Текст книги "Алесса Блекфор и Скрытый отклик (СИ)"

Автор книги: Лизаветта Бол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13: Возвращение

Обратный путь через перевал занял у нас вдвое меньше времени, чем дорога к Руинам. То ли потому, что мы больше не оглядывались на каждом шагу в ожидании засады, то ли потому, что сам воздух вокруг изменился – стал чище, легче, свободнее от давящего присутствия древнего проклятия. Когда мы спустились в долину и оглянулись на заснеженные вершины, за которыми скрывались Забытые Руины, мне показалось, что даже горы вздохнули с облегчением. Врата были закрыты. Корвус мёртв. Древнее зло, дремавшее под руинами, снова погрузилось в сон.

Но я знала, что это не конец. Это было только начало.

Мы добрались до Ританнии через четыре дня. Четыре дня долгого пути по южному тракту, через леса и поля, через маленькие деревушки, где крестьяне смотрели на нас с любопытством и опаской – пятеро путников в изодранной одежде, покрытые дорожной пылью, но с оружием и артефактами, выдававшими в нас магов. Мы не задерживались нигде надолго, спеша доставить вести королю. И всё же по вечерам, когда мы разбивали лагерь у костра, я чувствовала, как между нами растёт что-то новое. Не просто товарищество, не просто боевое братство. Что-то более глубокое. Что-то, что связывало нас крепче любых клятв.

Кай за эти дни изменился ещё сильнее. Он больше не вздрагивал от резких звуков и не замолкал на полуслове. Он смеялся – сначала робко, неуверенно, словно пробуя смех на вкус, потом всё чаще и свободнее. Он разговаривал с Сандром о магии воды, с Рикки – о травах и растениях, с Рионом – о тактике и стратегии. Он вливался в нашу команду, как недостающая деталь, которую мы даже не знали, что искали. И каждый раз, когда я видела его улыбку, моё сердце наполнялось теплом. Мы спасли его. Не просто освободили от Уз – мы дали ему шанс на новую жизнь. И он этот шанс принял.

На пятый день, когда шпили Ританнии показались на горизонте, озарённые лучами заходящего солнца, я почувствовала, как внутри что-то отпускает. Мы дома. Почти дома.

В город мы въехали через южные ворота, и стража, узнавшая Риона и меня, немедленно послала гонца во дворец. Мы не стали заезжать в академию или в лавку Элрика – вместо этого направились прямо к королю. Андриэль Второй ждал нас в том же кабинете, где несколькими днями ранее дал мне перстень с королевской печатью. Когда мы вошли – уставшие, грязные, но живые, – он поднялся из-за стола и долго смотрел на нас молча.

– Вы вернулись, – произнёс он наконец. – И, судя по вашему виду, вернулись с победой.

– Корвус мёртв, – ответила я. – Врата закрыты. Забытые Руины больше не представляют угрозы.

Король медленно опустился обратно в кресло. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало искреннее облегчение.

– Расскажите мне всё.

И мы рассказали. О шахтёрской тропе и тварях Хаоса, о гнезде матки в подвале старой администрации, о Забытых Руинах и куполе, о Корвусе и его попытке открыть Врата, о битве и о том, чем она закончилась. Кай говорил мало, в основном дополняя мой рассказ деталями, которые я упускала. Но когда речь зашла о том, как он разрывал связи Корвуса с Вратами, я почувствовала, как его голос окреп. Он гордился собой – возможно, впервые в жизни. И я гордилась им тоже.

Когда рассказ был окончен, король долго молчал. Потом встал и подошёл к окну, глядя на залитый закатным солнцем город.

– Вы сделали то, что не удавалось никому на протяжении столетий, – произнёс он наконец. – Вы не просто уничтожили угрозу. Вы вернули нам наследие. Знания древних Ткачей, которые хранятся в алтаре Забытых Руин... это сокровище, которому нет цены. – Он повернулся к нам. – Леди Блекфор, лорд Ар-Дарейн. Я хочу, чтобы вы возглавили работу по изучению этого наследия. Академия пяти стихий давно нуждалась в новом факультете – факультете Пряжи.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

– Факультет Пряжи? Вы хотите, чтобы мы учили других?

– Именно. Вы – два последних Ткача в известном мире. Но это не значит, что других нет. Спящие Ткачи, о которых говорил Корвус, могут пробудиться в любой момент. И когда это случится, они должны знать, что они не одни. Что есть место, где их примут, обучат, помогут освоить их силу. Академия станет этим местом. А вы – её наставниками.

Кай посмотрел на меня, и в его глазах я увидела тот же вопрос, что витал в моей голове: готовы ли мы к этому? Сможем ли мы учить, если сами ещё только учимся? Но потом я вспомнила слова Элрика, сказанные мне год назад: «Настоящий Ткач учится всю жизнь. И лучший способ научиться чему-то – начать учить этому других».

– Мы согласны, – ответила я, и Кай кивнул.

– Но это ещё не всё, – король подошёл к столу и взял какой-то документ. – Пока вас не было, принц Кайрен покинул Ританнию. После того как Кай исчез, а вы все – следом за ним, Империя обвинила нас в похищении «имперской собственности». Был серьёзный дипломатический скандал. Однако вчера я получил послание от самого императора. – Он протянул мне свиток с золотой печатью. – Император выражает сожаление о случившемся и отзывает все претензии. Более того, он признаёт независимость Кая Ар-Дарейна и предлагает ему статус почётного гражданина Империи – разумеется, если он сам этого пожелает.

– Что? – Кай замер. – Император... признаёт меня?

– Похоже, весть о том, что два Ткача закрыли Врата и уничтожили Корвуса, достигла Империи быстрее, чем вы сами. Император – прагматик. Он понимает, что враждовать с вами – себе дороже. Лучше сделать вас союзниками.

Кай долго смотрел на свиток в моих руках, потом медленно покачал головой.

– Я не хочу быть почётным гражданином Империи. Я хочу быть гражданином Ривании. Если король позволит.

Андриэль Второй улыбнулся – впервые за всё время нашей встречи.

– Позволю, лорд Ар-Дарейн. С радостью.

После аудиенции у короля мы наконец добрались до лавки Элрика. Старик ждал нас на пороге, словно знал, что мы придём именно сегодня. Увидев нас – грязных, уставших, но живых, – он ничего не сказал. Просто отступил в сторону и шире распахнул дверь.

– Чай на плите, – буркнул он. – Пирожные на столе. Сапоги вытирайте. И не вздумайте пачкать мои артефакты своей дорожной грязью.

Мы рассмеялись – Сандр, Рион, Рикки, Кай и я. Смеялись до слёз, до боли в животе, до того момента, когда Элрик, ворча что-то о «сумасшедших Ткачах», сам не сдался и не присоединился к нам.

А потом мы сидели в лавке, пили чай, ели пирожные и говорили. О прошлом, о будущем, о том, что ждёт нас дальше. Факультет Пряжи. Новые ученики. Новые вызовы. Всё это было впереди, и всё это было захватывающе и пугающе одновременно. Но сейчас, в этот вечер, мы просто были вместе. Команда. Семья. Нити в одном Полотне.

Когда я вернулась в свои апартаменты в академии, была уже глубокая ночь. Я стояла у окна, глядя на звёздное небо, и думала о том, как сильно изменилась за последний год. Девочка из приюта, которая не знала, кем были её родители. Студентка, которая сожгла полигон и устроила горку для вредной преподавательницы. Ткачиха, которая прошла Лабиринт и вплела свою нить в Великое Полотно. И теперь – наставница, которая будет учить других.

Я сжала кулон на груди. Сердцевина Хаоса всё ещё пульсировала в нём, но теперь это пульсирование было спокойным, умиротворённым. Морвейн спала. И я сделаю всё, чтобы она не проснулась.

В дверь постучали. Это был Кай.

– Не спится? – спросил он.

– Не спится, – призналась я.

Он подошёл и встал рядом у окна. Его медальон, Сердце Созидания, слабо светился в темноте.

– Я хотел сказать тебе спасибо, – тихо произнёс он. – За всё. За то, что освободила меня. За то, что поверила в меня. За то, что показала, кем я могу быть.

– Ты сам это сделал, Кай. Я только помогла.

– Нет, – он покачал головой. – Ты дала мне выбор. А это – самое ценное, что можно дать человеку.

Мы стояли у окна, глядя на звёзды, и молчали. И в этом молчании было больше смысла, чем в тысяче слов.

Где-то там, за горизонтом, нас ждали новые приключения. Новые Врата, новые тайны, новые угрозы. Где-то там, возможно, пробуждались другие Ткачи, которые ещё не знали, кто они. Где-то там плели свои интриги враги, о которых мы пока не подозревали.

Но это всё будет потом. А сейчас, в эту ночь, мы были вместе. И это делало всё остальное – неважным.

Глава 14: Новый факультет

Прошло три месяца. Три месяца с того дня, как мы вернулись из Забытых Руин, и мир – по крайней мере, мой мир – изменился до неузнаваемости. Я, Алесса Блекфор, бывшая сирота из приюта, бывшая студентка, едва не вылетевшая за сожжение полигона, теперь стояла в просторном зале восточного крыла Академии Пяти Стихий и смотрела, как рабочие наносят последние штрихи на вывеску над входом. На вывеске, выполненной из тёмного дерева с серебряной инкрустацией, было выгравировано: «Факультет Пряжи. Основан в 2478 году от Основания Ривании. Деканы-основатели: Алесса Блекфор и Кай Ар-Дарейн».

– Красиво, – произнёс Сандр, останавливаясь рядом. Он держал в руках две кружки с горячим чаем и одну из них протянул мне. – Никогда бы не подумал, что буду ассистентом на факультете, которого ещё год назад не существовало.

– Никогда бы не подумала, что буду деканом этого факультета, – ответила я, беря кружку. Чай был обжигающе горячим и пах мятой и мёдом – именно такой, какой я любила. – Особенно учитывая, что меня едва не отчислили за ту историю с полигоном.

– Теперь эта история войдёт в учебники, – ухмыльнулся Сандр. – «Алесса Блекфор, великая Ткачиха, в юности сожгла полигон, демонстрируя свои выдающиеся способности». Будущие студенты будут восхищаться.

– Будущие студенты будут смеяться, – я закатила глаза, но улыбнулась.

За эти три месяца мы проделали колоссальную работу. Король выделил восточное крыло академии под новый факультет – то самое крыло, которое пустовало уже много лет и считалось чуть ли не проклятым из-за близости к заброшенной оранжерее. Мы с Каем и Элриком лично очистили его от остатков тёмной магии, наложенной «Старыми Руками». Мы переоборудовали старые аудитории, создали лабораторию для практических занятий с Пряжей, обустроили библиотеку, куда перевезли часть свитков из Забытых Руин. Остальные свитки пока оставались там – мы решили, что алтарь под куполом является наилучшим местом для их хранения, и организовали охрану Руин силами ЛОК. Рион лично отбирал людей для этой миссии, и я знала, что он не подведёт.

Кай работал наравне со мной, а иногда и больше. Он, казалось, расцвёл в этой новой роли. Ему нравилось систематизировать знания, нравилось готовить учебные планы, нравилось общаться с потенциальными студентами. Впервые в жизни он делал что-то по своей воле, а не по приказу, и это преображало его. Он больше не был бледным, запуганным узником. Теперь это был уверенный в себе молодой мужчина с горящими глазами и твёрдой поступью. И глядя на него, я вспоминала слова Элрика о том, что Ткач должен не разрушать, а созидать. Кай созидал. И это было прекрасно.

– Алесса, иди сюда! – раздался голос Рикки из соседней аудитории. – Мы с рабочими не можем разобраться с этим заклинанием!

Я вздохнула и пошла на зов. Рикки, которая стала моим личным секретарём и помощницей (она сама вызвалась, сказав, что хочет искупить прошлое делом), стояла посреди аудитории и указывала на стену, где пульсировали странные, хаотично переплетённые нити. Это было остаточное заклинание «Старых Рук» – одно из тех, которые мы пропустили при первичной зачистке. Ничего опасного, просто магический шум, но он мог мешать занятиям.

– Сейчас разберусь, – я сосредоточилась и погрузилась в Пряжу. Хаотичные нити были похожи на спутанный клубок шерсти – некрасиво, неряшливо, но распутать можно. Я потратила на это около десяти минут, и вскоре стена была чиста.

– Спасибо! – Рикки облегчённо выдохнула. – Я пыталась сама, но земляная магия здесь не помогает. Нужно именно ткать.

– Ты могла бы научиться, – сказала я, поворачиваясь к ней. – Ткачеству нельзя научить с нуля, но чувствовать Пряжу можно. Ты уже многое умеешь. Если хочешь, я могу взять тебя в первый набор студентов.

Рикки замерла. Её глаза расширились.

– Ты... серьёзно? Ты бы взяла меня? После всего, что я...

– После всего, что ты сделала, чтобы искупить свою вину, – перебила я её. – Ты рисковала жизнью в Забытых Руинах. Ты прикрывала нас в шахте. Ты была с нами до конца. Ты заслужила это, Рикки. Более чем.

Она долго смотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы. Потом кивнула.

– Я... я согласна. Спасибо, Лесс.

– Не благодари, – я обняла её. – Мы семья.

Первый набор студентов был небольшим – всего семь человек. Мы с Каем решили, что не стоит набирать много учеников, пока мы сами ещё учимся. Семеро – достаточно, чтобы опробовать учебную программу, выявить слабые места и подготовиться к более масштабному набору в будущем. Но эти семеро были особенными. Каждый из них прошёл через что-то, что привело их к нам. И каждый из них обладал искрой – тем, что мы с Каем называли «чувствительностью к Пряже». Не способностью ткать, но способностью видеть или ощущать нити.

Среди них была совсем юная девушка по имени Линара – сирота, как и я когда-то, с неконтролируемыми вспышками магии, которые пугали окружающих. Был немолодой уже маг из северных провинций, который внезапно начал видеть странные сны о нитях и связях между людьми. Была женщина-травница из Султаната Пылающих Песков, которая чувствовала «болезни» растений задолго до того, как те проявлялись визуально. Двое близнецов из Империи, бежавшие от преследований за незаконную магию. И, конечно, Рикки.

Первый день занятий был назначен на первый день весны – символично, как сказал король, присутствовавший на церемонии открытия. Символично, потому что весна – время пробуждения. Время новых начинаний. Время надежды.

Церемония была скромной, без помпезности Турнира. Король произнёс короткую речь, пожелав новому факультету процветания. Элрик, приглашённый в качестве почётного гостя и консультанта, пробурчал что-то о том, что «молодёжь нынче слишком торопится». Студенты, все семеро, стояли перед нами с горящими глазами и плохо скрываемым волнением. И я, глядя на них, вдруг осознала всю тяжесть ответственности, которая легла на мои плечи. Я была их наставницей. Их проводником в мир Пряжи. От меня зависело, кем они станут – созидателями или разрушителями, целителями или орудиями в чужих руках.

– Боишься? – тихо спросил Кай, когда мы стояли перед дверью в нашу общую аудиторию. Через несколько минут мы должны были войти и начать первый урок.

– До ужаса, – призналась я.

– Я тоже, – он улыбнулся. – Но знаешь, что я понял за эти три месяца? Страх – это не враг. Страх – это компас. Он показывает, что тебе не всё равно. Что ты делаешь что-то важное. Если бы я не боялся в Забытых Руинах, я бы, наверное, не смог сделать то, что сделал.

– Мудрая мысль, – я взялась за ручку двери. – Сам придумал?

– Нет, – Кай усмехнулся. – Элрик подсказал. Вчера, за чаем. Он вообще много чего умного говорит, если прислушаться.

– Тогда вперёд, сооснователь, – я открыла дверь, и мы вошли в аудиторию, где нас ждали наши первые ученики.

Первый урок был посвящён не технике, не заклинаниям, не медитациям. Мы с Каем решили начать с истории. С истории Ткачей, с истории падения Морвейн, с истории о том, к чему приводит неправильное использование силы. Мы рассказывали им о Пряже Судьбы – о том, что это не инструмент, не оружие, а живое полотно, частью которого мы все являемся. О том, что Ткач – не хозяин, а слуга Пряжи. И о том, что самая большая сила Ткача – не в умении изменять реальность, а в умении видеть её такой, какая она есть, и принимать её несовершенство.

Студенты слушали, затаив дыхание. Даже близнецы из Империи, которые поначалу держались насторожённо, к концу лекции расслабились и начали задавать вопросы. Особенно много вопросов было у Линары – юной сироты, которая, казалось, видела в моей истории отражение своей собственной.

– Вы сказали, что Ткач должен принимать несовершенство мира, – сказала она, когда лекция подошла к концу. – Но как же тогда исцелять? Если мы принимаем несовершенство, зачем вообще вмешиваться в Пряжу?

Я задумалась. Это был хороший вопрос. Сложный. Я вспомнила свои собственные сомнения, те, что мучили меня перед Лабиринтом. Вспомнила слова Элрика о том, что Ткач – это садовник, который выпалывает сорняки и поливает цветы.

– Принимать несовершенство – не значит ничего не делать, – ответила я наконец. – Это значит понимать, что ты не можешь исправить всё. Что есть вещи, которые должны остаться как есть. Но есть и другие вещи – раны, которые можно исцелить. Узлы, которые можно распутать. Связи, которые можно восстановить. Наша задача – не перекраивать Пряжу по своему образу, а помогать ей быть здоровой. Как врач помогает больному, не пытаясь изменить его сущность.

Линара кивнула, но я видела, что она ещё не до конца поняла. Ничего страшного. Впереди у неё были годы учёбы.

После лекции, когда студенты разошлись по своим комнатам (мы выделили им небольшое общежитие в восточном крыле), мы с Каем остались в аудитории вдвоём. Я сидела за столом и перебирала учебные планы на завтра, но мысли мои были далеко. Где-то там, за пределами академии, продолжали плестись интриги. «Старые Руки» всё ещё существовали, хотя и были серьёзно ослаблены после разоблачения Торвальда. Империя затаилась, но никто не знал, что у неё на уме. Корвус был мёртв, но его наследие – пятьсот лет коллективной памяти – исчезло вместе с ним, и мы не знали, какие ещё секреты он унёс в могилу. И, конечно, Морвейн. Она всё ещё была там, внутри моего кулона, и хотя я не чувствовала её присутствия уже много месяцев, я знала, что она не исчезла. Она ждала. Чего – я не знала. И это неведение пугало меня больше всего.

– Ты сегодня была великолепна, – сказал Кай, садясь рядом. – Линара просто в рот тебе смотрела. Думаю, ты только что обрела свою первую преданную ученицу.

– Она напоминает мне меня, – призналась я. – Такую, какой я была до того, как нашла кулон. Испуганную, одинокую, не понимающую, что с ней происходит. Я хочу помочь ей. И всем им.

– Поможешь, – Кай положил руку мне на плечо. – Мы поможем. Вместе.

Мы посидели ещё немного в тишине, а потом я поднялась и подошла к окну. За окном сгущались сумерки, и на небе зажигались первые звёзды.

– Знаешь, – тихо сказала я, – когда я была маленькой, в приюте, я часто смотрела на звёзды и мечтала, что однажды узнаю, кто мои родители. Что однажды моя жизнь изменится. Я и представить не могла, что всё обернётся так. Что я стану Ткачихой, советницей короля, деканом. Что у меня будут друзья, которые пойдут за мной хоть на край света. Что я найду тебя – такого же, как я.

Кай встал рядом.

– Я тоже не мог представить, – сказал он. – Но я рад, что всё сложилось именно так.

– Даже несмотря на всё, через что тебе пришлось пройти?

– Даже несмотря на это, – он посмотрел на меня, и в его разноцветных глазах отразился звёздный свет. – Потому что теперь у меня есть то, чего не было никогда. Свобода. Друзья. Цель. И ты.

Я улыбнулась и взяла его за руку. Мы стояли у окна, два Ткача, и смотрели, как ночь опускается на академию. Где-то внизу, в общежитии, наши студенты готовились ко сну, взволнованные и полные надежд. Где-то в лавке Элрик наверняка всё ещё не спал, мастеря очередной артефакт. Где-то в казармах ЛОК Рион инструктировал своих людей. А где-то совсем рядом, в своей комнате, Сандр ждал меня с горячим чаем и пирожными.

Жизнь продолжалась. И, несмотря на все угрозы и неопределённость, я чувствовала, что мы на правильном пути. Мы строили будущее – не только для себя, но и для тех, кто придёт после нас. Факультет Пряжи был только началом. И я знала, что впереди нас ждёт ещё много испытаний. Но сейчас, в эту минуту, я была счастлива. По-настоящему счастлива. И это счастье было заслуженным.

За окном зажглась ещё одна звезда, и я загадала желание. Чтобы так было всегда.

Глава 15: Ученики и учителя

Весна в Ританнии была прекрасна. Я замечала это каждый день, когда шла по аллее от своего дома к восточному крылу академии, где теперь располагался наш факультет. Деревья покрылись нежной зеленью, клумбы пестрели цветами, а воздух был напоён ароматами пробуждающейся земли и свежей листвы. Студенты, спешившие на занятия, смеялись и переговаривались, и в их голосах звучала та особая, весенняя беспечность, которая бывает только в юности. Я смотрела на них и иногда с трудом верила, что ещё год назад сама была такой же студенткой, спешащей на лекцию по сопромагии к леди Элансис. Теперь леди Элансис раскланивалась со мной в коридорах с подчёркнутым уважением, а я отвечала ей вежливой улыбкой и думала о том, как странно порой поворачивается жизнь.

Но весна принесла не только пробуждение природы. Она принесла и новые заботы, новые лица и новые, неожиданные проблемы.

Первый месяц работы факультета прошёл на удивление гладко. Наши семь студентов – Линара, близнецы из Империи Кирэн и Мирэн, травница из Султаната по имени Захра, северный маг Олаф, Рикки и, неожиданно для всех, сама леди Элансис, которая записалась на наш курс в качестве вольнослушательницы, – все они проявляли недюжинные способности и рвение к учёбе. Мы с Каем разделили обязанности: я вела теорию Пряжи и практические занятия по медитации и визуализации, Кай – практикум по защите и распутыванию узлов, а Элрик, который согласился стать приглашённым лектором, читал курс по истории артефактов Ткачей.

Сандр ассистировал на практических занятиях, помогая студентам, у которых не хватало сил на выполнение упражнений. Его водная магия оказалась удивительно эффективной для «охлаждения» разгорячённых учеников – в прямом и переносном смысле. Рион, когда бывал свободен от обязанностей ЛОК, заглядывал на факультет и читал лекции по тактике и стратегии для магов. Он говорил, что это помогает ему отвлечься от бюрократической рутины, но я подозревала, что настоящая причина в другом – он хотел быть рядом. Быть частью того, что мы создавали.

И всё бы ничего, но примерно через месяц после начала занятий я начала замечать странности. Сначала – мелочи. Студентка Линара, которая всегда была прилежной и внимательной, вдруг стала рассеянной. Она забывала домашние задания, отвечала невпопад, а однажды и вовсе уснула прямо на лекции. Я списала это на усталость – в конце концов, учёба на факультете Пряжи была интенсивной, и не все выдерживали темп. Но потом странности начали проявляться и у других студентов. Олаф, северный маг, пожаловался на головные боли, которые начинались каждый раз, когда он пытался визуализировать Пряжу. Захра, травница, сказала, что её растения в теплице начали вянуть без видимой причины, хотя она ухаживала за ними так же тщательно, как и всегда. Близнецы Кирэн и Мирэн стали ссориться – они, всегда бывшие неразлучными, теперь избегали друг друга и обменивались колкостями при каждой встрече.

– Что-то не так, – сказала я Каю однажды вечером, когда мы сидели в нашей общей преподавательской и проверяли работы студентов. Вернее, пытались проверять – я уже битый час смотрела в одно и то же эссе Линары и не могла сосредоточиться. – Ты заметил? Студенты... они меняются. И не в лучшую сторону.

Кай отложил перо и задумчиво посмотрел на меня.

– Я заметил, – признался он. – Особенно близнецов. Вчера на практикуме Кирэн чуть не ударил Мирэна. Из-за какой-то ерунды – они не сошлись во мнении, как правильно распутывать учебный узел. Пришлось вмешаться.

– Это не похоже на них, – я покачала головой. – Кирэн и Мирэн всегда были образцовыми братьями. Они прошли через преследования в Империи, бежали сюда вместе, рисковали жизнью друг ради друга. И вдруг – ссора из-за пустяка?

– Ты думаешь, это как-то связано с факультетом? – Кай нахмурился. – Может быть, мы слишком сильно их нагружаем?

– Может быть, – согласилась я, но внутренний голос подсказывал, что дело не в нагрузке. Что-то ещё было причиной. Что-то, что я чувствовала на самой границе восприятия, в Пряже, но не могла уловить. Какая-то тень. Какая-то едва заметная рябь, пробегавшая по нитям наших студентов.

– Завтра я проведу диагностику, – решила я. – Посмотрю на их нити в Пряже. Если есть какое-то внешнее воздействие, я его увижу.

Кай кивнул, но по его глазам я видела, что он встревожен не меньше моего.

На следующий день я собрала всех студентов в главной аудитории. Они расселись по местам – Линара с кругами под глазами, Олаф, массирующий виски, Захра, нервно теребящая край платка, близнецы, демонстративно севшие в разных концах аудитории. Только Рикки выглядела относительно нормально, но и она была какой-то притихшей, замкнутой. Леди Элансис отсутствовала – у неё были свои занятия на основном факультете.

– Сегодня у нас необычное занятие, – объявила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. – Я хочу провести диагностику ваших нитей в Пряже. Ничего страшного – это безболезненная процедура, похожая на ту, что мы делали при поступлении. Просто закройте глаза и постарайтесь расслабиться. Я буду подходить к каждому по очереди.

Студенты переглянулись, но спорить не стали. Я начала с Линары – она сидела ближе всех. Я положила руки ей на плечи и закрыла глаза, погружаясь в Пряжу.

То, что я увидела, заставило меня вздрогнуть. Нить Линары, которая ещё месяц назад была яркой, пульсирующей юной силой и энтузиазмом, теперь была... тусклой. Нет, не разорванной, не повреждённой – но как будто присыпанной пеплом. Словно поверх её природного сияния кто-то набросил тончайшую, почти невидимую вуаль, которая приглушала свет. И эта вуаль... она была неестественной. Чужеродной. Она не принадлежала Линаре.

Я перешла к Олафу. Та же картина. К Захре. То же самое. Близнецы – у обоих нити были покрыты той же странной, пепельной пеленой, но у них она была толще, плотнее, как будто воздействие на них было более сильным.

И только у Рикки нить была чистой. Я задержалась возле неё дольше, чем у других, всматриваясь в Пряжу. Нить Рикки пульсировала ровно, ярко, без каких-либо признаков внешнего воздействия. Но в ней было что-то ещё. Что-то, что я не могла сразу идентифицировать. Какая-то дополнительная нить, тонкая и почти прозрачная, которая обвивала основную нить и уходила куда-то вдаль, за пределы академии.

Я открыла глаза и отступила на шаг.

– Занятие на сегодня окончено, – объявила я, стараясь сохранять спокойствие. – Идите отдыхать. Завтра у нас будет новая тема.

Студенты, недоумевая, начали расходиться. Когда последний из них покинул аудиторию, я повернулась к Каю, который всё это время стоял у двери.

– Ты видел? – спросил он.

– Ты тоже?

– Да. Пепельная пелена на всех, кроме Рикки. И ещё... ты заметила нить, которая к ней тянется?

– Заметила, – я опустилась на стул, чувствуя, как внутри нарастает тревога. – Это похоже на внешнее воздействие. Но очень тонкое. Почти незаметное. Если бы я не знала, как выглядели их нити месяц назад, я бы, наверное, не обратила внимания.

– Кто-то воздействует на наших студентов, – мрачно констатировал Кай. – Медленно, постепенно, чтобы никто не заметил. Приглушает их силы, сеет раздор между ними. Кто?

– Не знаю, – я сжала кулаки. – Но я узнаю.

В тот же вечер мы собрали экстренный совет в лавке Элрика. Присутствовали все: я, Кай, Сандр, Рион, Рикки и, конечно, сам Элрик, который слушал мой рассказ с мрачным выражением лица.

– Пепельная пелена, – задумчиво произнёс он, когда я закончила. – Я слышал о таком. Это древняя техника, которая называется «Пелена Безмолвия». Её использовали во времена войн Ткачей для того, чтобы ослаблять врагов, не вступая с ними в прямой бой. Пелена не убивает, не калечит – она просто приглушает магические способности, усиливает негативные эмоции, сеет раздор. Жертва становится вялой, апатичной, раздражительной. Если Пелену не снять вовремя, она может привести к полному выгоранию.

– Кто мог её наложить? – резко спросил Рион. – У нас на факультете нет посторонних. Только студенты и преподаватели.

– И все преподаватели – свои, – добавил Сандр. – Лесс, Кай, Элрик, я, Рион. И Рикки, которая тоже студентка. Мы все проверены.

– Кроме одного человека, – тихо сказала Рикки.

Все взгляды обратились к ней.

– Леди Элансис, – продолжила она. – Она – вольнослушательница. Она приходит на лекции, но она не студентка. И она... она та, кто была здесь до нас. До всего этого.

– Элансис? – я покачала головой. – Нет, невозможно. Она преподаёт сопромагию уже двадцать лет. Ректор знает её лично. Она не могла...

– Она могла, – перебил меня Элрик. – Потому что Пелена Безмолвия накладывается не мгновенно. Она требует времени. И физического контакта. Тот, кто её накладывает, должен регулярно прикасаться к жертвам – пожимать руки, похлопывать по плечу, поправлять одежду. Кто из вас постоянно контактирует со студентами?

Я задумалась. Я – да, но я бы заметила, если бы мои прикосновения вызывали такой эффект. Кай – тоже. Сандр, Рион, Рикки – все они прикасались к студентам, но не постоянно. А вот леди Элансис... она была вольнослушательницей. Она сидела среди студентов. Она могла подходить к ним после лекций, спрашивать о чём-то, касаться их рук. И никто бы не заподозрил – она же старая преподавательница, все её знают.

– Завтра я проверю её нить, – сказала я. – Но действовать нужно осторожно. Если это действительно она, то она работает не одна. Пелена Безмолвия – слишком сложная техника для обычного мага сопромагии. За ней кто-то стоит.

– «Старые Руки»? – предположил Рион.

– Или кто-то ещё, – я вспомнила странную нить, тянущуюся от Рикки. – Кто-то, кого мы ещё не знаем.

На следующий день я пришла на факультет раньше обычного. Занятия ещё не начались, и в коридорах было пусто. Я ждала в преподавательской, делая вид, что проверяю учебные планы, а сама сканировала Пряжу в поисках подозрительной активности.

Леди Элансис пришла ровно за десять минут до начала лекции, как и всегда. Она была одета в свою обычную строгую мантию, волосы убраны в тугой пучок, на лице – выражение вежливого интереса. Ничего подозрительного. Но когда я взглянула на её нить в Пряже, у меня перехватило дыхание.

Её нить была покрыта той же пепельной пеленой, что и нити студентов.

Я замерла, не в силах поверить своим глазам. Леди Элансис была не источником Пелены – она была её жертвой. Такой же, как Линара, Олаф, Захра и близнецы. И её нить, так же как и нить Рикки, была обвита дополнительной, почти прозрачной нитью, уходящей куда-то за пределы академии.

– Леди Блекфор? – Элансис заметила мой взгляд и слегка нахмурилась. – С вами всё в порядке? Вы сегодня какая-то бледная.

– Да, всё хорошо, – я заставила себя улыбнуться. – Просто не выспалась. Идите в аудиторию, лекция скоро начнётся.