Текст книги "Когда мы виделись в последний раз"

Автор книги: Лив Константин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава пятнадцатая

На следующий день Кейт скатала в комок свой университетский свитер и швырнула его в мусорное ведро в кухне. Она понимала, что, если будет продолжать носить его, он будет напоминать ей о грозящей опасности. Полиция по-прежнему не смогла добраться до авторов эсэмэсок и электронного письма. И вдруг Кейт осенило: ведь преступник запросто мог точно так же доводить ее мать перед убийством. За годы несколько раз какой-нибудь псих действительно присылал злобное письмо – бумажное или электронное, – но все это были пустые угрозы, за исключением одного случая, который Лили пыталась скрыть от семьи.

Это было весной, когда Кейт заканчивала школу, и Блер в то время жила вместе с ними. Кейт услышала звон дверного колокольчика посреди ночи. Она заглянула в комнату Блер. Та крепко спала. Кейт спустилась вниз и увидела, что Лили на цыпочках идет от парадной двери. Волосы ее были спутаны, вид был изможденный.

– Мама, где ты была?

– Я должна была кое о чем позаботиться, – шепотом ответила Лили. – Все хорошо. Ложись спать.

Месяц спустя по почте пришла повестка в суд. Отец был дома, когда ее принесли, и расписался в получении.

– Что это? – спросил он, протянув вполне официального вида документ Лили.

Кейт не спускала глаз с матери.

Та покраснела:

– Я собиралась тебе сказать.

– Сказать мне – о чем?

– Это случилось в прошлом месяце. Ты был в больнице, на работе. Поздно вечером позвонила Марго и попросила меня забрать ее.

Харрисон нахмурился:

– Почему?

Лили вздохнула:

– Муж избил ее… Когда он заснул, она позвонила и попросила заехать за ней, – скороговоркой выпалила Лили. – А когда я до нее добралась, муж проснулся и наставил на нас пистолет.

– Что? – взорвался Харрисон. – Это она должна была вызвать полицию, а не ты.

Лили покачала головой:

– Раньше она звонила сама. И никакого толка не было. Ей просто хотелось уйти из дома, чтобы переночевать где-то в безопасности.

Кейт подбежала к Лили:

– Мама! Он же мог тебя убить!

Лили отмахнулась от мужа и дочери:

– Соседка услышала крики и позвонила в службу спасения. Полиция прибыла туда вскоре после меня и арестовала мужа Марго, так что мне предстоит выступить свидетельницей на суде.

Это был один из считаных случаев, когда Кейт видела отца таким сердитым.

– Не могу поверить, что ты скрыла это от меня! – прокричал Харрисон. – Тебя могли убить! О чем ты только думала – поехала куда-то среди ночи одна?

– Со мной все в порядке. Все получилось. И теперь он за решеткой.

– Это не называется «в порядке»! – проревел Харрисон. – Ты не хуже меня знаешь, как опасны люди такого сорта. Что бы там про себя ни думала, ты не неуязвима. Ты должна дать мне слово больше никогда так не поступать.

Пообещать-то Лили пообещала, но Кейт отлично поняла, что это отговорка. Ее мать всегда поступала исключительно по велению сердца. Такова уж она была.

Так что не таким уж грандиозным преувеличением было бы предположение о том, что она получала-таки эти ужасные угрозы и предпочла держать это в тайне. И несмотря на то, что Кейт была уверена, что полиция проверила переписку матери и телефонные переговоры, все равно она решила, что обязательно упомянет о своей догадке в ближайшей беседе с детективом Андерсоном. Если все было на самом деле так, то долго ли осталось ждать, пока убийца от эсэмэсок и электронных писем перейдет к действиям?

Кейт подошла к книжному шкафу и взяла с полки альбом с фотографиями. Она не делала этого со дня смерти Лили. Раскрыв альбом, она улыбнулась, глядя на снимок матери и бабушки. Она хорошо помнила добрую и тихую женщину, которая всегда старалась сделать для нее что-то особенное. Каждое лето Кейт отправляли одну на неделю к бабушке на побережье штата Мэн, и там они днем выходили в море на байдарках и плавали в холодной воде, а по вечерам резались в карты. У Лили были особо теплые отношения с матерью. Кейт помнила – Харрисон рассказывал, что в ту пору, когда они еще не были женаты, Лили несколько месяцев провела в штате Мэн, ухаживая за матерью, у которой ближе к пятидесяти случился инфаркт. Лили готовила еду и делала все что могла, чтобы матери было полегче. Они даже отложили свадьбу на несколько месяцев, чтобы мать Лили успела поправиться полностью. Отец говорил, что это было одним из качеств его жены, которым он восхищался сильнее всего, – ее преданность своей семье.

Кейт поставила альбом на полку и пошла из библиотеки в кухню. В это самое время ей встретился один из охранников, возвращающийся на свой пост в прихожей. Хотя Кейт была рада тому, что в доме и вокруг него размещены охранники, присутствие этих молчаливых стражей ей казалось вторжением. Она теперь словно бы нигде не могла остаться наедине с собой. Но что хуже того – оставаться наедине с собой ей стало страшно. Она взяла мобильник, села на стул и позвонила отцу.

Тот взял трубку после первого же гудка:

– А я как раз собирался тебе позвонить.

– Папа, прости меня за вчерашнее, но нам надо поговорить. Я должна понять, что происходит. Меня это сводит с ума.

Ей было не по себе из-за того, как она обошлась с отцом – выгнала его из своего дома. И теперь ей хотелось дать ему еще один шанс, чтобы он рассказал ей, из-за чего они с матерью поссорились.

– Пожалуйста, скажи мне, что происходит.

Харрисон немного помолчал, прежде чем ответить:

– Твоя мама солгала мне насчет кое-чего, что случилось много лет назад. А в тот день она наконец сказала мне правду. Я был шокирован и огорчен… нет, «огорчен» – это не то слово. – Он немного помолчал, кашлянул и продолжал: – Как бы то ни было, то, о чем она мне рассказала, ни в коей мере не касается тебя, и из уважения к твоей маме я тебе ничего об этом не скажу. Я надеюсь, что ты знаешь меня вполне достаточно для того, чтобы отнестись к моему решению с уважением.

Кейт от изумления раскрыла рот.

– Вот как? Правда? – Она встала и принялась ходить по кухне, крепче сжав в руке телефон. – А с детективом Андерсоном ты подробностями вашей ссоры поделишься?

– Да. Позвоню ему во второй половине дня.

– Что ж, хорошо. Думаю, прямо сейчас нам больше говорить не о чем.

Закончив разговор, Кейт какое-то время сидела в одиночестве, пытаясь связать отрывочные сведения воедино. Что произошло такого, что это заставило ее мать позвонить Гордону и объявить о желании изменить завещание? Совершенно очевидно, что это было так или иначе связано с причиной ссоры между ней и отцом. Почему отец только что сказал ей, что мать ему лгала? Что он пытался скрыть от нее? Концы с концами упорно не сходились. Все что-то скрывали. Тревога охватила Кейт с новой силой, разум подбрасывал один сценарий развития событий за другим. Вечером, когда они с Аннабел и Саймоном ужинали, Кейт с трудом могла поддерживать разговор. Ее мысли бешено метались, и она не знала, как с этим справиться. Вскоре после половины восьмого она уложила Аннабел спать и продолжала мучиться тяжелыми раздумьями. Она налила себе чая и отправилась в гостиную.

А вдруг отец встречался с другой женщиной, а мать узнала об этом и пригрозила ему разводом? Кейт припомнился тот день, когда мать настояла на том, чтобы Саймон подписал брачный контракт. Лили подчеркнула, что Харрисон такой контракт подписал. В случае развода он бы потерял несколько миллионов. Между тем он успел немало заработать на медицинском поприще и на протяжении лет делал разумные инвестиции. Кейт покачала головой. Но все же из-за чего родители могли так жутко повздорить, что мать захотела переписать завещание?

У Кейт было такое чувство, будто разум перестает ее слушаться. Она так старалась держать его под контролем, планировала каждый свой день. Она соскучилась по операционной. Там она была главной. Сильной, уверенной, компетентной. Да, порой во время операций возникали неожиданности, но она никогда не паниковала, оставалась воплощенным спокойствием, а все волнения оставляла за дверью, в предоперационной. Она долго обучала себя такому поведению, и у нее всегда был готов план на все случаи.

А в реальном мире, где не было ничего организованного и упорядоченного, все было иначе. Она не могла позволить себе снова лишиться рассудка.

В гостиную вошел Саймон и прервал раздумья Кейт:

– Мне нужно съездить в офис, забрать кое-какие рисунки. Потом до конца недели буду работать дома. Притом, что теперь происходит, мне дома лучше.

Кейт посмотрела на него подозрительно:

– Уже поздно. И ты сейчас поедешь? До утра не подождет?

– Просто лучше забрать сегодня.

«А может быть, он едет встретиться кое с кем, чье имя начинается на букву С», – подумала Кейт, но вслух сказала:

– Хорошо.

Саймон озабоченно посмотрел на нее:

– Я пытаюсь поддерживать тебя. Мне позвонят рано утром, и эти рисунки мне нужно просмотреть до разговора. В противном случае мне пришлось бы ехать в офис завтра с утра, а если уж я там окажусь, вырваться будет сложно. Я ненадолго.

– Отлично.

После ухода мужа Кейт зашла в детскую и несколько минут смотрела на спящую Аннабел. Она любила смотреть, как спит ее дитя – истинный ангелок. При мысли о том, что она не сможет увидеть, как ее драгоценная девочка подрастет, у Кейт заныло сердце. Кейт вдруг порывисто подбежала к кровати и взяла Аннабел на руки. Аннабел зашевелилась.

– Ш-ш-ш-ш… Все хорошо. Мы просто пойдем спать в комнату к мамочке.

Кейт успокоила дочку, и через несколько минут та уже крепко спала на большой кровати с балдахином в комнате матери.

Кейт вышла в коридор и поманила к себе охранника:

– Алан, я хочу, чтобы вы охраняли мою спальню. Чтобы никто не входил. Понимаете меня? Ни мой отец, ни мой муж, ни няня. Никто.

Если он и удивился, то виду не показал:

– Конечно.

Кейт заперла дверь и для верности придвинула к ней большущее вольтеровское кресло. Она твердо решила на следующий день зайти в Интернет и поискать какую-нибудь хорошую сигнализацию на дверь. Она не желала никаких удивлений и потрясений.

Нужно было что-то предпринять, чтобы успокоиться, но что?

Когда она была маленькая, Лили ее любовно прозвала маленькой трусишкой. Тому, у кого сознание не работало таким образом, невозможно было понять, как может измучить человека тревога, каким беспомощным может его сделать. Переживала ли она из-за домашней работы или волновалась, выбирая правильный наряд для вечеринки – похоже, она всегда нервничала излишне, с избытком. Одним из самых ранних воспоминаний Кейт было то, как она спросила у матери, почему та так уверена, что Санта-Клаус не ушибется, спускаясь по дымоходу. А когда Кейт стала подростком, ее страхи только выросли. Когда родители куда-нибудь уходили вечером, она лежала в кровати без сна до тех пор, пока не слышала звон дверного колокольчика. Только тогда она убеждалась, что мать с отцом вернулись домой целыми и невредимыми. Воображение рисовало ей страшные картины – будто бы родители погибают в автокатастрофе или на них нападает бандит. Она ворочалась с боку на бок, не в силах заснуть, всеми силами стараясь очистить сознание от жутких сценариев, которые оно сочиняло. А потом родители возвращались домой живые и здоровые, и Кейт чувствовала себя дурочкой. До следующего раза.

И хотя ничего ужасного в ее жизни не произошло, ее счастью всегда мешало ожидание беды. Она лежала без сна и воображала страшные несчастья. Потом она обнаружила, что, если производить в уме математические вычисления, это помогает заснуть. Увлеченное уравнениями, ее сознание переставало подбрасывать ей кошмарные варианты развития событий.

Блер была первым человеком, с кем Кейт откровенно поделилась масштабами своих страхов. Это случилось однажды ночью, к концу их первого года учебы в Мэйфилде. Она пришла в спальню к Блер, и они лежали в темноте. В доме стояла тишина, и девочки делились секретами.

– А ты когда-нибудь боишься, что что-нибудь случится с твоим отцом, когда ты так далеко от него? – спросила Кейт.

– Не очень. А причем тут то, что я от него далеко?

– Ну… Не знаю. Мне вот иногда в школу уходить не хочется. Боюсь, что что-нибудь с мамой случится, когда меня не будет.

Блер, лежавшая рядом на кровати, перевернулась на другой бок и спросила:

– Что-нибудь нехорошее?

– Да, – вздохнув, ответила Кейт. – Вот когда мы все вместе, мне безопасно и хорошо. А когда я в школе, я все время думаю, чем занимается мама и что ее постоянно нет дома. Папа днем на работе, и к этому я вроде как привыкла. А мама… она все время помогает женщинам, которых бьют мужья. А вдруг кто-нибудь из этих мужчин ударит ее? Думаешь, я чокнутая, да?

Блер потянулась к Кейт и в темноте взяла ее за руку:

– Конечно нет. Я это понимаю. Но ничего с ней не случится. Она слишком хороший человек.

– Откуда ты знаешь, что ничего не случится? Почему так думаешь? – спросила Кейт.

– Потому что миру нужны такие люди, как твоя мама. Просто тебе надо прогонять такие мысли. – Она посмотрела на Кейт. – Погоди. Может быть, мы что-то придумаем. Тебе надо как-то отвлекаться от таких мыслей. Какими-то словами. Стишком, например.

– И что это даст?

– Ты перестанешь фиксироваться на тревоге. Будешь произносить какие-то слова и через какое-то время забудешь о своих страхах.

И Кейт согласилась попробовать. Они вдвоем сочинили считалку, и, как ни странно, она начала работать. По крайней мере, чаще да, чем нет. А потом Кейт попала в команду по легкой атлетике и начала заниматься другими внешкольными делами, и не успела заметить, как стала настолько уставать физически, что на страхи просто не было сил. Но в десятом классе психиатр диагностировал-таки у нее генерализованное тревожное расстройство и предложил принимать лекарства. Кейт сразу почувствовала разницу. Одержимость тревогами сразу отступила, пропали навязчивые страхи. Впервые за долгое время она почувствовала, что идет по жизни, а над ней не нависла мрачная тень. Но после гибели Джейка все переменилось.

Страх потери матери в итоге сбылся. Прошло много лет, но частица ее головного мозга подсказывала ей, что она была права, постоянно переживая за близких. И конечно же авария, убившая Джейка, стала чем-то, что она не смогла предугадать. И вот теперь Кейт представляла себе Аннабел у своей могилы – как она стоит, несчастная и ничего не понимающая, и смотрит, как люди бросают розы на гроб ее мамы. Неужели ее страх оставить Аннабел сиротой тоже сбудется?

Нужно было действовать. Она сняла блокировку с экрана смартфона и в строке поиска ввела слова «Оборудование для самозащиты». Поисковик предложил ассорти шокеров. Выбор был богатейший. Кейт принялась рассматривать одно оружие за другим, читать описание, и сама не заметила, как начала успокаиваться. Она поговорит с Аланом и узнает, какие шокеры самые лучшие. Уж это поможет лучше дурацкой считалки.

Глава шестнадцатая

На следующий день Блер по пути к Кейт купила коробку печенья «Berger» в шоколадной глазури. Саймон встретил ее в прихожей после того, как ее пропустили в дом охранники. Увидев коробку, он вздернул брови:

– Печенье? Не уверен, что сладости – это то, что ей нужно после такой ночи.

Блер плевать было на его мнение.

– А я думаю, она сама решит.

Саймон склонил голову к плечу:

– А я думаю, что мне лучше знать, что полезнее для моей жены. Она на грани срыва, и ей меньше всего нужно, чтобы ты морочила ей голову сахаром и паническими мыслями на манер детектива-дилетанта.

– Это я-то ей мозг забиваю? Круто сказано. Если я не ошибаюсь, она выгнала тебя из дома незадолго до смерти Лили. Так что, пожалуй, не тебе указывать мне, что лучше для Кейт.

Блер твердо решила не позволять Саймону снова встать между ней и Кейт. Много лет Блер гадала, не ошибалась ли она, отговаривая подругу выходить замуж за Саймона. Но теперь она до мозга костей была уверена в том, что всегда была права насчет него. А ее связь с Кейт сейчас была так же крепка, как прежде. Впечатление было такое, что они словно бы и не расставались.

– Я вернулся, – решительно заявил Саймон. – И намерен остаться.

Блер рассмеялась:

– Я бы на это не рассчитывала.

Саймон шагнул ближе к ней – так, что их разделяла только небольшая коробка печенья.

– Послушай. Если ты думаешь, что я позволю тебе отравлять мысли Кейт и настраивать ее против меня, ты лучше хорошенько подумай. Именно во мне она сейчас нуждается. Когда она пришла в университет после аварии и я ее впервые увидел, она еще не пришла в себя после срыва. Это я помог ей выкарабкаться. Не ты. И я снова помогу ей. А ты здесь ни к чему.

Блер была готова встать на дыбы от слов Саймона. У него все звучало так, словно Кейт сумасшедшая. Никакого срыва у ее подруги не было. Просто ей довелось пережить тяжелые времена.

– Вот ты какого высокого мнения о себе? Ты прямо-таки святой герой, который ее к жизни вернул? Той осенью она уже начала приходить в себя. У всякого, с кем бы такое произошло, было бы непростое время. А сейчас… смерть Лили, угрозы… любой не выдержал бы. Но Кейт – сильный человек. Она хирург. Она выдержит. И заруби себе на носу: я никуда не денусь до тех пор, пока Кейт хочет, чтобы я была здесь. И мне плевать, нравлюсь я тебе или нет.

И ей действительно было на это плевать. Саймон хотел, чтобы Блер уехала, потому что она начала подбираться к правде.

Увидев пару дней назад, как Кейт отреагировала на «В поисках Немо», Блер на самом деле не была так уж уверена в том, насколько крепка Кейт на данный момент. Но Саймону сообщать об этом она не собиралась.

Ей вспомнилось четвертое июля, выпавшее на выходные после первого курса в университете. Вот когда все пошло кувырком. Тоска окутала дом на побережье. Кейт стала растерянной и тихой, как раненый зверек. Блер слышала, как среди ночи она ходит по дому. Однажды утром она проснулась и в который раз увидела, что Кейт не разбирала постель, не ложилась спать. Спустившись вниз, Блер нашла Кейт на крытой веранде. Та смотрела прямо перед собой, яростно раскачиваясь в кресле-качалке.

– Кейт. – Блер опустилась на колени рядом с креслом и положила руку на подлокотник. – С тобой все хорошо? Ты вообще спала?

Кресло резко перестало раскачиваться, и Кейт устремила на Блер гневный взгляд.

– Оставь меня в покое! – прокричала она, вскочив с кресла. – Вы все! Оставьте меня в покое! Зачем вы ко мне пристаете?

И она в слезах убежала в дом.

Блер на миг остолбенела, не понимая, что только что произошло, но день за днем все начали это замечать. Кейт не спала и не ела, она постоянно находилась в напряженном или взвинченном состоянии и вспыхивала по пустякам. Она оставалась в доме, отказывалась ходить на пляж, да и куда угодно, а особенно если перемещение было связано с машинами. Как-то раз поздно вечером, когда Кейт вроде бы была немножко спокойнее, чем обычно за последние несколько недель, Блер увидела возможность попытаться поговорить с ней. Они обе были на веранде, где Кейт теперь проводила почти весь день.

– Я знаю, как тебе грустно, Кейт, как это тяжело. Но я по-настоящему переживаю за тебя. У меня такое чувство, будто ты тонешь, будто распадаешься на части прямо у меня на глазах. Я не знаю, как тебе помочь.

Кейт молчала.

– Кейт, – сказала Блер, твердо решив не отступать, – поговори со мной.

Кейт медленно повернула голову и посмотрела на Блер.

– Я не могу больше, – проговорила она. – Не могу. – Кресло бешено раскачалось, она соскочила с него и стала ходить туда и сюда. – У меня давит в груди, я задыхаюсь. У меня там словно бы воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Я соображать не могу, не могу спать – если пытаюсь заснуть, приходят кошмары. И я все время плачу, я не могу перестать плакать. Я так больше не могу!

– Тебе нужно с кем-то поговорить, Кейт. Как можно скорее.

Но Лили и Харрисон на шаг опередили Блер. Харрисон уже договорился о встрече для Кейт с ее прежним психиатром. И врач сказала им, что Кейт страдает острым стрессовым расстройством. Она откорректировала схему лечения Кейт и стала встречаться с ней три раза в неделю до конца лета. А когда настал сентябрь и Кейт вернулась в Йель, дела у нее пошли лучше, и она обратилась к психиатру в Коннектикуте, которого посещала по мере необходимости. А потом она познакомилась с Саймоном.

Блер посмотрела на Саймона в упор:

– Ты скажешь Кейт, что я приехала? Или написать ей эсэмэс и сказать, что ты пытаешься от меня избавиться?

Саймон стрельнул в нее глазами и, не сказав ни слова, пошел наверх по лестнице.

– Я буду в кухне, – крикнула ему вслед Блер, сняла пальто и повесила на вешалку.

Теперь в кухне Кейт она чувствовала себя как дома. Достала из шкафчиков тарелки и салфетки. Горели три свечи и наполняли кухню ароматом ванили. От этого запаха Блер ощутила голод. У нее было искушение съесть печенье, но с тех пор, как она приехала в Балтимор, она всего несколько раз сходила в тренажерный зал в гостинице, и привычная одежда уже начала немного поджимать. Достав из холодильника бутылку минеральной воды, Блер сделала большой глоток. Услышав шаги, она обернулась и была вынуждена постараться, чтобы не подать виду, как она шокирована внешним видом Кейт. Тонкие спортивные штаны на ней болтались, вокруг глаз залегли темные, почти черные круги.

– Извини, что заставила тебя ждать, – сказала Кейт. – Я подремала после ланча. Ну, то есть пыталась поспать. – Она заметила коробку с печеньем, и ее губы тронула улыбка. Блер впервые за долгое время увидела, как Кейт улыбается. – Ой, печенье! – Она подняла крышку и заглянула в коробку. – Спасибо тебе! – Она взяла печенье и откусила. – М-м… То, что доктор прописал.

– Видок у тебя такой, словно тебе целую коробку съесть надо. Штаны с тебя практически спадают.

Кейт пожала плечами:

– Знаешь, когда за тобой гоняется убийца, это очень полезно для фигуры.

Ну, по крайней мере, с чувством юмора у Кейт все осталось в порядке. Блер оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что поблизости нет Саймона, и тихо сказала подруге:

– Послушай, на страничке Сабрины в Фейсбуке я на шла несколько занятных фотографий. Мы можем где-то уединиться?

При упоминании имени Сабрины глаза Кейт гневно полыхнули.

– Конечно, пойдем в мой кабинет.

Они вошли в уютную комнату с темно-зелеными стенами, и Кейт щелкнула выключателем газового камина. На несколько секунд Блер загляделась на успокаивающие языки пламени. Все шторы были задернуты – явно в ответ на эсэмэс двухдневной давности насчет университетского свитера. Кейт взяла свой ноутбук, и они вдвоем удобно устроились в двухместном кресле.

Кейт открыла поисковик и повернула голову к Блер:

– А как ты попала на ее страницу в Фейсбуке? Ты с ней зафрендилась?

– Нет, что ты, – ответила Блер, сделав большие глаза. – Просто эта пташка не установила барьер конфиденциальности. Мне кажется, она просто жаждет, чтобы весь мир видел, какой восхитительной жизнью она живет. Надо бы ее с Гордоном познакомить.

– Не смешно, – отозвалась Кейт. – Он продолжает мне названивать. Пришлось заблокировать его номер. Он даже сюда явился, но охранники сказали ему, что, если он не уйдет, они вызовут полицию.

– Молодцы ребята. Это после того, как ты его уволила?

– Да. После обыска Андерсон дал нам отмашку на увольнение Гордона. Саймон переводит все наши дела в другую фирму. Не хочу иметь с ним ничего общего.

– А его партнерам ты про фотографии рассказала?

– Нет, – покачала головой Кейт. – Как бы я ни была зла на него за это, уничтожать его жизнь окончательно я не хочу.

Блер не могла сказать, согласна ли она с таким решением. Обычно подобные типчики воспринимали любое проявление доброты как поощрение.

– Но может быть, тебе стоило обзавестись ограничительным ордером?

– Саймон этого хотел, а я отказалась. Но он сказал Гордону, что если тот хоть раз ко мне еще приблизится, то он затребует такой ордер. Но сейчас это не самое главное при том, что я практически стала пленницей в собственном доме.

Блер открыла страницу Сабрины в Фейсбуке.

– Вот, смотри. – Она указала на фотографии. – Половина снимков – она рядом с Саймоном. А ты этого вообще не видела?

– Нет. Наверное, я – единственный человек младше сорока, который не пользуется Фейсбуком. Несколько лет назад Селби зарегистрировала для меня аккаунт, но у меня на это нет ни времени, ни желания. Мне кажется, все это так бессмысленно.

Она стала рассматривать фотографии на странице Сабрины. Листая снимок за снимком, она словно бы впала в транс. Ее лицо становилось все бледнее и бледнее. Она добралась до фотографии, на которой Саймон и Сабрина были запечатлены у бортика яхты. Позади них темнело небо. Горела праздничная иллюминация, вокруг стояли люди с бокалами в руках. Сабрина улыбалась от уха до уха. Рядом с фотографией располагался постер «Международная конференция ассоциации американских архитекторов. Корпоративный круиз».

– Сукин сын! – выругалась Кейт.

Блер была потрясена. Кейт никогда не ругалась.

Кейт снова пересмотрела снимки.

– Ты только посмотри, – с отвращением проговорила она. – Можно подумать, что они – супружеская пара.

– А ты была рядом хоть раз, когда кто-то это снимал?

– Иногда. Но не часто. Уж на конференциях я точно не бывала. А он сроду не говорил, что Сабрина посещает разные светские мероприятия, связанные с работой. – Она хлопнула крышкой ноутбука и перевела взгляд на Блер. – О чем еще он мне врет? Я не смогу доверять ни единому его слову. А уж как он на Гордона разозлился! Как я понимаю, для того, чтобы для вида показать, как он обо мне заботится.

– Ты как думаешь – между ними что-то есть?

– Не знаю. Пока не возникла Сабрина, я бы ни за что не поверила, что он мне изменяет. Но теперь все иначе. Я уже во всем начинаю сомневаться. Столько лет назад это было – как я ссорилась с мамой, когда она уговаривала меня заставить Саймона подписать брачный контракт… Интересно… может быть, она видела в нем нечто такое, чего не замечала я. Сколько лет мы с ним прожили, и ни разу он не давал мне повода подозревать, что он женился на мне из-за денег. Но в последнее время… Даже не знаю… Кое-что из того, что он сказал…

Она опустила глаза.

– Например? – спросила Блер, вспоминая о том, что ей сказал Гордон насчет финансовых проблем фирмы Саймона.

Кейт вздохнула:

– Это было на чтении завещания. Тогда меня это за дело, но я предпочла потом об этом не думать.

Она продолжала смотреть в пол. Казалось, она в мыслях унеслась далеко-далеко. Блер решила сегодня больше ее ни о чем не расспрашивать, чувствуя, что делать этого не стоит. На сегодня Кейт сказала об этой теме все, что хотела.

В одном Андерсон был прав: у Кейт были все причины подозревать любого в своем окружении. И Блер твердо решила не останавливаться до тех пор, пока не избавится от каждого из подозреваемых.