Текст книги "Нареченная ведьма (СИ)"

Автор книги: Людмила Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Следующие минуты показались ей убийственно короткими: девушка лихорадочно переписывала на листок все найденное, спотыкаясь, путая буквы, протыкая бумагу и пачкаясь карандашной пылью. Она будто рыла землю в поисках нескольких золотых крупинок, которые могли обойтись в целое состояние или в ее одну-единственную жизнь. Половина сознания вслушивалась в каждый звук из прихожей и тревожно замирала, а другая половина стремилась запечатлеть в памяти каждое слово, новое имя и название, даже строки заклятий. Никогда еще Илве не казалось, что судьба и жизнь находятся у нее в руках, и залог их спасения – в собственном внимании и памяти. Адреналин закипал в крови сильнее, чем перед незнакомцем в трактире, на корабле перед Йосса-Торнеа и даже в колдовской купальне. Жуткое, но пьянящее чувство быстротечной свободы!

Илва дописала последние слова, по возможности их сокращая, и спрятала листок в кармане. Для вида она взяла в другом отделе пару книжек по истории и географии и с невинной улыбкой продемонстрировала их Видисс, которая наконец решила поискать спутницу.

Та иронично поджала губы, и Илва с облегчением сжала припрятанный листок. Ей казалось, что от него исходит такое же тепло, как от погремушки Джани. Теперь лишь бы добраться до своей комнаты, дождаться вечера и вдумчиво прочесть, сопоставить все записанное с тем, что она прежде слышала от Эйнара!

– Ну что, пойдем наконец пить кофе? – нетерпеливо спросила Видисс. Они распрощались с доброй старушкой, которая с интересом смотрела Илве вслед, и отправились к более оживленным улицам. Кондитерских здесь и вправду попадалось куда больше, чем библиотек, и у всех были вычурные вывески и затейливые названия. В одной из них девушки устроились возле большого окна и заказали по кружке кофе с десертом. То и другое показалось Илве чересчур приторным – напиток отдавал чем-то вроде лепестков роз, а пирожные в форме апельсинов и лимонов представляли собой буйство сладкого и жирного крема под тонкой золотистой глазурью. Тем не менее Видисс уплетала их с большим удовольствием, попутно разглядывая других посетителей, – видимо, подобные вылазки в город были едва ли не единственным ее развлечением.

– В следующий раз, Илва, мы с тобой в другое место пойдем! – сказала она, заговорщицки понизив голос. – Кофе это, конечно, хорошо, но я знаю, где подают лучшие хмельные настойки со льдом! Бабушке это не нравится, но мы что-нибудь придумаем.

– Настойки? Ну, не знаю, – настороженно проговорила Илва. – Слушай, Видисс, а эта ферра Бергдит… откуда она знает твою бабушку?

– Они когда-то были подругами, ферра Бергдит происходит из семьи библиотекарей при княжеском дворе. Но потом там что-то случилось, – Видисс неопределенно махнула рукой, – их разжаловали, и ей самой пришлось служить в простом городском хранилище. Однако бабушка продолжала с ней общаться, а я любила слушать ее сказки и страшные истории.

– Она тоже колдунья?

– Да, но не прирожденная, и послабее бабушки. Но книги всегда накладывают потусторонний отпечаток: в них живет столько потерянных душ! – вздохнула Видисс. – Ладно, что мы все о скучном? Посмотри лучше через плечо: похоже, какой-то красавец положил на нас с тобой глаз!

Илва невольно вздрогнула и осторожно повернула голову. Позади нее на высоких стульях сидело несколько молодых дам за оживленной беседой, и она в недоумении пожала плечами.

– Я вообще не вижу здесь мужчин, Видисс: им скорее пристало угощаться настойками! – заметила она.

– Да не там, растяпа! Вон за тем окном! Он будто ожидал кого-то, а потом загляделся на нас, – вкрадчиво сказала Видисс. – Слушай, такой красавец! Блондин, весь в черном, хоть картину с него пиши! Наверное, кому-то назначил свидание, но мы ему больше приглянулись. Вдруг он теперь поджидает нас у дверей?

– Знаешь, мне сейчас как-то совсем не до знакомств, – нахмурилась Илва. – Да и твоя семья вряд ли одобрит, если я впутаюсь в какое-то приключение.

– А мы им ничего не скажем! – улыбнулась девушка и мечтательно посмотрела в окно, за которым Илва так никого и не заметила.

…Тем временем белокурый мужчина в черном сюртуке с серебристой вышивкой многозначительно улыбнулся и быстро пошел прочь, к центру города, где кипела жизнь, представляющая для него особый интерес. Настало время насытиться чужой энергией и вознаградить себя за усердие, которое оправдалось раньше, нежели он мог вообразить. Все-таки люди порой настолько предсказуемы… что этого даже не предсказать.

Глава 8

Терхо очнулся почти в полной темноте, лишь порой перед глазами плясали какие-то рваные алые всполохи. С трудом приподняв отяжелевшую, будто с сильного похмелья, голову, парень увидел невдалеке большой деревянный ящик, на котором стояла горящая свеча. Больше никаких источников света – ни окон, ни щелей в стенах, а Терхо лежал на жесткой поверхности, кое-как укрытой тонким, чуть влажным тряпьем.

В спертом воздухе пахло плесенью и тиной, где-то рядом слышался противный звук, словно что-то острое скреблось по дереву, а в ауре явственно ощущался привкус человеческой крови.

Похолодевший от ужаса Терхо смог вспомнить лишь несколько слов – «вечное заточение в подземелье, на хлебе и воде…» Кто их сказал? Почему? Как он ни напрягал память, вчерашний день стерся, будто рисунок углем, от которого остался лишь грязно-серый лист. Была лишь уверенность, что он в плену, а то и погребен заживо. Но пока жизнь в нем теплилась, Терхо не желал ее отпускать. И кое-как переведя дыхание – рот и горло высохли до боли, – молодой северянин проговорил:

– Где я? Помогите кто-нибудь…

Послышались шаги, и вскоре над юношей вырос силуэт, освещенный другим огарком. Незнакомый высокий мужчина держал его в руке, всматриваясь в лицо Терхо, и в слабых бликах огня казался чудовищем с черными провалами на месте глаз. Но флюиды, исходящие от него, были удивительно мирными, а сиплый надтреснутый голос не таил угрозы, скорее выражал усталость и беспокойство.

– Очухался, значит? – сказал мужчина. И сразу после этого за стеной раздался странный гул, а Терхо почувствовал под своим телом колебания и толчки.

– Что это? Мы на каком-то судне? – сообразил он. – Почему так темно?

– Ты находишься в кубрике корабля «Колесо времени», направляющегося в Йосса-Торнеа, – ответил мужчина. – Я Саймо, боцман этого судна, и именно в мою вахту команда тебя подобрала, парень.

– Подобрала? Где?

– На острове Рутто: ты лежал на берегу у самой воды и в таком виде, будто тебя долго тащили волоком по песку и гальке. Нам долго пришлось чистить твои ссадины, чтобы заражения крови не случилось! – поведал Саймо, и что-то в его потеплевшем голосе напомнило Андрея. – Как же ты там очутился?

– Я вообще не знаю, что это за остров! – вздохнул Терхо. – А Йосса-Торнеа… вроде что-то слыхал, но припомнить не могу.

– Да откуда же ты такой темный? Остров Рутто – это, сынок, легенда! А Йосса-Торнеа – большой город, где всякому надо хоть раз побывать. Потом расскажу, когда наш лекарь тебя осмотрит. Но жар вроде спал, скоро ты сможешь подняться на ноги. Имя-то свое хоть помнишь?

– Йонас, – ответил парень, чуть поразмыслив. Что-то подсказывало ему, что истинное имя стоит раскрывать не раньше, чем обстановка хоть немного прояснится. И хоть Саймо вызывал интуитивную симпатию, это тоже могло быть обманчиво. Терхо по-прежнему ненавидел прозвище, полученное в доме пастора, но сейчас оно было его единственным прикрытием.

Волей-неволей оно разворошило воспоминания о мертвом мире, друзьях по несчастью и рассказах Эйнара, и Терхо настороженно спросил:

– Саймо, а ты знаешь, где находится Маа-Лумен?

– Как не знать! – невольно улыбнулся боцман. – Я много раз там бывал, порой и остаться хотел – такой уютный край, тихий, женщины красивые и хлебосольные! Но пока я служу на торговых судах, мое место в Юмалатар-Саари. Конечно, там много всякой темноты водится, но к простым сильным мужикам она не пристает.

«Так ли? – усмехнулся мысленно Терхо. – Что бы ты, Саймо, сказал, узнав историю про одного из таких мужиков – целителя Эйнара?»

– А мы сейчас далеко от этого края?

– Не очень, в бинокль еще можно рассмотреть берега Маа-Лумен. Но судно уходит все дальше, – сказал Саймо с едва уловимой печалью. Тут вошел другой мужчина, пониже ростом, с вытянутым унылым лицом, – видимо лекарь. В руках он держал большой походный фонарь, который куда лучше освещал пристанище Терхо. А зловещие запахи сырости и крови становились все явственнее.

Лекарь не представился и почти безмолвно осмотрел его, затем констатировал:

– У парня все еще слабый пульс и остается вода в легких. Удивительно, что он в состоянии разговаривать с тобой, Саймо! Но сознание ясное, зрачки отзываются на свет, а потеря памяти скорее всего от шока. Немного отойдет и все вспомнит, если, конечно, дыхалка и сердце до этого не откажут!

Саймо нахмурился и ободряюще потрепал Терхо по плечу. Впрочем, цинизм врачевателя не особенно смутил юношу: скорее он разделял его удивление. Память быстро возвращалась, образы сказочных дев и их повелительницы воплощались во всей красе и безжалостности. И собственный проступок уже не выглядел так отчаянно и волнующе.

Значит, колдунья и впрямь наказала его, отправив в чужое измерение, причем именно то, из которого пришел Эйнар! Вот только Терхо возродился в нем не зверем или какой-нибудь неведомой тварью, а в своем обличье, пусть и изрядно побитом.

Что же дало ему защиту? Благословение друга и наставника, близость с демоницей или воля колдуньи, которая в любой момент могла сменить милость на гнев?

«Значит, придется держать ухо востро и больше не озорничать, – подумал Терхо, – хотя бы первое время. К тому же, надо еще себя подлатать…»

Слабость после разговоров и вправду напомнила о себе, и Терхо откинулся на набитую соломой подушку, которую Саймо догадался сунуть ему под голову. Лекарь куда-то вышел и скоро вернулся с какими-то едкими пилюлями и кувшином воды. Он заставил его принять снадобье, от которого парня быстро сморил сон. Зато проспав два часа, Терхо почувствовал себя гораздо лучше, смог присесть на койке, а потом поел густой похлебки с мясом, которую принес один из молодых матросов.

– Ты быстро идешь на поправку, Йонас, – заметил Саймо. – Одно слово: молодость! Еще бы память к тебе вернулась, а то мало ли как ты на остров угодил? Вдруг тебя кто-то прикончить хотел?

– Вот-вот, – заметил лекарь, до сих пор молчаливый. – Раньше стоило об этом подумать, Саймо! В твои-то годы как можно быть таким доверчивым? Может, он и сам проходимец какой или морской разбойник, наводчик! Даже если он потерял память – вдруг его дружки идут за нами, чтобы корабль разграбить и глотки перерезать?

– Типун тебе на язык! – сердито сказал Саймо. – Что же, вообще никого не спасать, если клейма на нем нет? Капитан велел привести парня на разговор, когда тому полегчает, – вот он и будет решать его судьбу, а нам надо свои дела делать!

Лекарь пожал плечами и пошел к лестнице на верхнюю палубу, а Терхо решился спросить:

– Саймо, теперь расскажешь про этот остров? Как ты его назвал – Рутто, кажется?

– Ага, так точно, – кивнул боцман. – Когда-то давно на нем располагалось убежище для больных холерой, но на деле их просто ссылали туда без всякой помощи, тихо умирать и не разносить заразу. Однажды прибыл на остров корабль с пополнением, и заболевшая девица неописуемой красоты подговорила молодого матроса сойти с ней на берег – мол, ноги у нее подкашивались, в глазах темнело, шагу без помощи ступить не могла! Это строго-настрого запрещалось сопровождающим морякам: говорили, будто и воздухом на Рутто нельзя долго дышать. Но что взять с парня, увидевшего девку в беде? Тут мигом верхняя голова затуманится!

Терхо понимающе усмехнулся, и словоохотливый мужик продолжал:

– И он пошел, даром что товарищи кричали вслед, требовали вернуться. Но никто не решился броситься за ним: своя-то шкура дороже! Девка куда-то увела его, а вскоре началась страшная буря, и нечего было думать о том, чтобы поднять паруса и направиться домой. Огромная волна разбила судно о прибрежные скалы, и оно затонуло почти со всей командой – только нескольким счастливцам удалось выгрести, они и рассказали эту историю. Но совсем от проклятия так и не избавились: кто-то недолго прожил после крушения, а кто-то умом тронулся. С тех пор эпидемия холеры пошла на спад, а остров моряки старались обходить подальше. Но то и дело видели на нем белый свет полуразрушенного маяка и мечущиеся тени, порой даже слышали безумный женский хохот.

– И как же я там оказался?

– А там частенько находят таких же людей в беспамятстве, Йонас! Уж не знаю, чем этот проклятый остров их притягивает. Но поскольку он недалек от караванных путей, моряки волей-неволей проходят мимо. Только это и спасает бедолаг!

– Я очень вам благодарен, – проговорил Терхо, не зная, что и думать об этом рассказе. По крайней мере боцман в него искренне верил, и от колебаний его бесхитростной души молодой колдун видел заброшенный остров как страшное живописное полотно. Обиталище неживых, которое по чьей-то странной воле спасает жизни. Маяк, за которым присматривают духи и призраки, могилы, вырытые их руками, скалы, охраняющие их покой… И врата между мирами, надежно спрятанные в этом овеянном страхами безвременье. Он-то знал об этом больше, чем Саймо! Но был вынужден молчать – лекарь уже считал его проходимцем, а прослыть еще и безумным Терхо вовсе не улыбалось. На следующий день он достаточно окреп, чтобы явиться к капитану, и быстро сообразил, как вести себя дальше.

Терхо привели в каюту капитана на верхней палубе, куда более ухоженную и светлую, нежели кубрик. Все убранство – светильники, напольные часы, резная мебель, письменные приборы и книги, – выглядело модным и дорогим, по меркам того мира, откуда явился Терхо. В воздухе пахло не кровью, а каким-то терпким южным вином.

Хозяин каюты, представившийся как ферр Виккард, был высоким сухопарым мужчиной с бледным недобрым лицом и проницательными серыми глазами. Он безмолвно указал Терхо на стул, затем велел рассказать о себе.

Собравшись с силами, Терхо вызвал в памяти образ Эйнара и их давние разговоры о былом. Так ему не составило труда выдать себя за парня из Маа-Лумен, нищего рыбака-сироту, который решил податься на заработки в край побогаче, но выйдя на лодке в открытые воды Кюльменского залива, угодил в шторм. Терхо не поскупился даже на воспоминания о детстве, смешав собственное прошлое с рассказами друга. Речь его звучала устало, сбивчиво, без излишней бойкости, и капитан, судя по всему, поверил юноше.

– Выходит, ни жены, ни подруги у тебя нет? – спросил он, прищурившись.

– Нет, ферр Виккард, не обзавелся, – покачал головой Терхо. – Хотел сначала денег заработать, чтобы содержать семью, а сам чуть с жизнью не расстался!..

– Что же, ты ответственный парень, поэтому Единый Бог и бережет тебя, Йонас, – заключил ферр Виккард и предложил ему выпить немного подогретого сухого вина. – Это тебе не помешает, для бодрости. Саймо наверняка успел рассказать тебе, что на острове Рутто порой находят пропавших людей. Но большинство из них, к сожалению, теряет рассудок и несет какую-то чушь, а ты один из немногих, кто сохранил ясное сознание. Я искренне рад за тебя!

Он пожал Терхо руку и добавил:

– Поэтому, раз ты одинок и тебе не к кому возвращаться, мы готовы за тебя похлопотать в порту Йосса-Торнеа. Вероятно, тебе там подыщут какую-нибудь работу и приют на первое время, а там сообразишь, что дальше делать со своей жизнью.

– У меня даже нет слов, чтобы выразить вам свою признательность, ферр Виккард! И доброму сердцу Саймо, разумеется, – сказал Терхо, поклонившись, а про себя добавил: «Вот все и прояснилось». Он понимал куда больше опытного морехода: найденные ранее люди были вовсе не безумцами! Просто они, в отличие от него, пытались рассказать правду. И сюда попадали не только колдуны, но и простые, наивные, навсегда потерявшие шанс вернуться в родное измерение или устроить жизнь здесь. За что же мироздание играло с ними так жестоко, оставив блуждать между живым и мертвым?

«Всем не поможешь, Терхо, – подумал он, сделав ударение на истинном имени. – И раз уж тебе повезло, не подведи Эйнара и своих богов! Видимо, у него все-таки остались незавершенные дела».

Затем лекарь еще раз осмотрел Терхо и с изумлением констатировал, что сердечный ритм полностью восстановился, а легкие очистились.

– Уж не колдун ли ты? – спросил он, пристально взглянув на парня.

– Если и так, до сегодняшнего дня я об этом не подозревал, – заверил Терхо с напускной тревогой. – Меня воспитывали совсем в другой вере, и покойные родители даже мысли не допускали, что в нашей семье может завестись такая дрянь!

– Ну ладно, ладно, – махнул рукой лекарь. – Хотя в ваших местах к подобным вещам привыкли, а в Юмалатар-Саари и вовсе на них умело наживаются! Но везде бывают исключения, что уж там…

Это Терхо тоже взял на заметку, твердо решив закрепиться в загадочном Юмалатар-Саари. Если там колдовство – обыденная и даже выгодная вещь, он сможет обзавестись связями и накопить знаний, чтобы разобраться в делах Эйнара. А торопливость в его положении могла только навредить.

С этими мыслями он шел в сопровождении капитана по верхней палубе – тому захотелось показать незваному гостю все достоинства своего корабля. Терхо с интересом смотрел вокруг: в новой обстановке ничем не стоило пренебрегать, особенно пока давали бесплатно. Но вдруг его внимание привлек силуэт, мелькнувший между двумя большими ящиками. Капитан немного отстал, чтобы отдать какой-то приказ вахтенным морякам, и Терхо осторожно приблизился к этим ящикам.

Там притаилась женщина, присевшая на корточки, закутанная в поблекший плащ с капюшоном, из-под которого виднелись светлые завивающиеся пряди. Они прикрывали лицо, и Терхо видел только кисти рук – изящные, с тонкими запястьями и гладкой кожей, какие он нечасто встречал в деревенском прошлом. И эти руки игриво манили его, путаясь пальцами в волосах и выводя невидимые узоры.

– Кто ты? – шепотом спросил Терхо, не удержавшись. Он привык считать, что женщине не место на корабле, а уж тем более – такой странной женщине. Но ведь и сам он попал сюда весьма необычным образом! Мало ли какие еще тайны скрывает этот мир…

Но тут незнакомка откинула волосы, и Терхо увидел необычайно бледное, осунувшееся лицо с выцветшими глазами, острыми скулами и судорожно сжатыми челюстями. Она скрипнула зубами, и из уголка рта пошла красноватая пена.

Терхо шагнул назад – первым порывом было окликнуть капитана, но он удержался, вспомнив его слова о «потерявших рассудок». Лицо существа тем временем темнело и сморщивалось, как и руки, которые оно простерло в сторону парня. Они все больше походили на скрюченные птичьи лапы. Издав противный утробный звук, оно извергло из себя поток темной жижи, которая быстро растеклась по доскам палубы и въелась в дерево. Остался лишь бледный серый налет, и Терхо оцепенело уставился на него.

Когда он поднял голову, неведомой твари уже не было на палубе. Она будто растаяла в воздухе, и лишь дикий безумный смех доносился отдаляющимся эхом.

– Йонас! – раздался окрик, и парень вздрогнул. Капитан быстро приближался к нему, не слыша зловещего звука и не замечая серых пятен на палубе. Лицо ферра Виккарда было настороженным и суровым.

– Почему ты считаешь ворон, когда тебя зовут старшие? – спросил капитан. – Знай, что в Юмалатар-Саари порядок и дисциплина ценятся очень высоко! И если не любишь слушаться – возвращайся домой и снова лови рыбу!

– Я прошу прощения, ферр Виккард, – сказал Терхо и склонил голову. – Но мне вдруг стало не по себе, закружилась голова и было что-то вроде видения. Наверное, этот страшный остров так на меня подействовал!

– Ну, это лучше у лекаря спросить. Надеюсь, по прибытии в Йосса-Торнеа ты придешь в себя! Нам ведь тоже недосуг долго с тобой возиться, – заметил ферр Виккард. – Что за видение-то?

– Не могу объяснить, – проговорил Терхо, – раньше такого никогда не случалось… Но сейчас я вспомнил, что на нижней палубе как-то странно пахло влагой и крысами. Не знаю почему, но это меня тревожит. Вы уверены, что с вашим судном все в порядке, ферр Виккард?

– Хочешь сказать, корабль дал течь и крысы пустились в бегство? – усмехнулся капитан. – Успокойся, Йонас: у нас есть приборы понадежнее твоих видений и кошмаров! Я много лет хожу не только по Кюльменскому заливу, но и к южным землям, и ни разу не потерпел крушения. Займись своей жизнью, а корабельные дела предоставь нам!

– Да, ферр Виккард, прошу прощения, – сказал Терхо. Впрочем, тут на палубу поднялся Саймо, обещавший приготовить парню одежду поприличнее, и капитан с явным облегчением отослал их прочь.

А вот у самого Терхо на душе почему-то было тяжело и горько. Но не из-за расставания с родным миром, вины перед колдуньей или недоверчивости капитана. Спускаясь на берег с двумя матросами и глядя на махавшего рукой Саймо, он чувствовал почти ту же болезненно тянущую тревогу, что и накануне смерти бабушки и сестры в сгоревшем курятнике.