Текст книги "Алесса Блекфор и Скрытый отклик (СИ)"

Автор книги: Лизаветта Бол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Она кивнула и вышла, а я осталась в преподавательской, пытаясь осмыслить увиденное. Элансис – не враг. Она – жертва. Значит, настоящий враг – кто-то другой. И он воздействует на студентов не напрямую, а через Элансис и Рикки. Через тонкие, почти незаметные нити, которые связывают их с кем-то за пределами академии.

Я позвала Кая и всё ему рассказала.

– Значит, источник – не здесь, – задумчиво произнёс он. – Нужно проследить за нитями.

Мы дождались конца лекции и, когда студенты разошлись, подошли к Рикки.

– Рикки, – тихо сказала я, – мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Это важно.

Она посмотрела на меня с тревогой, но кивнула.

– Всё, что угодно, Лесс.

– Мне нужно, чтобы ты позволила мне проследить за нитью, которая к тебе привязана. Той самой, которую я видела вчера. Она связывает тебя с кем-то за пределами академии. Возможно, с тем, кто накладывает Пелену Безмолвия на наших студентов.

Рикки побледнела.

– Нить... привязана ко мне? – прошептала она. – Я... я не знала. Я ничего не чувствую.

– Это не твоя вина, – поспешила я её успокоить. – Нить очень тонкая. Даже я её едва заметила. Но если мы проследим за ней, мы сможем найти источник. Ты готова?

Она глубоко вздохнула и кивнула. Я взяла её за руку, и Кай взял меня за другую. Вместе мы погрузились в Пряжу.

Нить, привязанная к Рикки, была похожа на паутину – тонкая, почти невидимая, но невероятно прочная. Она тянулась от сердца Рикки куда-то далеко, за пределы академии, за городские стены. Мы шли по этому следу в Пряже, минуя знакомые улицы и здания, пока не оказались в старом районе, у заброшенного склада на окраине Ританнии.

– Я знаю это место, – прошептала я. – Это тот самый склад, который использовали «Разрыватели» до того, как перебрались в храм.

Мы открыли глаза в реальном мире.

– Мы нашли его, – сказала я. – Источник Пелены находится на старом складе «Разрывателей». И тот, кто там прячется, использует Рикки и Элансис как проводников, чтобы воздействовать на студентов.

– Значит, мы идём туда, – Рион, который всё это время стоял у двери, скрестив руки на груди, выпрямился. – Я соберу отряд ЛОК.

– Нет, – остановила я его. – Если мы пойдём туда целым отрядом, они почувствуют это и сбегут. Или, что хуже, активируют какой-нибудь защитный механизм. Рикки и Элансис могут пострадать. Мы должны действовать тихо.

– Как тогда, в Забытых Руинах, – кивнул Кай.

– Именно. Мы идём вчетвером – ты, я, Сандр и Рион. Рикки остаётся здесь с Элриком. Ты слишком сильно привязана к ним через нить, – пояснила я, увидев её протестующий взгляд. – Если мы обрежем эту связь, тебе может стать плохо. Лучше, чтобы ты была под присмотром.

Рикки неохотно кивнула. Я видела, что ей хочется пойти с нами, но она понимала – я права.

Через час мы стояли перед входом в заброшенный склад. Когда-то здесь был оживлённый торговый квартал, но после разгрома «Разрывателей» эти места опустели. Склад выглядел заброшенным – выбитые окна, покосившаяся дверь, кучи мусора у входа. Но я чувствовала внутри присутствие. Много присутствий. И все они были окутаны той же пепельной пеленой, что и наши студенты.

– Готовы? – спросила я.

– Готовы, – ответили мои друзья.

И мы вошли внутрь.

Глава 16: Пелена Безмолвия

Внутри склад оказался гораздо больше, чем можно было предположить снаружи. То ли здесь поработали магией расширения пространства, то ли само здание было построено с расчётом на то, чтобы вмещать нечто большее, чем просто товары. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, а ряды массивных колонн, поддерживавших кровлю, уходили вглубь, создавая иллюзию бесконечного лабиринта. Воздух был спёртым, тяжёлым, пропитанным пылью и запахом старой магии – той самой, что я чувствовала в оранжерее и в подвале шахтёрского посёлка. Магии Хаоса. Но здесь к ней примешивалось что-то ещё. Что-то более тонкое, более изощрённое. Пелена Безмолвия была повсюду – она висела в воздухе, как невидимый туман, оседала на стенах, пульсировала в тенях, которые, казалось, жили своей собственной жизнью.

– Здесь слишком темно, – прошептал Сандр, вглядываясь в чернильный мрак между колоннами. – Я ничего не вижу дальше десяти шагов.

– Это не обычная темнота, – ответила я, переключаясь на зрение Пряжи. – Это часть Пелены. Она не просто приглушает магию – она приглушает всё. Свет, звук, даже мысли. Будьте осторожны. Если мы потеряем друг друга из виду, можем больше не найтись.

Рион вытащил свой клинок, и лезвие из инея и огня засветилось, разгоняя тьму на несколько метров вокруг. Но даже его свет, обычно яркий и пронзительный, здесь казался тусклым, приглушённым, словно смотрел сквозь грязное стекло.

– Держимся вместе, – скомандовал он. – Никаких резких движений. Если что-то увидите – сначала докладывайте, потом действуйте.

Мы двинулись вглубь склада. Под ногами хрустел какой-то мусор – битое стекло, обломки ящиков, ржавые цепи. Звук наших шагов эхом разносился под сводами, искажаясь и множась, и в какой-то момент мне начало казаться, что вокруг нас идёт целая армия. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Пелена действовала на восприятие, искажала его, запутывала. Нужно было держать разум ясным.

Мы прошли метров пятьдесят, когда я заметила первые нити – те самые, почти прозрачные, которые обвивали Рикки и леди Элансис. Здесь их были десятки, сотни. Они тянулись откуда-то из центра склада и расходились во все стороны, пронизывая стены и уходя в город. Я проследила за ними взглядом и увидела, что каждая из них привязана к чьей-то нити в Пряже. К студентам. К преподавателям. К случайным прохожим, которые даже не подозревали, что стали жертвами.

– Это не просто атака на наш факультет, – прошептала я. – Это атака на весь город. Пелена расползается по всей Ританнии. Медленно, незаметно. Она приглушает магию, сеет раздор, ослабляет волю. Если это продолжится, через месяц город будет парализован.

– Кто способен на такое? – спросил Сандр, сжимая водяной хлыст.

– Тот, кто знает древние техники Ткачей, – ответил за меня Кай. – Пелена Безмолвия – это не просто заклинание. Это... искусство. Ему нужно учиться годами. И тот, кто за этим стоит, – он учился.

Мы продолжили путь. Колонны становились всё ближе друг к другу, потолок опускался, и вскоре мы оказались в узком коридоре, который вёл к массивной металлической двери. Дверь была приоткрыта, и из щели выбивался знакомый пульсирующий свет – багровый, как в ритуальном круге Торвальда, но более тусклый, более... усталый. Как будто тот, кто его создал, уже потратил слишком много сил.

– За этой дверью – сердце Пелены, – сказала я. – Я чувствую это. Там – источник.

– Тогда чего мы ждём? – Рион толкнул дверь, и мы вошли.

Зал за дверью был круглым, с высоким куполообразным потолком. В центре, на возвышении, стоял алтарь – точная копия того, что мы видели в подвале шахтёрского посёлка, только гораздо более сложный. Вокруг алтаря по каменному полу были начертаны руны, и каждая из них пульсировала багровым светом. От алтаря во все стороны тянулись те самые прозрачные нити, которые я видела в Пряже, – сотни, тысячи нитей, расходящихся по всему городу.

И перед алтарём, спиной к нам, стояла фигура в тёмном плаще.

Она не была похожа на Корвуса – тот был высоким, сухопарым, с аурой древнего знания и фанатичной веры. Эта фигура была ниже, более коренастой, и от неё исходила не вера, а... боль. Глубокая, застарелая, пульсирующая боль, которая была знакома мне до дрожи. Боль потери. Боль предательства. Боль, которая когда-то превратила Каэла в «Разрывателя», а Морвейн – в разрушительницу миров. Боль, которая могла сломать любого – или сделать его невероятно опасным.

– Кто ты? – спросил Рион, выставляя клинок вперёд. – Назови себя!

Фигура медленно обернулась. И когда капюшон упал, открывая лицо стоявшего перед нами человека, я замерла, не в силах поверить своим глазам.

Это была женщина. Немолодая, с седыми волосами, убранными в тугой пучок. С лицом, покрытым морщинами, но сохранившим следы былой красоты. С глазами – золотыми, как у Кая, но тусклыми, выцветшими, полными боли.

– Леди... Элансис? – выдохнул Сандр.

Да, это была она. Та самая леди Элансис, которая преподавала сопромагию в академии, которая была вольнослушательницей на нашем факультете, которую я считала жертвой Пелены. Но теперь, глядя на неё в этом зале, я видела правду. Её нить в Пряже не была покрыта пепельной вуалью – она сама была источником этой Пелены. Она сама была той, кто плёл прозрачные нити, опутывая ими город. А то, что я видела в академии, было... проекцией. Иллюзией. Куклой, которую она использовала, чтобы отвести от себя подозрения.

– Вы, – прошептала я. – Как? Почему?

Леди Элансис – или та, кого я привыкла так называть, – посмотрела на меня, и в её глазах промелькнула тень прежней, знакомой мне женщины. Строгой, ворчливой, но по-своему справедливой. Той самой, которая ставила мне неуды за несделанные конспекты и грозила отработкой. Той самой, которую мы с близнецами когда-то отправили в полёт на лестнице-горке. Но теперь под этой знакомой маской пульсировало что-то иное. Что-то древнее. Что-то, что ждало своего часа много лет.

– Алесса Блекфор, – произнесла она, и её голос был тихим, усталым, но в нём звучала та же сталь, что я помнила по лекциям. – Я знала, что ты придёшь. Знала с того самого дня, когда ты впервые вошла в мою аудиторию. Ты всегда была слишком любопытной. Слишком настойчивой. Слишком... талантливой. Я надеялась, что ты не успеешь. Надеялась, что Пелена сделает своё дело раньше, чем ты заметишь. Но ты заметила. И теперь ты здесь.

– Зачем? – повторила я. – Зачем вам это? Вы же... вы же учили студентов двадцать лет. Вы были частью академии. Как вы могли?

– Двадцать лет, – она горько усмехнулась. – Двадцать лет я притворялась. Двадцать лет я ждала. Двадцать лет я наблюдала, как растёт новое поколение магов, и не могла ничего сделать. А теперь у меня есть шанс.

– Шанс на что? – резко спросил Рион.

– Шанс отомстить, – ответила она, и в её голосе прозвучала такая глубокая, незаживающая боль, что у меня сжалось сердце. – За всё. За мою семью. За моего брата. За его жену. За их дочь.

Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица.

– Ваш брат... – прошептала я. – Вы говорите о Каэле?

Леди Элансис – теперь я уже не могла называть её прежним именем – посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы.

– Да, – сказала она. – Каэл – мой брат. А ты, Алесса Блекфор, – моя племянница.

Тишина, повисшая в зале, была такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Кай замер. Сандр перевёл взгляд с меня на неё и обратно. Даже Рион, всегда сохранявший самообладание, на мгновение потерял дар речи.

– Этого не может быть, – прошептала я. – У Каэла была сестра? Но... в архивах ЛОК ничего об этом нет. В записях моей семьи – тоже.

– Потому что меня вычеркнули из всех архивов, – она горько усмехнулась. – После того пожара. После того, как ЛОК убили моего брата, его жену, а тебя... тебя я считала погибшей. Я думала, что осталась одна. Последняя из рода. И тогда я поклялась, что отомщу. Что уничтожу ЛОК. Что уничтожу корону, которая позволила этому случиться. Что уничтожу сам мир, который допустил такую несправедливость.

– Но всё было не так, – тихо сказала я. – ЛОК не убивали моих родителей. Пожар был делом рук радикалов, которые действовали без санкции. Их осудили. Их наказали. А Каэл... Каэл жив. Он в ментальной тюрьме, но он жив. И я работаю над тем, чтобы исцелить его.

Леди Элансис покачала головой. – Я знаю, – сказала она. – Я знаю, что он жив. Я знаю, что ты пытаешься его исцелить. Я следила за тобой всё это время. С того самого дня, как ты появилась в академии. Я знала, кто ты, с первого взгляда – у тебя глаза твоей матери. И я ждала. Ждала, когда ты вырастешь. Ждала, когда ты проявишь свою силу. Я думала... я надеялась, что ты станешь нашим союзником. Что ты поймёшь. Что ты продолжишь дело Каэла.

– Дело «Разрывателей»? – переспросила я.

– Дело справедливости, – поправила она. – Мир, в котором мы живём, прогнил насквозь. ЛОК, корона, вся эта система – она построена на лжи и насилии. Мой брат хотел разрушить её. Ты могла бы продолжить его дело. Но ты выбрала другой путь. Ты стала слугой короны. Ты стала той, кто защищает систему, которая убила твоих родителей.

– Система несовершенна, – согласилась я. – Но разрушать её – не выход. Я пытаюсь изменить её изнутри. Я стала контролёром ЛОК. Я слежу за тем, чтобы старые методы больше никогда не применялись. Я создаю факультет, который будет учить новых Ткачей не разрушению, а созиданию. Это – мой путь. И я не сверну с него.

Леди Элансис долго смотрела на меня. Потом медленно покачала головой.

– Ты так похожа на свою мать, – прошептала она. – Такая же упрямая. Такая же идеалистка. Она тоже верила, что систему можно изменить изнутри. И посмотри, чем это закончилось.

– Моя мать погибла, пытаясь остановить пожар, – твёрдо сказала я. – Она была героем, а не жертвой системы. И я чту её память. Но я не позволю вам использовать её смерть как оправдание для новых смертей.

Я сделала шаг вперёд.

– Остановитесь, – сказала я. – Остановите Пелену. Снимите её со студентов и с горожан. И тогда, возможно, мы сможем найти другой путь. Путь примирения, а не войны.

Леди Элансис горько рассмеялась.

– Слишком поздно, Алесса. Пелена уже запущена. Даже если бы я захотела, я не смогла бы её остановить. Она питается моей болью, моей ненавистью, моим многолетним горем. Она будет расти, пока не поглотит весь город. А потом – всю Риванию. А потом – весь мир.

– Тогда мы остановим вас силой, – Рион шагнул вперёд, поднимая клинок.

– Нет! – я встала между ними. – Это не выход. Если мы убьём её, Пелена может выйти из-под контроля. Она питается её эмоциями, но она уже стала самостоятельной. Нужно распутать её. Так же, как мы распутывали Узы Кая.

– Но это займёт часы, – возразил Рион. – А у нас нет столько времени!

– Значит, мне понадобится помощь, – я повернулась к Каю. – Ты со мной?

– Всегда, – он взял меня за руку.

Мы вдвоём шагнули к алтарю. Леди Элансис не пыталась нас остановить – она просто смотрела, и в её глазах была странная смесь надежды и отчаяния. Как будто она хотела, чтобы мы преуспели, но не верила, что это возможно.

Я закрыла глаза и погрузилась в Пряжу. То, что я увидела, заставило меня замереть. Пелена была не просто заклинанием. Это был живой организм – огромный, пульсирующий, сотканный из тысяч прозрачных нитей, каждая из которых была привязана к жертве. В центре этого организма пульсировало сердце – сгусток боли и ненависти, который питал Пелену. И это сердце было неразрывно связано с нитью леди Элансис.

– Если мы разорвём связь с сердцем, Пелена распадётся, – прошептала я. – Но это может убить её.

– Может быть, она этого и хочет, – тихо ответил Кай. – Посмотри на неё, Лесс. Она прожила двадцать лет с этой болью. Двадцать лет одиночества и ненависти. Может быть, смерть для неё – освобождение.

Я посмотрела на леди Элансис. Она стояла, опустив руки, и смотрела на нас. В её глазах больше не было ни гнева, ни ненависти. Только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость.

– Хорошо, – прошептала я. – Мы попробуем. Но не так, как с Узами. Мы не будем разрывать связь. Мы её... исцелим.

– Исцелим?

– Пелена питается её болью. Но если мы сможем исцелить эту боль... если мы сможем показать ей, что не всё потеряно... Пелена потеряет источник. Она распадётся сама.

Кай посмотрел на меня с сомнением, но кивнул. Мы снова взялись за руки и сосредоточились. Моя бирюзовая нить и его золотая сплелись в единый поток, который мы направили в самое сердце Пелены – и в самое сердце леди Элансис. Мы не атаковали. Мы не защищались. Мы просто... показывали. Показывали ей наши воспоминания. Наши чувства. Нашу надежду.

Я показала ей, как впервые увидела Кая – скованного, сломленного, но не сдавшегося. Как мы вместе сражались в Забытых Руинах. Как создавали факультет и смотрели на лица наших первых студентов, полные надежды и веры в будущее. Я показала ей Линару – такую же сироту, какой когда-то была я сама, и какой, возможно, когда-то была она. Я показала, что мир не безнадёжен. Что есть ради чего жить. Ради кого жить.

Кай показывал своё. Своё освобождение. Свою первую улыбку за много лет. Свой первый урок, на котором он понял, что может не только разрушать, но и созидать. Свою благодарность мне, Сандру, Риону, Рикки – всем, кто помог ему стать тем, кем он был сейчас.

И постепенно, очень медленно, сердце Пелены начало меняться. Багровый свет тускнел. Прозрачные нити, расходившиеся по городу, начали истончаться, истончаться, истончаться – и наконец исчезать одна за другой.

Леди Элансис упала на колени. По её щекам текли слёзы – но это были не слёзы боли. Это были слёзы облегчения. Освобождения.

– Я... я видела, – прошептала она. – Я видела всё. Линару. Близнецов. Захру. Олафа. Твоих студентов. Твою семью. Я... я не знала. Я думала, что в мире не осталось ничего хорошего. Что всё прогнило. Но ты... вы... вы показали мне, что это не так.

Пелена Безмолвия распалась. Последние прозрачные нити исчезли, и в зале наступила тишина – настоящая, чистая тишина, не искажённая магией и болью.

Я опустилась на колени рядом с леди Элансис – моей тётей, о существовании которой я не знала до этого дня.

– Ещё не поздно, – сказала я. – Ещё не поздно всё исправить. Пойдёмте с нами. Мы поможем вам. Так же, как помогли Каэлу. Так же, как помогли Каю. Вы не одна.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидела то, чего не видела никогда раньше. Надежду.

– Ты... действительно этого хочешь? После всего, что я сделала?

– Вы – моя семья, – ответила я. – А семью не бросают.

Леди Элансис закрыла лицо руками и разрыдалась. Я обняла её и держала, пока она плакала – долго, очень долго. А вокруг нас стояли мои друзья – Сандр, Рион, Кай – и молчали. Потому что слов не требовалось.

Всё было сказано. Всё было сделано. И Пелена Безмолвия, которая едва не поглотила город, рассеялась, как утренний туман.

Глава 17: Семья

Леди Элансис – моя тётя, настоящее имя которой, как я узнала позже, было Элара Верн, – сидела в кресле у камина в моей гостиной, закутавшись в плед, и молча смотрела на огонь. Прошло три дня с тех пор, как мы разрушили Пелену Безмолвия и привели её в академию. Три дня, в течение которых она почти не говорила, почти не ела, почти не спала. Она просто сидела и смотрела в одну точку, а её нить в Пряже, всё ещё слабая и дрожащая после двадцати лет непрерывной боли, медленно, очень медленно начинала восстанавливаться.

Я не торопила её. Я знала, через что она прошла. Двадцать лет одиночества. Двадцать лет ненависти. Двадцать лет ожидания мести, которая в итоге оказалась бессмысленной. Её брат Каэл был жив, но находился в ментальной тюрьме. Её невестка, моя мать, погибла вовсе не от рук ЛОК, как она считала, а пытаясь спасти меня из огня. Вся её картина мира, которую она выстраивала годами, чтобы оправдать свою боль, рассыпалась в один момент. И теперь ей нужно было время, чтобы собрать себя заново. Если это вообще было возможно.

Я сидела за письменным столом в другом конце гостиной, просматривая отчёты. После снятия Пелены жизнь в академии начала возвращаться в нормальное русло. Студенты, которые ещё неделю назад были вялыми и раздражительными, снова стали собой. Линара перестала засыпать на лекциях и с прежним энтузиазмом взялась за учёбу. Олаф больше не жаловался на головные боли. Захра сообщила, что её растения в теплице чудесным образом ожили и зацвели с новой силой. Близнецы Кирэн и Мирэн, к моему огромному облегчению, помирились и теперь снова были неразлучны. А Рикки, которая больше всех переживала из-за того, что стала невольным проводником Пелены, постепенно оттаивала и возвращалась к своей обычной деятельной энергии.

Но были и проблемы. Король, узнав о происшествии, потребовал подробного отчёта. Лорд-канцлер Таллис, который никогда не упускал случая уколоть меня, предложил временно закрыть факультет Пряжи «до выяснения всех обстоятельств». Рион вступился за нас, и после долгих дебатов Совет постановил, что факультет продолжит работу, но под усиленным надзором ЛОК. Я согласилась – скрепя сердце, но согласилась. Безопасность студентов была превыше моей гордости. И, конечно, оставался вопрос с Эларой Верн. Юридически она была государственной преступницей. Она годами скрывалась под чужим именем, проникла в академию с фальшивыми документами и, пусть и невольно, но нанесла вред десяткам людей. Суд мог приговорить её к длительному заключению в магической тюрьме. А учитывая её связь с Каэлом и «Разрывателями», обвинение могло потребовать и более суровой меры.

– Я поговорил с королём, – сказал Рион, когда мы встретились в коридоре после очередного заседания Совета. – Он готов проявить снисхождение. Учитывая твои заслуги перед короной и то, что Элара добровольно сдалась и помогла снять Пелену, он может заменить тюремное заключение на домашний арест. С одним условием.

– Каким? – спросила я.

– Она должна находиться под твоим личным надзором. Ты будешь нести за неё полную ответственность. Если она попытается сбежать, если она снова причинит кому-то вред – отвечать будешь ты.

– Я согласна, – ответила я без колебаний.

– Лесс, – Рион взял меня за плечи и посмотрел прямо в глаза. – Ты понимаешь, на что идёшь? Она двадцать лет жила ненавистью. Она пыталась уничтожить город. Ты действительно веришь, что она изменилась?

– Я верю, что она может измениться, – ответила я. – Так же, как изменился Кай. Так же, как изменилась Рикки. Так же, как... так же, как изменился ты.

Рион отступил на шаг. В его глазах промелькнуло что-то сложное – смесь удивления, горечи и, возможно, благодарности.

– Я не уверен, что изменился, – тихо сказал он. – Я всё ещё тот же человек, который лгал тебе. Который манипулировал тобой. Который держал тебя в неведении.

– Ты тот же человек, который рисковал жизнью ради меня в Забытых Руинах, – возразила я. – Который прикрывал меня перед Советом. Который реформирует ЛОК изнутри, несмотря на сопротивление. Ты изменился, Рион. Просто ты сам этого не замечаешь.

Он ничего не ответил, только кивнул и ушёл по коридору, оставив меня наедине с моими мыслями.

Вечером я вернулась в свои апартаменты. Элара всё так же сидела у камина. Но когда я вошла, она повернула голову и впервые за три дня посмотрела на меня осмысленным взглядом.

– Ты говорила с королём, – это был не вопрос, а утверждение.

– Да, – я села в кресло напротив неё. – Он готов заменить тюремное заключение на домашний арест. Ты будешь жить здесь, в академии, под моим надзором. Ты не сможешь покидать территорию без моего разрешения. С тебя снимут все обвинения, если ты... если ты поможешь нам.

– Помогу? – она горько усмехнулась. – Чем я могу вам помочь? Я – старая, сломленная женщина, которая потратила двадцать лет на бессмысленную месть. Я никто.

– Ты – одна из немногих, кто знает древние техники Ткачей, – сказала я. – Пелена Безмолвия – это искусство, которому нужно учиться годами. Где ты этому научилась?

Элара долго молчала, глядя на огонь. Потом заговорила, и её голос был тихим, но твёрдым.

– Наша семья всегда была... особенной, – начала она. – Не такой, как Алворы, которые служили короне. Мы были хранителями. Хранителями знаний, которые передавались из поколения в поколение. Наш род уходил корнями в те времена, когда Ткачи ещё не были забыты. Мы помнили. Мы учились. Мы ждали.

– Ждали чего?

– Ждали, когда родится новый Ткач, – она посмотрела на меня. – Наша семья верила, что однажды Пряжа пробудится в ком-то из нашего рода. Что этот человек сможет восстановить утраченное наследие. Мой брат Каэл... он был одержим этой идеей. Он изучал древние тексты, искал артефакты, экспериментировал с магией. Он был гениальным учёным, но его гений граничил с безумием. Он верил, что текущий мир настолько несовершенен, что его нужно разрушить и переткать заново. Я... я пыталась его остановить. Но потом случился пожар. И я решила, что он был прав. Что мир, который позволил убить мою семью, не заслуживает существования.

– Но теперь ты знаешь правду, – тихо сказала я. – Каэл не был прав. Мои родители погибли не от рук ЛОК. Они погибли, спасая меня. Они были героями.

– Да, – она опустила голову. – Теперь я знаю. И это знание... оно разрушило всё, во что я верила. Я потратила двадцать лет на месть, которая была направлена не на тех людей. Я причинила боль невинным. Я едва не уничтожила город, в котором живут такие же люди, как твои студенты. Как ты. Я... я не знаю, как с этим жить.

Я встала, подошла к ней и взяла её за руку.

– Ты будешь жить с этим, – сказала я. – Так же, как я живу с памятью о том, что мой отец – лидер «Разрывателей», который пытался разрушить мир. Так же, как Кай живёт с памятью о том, что он был оружием в руках Империи. Так же, как Рикки живёт с памятью о том, что она предала нас. Мы все совершаем ошибки. Важно не то, что мы сделали в прошлом, а то, что мы делаем сейчас.

Элара подняла на меня глаза, полные слёз.

– Ты действительно веришь в это?

– Я верю в тебя, – ответила я. – Ты – моя семья. Единственная, кто у меня остался. Кроме Каэла. И я не хочу тебя терять.

Она сжала мою руку в ответ, и в этом жесте было больше смысла, чем в тысяче слов.

На следующий день я отвела Элару на факультет. Она всё ещё была бледна и слаба, но в её глазах появился тот самый огонёк, который я видела у неё когда-то – задолго до того, как узнала, кто она на самом деле. Огонёк строгой, но справедливой преподавательницы, которая искренне любила свой предмет и своих студентов.

Студенты, конечно, были удивлены. Для них леди Элансис была просто вольнослушательницей, которая недавно перестала посещать занятия. Они не знали о её роли в истории с Пеленой – мы с Каем решили не разглашать эту информацию, чтобы не создавать лишнего напряжения. Но теперь, когда Элара вошла в аудиторию вместе со мной, я поняла, что пришло время рассказать им правду. Не всю, но достаточную.

– Сегодня у нас особенный день, – объявила я, когда все студенты расселись по местам. – Я хочу представить вам нового преподавателя. Некоторые из вас её уже знают. Это Элара Верн, бывшая леди Элансис. Она будет вести у нас курс по истории Ткачей и древним техникам работы с Пряжей.

Студенты зашептались. Линара подняла руку.

– Вы сказали – «бывшая леди Элансис»? Почему бывшая?

Я переглянулась с Эларой, и она едва заметно кивнула.

– Потому что леди Элансис была вымышленным персонажем, – сказала я. – Маской, которую она носила много лет. Теперь эта маска снята. И перед вами – настоящий человек. Человек, который совершил много ошибок, но который хочет их исправить. Она знает о Пряже и о Ткачах больше, чем почти кто-либо из ныне живущих. И она готова поделиться этими знаниями с вами. Если вы готовы её принять.

Наступила тишина. Потом Захра, травница из Султаната, поднялась со своего места и подошла к Эларе.

– В моей стране говорят: «Тот, кто никогда не ошибался, никогда не пробовал ничего нового», – произнесла она с лёгким акцентом. – Я не знаю, что вы сделали в прошлом. Но если Алесса доверяет вам, я тоже доверяю.

Она протянула руку. Элара, дрожа, пожала её.

За Захрой последовали остальные. Олаф, который когда-то сам был изгоем из-за своей неконтролируемой магии. Близнецы, которые знали, что такое бежать от преследователей. Линара, сирота, которая искала семью и нашла её здесь. Даже Рикки, которая сама прошла через предательство и искупление, подошла и обняла Элару.

Кай, стоявший рядом со мной, наклонился и прошептал мне на ухо:

– Ты видишь это? То, что ты сделала? Ты дала им не просто учителя. Ты дала им пример. Пример того, что даже после самых страшных ошибок можно вернуться. Можно искупить вину. Можно начать заново.

Я смотрела на своих студентов, окруживших Элару, и чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Это был не просто факультет. Это была семья. Настоящая, живая, дышащая семья, которую мы построили своими руками.

И в этот момент я поняла, что всё, через что мы прошли – Лабиринт, Забытые Руины, битва с Корвусом, снятие Пелены, – всё это было не зря. Мы строили будущее. Не идеальное, не совершенное. Но лучшее, чем то, что было до нас.