Текст книги "Когда мы виделись в последний раз"

Автор книги: Лив Константин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава восемнадцатая

«Жаркие языки пламени лизали пол, приплясывали и приближались к ней с пугающей скоростью. Комната настолько наполнилась дымом, что почти ничего не было видно. Она пересохшим горлом, хриплым голосом позвала на помощь, хотя и понимала, что напрасно. Почему она не прислушалась к своей интуиции? Она же сразу поняла – что-то не так, когда он попросил ее встретиться с ним здесь, в этой хибарке, вдали от цивилизации. Неужели это действительно ее конец? Так она и умрет, привязанная к креслу-качалке, как стереотипная героиня кинофильма? У нее начали закрываться глаза. Она чувствовала, что теряет сознание. Может быть, так было бы лучше, чтобы она лишилась чувств и не ощутила, как сгорает ее плоть».

Блер встала и потянулась. Что дальше? Убить Меган они не могли, это ясно. Но в сериал требовалось влить свежую кровь. Жаль, что она не имела возможности поговорить с Дэниелом, устроить один из привычных «мозговых штурмов». Но он летел на самолете в Чикаго, чтобы встретить Рождество с родителями. А ей надо было чем-то себя занять до возвращения в Нью-Йорк, поэтому она набрасывала страницы новой книга одна. Обычно они с мужем сочиняли по пять часов в день, сидя в своей квартире друг напротив друга. Дэниел брал у Блер главы и творил свою магическую редактуру, и в итоге они выглядели блестяще. Он писал быстрее, генерировал идеи с вулканической скоростью, а Блер старательно трудилась над каждым абзацем. Они идеально дополняли друг друга и настолько привыкли к своим писательским привычкам, что даже по звуку клавиатуры могли определить, когда можно прервать работу другого вопросом, а когда этого лучше не делать. Блер вздохнула, жалея о том, что не может вернуться к жизни с Дэниелом, но она твердо решила не уезжать отсюда, покуда не сделает все, что в ее силах, для поисков убийцы Лили.

Зазвенел гостиничный телефон, и это удивило Блер.

– Алло?

– Миссис Баррингтон, говорит администратор. С вами хочет повидаться джентльмен, мистер Бартон. Позволите ему подняться к вам?

– Нет, – без раздумий ответила Блер. – Я спущусь сама.

Ни за что на свете она не осталась бы наедине с Гордоном.

Когда она вышла в фойе, Гордон расхаживал там из стороны в сторону и что-то бормотал себе под нос. Заметив Блер, он устремил взгляд на нее. А она присмотрелась в нынешней бабочке. Бабочка была желтая, с изображениями крабов. Вид у Гордона была свирепый.

Он даже поздороваться не удосужился:

– Мы можем где-то поговорить наедине?

– В ресторане.

– Я же сказал – наедине!

Блер холодно посмотрела в глаза Гордона:

– В ресторане, Гордон. Настолько наедине, насколько получится. Только так.

Он промолчал и молчал все время, пока для них подбирали столик. А как только женщина-метрдотель ушла, Гордон в упор посмотрел на Блер:

– Что ты натворила?

Блер откинулась на спинку стула и одарила Гордона холодным взглядом:

– Ты о чем, Гордон?

Он сжал губы и выпятил подбородок.

– Ты чертовски хорошо понимаешь, о чем я. Ты шпионила у меня в доме, рылась в моих вещах. Ты знаешь, что ко мне приходила полиция, что у меня устроили обыск и все перевернули в доме? Они сказали, что у них есть все основания обвинять меня в преследовании!

К ним направилась официантка, но Блер встретилась с ней взглядом и покачала головой. Та благоразумно удалилась.

Блер пыталась решить, в каком тоне разговаривать с Гордоном.

– Как подруга Кейт я нахожусь здесь, чтобы помочь ей найти убийцу Лили. Поэтому – да, я осмотрела твой дом. И представь себе мое изумление, когда я обнаружила папку, битком набитую фотографиями Кейт. – Блер наклонилась к столику. – А как называется тот, кто месяцами охотится за человеком и фотографирует его тайком?

– Ты не понимаешь. Это искусство. Я не сделал ничего плохого. Я не пробирался в ее дом, не рылся в ее вещах, как ты в моих. Я всего-навсего сделал безобидные фотографии подруги. Это художественный проект. Вот и все. Нечто такое, что приносило мне восхищение. А преступница здесь ты. Ты не имела права копаться в моих вещах.

– Ну так заяви в полицию.

Гордон свирепо зыркнул на Блер и продолжал:

– Теперь она со мной разговаривать не желает. И от услуг нашей фирмы отказалась. Это ты виновата.

Блер вздернула брови:

– Ты шутишь, да? Я виновата? А может быть, тебе стоит перестать шпионить за людьми? Тебе еще очень повезло, что Кейт не рассказала о твоем мерзком маленьком хобби твоим партнерам по работе. От меня-то тебе что нужно? Зачем ты вообще явился?

– Если бы ты не влезла, все было бы хорошо. Ты должна все исправить. Поговори с Кейт. Скажи ей, что я прошу прощения. Что я ни за что не сделал бы ей больно. Я не убивал Лили. Она должна это знать.

– Дело не в Лили. Дело в том, что ты не осознаешь четких социальных границ, Гордон. Я ничем не могу тебе помочь. Я бы посоветовала тебе поискать помощи в другом месте. Помощи специалистов.

Глаза Гордона злобно сверкнули.

– Твои насмешки невыносимы. Как и ты сама.

Блер посмотрела на Гордона с неприязнью:

– На этом закончим?

Он наклонился, оперся о столик локтями и сжал кулаки:

– Ты мне никогда не нравилась, Блер. Тебе и раньше тут было не место, и теперь тоже. Тебе никогда не стать одной из нас.

– А похоже, это тебя выставили за дверь.

Блер опустила глаза и посмотрела на экран мобильника. Пришла эсэмэска от Кейт.

Можешь приехать прямо сейчас? Кое-что случилось.

Блер тут же ответила:

Конечно, сейчас же приеду.

Она поднялась:

– Гордон, мне надо идти.

Он сидел за столиком, совершенно подавленный и нелепый – со своей дурацкой бабочкой с маленькими розовыми крабиками и тоскливым выражением физиономии.

– Полиции все известно про тебя, Гордон. Держись подальше от меня. И от Кейт. Даже не вздумай к нам близко подходить.

Она резко развернулась и пошла прочь.

Поднявшись к себе в номер, она быстро сложила вещи в чемодан. Кейт пригласила ее переночевать после рождественского ужина. Блер закрыла крышку ноутбука, проверила, все ли электроприборы выключены, и вышла из номера. Ожидая, пока прогреется двигатель машины, она включила радио. Какая бы ни была причина, ей было приятно и уютно думать о том, что она переночует у Кейт. И на нее волной нахлынули воспоминания о Мэйфилде – тех временах, когда она порой по выходным уходила из кампуса и гостила у семейства Майклсов.

Поначалу ей в кампусе очень нравилось. По вечерам, после ужина, они с подружками делали уроки. Учителя и воспитатели ходили по коридорам, открывали двери комнат и смотрели за тем, чтобы все девочки были на своих местах и занимались учебой. В половине десятого вечера у них было свободное время, и они часто заказывали пиццу и полтора часа до отбоя и выключения света хохотали и рассказывали друг дружке истории. Веселью в немалой степени помогала водка, которую контрабандой проносил для них парень – доставщик пиццы. А потом, когда Блер училась в этой школе второй год, одну девочку поймали, когда она пыталась убежать из кампуса на выходные. Охрану ужесточили, отбой назначили раньше, веселье утихло. Для Блер ограничили число выходных, которые она могла проводить вне кампуса. И так было до тех пор, пока не вмешалась Лили.

Как-то раз в пятницу вечером Майклсы повезли девочек в «Хауснер» – ресторан в Балтиморе, где картины занимали каждый квадратный дюйм поверхности стен. Блер обожала это место. Во время десерта Лили сделала глоток кофе и посмотрела на Блер:

– Блер, милая, мы с Харрисоном хотели бы кое-что с тобой обсудить.

Блер помнилось, что в тот момент ее охватила паника. Обычно фразами такого сорта люди предваряли плохие новости. Блер принялась судорожно рыться в памяти, пытаясь вспомнить, что она могла сказать или сделать такого, чтобы огорчить этих людей. Она посмотрела на Кейт, но подсказки не получила. Кейт смотрела на мать. Блер кашлянула.

– А что?

Лили улыбнулась, и все страхи Блер как рукой сняло.

– Просто мы подумали: может быть, ты предпочла бы пожить у нас вместо кампуса?

– М-м… – только и сумела промямлить Блер.

А Лили продолжала:

– Прежде чем ты ответишь, нам бы хотелось, чтобы ты знала, как все мы полюбили тебя. Теперь ты член нашей семьи. – Лили протянула руку Блер. – Мы так рады, что у Кейт есть ты. И нам кажется, что это глупо, чтобы ты оставалась одна-одинешенька в кампусе, когда могла бы жить у нас.

– Да я с радостью! – вырвалось у Блер, и она повернула голову к Кейт: – А ты знала?

Кейт улыбнулась и кивнула.

Это было давным-давно, но Блер всю жизнь была благодарна за то, как ее приняла к себе семья Кейт.

Она завела мотор и поехала к дому Кейт. Вот теперь у Кейт снова возникли проблемы, и ей была нужна Блер. Блер отлично понимала, что, если в самое ближайшее время не прекратятся угрозы, останется недолго ждать очередного нервно-психического срыва у Кейт.

Глава девятнадцатая

Кейт услышала звонок, вышла в прихожую и кивнула охраннику Брайену. Тот открыл дверь, и в дом влетел ледяной порыв воздуха. Вчера погода сильно изменилась. Блер в длинном пуховике, серой шерстяной шапке и теплых перчатках, войдя в дом, потопала замерзшими ногами и растерла руки.

– Как я рада, что ты сможешь пожить у меня несколько дней. Давай-ка я возьму твое пальто, – сказала Кейт и вытащила вешалку из шкафа. – А чемодан оставь здесь. Флер отнесет его в твою комнату.

Ей не терпелось показать Блер картинку, обнаруженную в раскраске Аннабел. Повесив пальто в шкаф, Кейт обернулась к Блер:

– Давай на минуту зайдем в кабинет.

Кейт закрыла за собой дверь кабинета и сказала:

– Смотри.

Она несколько провела пальцем по экрану смартфона и нашла сфотографированную картинку.

– Это… просто кошмар. И где она была?

– В раскраске Аннабел! Андерсон забрал картинку, ясное дело, чтобы проверить на наличие отпечатков пальцев. Я уже чуть с ума не сошла, пытаясь представить, кто мог туда положить этот ужас. – Кейт пожала плечами. – Но может быть, листок уже какое-то время там лежал.

– Мне так жаль, Кейт. Может быть, Андерсон сможет что-то понять, исследовав рисунок.

– Сомнительно. Этот урод знает, как заметать следы. Мы надеялись на то, что полиции удастся составить психологический портрет, но Андерсон говорит, что ответ на запрос в ФБР задерживается. Это не серийный убийца, поэтому нам надо ждать в очереди. И все же может наметиться некий прорыв – из-за роз, присланных Селби.

– Почему?

– Потому что они куплены с помощью предоплаченной карточки. Андерсон уже попросил флориста прислать выписку транзакций. Тогда я наконец смогу доказать отцу и Саймону, что я не чокнутая. Что не я эти цветы послала.

– Отлично. И как думает детектив, когда ему удастся получить выписку?

Кейт пожала плечами:

– Думаю, скоро. – Она вздохнула. – А сегодня канун Рождества. Давай постараемся обо всем забыть на несколько часов. Я должна постараться выглядеть веселой ради Аннабел.

– Конечно. А где она?

– В кухне. Они с Хильдой готовят печенье. Я ей сказала, что мы придем помогать, но прежде мне хотелось переговорить с тобой.

Какое счастье, что ей не нужно было что-то скрывать от Блер.

– Тетя Блер! – воскликнула Аннабел, вприпрыжку вбежав в кабинет. Ее глаза сверкали. – Ты будешь с нами делать печенье?

– Мы потом поговорим, – прошептала Кейт, и они пошли следом за малышкой в кухню.

– М-м… – мечтательно протянула Блер. – Пахнет так, будто тут у вас кондитерская.

Хильда помогла Аннабел забраться на стул, придвинутый к кухонному островку. Там стояла большая миска с тестом для печенья.

– Мы делаем сахарное печенье, тетя Блер. И знаешь что? Я буду на него сыпать волшебную посыпку.

– О-о-о! А можно, я тоже? – весело спросила Блер.

– Да. Только сначала руки надо помыть, – очень серьезно ответила Аннабел.

– Хм… – покачала головой Блер. – Говорит настоящая дочка врача.

Кейт вручила Блер скалку:

– Вот, держи. Посмотрим, сумеешь ли ты раскатать тесто тоненько, как в «Оттербейн»[43]43
  Otterbein’s – кондитерский ресторан в Балтиморе.


[Закрыть].

– Шутишь, да? Ты же помнишь мои кулинарные способности?

Блер взяла комок теста, скатала его в шарик и принялась раскатывать. Глядя на нее, Аннабел тоже взяла ком теста. Хильда отщипнула от него крошечный кусочек и поднесла к губам девочки:

– Вот, попробуй. Вкуснятина, правда?

Аннабел стала жевать сладкое тесто.

– Хильда! – воскликнула Кейт так громко и резко, что все вздрогнули. – Что вы делаете? В тесте сырые яйца!

О чем только думала эта женщина? Кейт шагнула к дочери, приподняла кончиками пальцев ее подбородок и заглянула в глаза:

– Это кушать нельзя, детка. Мы едим только такое печенье, которое испеклось в духовке.

С этими словами она осуждающе посмотрела на Хильду.

– Но мы всегда ели тесто, когда я была маленькая… – робко промямлила Хильда.

– Мне все равно, что вы ели в детстве. Это небезопасно, – объявила Кейт. – Она могла подхватить сальмонеллу. И дело не только в яйцах. В сырой муке может содержаться кишечная палочка.

Неужели эта женщина всегда так небрежно относилась к здоровью ее дочки, а она это только теперь заметила? Может быть, это было еще одним примером того, как плохо Кейт разбиралась в людях?

Хильда совсем растерялась:

– Простите, Кейт. Я этого не знала.

Все молчали до тех пор, пока Блер не проговорила весело:

– Отлично! А теперь пора приняться за волшебные блестки!

Она поставила противень с вырезанным в форме рождественских елочек печеньем перед Аннабел, и та радостно украсила фигурки красной и зеленой посыпкой. Кейт постаралась перестать сердиться рядом с дочкой. Она улыбнулась, взяла противень и поставила в духовку. Так они трудились еще два часа, пока не наполнили печеньем четыре большие жестяные коробки. А у Кейт все это время в голове вертелись не самые приятные мысли.

Человек, который заведовал их семейными финансами и которого она знала с детства, следил за ней и тайком фотографировал. Нянька позволяла Аннабел есть сырые яйца, а отец все еще продолжал секретничать о ссоре с матерью в тот день, когда ее убили. Саймон в лучшем случае не обращал внимания на ее чувства и отношение к Сабрине, а в худшем – изменял ей, а какой-то психопат ухитрился побывать в ее доме невзирая на армию профессионалов, которую наняли специально ради безопасности Кейт. О ком же еще у нее сложилось в корне ошибочное мнение? Могла ли она доверять хоть кому-то из этих людей на фоне происходящего? Единственного человека, в котором она всегда была уверена, у нее отняли, и теперь уверенности не осталось ни в чем, даже в неприкосновенности собственного жилища…

– Доктор Инглиш, – сказала Флер, войдя в кухню, и ее голос вывел Кейт из тягостных раздумий. – Стол в столовой накрыт к ужину. Вы с миссис Баррингтон обедали?

Кейт посмотрела на часы. Половина второго.

– Нет, я не знала, который час.

– Я приберу в кухне, – сказала Флер. – Утром я приготовила суп. Идите в оранжерею, я вам там накрою.

– Спасибо, Флер.

Кейт действительно очень устала. Устала и изнервничалась. Поесть было бы очень даже неплохо.

Через несколько минут они уже сидели за столом из выбеленного дуба в оранжерее. Флер поставила перед ними супницу с крышкой и две глубокие тарелки. Когда Кейт открыла крышку, от супа пошел пар и воздух наполнился аппетитным ароматом приправы «Old Bay»[44]44
  «Старый залив» – балтиморская приправа для морепродуктов, состоит из 12 специй.


[Закрыть].

– Мэрилендские крабы. Похоже, я в раю! – воскликнула Блер. – Не могу вспомнить, когда я в последний раз ела настоящий мэрилендский крабовый суп.

– А помнишь, как ты впервые попробовала крабов на пару? – спросила Кейт, поднося ко рту ложку супа.

Блер расхохоталась:

– Я подумала, что вы с ума сошли – как можно было есть этих членистоногих, похожих на инопланетян?

Кейт улыбнулась:

– Но поскольку ты была истинной искательницей приключений, ты отважно принялась за дело.

– Да-да! Я шарахнула по панцирю кухонным молотком! Никогда не забуду, каким взглядом меня одарил твой отец. Он сразу же дал мне подробнейший инструктаж по разделке крабов.

– Какой был замечательный вечер.

Кейт погрузилась в воспоминания. Каким невинным, незапятнанным все казалось тогда. Она подумала еще и о том, по каким крутым поворотам и виражам потом помчалась их судьба, и тоска нахлынула на нее с новой силой.

– А знаешь, – сказала она, – когда я впервые вошла в книжный магазин «Barnes&Noble» и увидела на полке бестселлеров твою книгу, меня охватила такая гордость… а потом стало тоскливо из-за того, что я не могу сказать тебе о том, как я тобой горжусь. Мне вспомнились все ночи, когда мы лежали рядом на кровати и говорили о будущем. Ты мечтала сочинять книги, а я – стать врачом. Наши мечты сбылись, но по дороге к ним мы потеряли друг друга.

– Я тоже думала о тебе. Ведь это ты говорила тогда, что в один прекрасный день увидишь мои книги в книжном магазине. Если бы я могла поделиться своей радостью с тобой…

– Кстати, в тот день мама была просто на седьмом небе от радости. Она купила десять экземпляров твоей книги и раздарила всем своим друзьям. А мне сказала, что я должна позвонить тебе и поздравить с успехом. – Кейт горько вздохнула и опустила глаза. – А я была слишком упряма, – тихо выговорила она.

– Все нормально, Кейт. Пора перестать думать о плохом. Теперь мы снова вместе. И это самое главное.

– А ведь я все твои книги прочитала, знаешь? И я так тобой горжусь.

– Спасибо. Это очень много для меня значит, – сказала Блер дрогнувшим от растроганности голосом.

Когда они доели суп, было уже больше двух часов дня и начало смеркаться.

Вошла Хильда с Аннабел на руках:

– Если хотите, я отведу Аннабел наверх. Может быть, она немного поспит перед ужином. Или хотя бы спокойно отдохнет. Она же наверняка сегодня ляжет поздно – будет ждать Санта-Клауса.

– Я хочу с мамочкой, – заявила Аннабел.

Кейт улыбнулась ей:

– А давай я поднимусь с вами и помогу тебе выбрать книжки?

– Ладно, – негромко ответила Аннабел и кивнула.

Они пошли вверх по лестнице. Аннабел крепко держала за руку Кейт. На ее бедной малышке начало сказываться напряжение последних дней.

Кейт открыла дверь спальни дочери и включила свет:

– Ну, детка, ты выбери книжки, чтобы мисс Хильда тебе почитала, а я скоро к вам зайду. – Отвернувшись от книжного шкафа, Кейт заметила на тумбочке около кровати Аннабел бутылочку с сиропом от кашля: – Хильда, а это что здесь делает?

Хильда глянула на бутылочку и перевела взгляд на Кейт. Широко раскрыв глаза, она проговорила:

– Вы же сами ей утром давали сироп, помните?

Кейт едва смогла сдержать гнев:

– Я бутылочку убрала в медицинский шкафчик. Я бы ни за что не оставила бутылочку там, где Аннабел смогла бы ее взять.

Хильда пожала плечами:

– Я понимаю, что вы бы не оставили тут лекарство нарочно. Но может быть, вы собрались его убрать, но вас что-то отвлекло?

– А вы до сих пор эту бутылочку не заметили и не додумались, что ее следует убрать, пока ребенок до нее не дотянулся?

Хильда несколько секунд стояла с раскрытым от изумления ртом. Потом перевела взгляд на Аннабел, смотревшую на нее и мать с другого конца комнаты.

– Простите, Кейт. Я не заметила бутылочку. Если бы я ее увидела, обязательно бы сразу убрала. Сейчас уберу.

Покачав головой, Кейт сама взяла бутылочку и отнесла в ванную комнату, а там поставила на самую верхнюю полку в медицинском шкафчике. Она бы ни за что не забыла убрать лекарство. От волнения у нее кровь прихлынула к лицу, покраснели щеки. Нет, конечно, она не забыла сделать это. Кто-то специально поставил бутылочку с лекарством на тумбочку – то ли для того, чтобы подвергнуть опасности Аннабел, то ли для того, чтобы Кейт подумала, что теряет память. Может быть, Хильда? Она запросто могла захотеть отомстить ей за выговор по поводу сырых яиц. Но нет, это было бы нелепо. Хильда ни за что бы не сделала ничего такого, что могло бы навредить Аннабел. Неужели Кейт стала настолько рассеянной, что могла подумать, что убрала бутылочку, а на самом деле забыла это сделать?

Может быть, это сделал Саймон. В последнее время он то и дело намекал на то, что у нее неладно с нервами. Надо будет следить за ним повнимательнее. Кейт спустилась вниз по лестнице, пытаясь разогнать облако тревог, сгущавшееся над ней. В кухне она нашла Блер, которая готовила чай для них.

– В половине шестого приедет папа, так что мы все сядем ужинать примерно в шесть. Надеюсь, что и Саймон скоро вернется.

– А кстати, где Саймон? – поинтересовалась Блер. – Разве в канун Рождества большинство офисов не закрывается совсем либо закрывается пораньше?

– Их офис сегодня закрыт, это правда. Но он объявил, что с утра ему позвонили: потребовалась срочная консультация насчет какой-то там структурной целостности – речь о стройке в центре города. Что-то по поводу стальных конструкций фундамента. И ему нужно было встретиться с инженером на объекте.

Кейт была готова об заклад побиться, что этот срочный утренний звонок был от Сабрины. Наверняка она решила разыграть тоску оттого, что первый раз будет встречать Рождество без папочки. Кейт была убеждена, что Сабрина ведет тайную игру. О да, да, ей следовало бы проявлять больше сочувствия к девушке, потерявшей отца, но она твердо верила: большая часть скорби Сабрины – это всего-навсего театральная игра для того, чтобы привлечь внимание Саймона.

– Объявил, вот как? – хмыкнула Блер.

– Ну перестань. Канун Рождества. Все это не имеет значения. К тому же у меня хватает вещей поважнее, о чем подумать. Как только мы найдем убийцу, Саймон отсюда уберется. Нашему браку конец.

– Простите, мэм.

Это был Джошуа, один из охранников.

– Да.

– Для мисс Баррингтон доставили цветы. Мы открыли коробку, чтобы проверить, все ли в порядке. Можно принести цветы?

– Да, пожалуйста, – ответила Кейт.

Джошуа вышел и вернулся с коробкой, в которой лежали две дюжины алых роз.

Кейт посмотрела на цветы, и к ней сразу вернулся образ вчерашних белых роз, которые она не заказывала. И она отвернулась от коробки.

Блер взяла у охранника открытку:

– Это от Дэниела. Я ему сказала, что ты пригласила меня к себе на сегодня и завтра.

– Похоже, он по-настоящему о тебе скучает, – сказала Кейт.

А ей когда Саймон в последний раз присылал цветы? Она не могла припомнить. Но какая разница? Она, так или иначе, больше не могла ему доверять. Ужасное чувство страха и одиночество охватило Кейт. Блер снова стала для нее якорем, но ведь она не могла с ней остаться навсегда – у нее была своя жизнь, муж, посылающий ей цветы, карьера… и ко всему этому она должна была вернуться. Всеми силами постаравшись стряхнуть тоску, Кейт спросила:

– Хочешь помочь мне упаковать подарки для Аннабел?

– С радостью.

– Все наверху в одной из гостевых комнат. Последние подарки я туда утром отнесла. – Они стали подниматься наверх по лестнице, и Кейт посмотрела на Блер: – Все – это громко сказано. Я купила подарки только для Аннабел. Заказала кое-что по Интернету. Очень хотелось ее порадовать, но сердца своего я в это не вложила.

– Понимаю, – кивнула Блер. – Это очень понятно.

Они вошли в комнату, быстро в четыре руки запаковали подарки, спустились вниз и уложили коробки под девятифутовую рождественскую елку, поставленную в углу гостиной.

Потом они уселись на диваны перед камином, лицом друг к другу.

– Хочешь выпить? – спросила Кейт. – Вина? Или эггнога?[45]45
  Эггног – традиционный сладкий рождественский напиток из молока, сырых яиц, с добавлением специй и рома или коньяка.


[Закрыть]

Блер покачала головой:

– Прямо сейчас ничего не хочу. Пожалуй, поднимусь наверх, переоденусь к ужину. И еще хочу Дэниелу позвонить.

– Конечно.

Через несколько минут после ухода Блер в гостиную вошел Саймон – он был в пальто.

– Ну что, разобрался ты со своими срочными делами? – спросила Кейт.

Саймон вздернул брови:

– Теперь все под контролем, да. Ты уж прости, что мне пришлось уехать. Пойду приму душ перед ужином.

Когда Саймон поднялся наверх, Кейт пошла в кухню и расставила блюда на кухонном столе. Клод, ее повар, приготовил блюда для кануна Рождества еще утром. Говяжья вырезка, завернутая в бекон, и картофельное пюре согревались в духовке на медленном огне. Как только все окажутся за столом, Кейт переложит еду на блюдо. Она откупорила бутылку каберне-совиньон «Серебряный дуб»[46]46
  Американское красное сухое вино, производимое в штате Колорадо.


[Закрыть] и поставила на стол.

Прозвенел дверной звонок. Кейт пошла посмотреть, кто пришел, и в этот самый момент вниз по лестнице сбежала Аннабел, а следом за ней спустился Саймон. Аннабел была в белом вязаном платьице с белой оборкой и в красных колготках. У Кейт глаза заполнились слезами. Она вспомнила, что это один их тех нарядов, которые Лили купила для внучки месяц назад. Светлые волосы Аннабел были схвачены в два кудрявых хвостика и перевязаны красными ленточками. Ее карие глаза сияли от волнения.

– Это Санта-Клаус? – Пританцовывая, Аннабел побежала рядом с Кейт к парадной двери.

– Вряд ли, детка. Скорее всего, это дедушка. Санта придет, когда мы все будем спать. И он спустится через дымоход.

Блер открыла дверь и впустила отца Кейт.

Кейт постаралась как можно более естественно улыбнуться:

– Папа.

Она обняла отца и подумала о том, что у него усталый вид.

– Мои любимые девочки, – проговорил Харрисон, поцеловав Кейт и наклонившись, чтобы обнять внучку. – Ты только посмотри! Настоящая рождественская девочка!

– Дедушка! Сегодня ночью придет Санта-Клаус!

– Да?

– Да! И принесет мне игрушки.

– Пойдемте в столовую? – предложила Кейт.

Она все еще сердилась на отца, но решила, что поговорит с ним после Рождества. Ей просто хотелось ближайшие несколько дней посвятить Аннабел. Когда все сели за стол, у Кейт завибрировал лежащий в кармане телефон. Она достала его и провела пальцем по экрану.

Пик смертей от пищевой аллергии приходится на праздники.

Все домашние угощения способны убить.

Вот жалость-то будет, если ты помрешь до Рождества.

А особенно при том, что под твоей красивой елочкой лежит так много подарков.

А для меня подарочек есть?

У Кейт было такое чувство, будто ей слон наступил на грудь.

– Кейт, с тобой все хорошо? – спросила Блер.

Она попыталась заговорить, но не смогла.

– Дыши, Кейт. Где твой валиум?

– В кухне.

Отец мгновенно вернулся с таблеткой и стаканом воды.

Кейт запила таблетку водой.

– Как он узнал?.. Все окна в доме закрыты! Все шторы задернуты!

Кейт повернула телефон экраном к отцу, чтобы тот прочел эсэмэс с угрозами, и в это самое мгновение телефон зазвонил. Это был Андерсон.

– Я понимаю, канун Рождества, но, может быть, вы могли бы приехать? – вместо приветствия выговорила Кейт.

– А я как раз звоню, чтобы сказать вам, что уже еду.

Кейт застыла, словно впала в транс. Харрисон отвел Саймона в сторону и что-то шепнул ему. Саймон вытаращил глаза, посмотрел на Кейт и перевел взгляд на Хильду:

– Хильда, прошу вас… Вы могли бы выкупать Аннабел перед ужином?

– Но вы же еще не прочитали «Ночь перед Рождеством»![47]47
  Знаменитое стихотворение американского поэта Клемента Кларка Мура, написанное в 1822 году. Чтение этого стихотворения накануне Рождества до сих пор является американской семейной традицией, а последняя строчка «Happy Christmas to all, and to all a good-night!» – классическим пожеланием счастья.


[Закрыть] – чуть капризно воскликнула Аннабел.

– Обещаю: прочтем сразу же, как только ты вернешься, – ласково сказал Саймон.

Как только Хильда с девочкой вышли из столовой, Харрисон показал текстовое сообщение Саймону и Блер. А у Кейт было такое ощущение, словно она летит под потолком и всех окружающих видит как бы через затуманенный объектив. Она смотрела на озабоченные лица людей, торопливо переговаривавшихся между собой, но никак не могла толком сосредоточиться и увидеть всех ясно и четко.

Андерсон приехал чуть ли не через несколько минут, но когда Кейт посмотрела на часы, оказалось, что миновало почти полчаса. Она часто заморгала, пытаясь лучше разглядеть детектива, и стала смотреть на его губы.

– Сообщение пришло с другого VPN, поэтому отследить его мы не сумели. Мы добавим оберегающее наблюдение. Около вашего дома будет дежурить полицейская машина. – Он перевел взгляд на Саймона: – Я помню, что вы отказались от защиты и что у вас нанята собственная охрана, но теперь я настаиваю на своем предложении.

– Конечно, – согласно кивнул Саймон.

Кейт встала и принялась ходить по комнате:

– Я не понимаю… После предыдущего эсэмэс мы сделали все для того, чтобы никто не смог заглянуть в дом. Откуда ему известно о подарках под елкой? А пищевая аллергия… Мы сегодня готовили печенье. Это наверняка кто-то, кто имеет доступ к нашему дому.

Андерсон покачал головой:

– Рождество. Подарки под елкой лежат у всех. В этом сообщении нет ничего такого, что указывало бы на возможность доступа в ваш дом. На самом деле, если бы доступ существовал, на мой взгляд, злоумышленник перечислил бы больше деталей.

– Но откуда ему известно об аллергии Кейт на арахис? – спросил Саймон.

Андерсон вздернул брови:

– Я же не сказал, что это кто-то, кого вы не знаете.

– Об этом известно всем в нашем окружении, – сказала Кейт. – Перед едой мне всегда приходится выяснять, нет ли в приготовленной еде арахиса.

– А как насчет досье охранников? – поинтересовалась Блер. – Нет вероятности, что это может быть кто-то из них?

Саймон пронзил ее испепеляющим взглядом:

– Мы не на страницах одного из твоих детективных романов, Блер. Я нанял охрану после того, как это все началось. Сильно сомневаюсь в том, что один из них «крот».

– Ладно, ладно. Не стоит поддевать друг друга, – посоветовал Андерсон.

– А как насчет Хильды? – осведомилась Блер. – Она не может быть как-то с этим связана?

Саймон покачал головой:

– Нет. Она у нас работает с тех пор, как родилась Аннабел. Когда убили Лили, она была здесь. Нет, она ни в коем случае не может быть к этому причастна. Аннабел и так уже страдает из-за всего происходящего. Я не хочу отнимать у нее Хильду.

– Я понимаю, что это не детективный роман, – заметила Блер, глядя на Саймона, – но, может быть, стоило бы попросить ваших охранников, чтобы они проверили дом на наличие «жучков», потому что этот тип явно откуда-то черпает сведения о происходящем в доме. Когда пришло предыдущее сообщение, мы предполагали, что кто-то подсмотрел в окно. Но может быть, в доме где-то установлена видеокамера или записывающее устройство.

Андерсон посмотрел на Саймона:

– Я полагал, что они уже сделали такую проверку.

Кейт села. Она с трудом пыталась уследить за разговором. Блер была права. Где-то в доме наверняка находились видеокамеры. У нее зачесалась кожа – словно по всему телу поползли насекомые. Она запрокинула голову и стала рассматривать лепнину в поисках устройства, которое могло следить за каждым ее движением. За ней шпионили. Самые личные подробности ее жизни были ведомы какому-то маньяку, убившему ее мать и теперь желавшему смерти ей. Кейт прижала пальцы к шее, посмотрела на Саймона и проговорила:

– Ты меня заверял, что команда охранников просто суперская. Почему же они не проверили дом на наличие всякой дряни? На поминках тут побывало столько народа. Любой мог бы поставить «жучки». Они могут быть где угодно.

– У нас пока не было причин дать им задание искать видеокамеры по дому, – ответил Саймон и посмотрел на Андерсона: – А вы почему считаете, что этим должны заниматься они? Если вы думали, что это необходимо, разве вы не должны были это сделать сами?

Почему они только говорили про это и ничего не делали? От этого просто с ума сойти было можно.