Текст книги "Алесса Блекфор и Скрытый отклик (СИ)"

Автор книги: Лизаветта Бол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9: Путь на юг

Рассвет застал нас уже далеко за стенами Ританни. Мы выехали затемно, когда город ещё спал, укутанный предрассветным туманом, и теперь, спустя несколько часов пути, солнце поднималось над горизонтом, заливая золотом бескрайние поля и перелески, расстилавшиеся по обе стороны от старого южного тракта. Дорога была пустынной – в это время года мало кто путешествовал, а те, кто путешествовал, предпочитали более оживлённые маршруты. Южный тракт считался заброшенным с тех пор, как торговля с Империей сократилась из-за политической напряжённости, и именно поэтому мы выбрали его.

Наш отряд состоял из пяти человек: я, Сандр, Рион, Кай и Рикки. Элрик остался в лавке – он сказал, что слишком стар для долгих путешествий, но я знала, что настоящая причина в другом. Он остался, чтобы прикрывать нас. Если кто-то из ЛОК или имперской разведки начнёт задавать вопросы, Элрик сможет запутать следы, создать ложные ориентировки, выиграть для нас драгоценное время.

– Сколько дней пути до Руин? – спросил Сандр, поправляя плащ. Утро было прохладным, и изо рта у него вырывались облачка пара.

– Трое суток, если не будет задержек, – ответил Рион, который взял на себя роль проводника. Он был единственным из нас, кто бывал в тех краях – давно, ещё во время службы в южном гарнизоне. – Но это в идеальных условиях. А идеальных условий не будет. Чем ближе к границе, тем опаснее. Имперские патрули, бандиты, дикие твари Хаоса, которые выползают из разломов. Плюс погода – в горах в это время года может быть что угодно: снег, дождь, туман.

– Значит, будем молиться святому Арейну о хорошей погоде, – резюмировала Рикки, которая ехала замыкающей, постоянно оглядываясь. После всего, что случилось с «Разрывателями», она стала параноидально осторожной. Впрочем, в нашем положении это было скорее плюсом, чем минусом.

Я ехала рядом с Каем. За последние два дня, прошедшие после его освобождения, он изменился. Нет, внешне он остался тем же – высокий, худой, с разноцветными глазами и неестественно бледной кожей. Но внутри... внутри что-то проснулось. Его нить в Пряже больше не была туго перетянутой серебряной цепью. Она сияла – ярко, свободно, пульсируя жизнью и силой, которую он только начинал заново осознавать. Он всё ещё вздрагивал от резких звуков. Всё ещё иногда замолкал на полуслове, погружаясь в неприятные воспоминания. Но теперь в его глазах горел огонь, которого не было раньше. Огонь свободы.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я его, когда мы поднимались на очередной холм. Дорога здесь была особенно каменистой, и лошади шли медленно, осторожно переступая через валуны.

– Странно, – признался он. – С одной стороны, я впервые за много лет не чувствую боли. Узы... они постоянно давили. Как головная боль, которая никогда не проходит. А теперь – тишина. Я даже забыл, каково это – быть свободным. А с другой стороны... я не знаю, что делать с этой свободой. Куда идти. Кем быть. Я так привык быть оружием, что разучился быть человеком.

Он говорил это спокойно, почти отстранённо, но в его голосе я слышала глубокую, застарелую боль. Боль человека, у которого украли жизнь. Боль, которую я понимала слишком хорошо.

– Ты научишься, – сказала я. – Я тоже когда-то не знала, кто я. Думала, что я просто сирота из приюта, случайно получившая магическую силу. А потом оказалось, что я – наследница древнего рода. Племянница лорда-регента. Дочь лидера «Разрывателей». Сестра декана факультета. Ткачиха. Всё это свалилось на меня одновременно, и я долго не могла понять, кто же я на самом деле.

– И кто же ты? – спросил Кай, глядя на меня с интересом.

– Я – всё это, – ответила я. – И одновременно – никто из этого. Я – Алесса Блекфор. Девушка, которая любит бирюзовый цвет и чай с пирожными. Которая когда-то сожгла полигон и устроила горку для вредной преподавательницы. Которая прошла через Лабиринт и научилась ткать Пряжу. Я не выбирала свою судьбу. Но я выбрала, как к ней относиться.

Кай задумался. Мы проехали в молчании ещё несколько минут, прежде чем он заговорил снова.

– Моя бабушка говорила что-то похожее. Только другими словами. Она говорила: «Ты – не твоя сила. Ты – не твоё прошлое. Ты – это выбор, который ты делаешь сейчас». Я никогда не понимал этого до конца. А теперь... кажется, начинаю понимать.

Впереди Рион поднял руку, призывая нас остановиться. Мы замерли. Он спешился и присел на корточки, изучая что-то на земле. Я подъехала ближе.

– В чём дело?

– Следы, – он указал на отпечатки копыт в мягкой земле. – Много следов. Десятка два всадников, не меньше. Они проехали здесь совсем недавно – может быть, час назад. И они направляются в ту же сторону, что и мы.

– Имперцы? – напрягся Сандр.

– Нет. Следы другие. У имперцев подковы с гербом, а эти – простые, кованые вручную. И смотри, – он указал на ещё один след, более глубокий и широкий. – Здесь проехала телега. Тяжёлая. Возможно, с грузом.

– Бандиты? – предположила Рикки.

– Или контрабандисты, – Рион нахмурился. – В этих краях орудуют несколько шаек. Они промышляют тем, что переправляют через границу запрещённые артефакты. В обычное время я бы сказал: не наше дело. Но...

– Но они могут знать что-то о Забытых Руинах, – закончила я за него. – О разломах Хаоса. О Корвусе.

– Именно. Контрабандисты часто знают то, чего не знают официальные власти. Они ходят тайными тропами, обходят патрули. Если кто-то и может провести нас к Руинам незаметно, так это они.

– А если они работают на Корвуса? – спросил Сандр.

– Тогда у нас будет возможность узнать, что он задумал, – ответил Рион. – Из первых рук.

Мы двинулись дальше, теперь уже осторожнее. Следы вели нас на юг, постепенно отклоняясь от основного тракта в сторону густого леса, который чернел на горизонте. Деревья здесь были старыми, корявыми, покрытыми мхом и лишайником. Кроны смыкались над головой, создавая зеленоватый полумрак, сквозь который пробивались лишь редкие лучи полуденного солнца. Лес был тихим – слишком тихим. Даже птицы здесь не пели. Даже ветер не шелестел листвой. Как будто всё живое избегало этого места.

– Мне это не нравится, – прошептала Рикки, кладя руку на эфес своего короткого меча. Она была магом земли, но за последний год научилась неплохо обращаться и с обычным оружием – на случай, если магия откажет. – Слишком тихо.

– Я чувствую Пряжу, – тихо ответила я. – Она здесь... странная. Как будто кто-то недавно вмешивался в неё. Но не так, как это делают Ткачи. Грубее. Словно кто-то рвал нити, не заботясь о последствиях.

Кай тоже сосредоточился, и я увидела, как его золотая нить натянулась, сканируя пространство. Мы работали в унисон, два Ткача, и это было странное, незнакомое ощущение. Как будто у меня появилось второе зрение. Как будто моя способность чувствовать Пряжу удвоилась.

– Там, – он указал куда-то вглубь леса. – Впереди. Скопление искажённых нитей. Несколько десятков. Это люди.

– Контрабандисты, – кивнул Рион. – Они разбили лагерь. Спешиваемся. Дальше пойдём пешком.

Мы оставили лошадей под присмотром Рикки – она лучше всех умела обращаться с животными, – и вчетвером углубились в лес. Рион шёл первым, его клинок из инея и огня слабо светился в темноте, готовый к бою. За ним – я и Кай, плечом к плечу, как два натянутых лука. Сандр замыкал, готовый в любой момент создать водяной щит или обрушить на врага волну.

Лагерь мы увидели раньше, чем услышали. Между деревьями замелькали огни костров, послышались голоса – грубые, хриплые, иногда прерываемые взрывами смеха. Пахло дымом, жареным мясом и чем-то ещё – чем-то сладковатым и неприятным, что напомнило мне о ритуальном круге Торвальда в оранжерее. Магия Хаоса. Здесь использовали магию Хаоса.

Мы залегли за поваленным деревом, метрах в пятидесяти от лагеря, и стали наблюдать. Лагерь был большим: несколько палаток из грубой ткани, три телеги, накрытые брезентом, два десятка вооружённых людей. В центре, у самого большого костра, сидели трое – видимо, главари. Они о чём-то спорили, размахивая руками. До нас долетали обрывки фраз:

– ...Корвус сказал, что заплатит вдвойне, если доставим к полнолунию...

– ...плевать на Корвуса! Ты видел, что случилось с последней партией? Половина сгорела при переходе! Эти артефакты нестабильны...

– ...а я тебе говорю, что игра стоит свеч! Если получится открыть Врата, нам отвалят столько золота, что хватит на десять жизней...

Я переглянулась с Рионом. Врата. Они говорили о Вратах. Тех самых, о которых упоминалось в записях жены Андриэля Первого. Вратах, которые вели в самое сердце Пряжи – или в самое сердце Хаоса, в зависимости от того, кто их открывал. Если Корвус искал способ открыть эти Врата, значит, его план был гораздо масштабнее, чем мы предполагали.

– Мы должны узнать больше, – прошептала я. – Нужно захватить одного из них живым. Того, кто говорит о Корвусе.

– Это опасно, – возразил Рион. – Если поднимется тревога, нас окружат. Два десятка против четверых – не лучший расклад.

– У нас есть два Ткача, – напомнила я. – Мы можем сделать это тихо.

Рион помолчал, потом кивнул.

– Хорошо. Какой план?

Я повернулась к Каю.

– Ты говорил, что можешь видеть связи между людьми. Можешь ли ты временно разорвать связь между главарями и остальными? Чтобы они не заметили, что мы уводим одного из них?

Кай задумался.

– Я никогда не делал этого на таком количестве людей одновременно. Но теоретически... да. Если ты поможешь мне сфокусироваться.

Я взяла его за руку, и наши нити сплелись в Пряже – бирюзовая и золотая, образуя сложный, переливающийся узор. Через эту связь я почувствовала, как сила Кая течёт сквозь меня – и как моя сила течёт сквозь него. Это было... опьяняюще. Два Ткача, работающие в унисон, могли сделать то, что не под силу одному. Мы не просто видели Пряжу – мы могли изменять её на глубинном уровне.

– Давай, – прошептала я.

Кай сосредоточился. Его золотая нить натянулась и начала вибрировать, испуская волны энергии, которые расходились по Пряже, как круги по воде. Я помогала ему, направляя эту энергию, фокусируя её на нужных целях. Один за другим бандиты в лагере начали зевать, терять концентрацию, отворачиваться. Их нити в Пряже стали тускнеть, связи между ними – ослабевать. Это было не сонное заклинание, не иллюзия. Это было временное «разрыхление» их внимания. Они не спали – они просто перестали замечать друг друга. Перестали обращать внимание на то, что происходит вокруг.

Тот из главарей, что говорил о Корвусе, вдруг поднялся и отошёл от костра – по своим делам, в сторону деревьев. Он не заметил, как отделился от группы. Не заметил, что его никто не окликнул. Он просто шёл, пока не оказался в нескольких метрах от нашего укрытия.

И тогда Рион выскочил из-за дерева, как призрак. Один удар – рукоятью клинка по затылку, – и главарь обмяк, не издав ни звука. Сандр подхватил его, прежде чем он упал на землю, и мы бесшумно отступили в лес.

Мы отошли метров на триста, прежде чем остановиться. Кай отпустил заклинание, и я почувствовала, как его нить обмякла от усталости. Он тяжело дышал, но в его глазах горел азарт. Он сделал это. Впервые использовал свою силу не по приказу хозяина, а по собственной воле – и использовал во благо.

– Ты как? – спросила я, поддерживая его за плечо.

– Устал, – признался он. – Но это... приятная усталость. Как после долгой тренировки. Не как после Уз.

Рион тем временем привязал пленника к дереву и привёл его в чувство лёгкой пощёчиной. Главарь застонал, открыл глаза и тут же замер, увидев направленный на него клинок из инея и огня.

– Ты кто? – прохрипел он, переводя взгляд с Риона на меня, на Сандра, на Кая. – Вы... вы ЛОК?

– Нет, – спокойно ответила я, опускаясь перед ним на корточки. – Мы просто путники, которые ищут ответы на некоторые вопросы. И ты нам поможешь.

– С чего бы мне вам помогать? – он попытался ухмыльнуться, но ухмылка вышла кривой и неубедительной.

– Потому что иначе я покажу тебе кое-что, – я сфокусировалась на его нити в Пряже. – Понимаешь, я могу не только защищать Пряжу. Я могу и... распускать её. Медленно. Нить за нитью. Сначала ты перестанешь помнить, как зовут твою мать. Потом – как держать меч. Потом – как дышать. Это не больно. Но очень, очень страшно.

Это был блеф. Я никогда не стала бы применять такое наказание – это противоречило всем моим принципам. Но главарь этого не знал. Он видел только бирюзовый свет, пульсировавший в моём кулоне, и холодную решимость в моих глазах. И этого было достаточно.

– Ладно! Ладно! – он заговорил быстро, захлёбываясь словами. – Что вы хотите знать?

– Ты упоминал Корвуса, – я подалась вперёд. – Ты работаешь на него. Что ему нужно? Зачем ему артефакты, которые вы переправляете через границу?

– Я не знаю всего, – забормотал бандит. – Клянусь! Мы просто доставляем грузы. Нам платят – мы везём. Но... я слышал разговоры. Корвус ищет что-то в Забытых Руинах. Что-то, что было спрятано там сотни лет назад. Он называет это «Ключом к Вратам».

– Что за Врата? Где они находятся?

– Не знаю! – главарь зажмурился, ожидая удара. – Правда не знаю! Знаю только, что для их открытия нужны два Ткача. Два настоящих Ткача, с чистой кровью. И что Корвус уже нашёл одного из них.

Мы с Рионом переглянулись.

– Где он нашёл его? – спросил Рион. – Откуда он узнал о нём?

– Говорят, – бандит облизнул пересохшие губы, – что Корвус – хранитель древних знаний. Он помнит всё, что знали его предки. А его предки служили ещё при дворе короля, который основал Риванию. Они знали все пророчества. Все легенды. Знали, где искать спящих Ткачей.

– Спящих Ткачей? – переспросила я. – Что это значит?

– Не знаю! Клянусь, больше ничего не знаю! Я простой перевозчик. Мне платят – я везу. Я не задаю вопросов!

Я смотрела на его нить – тусклую, дрожащую от страха, но ровную. Он не лгал. По крайней мере, не сознательно.

– Хорошо, – я выпрямилась. – Ещё один вопрос. Ты знаешь безопасный путь к Забытым Руинам? Такой, где нет имперских патрулей?

Главарь кивнул.

– Есть один. Старая шахтёрская тропа. Она идёт через горы, к южному перевалу. О ней мало кто знает, потому что она считается проклятой. Говорят, там водятся твари Хаоса. Но я ходил там дважды – и ничего. Может, мне просто везло.

– Покажешь на карте, – Рион развернул перед ним карту, и бандит трясущимся пальцем отметил маршрут.

Через несколько минут мы уже двигались дальше, оставив связанного бандита у дерева – достаточно далеко от его лагеря, чтобы он не сразу освободился, но достаточно близко, чтобы его нашли свои до наступления темноты. Мы не были убийцами. Даже по отношению к врагам.

– Шахтёрская тропа, – задумчиво произнёс Сандр, когда мы вернулись к лошадям и Рикки. – Звучит обнадёживающе. «Проклятая тропа, где водятся твари Хаоса». Как раз то, что нам нужно.

– Зато там нет имперских патрулей, – напомнила я. – А тварей Хаоса мы как-нибудь переживём. У нас есть два Ткача, ЛОК, маг воды и маг земли. Справимся.

– Самоуверенность – это хорошо, – хмыкнул Рион. – Но не забывай об осторожности. Мы ещё не знаем, на что способны эти твари. И не знаем, что ждёт нас в Руинах.

– Узнаем, – ответила я, и мы поехали дальше, на юг, в сторону гор, чьи заснеженные вершины уже виднелись на горизонте.

Вечером мы разбили лагерь у небольшого ручья, в защищённой от ветра лощине. Рикки наколдовала из земли небольшое укрытие – скорее нору, чем пещеру, но достаточно тёплую и сухую. Сандр развёл костёр и наварил похлёбки из припасов, которые мы взяли с собой. Мы сидели вокруг огня, усталые, но полные решимости, и строили планы на завтра.

– Если верить карте, – Рион водил пальцем по пожелтевшему пергаменту, – шахтёрская тропа начинается здесь, в предгорьях. Она идёт через ущелье и поднимается на перевал. За перевалом – Забытые Руины. Если повезёт, к завтрашнему вечеру мы будем на месте.

– А если не повезёт? – спросила Рикки.

– Тогда встретимся с тварями Хаоса, – пожал плечами Рион. – Или с Корвусом. Или с имперским патрулём, который тоже ищет Кая.

– Весело, – прокомментировал Сандр. – Просто замечательно.

Кай сидел чуть поодаль, глядя на огонь. Я подсела к нему.

– Ты сегодня отлично справился, – сказала я. – То, что ты сделал в лагере... это впечатляет. Я не смогла бы так тонко воздействовать на столько людей одновременно.

– Я тоже не знал, что смогу, – признался он. – Когда я был... когда на мне были Узы, принц заставлял меня делать гораздо более страшные вещи. Разрывать связи между людьми. Лишать магов их силы. Убивать. – Его голос дрогнул. – Я поклялся себе, что больше никогда не буду этого делать. А сегодня... сегодня я впервые использовал свою силу по собственной воле. И не чтобы навредить, а чтобы помочь.

– Это хорошее начало, – я положила руку ему на плечо. – Ты не такой, как они тебя сделали, Кай. Ты – Ткач. Твоя суть – созидание, а не разрушение. И чем дальше, тем лучше ты будешь это понимать.

Он посмотрел на меня, и в его глазах отразился огонь костра.

– Спасибо тебе, Алесса. За всё.

– Не благодари, – я улыбнулась. – Мы – одна команда. И мы справимся. Вместе.

Ночь опустилась на горы, холодная и звёздная. Мы по очереди дежурили, вслушиваясь в тишину, но тишина была мирной. Даже Пряжа здесь пульсировала спокойно, без тревожных нот. Казалось, сама природа давала нам передышку перед тем, что ждало впереди.

Где-то там, за перевалом, лежали Забытые Руины. И где-то там же был Корвус, хранитель древних знаний, человек, помнивший всё. Он ждал нас. И он знал, что мы идём.

Глава 10: Шахтёрская тропа

Утро встретило нас пронизывающим холодом и густым туманом, который поднимался от ручья и стелился по земле, скрывая очертания деревьев и скал. Я проснулась первой, выбравшись из-под нагретого за ночь пледа, и долго сидела у догорающих углей костра, вглядываясь в молочно-белую пелену, окутавшую наш лагерь. В этом тумане было что-то неестественное – он не рассеивался, хотя солнце уже давно должно было подняться над горизонтом, и в нём ощущался слабый, едва уловимый привкус магии. Древней магии, которая дремала в этих горах столетиями и теперь, потревоженная нашим присутствием, начинала пробуждаться.

Пряжа здесь пульсировала иначе, чем в Ританнии. Там она была ровной, ухоженной, как старательно возделанный сад. Здесь же она напоминала дикий лес – густой, первозданный, полный скрытых опасностей и неожиданных троп. Я чувствовала подземные токи энергии, которые текли где-то глубоко под скалами, чувствовала отголоски древних заклинаний, вплетённых в саму породу гор. И где-то там, за пеленой тумана, на самой границе восприятия, пульсировало что-то тёмное. Что-то, что ждало нас.

– Доброе утро, – голос Кая прозвучал неожиданно близко. Он тоже проснулся и теперь сидел рядом, кутаясь в плащ. Его разноцветные глаза, казалось, светились в полумраке – золотой и синий, как два маленьких солнца на фоне серого утра. – Ты тоже это чувствуешь?

– Да, – ответила я. – Что-то в тумане. Что-то в горах. Как будто... как будто само это место помнит о Ткачах, которые были здесь до нас.

– О Морвейн, – тихо произнёс он. – И о тех, кто сражался с ней.

Я посмотрела на него. За прошедшие дни мы почти не говорили о Морвейн – древней Ткачихе, чья сущность была заточена в моём кулоне. Кай знал эту историю в общих чертах – я рассказала ему в первый же вечер после освобождения. Но сейчас, здесь, на подходе к Забытым Руинам, эта тема обретала новое, пугающее звучание.

– Ты боишься её? – спросила я.

– Нет, – он покачал головой. – Вернее, боюсь. Но не так, как боялся принца или Уз. Морвейн – это... часть истории. Часть нашего наследия. Она была такой же, как мы, но выбрала другой путь. Я боюсь не её самой, а того, что могу понять её. Понять, что привело её к падению. И увидеть в ней себя.

Его слова задели какую-то глубокую, спрятанную струну в моей душе. Я тоже думала об этом. Той ночью, в Лабиринте, когда Зеркало Сомнений показало мне моего тёмного двойника – Мстительницу, готовую разорвать мир ради отмщения. Я отвергла её тогда. Но она не исчезла. Она просто спряталась где-то внутри, ожидая момента слабости.

– Мы не такие, как она, – сказала я вслух, больше убеждая себя, чем его. – У нас есть друзья. Есть те, кто верит в нас. Морвейн была одна. А мы – нет.

Кай ничего не ответил, только кивнул, и мы сидели в молчании, пока остальные не проснулись.

Шахтёрская тропа начиналась в полукилометре от нашего лагеря, у входа в узкое ущелье, стиснутое между двумя отвесными скалами. Когда-то здесь действительно добывали руду – об этом свидетельствовали полуобвалившиеся деревянные конструкции, ржавые вагонетки и кучи отработанной породы. Но шахта была заброшена, судя по всему, несколько десятилетий назад, и теперь тропа выглядела так, будто по ней редко ступала нога человека. Камни, поросшие мхом, оползни, перегораживающие путь, и постоянное ощущение чужого взгляда – вот что ждало нас в ущелье.

– Мне это не нравится, – произнесла Рикки, когда мы углубились в ущелье примерно на полкилометра. Её голос эхом отразился от скал, и я заметила, как она вздрогнула от этого звука. – Здесь что-то есть. Я чувствую это через землю. Что-то... живое. Или не совсем живое.

– Твари Хаоса? – спросил Сандр, держа наготове водяной хлыст.

– Не знаю. Но что-то движется под нами. Глубоко. – Она приложила ладонь к скале и закрыла глаза, концентрируясь. – Старые шахтные тоннели. Они уходят глубоко в гору. И в них... в них кто-то есть.

– Значит, будем настороже, – резюмировал Рион, обнажая свой клинок.

Мы продолжили путь, теперь уже в полном боевом порядке. Впереди – Рион с клинком из инея и огня, готовый встретить любую угрозу. За ним – я и Кай, два Ткача, чьи нити в Пряже были сплетены в единый защитный узор. Позади – Сандр с водяным щитом и Рикки, сканирующая землю под ногами в поисках скрытых опасностей.

Примерно через час пути ущелье расширилось, и мы вышли к старому шахтёрскому посёлку. Он был заброшен так же, как и шахта, – покосившиеся бараки, ржавые инструменты, остовы телег. В центре посёлка стояло каменное здание, больше похожее на укреплённый форт, чем на контору – видимо, здесь когда-то размещалась администрация рудника. Именно туда и вела тропа, отмеченная на карте бандита.

– Здесь предлагалось заночевать? – с сомнением спросил Сандр, оглядывая мрачные развалины. – Очень... гостеприимно.

– Зато есть крыша над головой, – ответил Рион. – И стены, которые можно защищать, если придётся обороняться.

– Если придётся обороняться, значит, мы уже в ловушке, – возразил Сандр. – Это место – идеальная западня. Один вход, один выход, а вокруг – скалы.

Они оба были правы. Посёлок действительно был удобен для обороны, но так же удобен он был и для осады. Однако выбора у нас не было – солнце уже начало клониться к закату, а идти через перевал в темноте было бы чистым самоубийством.

– Мы заночуем здесь, – приняла я решение. – Но сначала осмотрим здание. Нужно убедиться, что внутри нет... сюрпризов.

Здание администрации оказалось на удивление хорошо сохранившимся. Два этажа, толстые каменные стены, узкие окна-бойницы. Внутри было темно и пыльно, пахло сыростью и чем-то ещё – чем-то сладковатым и неприятным, что я уже чувствовала раньше. Магия Хаоса. Её следы были повсюду – слабые, едва различимые, но неоспоримые. Здесь, в этом здании, кто-то проводил ритуалы. И не так давно.

– Смотрите, – Рикки указала на пол. В пыли были видны следы – отпечатки сапог, ведущие к лестнице в подвал. Много следов.

– Не нравится мне это, – пробормотал Сандр. – Совсем не нравится.

Мы спустились в подвал. Он был гораздо больше, чем можно было предположить снаружи, – целый лабиринт коридоров и комнат, вырубленных в скальной породе. Воздух здесь был холодным и спёртым, и откуда-то из глубины доносился странный, ритмичный звук – то ли стук, то ли пульсация.

– Это сердцебиение, – прошептал Кай, и его лицо побледнело. – Я слышал такое раньше. В Империи. Когда принц заставлял меня участвовать в ритуалах.

– Каких ритуалах? – резко спросил Рион.

– Ритуалах пробуждения, – Кай облизнул пересохшие губы. – Они искали... существ. Спящих в глубинах. Тварей Хаоса, которые были запечатаны здесь ещё во времена Морвейн. Они хотели приручить их, использовать как оружие.

Мы дошли до конца коридора и замерли. Перед нами была массивная каменная дверь, покрытая древними рунами – теми же, что я видела в Лабиринте. Рунами Ткачей. Дверь была приоткрыта, и из щели выбивался пульсирующий багровый свет.

Я толкнула дверь, и мы вошли в огромный круглый зал. Он был пуст, если не считать алтаря в центре – такого же, какой был в оранжерее, только гораздо больше. Алтарь был покрыт свежими пятнами крови, а вокруг него на полу был начертан сложный ритуальный круг, от которого тянуло холодом и тьмой.

И в этом круге, скорчившись в неестественной позе, лежало существо.

Оно было огромным – метра три в длину, с хитиновым панцирем, покрытым трещинами, из которых сочилась светящаяся багровая жидкость. У него было шесть конечностей, каждая из которых заканчивалась острым, как бритва, когтем, и голова, лишённая глаз, но с огромной пастью, усеянной рядами зубов. Тварь Хаоса. Но она была мертва – или почти мертва. Её хитиновый панцирь был проломлен в нескольких местах, и из ран вытекала та самая багровая субстанция, медленно заливая ритуальный круг.

– Это... – начала Рикки, но не закончила. Тварь вдруг дёрнулась. Её пасть раскрылась, и из неё вырвался звук – низкий, вибрирующий вой, от которого задрожали стены.

– Она ещё жива! – крикнул Рион, вставая в боевую стойку. – Все назад!

Но было поздно. Из трещин в хитине твари начали выползать... новые существа. Маленькие, размером с кошку, но точные копии своей матери. Десятки, сотни крошечных тварей Хаоса, которые с писком разбегались во все стороны, заполняя зал.

– Это гнездо! – закричала я. – Она была маткой! И она рожает!

– Дверь! – скомандовал Сандр. – Закрыть дверь!

Но дверь уже была заблокирована. Твари, появившиеся первыми, успели добраться до неё и теперь висели на ней сплошным шевелящимся ковром, преграждая нам путь к отступлению.

Мы оказались в ловушке.

Первые твари бросились в атаку, и бой начался. Рион взмахнул клинком, и огненно-ледяное лезвие рассекло сразу трёх существ пополам. Сандр обрушил на них водяной вихрь, прижимая к полу и не давая добраться до нас. Рикки заставила каменный пол вздыбиться, создавая баррикаду между нами и основной массой тварей. Кай, преодолевая отвращение и страх, протянул руки и начал разрывать связи, которые удерживали этих существ в материальном мире. Это была не магия разрушения – это была магия распада. Твари Хаоса были не совсем живыми в обычном понимании. Они были сгустками искажённой энергии, удерживаемыми в физической форме лишь волей их создателей. И Кай, перерезая нити, связывающие их с источником, заставлял их рассыпаться в прах. Я тоже не осталась в стороне. Моя бирюзовая нить развернулась в воздухе, создавая защитный купол вокруг нас. Твари, пытавшиеся пробиться сквозь него, отскакивали, как от невидимой стены, и падали на пол, оглушённые. Но их становилось всё больше. Матка продолжала извергать из себя новые и новые порождения, и я понимала, что если мы не остановим её, нас просто задавят числом.

– Нужно уничтожить матку! – крикнула я сквозь шум битвы. – Иначе они будут прибывать бесконечно!

– Как? – Рион отразил атаку очередной твари и отступил под защиту моего купола. – До неё не добраться – слишком много этих тварей вокруг!

– У меня есть идея, – я повернулась к Каю. – Помнишь, что мы делали в лагере контрабандистов? Когда работали вместе? Нам нужно сделать то же самое, но в большем масштабе. Я создам коридор в Пряже – что-то вроде тоннеля, по которому мы сможем пройти сквозь них. А ты будешь разрывать связи тех, кто попытается нас остановить. Справишься?

– Справлюсь, – он кивнул, и в его глазах вспыхнула решимость.

– Я прикрою вас с флангов, – сказал Сандр, становясь слева.

– А я – с тыла, – добавила Рикки, выставляя перед собой каменный щит.

– Тогда вперёд, – скомандовала я.

Мы двинулись к центру зала. Моя бирюзовая нить расчищала путь, создавая невидимый коридор в самой ткани реальности, по которому мы шли, невидимые и недосягаемые для тварей. Кай шёл сразу за мной, его золотая нить пульсировала в унисон с моей, и каждый раз, когда какая-нибудь тварь всё же прорывалась сквозь защиту, он одним движением мысли обрывал её связь с Хаосом, заставляя рассыпаться. Сандр и Рикки прикрывали нас с боков, отбрасывая тех тварей, которые были слишком быстры или слишком сильны.

Мы дошли до матки. Вблизи она казалась ещё более отвратительной – огромная, пульсирующая, истекающая багровой слизью. Её пасть была раскрыта, и оттуда, из глубин её глотки, исходил тот самый низкий, вибрирующий вой, который мы слышали раньше. Это был зов. Она звала кого-то. Или что-то.

– Что будем делать? – спросил Сандр, с отвращением глядя на матку.

– У меня есть только один способ, – ответила я и достала обсидиановую катушку. За последние дни я спряла достаточно бирюзовой нити, чтобы заполнить её почти до краёв. Теперь эта нить должна была сослужить свою службу.

Я сжала катушку в руках и начала распускать нить – не наружу, а внутрь. Внутрь самой матки. Я вплетала бирюзовые нити в её искажённую сущность, в её связь с Хаосом, в сам источник её жизни. Я не пыталась исцелить её – это было невозможно, она не была живым существом в обычном понимании. Вместо этого я перенаправляла её энергию. Замыкала её саму на себя. Создавала петлю, из которой не было выхода.

Матка закричала. Это был не тот низкий вой, что раньше, – это был пронзительный, полный боли и ужаса визг, от которого у меня заложило уши. Она начала сжиматься, скручиваться, её хитиновый панцирь трещал и лопался. Твари вокруг неё заметались в панике, теряя ориентацию, сталкиваясь друг с другом и падая замертво.

А потом она взорвалась. Не огнём и не магией – просто рассыпалась в прах, как и её порождения, оставив после себя лишь облако багровой пыли, которое медленно оседало на каменный пол.

В зале наступила тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием и стуком падающих с потолка камешков. Твари, оставшиеся без источника, погибли вместе с маткой. Ритуальный круг на полу потух. Багровый свет, освещавший зал, исчез, и мы остались в полной темноте – если не считать слабого свечения клинка Риона да пульсирующих бирюзовым и золотым кулонов на моей и Кая груди.

– Все живы? – спросил Рион.

– Да, – ответил Сандр, тяжело дыша. – Но Лесс... ты как?

Я посмотрела на катушку в своих руках. Она была пуста. Вся бирюзовая нить, которую я копила последние дни, ушла на уничтожение матки. Я чувствовала себя опустошённой, выжатой, как губка, из которой выжали всю воду. – Я в порядке, – ответила я, хотя ноги дрожали и перед глазами плыли круги. – Просто... устала.