Текст книги "Алесса Блекфор и Скрытый отклик (СИ)"

Автор книги: Лизаветта Бол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22: Пробуждение Каэла

Прошёл ещё один месяц. Месяц, в течение которого мы работали без остановки. Я и Кай каждый день погружались в Глубинную Пряжу, исцеляя узел за узлом, оживляя омертвевшую ткань мироздания. Это была изнурительная работа, требовавшая полной концентрации и оставлявшая после себя чувство глубокого, всепоглощающего истощения. Но она же приносила и странное, почти мистическое удовлетворение. С каждым исцелённым узлом я чувствовала, как Пряжа вздыхает с облегчением. Как древняя боль, копившаяся тысячелетиями, понемногу отступает. Как мир становится чуточку свободнее и чуточку светлее.

Но Глубинная Пряжа была огромна. Даже работая каждый день по нескольку часов, мы с Каем могли исцелить лишь малую часть узлов. Я подсчитала: если мы будем продолжать в том же темпе, нам потребуется не меньше пятидесяти лет, чтобы исцелить всю Глубинную Пряжу. Пятьдесят лет. Целая жизнь. И хотя я была готова посвятить этой работе всю себя, я понимала, что одной меня и Кая недостаточно. Нужны были новые Ткачи. Новые руки. Новые нити.

Поэтому параллельно с работой над Глубинной Пряжей мы продолжали обучать студентов. Теперь, когда стало ясно, что исцеление возможно, занятия на факультете обрели новый смысл. Мы больше не просто учили теории – мы готовили будущих целителей Пряжи. Линара, близнецы, Захра, Олаф, Рикки – все они занимались с удвоенным усердием, понимая, что однажды им предстоит продолжить наше дело. Даже Элара, которая поначалу сомневалась в своих силах, теперь активно включилась в работу, используя свои знания древних техник для помощи студентам.

А Каэл... Каэл всё ещё был в своей палате. За год с лишним, прошедшего с начала его лечения, он значительно продвинулся. Он больше не был тем сломленным, озлобленным человеком, которого мы захватили в логове «Разрывателей». Он мог поддерживать связный разговор, читать книги, даже иногда шутить – правда, шутки у него были мрачноватыми, в духе человека, проведшего двадцать лет в плену собственной ненависти. Но он всё ещё был слаб. Его нить в Пряже, которую я продолжала регулярно проверять, была тонкой и дрожащей, и любой стресс мог снова повергнуть его в пучину безумия.

И всё же я верила, что однажды он сможет выйти. Однажды он сможет увидеть солнце не через зарешеченное окно, а стоя на открытом воздухе. Однажды он сможет встретиться со своей сестрой Эларой, которая каждый день спрашивала о его состоянии, но не решалась зайти к нему – слишком сильна была боль от воспоминаний о том, кем он стал. И однажды, возможно, он сможет стать частью нашей семьи. Не как пациент, не как узник, а как отец.

Этот день настал раньше, чем я ожидала.

Был холодный осенний вечер, когда я, закончив очередной сеанс работы с Глубинной Пряжей, спустилась в подвал, чтобы навестить Каэла. Я делала это каждый вечер, несмотря на усталость. Мне казалось важным, чтобы он знал: он не один. Чтобы он чувствовал связь с внешним миром, даже если этот мир был ограничен четырьмя стенами его палаты.

Но сегодня, войдя в палату, я замерла на пороге. Каэл не лежал в кровати, как обычно. Он сидел в кресле у окна – в том самом кресле, которое я принесла сюда несколько месяцев назад, но которым он никогда не пользовался. Он сидел и смотрел на закатное небо, и на его лице было выражение, которого я никогда раньше не видела. Не гнев. Не боль. Не отчаяние. Покой.

– Алесса, – произнёс он, не оборачиваясь. Его голос был тихим, но ясным. – Я слышал, что происходит наверху. Слышал разговоры. Об Эрионе. О Глубинной Пряже. О Трёх Ключах.

Я подошла и села на стул рядом с ним.

– Тебе не следовало волноваться, – сказала я. – Ты ещё недостаточно окреп.

– Я достаточно окреп, чтобы думать, – возразил он. – И чтобы жалеть. Очень, очень жалеть.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах слёзы. Каэл – человек, который когда-то пытался разрушить мир, который возглавлял армию фанатиков, который был готов на всё ради своей мести, – плакал. И это были не слёзы жалости к себе. Это были слёзы раскаяния.

– Когда я был там, – он указал на свою голову, – в этой иллюзии, которую ты создала для меня... я видел свою жену. Свою дочь. Я был счастлив. Но это был ложный покой. Настоящий покой приходит только тогда, когда ты принимаешь правду. И я... я хочу принять правду. Я хочу искупить то, что сделал.

– Ты уже искупаешь, – тихо сказала я. – Каждый день, когда ты борешься со своими демонами, – это шаг к искуплению.

– Нет, – он покачал головой. – Это недостаточно. Я хочу помочь. По-настоящему. Я слышал, что ты говорила о Глубинной Пряже. О том, что она похожа на шрам. На мой шрам. Я... я чувствовал это, понимаешь? Когда ты работала с Пряжей, я чувствовал это даже здесь, в этой палате. Как будто ты исцеляла не только мир, но и меня.

Я замерла. Я знала, что исцеление шрама Каэла в Лабиринте было связано с исцелением Глубинной Пряжи. Но чтобы он сам это чувствовал...

– Ты хочешь помочь мне работать с Пряжей? – спросила я.

– Я хочу помочь всем, чем смогу, – ответил он. – Я знаю, что моя сила... она искажена. Я потратил годы на то, чтобы научиться разрушать. Но, может быть, я смогу научиться и созидать. Может быть, ещё не поздно.

Я долго смотрела на него. На его измождённое лицо, покрытое преждевременными морщинами. На его глаза, в которых всё ещё теплилась искра – та самая искра, которую я зажгла больше года назад и которая не погасла, несмотря ни на что.

– Хорошо, – сказала я наконец. – Завтра я приведу сюда Элару. И мы попробуем. Вместе.

На следующий день я, Кай и Элара собрались в палате Каэла. Элара, входя, дрожала – она не видела брата двадцать лет, с того самого дня, когда прогремел пожар, уничтоживший их семью. Каэл, увидев её, тоже замер. Они смотрели друг на друга – двое пожилых людей, чья жизнь была искалечена одной трагедией, – и в этом взгляде было больше слов, чем можно было бы высказать за целый день.

– Элара, – прошептал Каэл. – Ты... ты жива. Я думал, тебя тоже убили.

– Я думала то же самое о тебе, – ответила она, и её голос дрожал. – Я думала, что осталась одна. Я ненавидела ЛОК, ненавидела корону, ненавидела весь мир за то, что он отнял у меня семью. Но ты... ты жив.

– Я жив, – он опустил голову. – Но я стал монстром. Я сделал то, чего нельзя простить.

– Я тоже, – Элара шагнула к нему и взяла его за руку. – Мы оба сбились с пути. Но теперь у нас есть шанс вернуться. Шанс, который дала нам Алесса.

Они обнялись – впервые за двадцать лет. И в этот момент я почувствовала, как Пряжа вокруг них пульсирует теплом. Две искалеченные нити, две родственные души, наконец-то соединились. Это было маленькое чудо. Одно из тех чудес, ради которых стоило жить.

После того как эмоции улеглись, мы приступили к работе. Я объяснила Каэлу, что мы собираемся делать. Мы не будем сразу погружаться в Глубинную Пряжу – это было бы слишком опасно для него. Вместо этого мы начнём с малого: с медитации, с попыток почувствовать Пряжу на поверхностном уровне. Кай и Элара будут на подстраховке, а я буду вести.

Каэл закрыл глаза, и я взяла его за руку. Его нить в Пряже была всё ещё слабой, но уже не такой искажённой, как раньше. Я направила в неё тонкий луч бирюзового света, помогая ему увидеть то, что видели мы.

Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил:

– Я вижу... нити. Много нитей. Они светятся. Некоторые – ярко, некоторые – тускло. И... и я чувствую их. Чувствую, что они живые.

– Это Пряжа Судьбы, – тихо сказала я. – Полотно, которое связывает всё сущее. Ты – часть его, Каэл. Ты всегда был частью его. Даже когда думал, что хочешь его разрушить.

– Я... я чувствую свой шрам, – его голос дрогнул. – Тот, что ты исцелила. Он всё ещё болит, но уже не так, как раньше. Как будто... как будто он заживает.

– Так и есть, – ответила я. – А теперь попробуй сделать вот что. Представь, что ты можешь прикоснуться к одной из тусклых нитей. Не чтобы изменить её, не чтобы разорвать. Просто чтобы... поддержать. Как ты поддерживал бы умирающее растение. Дай ей немного своего тепла.

Он сосредоточился. Я видела, как его нить пульсирует напряжением, как он пытается сделать то, что я прошу. И вдруг – маленькая, почти незаметная вспышка. Одна из тусклых нитей рядом с его нитью стала чуточку ярче.

– У меня... получилось? – прошептал он, открывая глаза.

– Получилось, – подтвердила я, улыбаясь. – Ты только что сделал первый шаг к тому, чтобы стать целителем Пряжи. Не разрушителем. Созидателем.

Каэл посмотрел на свои руки так, словно видел их впервые. Потом перевёл взгляд на меня, на Элару, на Кая.

– Спасибо, – прошептал он. – Я не заслуживаю этого. Но спасибо.

– Заслуживаешь, – твёрдо сказала Элара. – Ты заслуживаешь второй шанс. Так же, как и я.

Мы просидели в палате Каэла до позднего вечера. Я рассказывала ему о факультете, о студентах, о нашей работе с Глубинной Пряжей. Он слушал внимательно, задавал вопросы, иногда вставлял замечания, которые выдавали в нём глубокие познания в древней магии. Да, он потратил эти знания на разрушение. Но теперь у него был шанс использовать их для созидания.

Когда мы уже собирались уходить, Каэл вдруг остановил меня.

– Алесса, – сказал он. – Я знаю, что не имею права называть тебя дочерью. Я не воспитывал тебя. Я даже не знал, что ты жива, все эти годы. Но... могу ли я хотя бы надеяться, что когда-нибудь... – он осёкся.

Я посмотрела на него – на этого сломленного человека, который был моим отцом, который совершил ужасные вещи, но который искренне пытался исправиться.

– Ты уже мой отец, – сказала я. – Не потому что так распорядилась кровь. А потому что ты пытаешься. Потому что ты не сдаёшься. Потому что ты выбираешь свет, а не тьму. Это – то, что делает человека отцом.

Он закрыл лицо руками и заплакал. А я обняла его и держала, пока его плечи вздрагивали от рыданий. И в этот момент я почувствовала, как что-то в Пряже вокруг нас изменилось. Как будто ещё один узел, ещё один шрам – на этот раз не в Глубинной Пряже, а в нашей семье – начал затягиваться.

В последующие недели Каэл быстро прогрессировал. С каждым днём он становился всё сильнее – и физически, и ментально. Он начал выходить из палаты, сначала на несколько минут, потом на час, потом на целые дни. Он знакомился со студентами, которые поначалу смотрели на него с опаской, но постепенно проникались уважением к его знаниям. Линара, которая сама была сиротой, особенно сблизилась с ним – возможно, потому что чувствовала в нём родственную душу, человека, который тоже потерял всё и пытался начать заново.

Элара и Каэл работали вместе над переводом древних свитков из Забытых Руин. Их знания, дополняя друг друга, позволяли расшифровывать тексты, которые раньше казались непонятными. И благодаря этой работе мы узнали больше о Первых Ткачах, о создании Пряжи и об ошибках, которые были допущены в самом начале.

А затем, однажды вечером, когда я сидела в своём кабинете и просматривала учебные планы на следующий месяц, в дверь постучали. Это был Каэл.

– Алесса, – сказал он, и в его голосе звучала странная смесь волнения и решимости. – Я хочу попробовать. По-настоящему. Я хочу войти в Глубинную Пряжу вместе с тобой.

Я отложила бумаги и внимательно посмотрела на него.

– Ты уверен? Это очень опасно. Твоя нить всё ещё не до конца восстановлена. Если что-то пойдёт не так...

– Я знаю, – перебил он. – Но я должен. Понимаешь? Вся моя жизнь была посвящена разрушению. Я изучал Пряжу, чтобы разорвать её. Я учил своих последователей, как уничтожать связи между людьми, как сеять хаос и боль. И теперь... теперь я хочу использовать те же знания, чтобы исцелять. Это единственный способ искупить то, что я сделал. Позволь мне попробовать.

Я долго смотрела на него. Потом кивнула.

– Хорошо. Но мы пойдём не одни. Я позову Кая и Элару. И будем действовать очень, очень осторожно.

На следующий день мы вчетвером собрались в комнате для медитаций. Я, Кай, Каэл и Элара. Это был первый раз, когда три поколения нашей семьи работали вместе. И возможно, первый раз, когда Каэл и Элара действовали сообща не для разрушения, а для созидания.

Мы взялись за руки и вместе погрузились в Глубинную Пряжу. Тьма и боль встретили нас, как старые знакомые. Но теперь, с поддержкой Каэла и Элары, я чувствовала себя увереннее. Их нити, когда-то искажённые ненавистью, теперь пульсируют решимостью и надеждой.

Мы нашли ближайший узел – большой, старый, покрытый слоем вековой боли. Я начала вплетать в него бирюзовую нить, Кай поддерживал меня своей золотой нитью, Элара направляла нашу энергию, используя древние техники. А Каэл... Каэл сделал то, чего я не ожидала. Он не просто помогал. Он взял часть боли узла на себя. Пропустил её через свою нить, через свою душу, и трансформировал её во что-то иное. Во что-то светлое.

Узел распутался быстрее, чем когда-либо раньше. Боль ушла, и на её месте осталась чистая, пульсирующая жизнью нить.

– Как ты это сделал? – спросила я, открывая глаза в реальном мире.

Каэл выглядел измождённым, но на его лице была улыбка.

– Я понял кое-что, – ответил он. – Всю свою жизнь я пытался разрушить боль, уничтожить её источник. Но боль нельзя уничтожить. Её можно только принять. Понять. И отпустить. Я не мог отпустить свою боль двадцать лет. А теперь... теперь я научился. И я могу помочь другим сделать то же самое.

Я смотрела на него и чувствовала, как в моей душе поднимается волна гордости и любви. Мой отец, бывший лидер «Разрывателей», человек, который когда-то пытался уничтожить мир, стал целителем. Не просто целителем тел или умов – целителем душ. Целителем самой ткани реальности.

– Добро пожаловать в команду, – сказала я, и он улыбнулся.

В тот вечер мы сидели в моей гостиной всей семьёй. Здесь были все: я, Сандр, Кай, Рикки, Элара, Каэл и, конечно, Рион, который, как всегда, держался чуть в стороне, но был с нами. Мы пили чай, смеялись над старыми историями (Каэл рассказал, как однажды маленькая Элара случайно превратила их домашнего кота в камень – это была одна из первых магических оплошностей, которая в семье Верн передавалась из поколения в поколение). Мы мечтали о будущем, строили планы, спорили о том, какие предметы добавить в учебную программу на следующий семестр.

И я вдруг подумала: вот оно, то, ради чего мы сражались. Не абстрактная Пряжа, не Великое Полотно, не судьба мира. А это – семья. Живые, настоящие люди, которые прошли через ад и вышли из него не сломленными, а сильными. Люди, которые любили друг друга и были готовы поддержать в любой момент.

Ради этого стоило жить. Ради этого стоило сражаться. И ради этого стоило продолжать нашу работу – день за днём, узел за узлом, нить за нитью.

Потому что Пряжа была не просто полотном реальности. Она была полотном любви. И пока мы любили друг друга, ни один узел не был слишком тугим, ни одна боль – слишком сильной, ни одна тьма – слишком глубокой. Мы были нитями в этом полотне. И вместе мы могли ткать будущее, достойное того, чтобы в нём жить.

Глава 23: Новый рассвет

Весна пришла в Ританнию мягко, почти незаметно. Снег растаял, и на деревьях набухли почки, готовые вот-вот раскрыться. Воздух был напоён запахом влажной земли и первых цветов, пробивавшихся сквозь прошлогоднюю листву. Студенты, уставшие от долгой зимы, высыпали на аллеи академии, радуясь солнцу и теплу. И я, глядя на них из окна своего кабинета, чувствовала, как в моей душе расцветает что-то похожее на спокойную, уверенную надежду. За последние полгода мы прошли долгий путь. Аномалии, которые ещё осенью угрожали разорвать Пряжу по всему континенту, начали отступать. Не исчезать – до этого было ещё далеко, – но именно отступать. Карта, которую Элрик обновлял каждую неделю, показывала, что количество активных аномалий сократилось почти на треть. Там, где ещё недавно пульсировали тёмные пятна, теперь были спокойные, ровные нити. Мы побеждали. Медленно, трудно, но побеждали.

И не только мы с Каем. За эти месяцы к работе над Глубинной Пряжей подключились почти все наши старшие студенты. Линара, которая когда-то была испуганной сиротой, стала одной из самых талантливых целительниц. Она специализировалась на самых маленьких, самых тонких узлах – тех, которые мы с Каем часто пропускали, потому что наши силы были направлены на более крупные повреждения. Близнецы Кирэн и Мирэн работали в паре, как и мы с Каем, и их совместная техника, хотя и уступала нашей в силе, была удивительно эффективной. Захра использовала свои знания трав и растений для создания эликсиров, которые помогали восстанавливать силы после долгих сеансов работы с Пряжей. Олаф, когда-то страдавший от головных болей, теперь помогал другим справляться с ментальной усталостью. Даже Рикки, которая долго сомневалась в своих способностях, нашла своё призвание в диагностике – она научилась чувствовать повреждения в Пряже на расстоянии и сообщать о них тем, кто мог их исцелить.

Факультет Пряжи больше не был просто учебным заведением. Он стал центром исцеления мира. И с каждым днём сюда прибывали новые люди – те, кто чувствовал в себе искру, те, кто слышал зов Пряжи, те, кто искал свой путь. Мы принимали их всех, невзирая на происхождение и прошлое. Среди новых студентов были бывшие солдаты, потерявшие веру в войну. Были аристократы, отказавшиеся от титулов ради служения. Были простые крестьяне, которые никогда не держали в руках магического жезла, но чувствовали биение Пряжи в каждой травинке. И были те, кто, как я когда-то, не знали своих родителей и искали семью. Мы стали этой семьёй.

Каэл тоже изменился. За полгода он превратился из пациента в полноценного члена нашей команды. Он больше не жил в подвальной палате – мы выделили ему небольшую квартиру в восточном крыле, рядом с апартаментами Элары. Брат и сестра, разлучённые на двадцать лет, теперь виделись каждый день и работали вместе. Их знания древних техник, которые они когда-то использовали для разрушения, теперь служили созиданию. И видя, как они сидят в библиотеке, склонившись над очередным свитком, споря о толковании какой-нибудь древней руны, я не могла сдержать улыбку. Моя семья – странная, искалеченная, но настоящая семья – была рядом.

Сегодняшний день был особенным. После долгих месяцев подготовки мы наконец-то запускали новый проект – «Сеть Целителей». Идея пришла мне в голову несколько месяцев назад, когда я поняла, что мы не можем вечно полагаться только на себя. Даже с учётом новых студентов, наши силы были ограничены. А Пряжа была бесконечна. Нужно было создать систему, которая позволяла бы находить и исцелять повреждения по всему континенту, не дожидаясь, пока они превратятся в аномалии, угрожающие миру. И для этого нужны были не только Ткачи. Нужны были Проводники – люди, которые, как Сандр, могли чувствовать Пряжу, но не обладали силой Ткача. Нужны были координаторы, которые связывали бы целителей с теми, кто нуждался в их помощи. Нужны были базы – точки, где уставшие целители могли бы восстановить силы. И нужна была карта – постоянно обновляемая, пульсирующая в реальном времени, показывающая состояние Пряжи на всём континенте.

Элрик работал над этой картой последние два месяца, используя артефакты, созданные на основе обсидиановой катушки, которую он когда-то подарил мне. Кай адаптировал древние заклинания Ткачей для работы с картой. Сандр и Рикки объехали пол-Ривании, устанавливая связные кристаллы в ключевых точках. Рион обеспечивал безопасность и логистику. Элара и Каэл консультировали по историческим аспектам. И сегодня, в первый день весны, мы должны были активировать эту сеть.

Церемония проходила в главном зале факультета. Здесь собрались все наши студенты, все преподаватели, а также многочисленные гости – члены Совета, офицеры ЛОК, представители гильдий. Король Андриэль Второй, который с самого начала поддерживал наш проект, сидел в первом ряду, и его лицо выражало спокойное удовлетворение. Рядом с ним стоял Элрик, который сегодня, вопреки обыкновению, был одет не в свою рабочую робу, а в парадную мантию – видимо, Рикки настояла. И хотя старик всем видом показывал, что ему неудобно и жарко, я видела, что он горд. Очень горд.

– Друзья, коллеги, соратники, – начала я, выходя в центр зала. Мой голос, усиленный лёгким магическим заклинанием, разносился под сводами. – Полтора года назад я стояла перед королём в его кабинете, дрожа от страха и непонимания, что мне делать со своей силой. Я была сиротой из приюта, которая случайно получила силу Ткача и понятия не имела, как ею распорядиться. Если бы мне тогда сказали, что через полтора года я буду стоять здесь, перед вами, и говорить о создании сети, которая охватит весь континент... я бы не поверила.

По залу пробежал лёгкий смешок.

– Но это случилось, – продолжила я. – И случилось это не благодаря мне. Благодаря вам. Каждому из вас. Тем, кто был со мной с самого начала – Каю, Сандру, Риону, Рикки, Элрику. Тем, кто присоединился позже – Эларе, Каэлу, нашим первым студентам. Тем, кто пришёл совсем недавно и ещё только начинает свой путь. Все вы – часть этого. Все вы – нити в одном Полотне.

Я обвела взглядом собравшихся. Линара сидела в первом ряду, и в её глазах блестели слёзы. Кирэн и Мирэн, сидевшие по бокам от неё, обменялись быстрыми взглядами и одновременно кивнули – они, как всегда, понимали друг друга без слов. Захра улыбалась, поглаживая маленький росток в горшочке, который она всегда носила с собой – символ её веры в возрождение. Олаф, который когда-то страдал от головных болей так, что не мог встать с кровати, сидел с прямой спиной и уверенным взглядом. Рикки, стоявшая у стены с блокнотом в руках, незаметно смахнула слезу.

– Сегодня мы запускаем Сеть Целителей, – сказала я. – Это не просто магическая система. Это – обещание. Обещание, что никто и никогда больше не останется один на один со своей болью. Обещание, что Пряжа будет исцеляться – медленно, трудно, но неуклонно. Обещание, что мы, Ткачи, будем служить миру, а не использовать его.

Я шагнула к алтарю, который стоял в центре зала. Этот алтарь был создан Элриком по образу того, что находился в Забытых Руинах, только гораздо меньше. На его вершине пульсировала обсидиановая сфера – сердце Сети, соединённое тысячами невидимых нитей с кристаллами, расставленными по всему континенту.

– Кай, – позвала я. – Подойди, пожалуйста.

Он вышел из толпы и встал рядом со мной. Его золотая нить в Пряже пульсировала ровно и ярко, отражая его спокойную, уверенную силу. Мы взялись за руки и вместе прикоснулись к сфере. Бирюзовый и золотой свет слились воедино, и сфера ожила. Она засветилась мягким, молочным светом, который постепенно становился всё ярче и ярче, пока не заполнил весь зал. А затем свет разлился дальше, по невидимым нитям, связывавшим сферу с кристаллами по всему континенту. Я чувствовала, как они пробуждаются один за другим – на севере, где когда-то была первая аномалия; на юге, в Забытых Руинах; на востоке, в Империи; на западе, в Султанате. Сеть оживала, и карта на стене зала, созданная Элриком, начала пульсировать десятками, сотнями светящихся точек.

– Сеть активирована, – произнёс Рион официальным тоном, но я слышала в его голосе гордость. – Все кристаллы отвечают. Связь стабильна.

Зал взорвался аплодисментами. Студенты обнимались, преподаватели жали друг другу руки, гости что-то оживлённо обсуждали. Король поднялся и подошёл ко мне.

– Леди Блекфор, – сказал он, и в его глазах я увидела искреннее восхищение. – Вы сделали то, что поколения магов считали невозможным. Вы не просто остановили угрозу – вы создали нечто, что будет служить миру долгие годы после нас. Я горжусь тем, что вы – подданная Ривании.

– Я горжусь тем, что служу вам, Ваше Величество, – ответила я. – И служу Пряже.

Он кивнул и отошёл, а ко мне подошёл Сандр. Он обнял меня и прошептал на ухо:

– Ты справилась, Лесс. Как всегда.

– Мы справились, – поправила я, обнимая его в ответ. – Все мы.

Потом были поздравления, разговоры, объятия. Кто-то принёс шампанское (я надеялась, что безалкогольное – студенты всё-таки), кто-то включил музыку. Праздник продолжался до позднего вечера, и я, уставшая, но счастливая, сидела в углу зала на скамейке и смотрела, как мои студенты танцуют, смеются, радуются жизни. Кай кружил в танце Линару, и она хохотала так звонко, что её смех перекрывал музыку. Близнецы показывали какие-то магические фокусы младшим студентам. Захра раздавала всем желающим крошечные ростки в горшочках – «на счастье», как она говорила. Элара и Каэл сидели поодаль и о чём-то тихо беседовали, и в их позах было столько покоя, что я не могла на них наглядеться. Рион, как всегда, стоял у стены, но даже он сегодня выглядел менее напряжённым, почти расслабленным. А Элрик, забыв о своей обычной ворчливости, что-то увлечённо объяснял группе студентов, окруживших его плотным кольцом.

Я смотрела на них и думала о том, какой долгий путь мы прошли. От первого дня в академии, когда я дрожала перед зеркалом, выбирая, как одеться на сентябрину. От встречи с Рионом, когда я врезалась в него в коридоре, даже не подозревая, что мы родственники. От момента, когда я нашла кулон в «Лавке странных артефактов» и моя жизнь перевернулась навсегда. От Лабиринта, от Забытых Руин, от битвы с Корвусом, от снятия Пелены Безмолвия, от встречи с Эрионом. Всё это было частью одного пути. Пути, который привёл меня сюда – в этот зал, к этим людям, к этой победе.

Но я знала, что впереди ещё много работы. Эрион не был побеждён – он просто ждал. Глубинная Пряжа всё ещё нуждалась в исцелении, и работы хватило бы на десятилетия. Аномалии всё ещё возникали, хотя и реже. И кто знал, какие ещё угрозы таились в тени? Может быть, другие древние Ткачи, которые, как Эрион, выжили через столетия и ждали своего часа. Может быть, новые враги, о которых мы пока не знали.

Но сейчас, в этот вечер, я не думала об этом. Я думала о том, что у меня есть семья. Настоящая, большая, любящая семья. У меня есть друзья, которые готовы идти за мной хоть на край света. У меня есть студенты, которые смотрят на меня с надеждой и верой. У меня есть дело, которому я посвятила свою жизнь. И у меня есть Сандр, который сидел сейчас рядом со мной, держа меня за руку, и молча разделял со мной этот момент.

– Ты счастлива? – спросил он тихо.

– Да, – ответила я. – Впервые в жизни – по-настоящему счастлива.

Он поцеловал меня в висок, и мы продолжили смотреть, как наши друзья танцуют в свете магических огней.

Ночь опустилась на академию, тёплая и звёздная. Первый день весны закончился. И это был хороший день. Очень хороший день.

А завтра нас ждала работа. Но я была готова к ней. Мы все были готовы. Потому что теперь мы знали: вместе мы можем всё.

Даже исцелить мир.