Текст книги "Когда мы виделись в последний раз"

Автор книги: Лив Константин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава тринадцатая

После ухода Андерсона и отъезда Блер Кейт долго ворочалась в постели и заснула только после полуночи. Даже валиум не помог. И почти сразу приснился сон. Она ехала вверх по мосту, и мост становился почти вертикальным. И чем выше забиралась машина, тем сильнее Кейт подташнивало. И вот она доехала до самой верхней точки моста, и машина опасно накренилась. Ее начало раскачивать вперед и назад, и в итоге сильно бросило вперед, и машина с бешеной скоростью полетела вниз, к твердому асфальту.

Когда-то этот сон снился Кейт почти каждую ночь, но много лет он к ней не возвращался – после того, как она прошла курс психотерапии и всего прочего, что она делала ради того, чтобы избавиться от тревожности.

Она позвонила Блер:

– Страшный сон вернулся.

Блер сочувственно вздохнула:

– Ох, как жаль. Но и неудивительно. Хочешь, я приеду к тебе сейчас, а не вечером?

– Хочу. Но не нужно. Утром приедет папа, и нам нужно с ним обсудить кое-какие вопросы касательно недвижимости.

Кейт не хотелось просвещать подругу насчет нелепых подозрений Андерсона.

– Ладно. А ты бы попробовала пока помедитировать. Постарайся очистить сознание.

Кейт услышала звонкий голосок Аннабел, бегущей по коридору к ее спальне.

Девочка вбежала в комнату:

– Мамочка, мамочка!

Аннабел забралась к Кейт на кровать.

Следом за ней в спальню вошла Хильда.

– Я тебе перезвоню, – сказала Кейт и закончила разговор с Блер. – Все нормально, Хильда. Нам пора немножко пообниматься. Немного погодя я спущусь с ней вниз, чтобы она позавтракала.

Ей хотелось побыть с Аннабел наедине.

Хильда улыбнулась и кивнула:

– Хорошо. Она любит побыть с мамочкой. Я спущусь и приготовлю овсянку. А вы хотите?

– Нет, мне не надо. Но спасибо. – Она повернулась к Аннабел: – Ну, иди сюда, маленькая обезьянка. – Кейт плюхнулась на кровать и притянула к себе дочку.

Потом они десять минут барахтались и хохотали, и Кейт забыла обо всех опасностях и неуверенности, окружавших ее.

В дверь постучала Хильда и заглянула в комнату:

– Не хотите, чтобы я одела Аннабел?

– Хочу купальник надеть! – объявила девочка.

– Купаться сейчас холодно, моя тыковка. Так что как насчет теплых штанишек и свитера? – сказала Кейт.

Хильда взяла за руку Аннабел, и Кейт неохотно с ней рассталась. Надев футболку с длинным рукавами и брюки, она пошла вниз, на призывный запах кофе. Только Кейт успела налить себе чашку дымящейся темно-коричневой жидкости, как в кухню вошла Хильда с Аннабел, а через несколько минут приехал Харрисон.

– Дедушка! – воскликнула Аннабел, увидев его.

– Доброе утро, мой маленький персик. Как ты поживаешь?

– Я хотела поплавать, а мамочка говорит, что слишком холодно.

– Боюсь, мамочка права. Мне надо с мамочкой немного поболтать, а потом сыграем в «Конфетную страну»?

Аннабел надула губки, но тут же торжественно кивнула.

– Ладно.

– Вот и хорошо, – сказала Кейт. – А теперь садись и доедай кашку. – Она пристально посмотрела на дочку и перевела взгляд на Хильду: – А где вы взяли этот свитер? Я его никогда раньше не видела.

Услышав в голосе Кейт обвинение, Хильда невольно попятилась и непонимающе сдвинула брови:

– В ящике.

Кейт похолодела. Это был зеленый рождественский свитерок с надписью «Mice Scream for Ice Scream»[34]34
  Игра слов. В переводе – «Мыши просят мороженого».


[Закрыть] и вышитой мышкой между двумя аппликациями из красного бархата в виде двух порций эскимо. Красный цвет эскимо напомнил Кейт кровь, а мышка тут же вызвала в памяти трех дохлых мышей в раковине.

– Снимите это с нее! – строго произнесла Кейт.

Аннабел расплакалась.

– Кейт, ну что ты. – Харрисон взял Аннабел на руки и обнял ее: – Детка, мама хочет посмотреть твой свитер.

– А я не хочу его снимать! Он мне нравится!

– Сейчас вернусь, – процедила сквозь зубы Кейт и, забыв о боли, взбежала вверх по лестнице и распахнула дверь кабинета Саймона.

Тот что-то печатал на ноутбуке.

– Это ты купил Аннабел рождественский свитер с мышью?

Саймон посмотрел на Кейт:

– Что? Нет.

Кейт тяжело дышала.

– Он лежал в ящике ее шкафа. И Хильда утром его на нее надела. Пойдем, увидишь.

Саймон следом за женой спустился в кухню, но Аннабел и Хильды там не было.

– Где Аннабел? – требовательно вопросила Кейт.

Отец подошел к ней и взял за плечи:

– Хильда повела ее наверх, чтобы переодеть, как ты велела. – Он подошел к кухонному островку, взял детский свитерок и протянул Кейт: – Вот, возьми.

Кейт выхватила у отца свитер и швырнула Саймону:

– Смотри! Тебе не кажется, что эти эскимо похожи на кровь? А надпись про мышей? И это было у нее в комнате! Убийца побывал там! В комнате нашей дочери!

Саймон посмотрел на свитер и перевел взгляд на Кейт:

– Кейт, этот свитер Аннабел подарила твоя мама. Она привезла его вскоре после Дня благодарения, и ты еще ей что-то сказала насчет того, что еще рановато для рождественских подарков, помнишь?

Тоска с новой силой охватила Кейт. Ей вспомнилась мать в тот день… с кучей подарков. Она тогда сказала: «Сейчас ты увидишь, сколько разных чудесных вещиц я купила для Аннабел».

А она тогда сказала матери, что до Рождества еще несколько недель и что стоит подождать с подарками до праздника.

А Лили примирительно подняла руки вверх:

«Это одежда для Рождества. К тому же ни один ребенок не мечтает получить на Рождество в подарок одежду. Ты только посмотри на это платьице! – И она распаковала красное с зеленым клетчатое платье. – Правда, ей чудесно оно пойдет?»

Она накупила так много всего, что этот зеленый свитерок Кейт запросто могла не заметить. Нужно было теперь извиниться перед Хильдой за вспышку гнева. Вдохнув поглубже, Кейт посмотрела на отца и мужа. Она просто сгорала от стыда из-за того, что так себя повела.

– Простите меня. Я просто вся на нервах. Вы, наверное, думаете, что я сумасшедшая.

Саймон сочувственно улыбнулся ей:

– Конечно нет. Мы все сейчас на грани нервного срыва. Все нормально.

Доброта, с которой это было сказано, вызвала у Кейт теплое чувство, но она твердо решила оставаться начеку.

– Если все в порядке, я вернусь в кабинет, ладно? – спросил Саймон.

Кейт кивнула и перевела взгляд на отца.

– Ну вот и славно, с этим разобрались, – проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Как насчет малой гостиной? – спросила она у отца. – Там камин горит. Кофе хочешь?

– С удовольствием.

Малая гостиная на самом деле была довольно просторной, но в ней было выделено несколько уютных зон с мягкой мебелью и теплыми восточными коврами. В камине из риверстоуна[35]35
  Риверстоун – речной камень, особый минерал, добываемый в Австралии.


[Закрыть] горел огонь. Над каминной полкой висел пейзаж работы Тернера – картина, которая принадлежала семейству Кейт с начала девятнадцатого века.

– Как я люблю эту комнату, – сказал Харрисон и направился к большому мягкому дивану, стоявшему неподалеку от одного из огромных, от пола до потолка, окон.

Он сел на один край дивана, Кейт – на другой. Харрисон небрежно положил одну руку на спинку дивана. Кейт смотрела на мужественный профиль отца, на его прямой и гордый нос. Его темные волосы оставались густыми и волнистыми, но когда отцу было слегка за пятьдесят, он начал седеть. Харрисон был крупным мужчиной. Кейт представила себе родителей танцующими, а танцевали они часто. Мать выглядела хрупкой стройной богиней в медвежьих объятиях отца. Харрисон сделал глоток кофе и поставил чашку на столик.

– Итак, – проговорил он, – вчера по телефону у тебя был очень расстроенный голос. О чем ты хотела поговорить?

Кейт вдохнула поглубже, чтобы приготовиться к предстоящему разговору.

– Я и была расстроенной. И до сих пор расстроена. Вчера вечером у нас побывал детектив Андерсон. Он рассказал мне кое о чем, что у меня в голове не укладывается. И это касается тебя.

Брови Харрисона сошлись на переносице, на лбу залегли глубокие морщины.

– О чем же он рассказал?

– У вас с мамой была шумная ссора в тот день, когда она погибла? – спросила Кейт.

Отец промолчал, но Кейт не отступилась:

– Вы кричали друг на друга?

– Тебе не о чем тревожиться, – сказал Харрисон.

Кейт смотрела на него недоверчиво:

– А я тревожусь. Он еще сказал, что к ним приходила Молли. Она сказала, что слышала, как вы ссорились с мамой. Что вы кричали друг на друга. Это правда?

Кейт внимательно следила за выражением лица отца, чтобы уловить его реакцию на ее слова. Почему он отвечал так уклончиво? Он вел себя странно, и Кейт показалось, что дело не только в том, что он горюет о потере жены.

– Это не касается Молли. Это не ее дело.

– Скажи, это ты велел ей уехать?

Харрисон удивленно вытаращил глаза:

– Что? Почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Я ей звонила, а ее племянник мне сказал, что она уехала из страны.

– И правильно сделала.

– Правильно сделала? – изумленно переспросила Кейт, не понимая, серьезно ли говорит отец. – Что происходит?

– Ничего не происходит. Она много лет работала у меня и твоей мамы. Я пока вернуться в наш дом не могу. И не знаю, вернусь ли вообще. Но я не мог оставить ее без работы. Я выплатил ей жалованье за год. Скорее всего, она отправилась в Европу, о чем давно мечтала.

Кейт не могла припомнить, чтобы Молли хоть раз обмолвилась о мечте побывать в Европе.

– Папа, это выглядит несколько подозрительно.

– Подозрительно? Не можешь же верить, что твою маму убил я?!

Харрисон в ужасе посмотрел на дочь.

Кейт вскинула руки вверх:

– Нет. Конечно же нет. Но насчет ссоры – это правда?

– Да, – ответил Харрисон. – Ссора у нас была. Очень плохая. – Он покачал головой. – Я бы отдал все, чтобы взять обратно все, что я в тот день наговорил, но не могу.

Кейт заглянула в глаза отца, но ничего там не прочла. Он надел маску врача. Она тоже попыталась сделать это, но эмоции захлестывали ее.

– Из-за чего вы поссорились?

Харрисон потер пальцами переносицу:

– Это касалось только меня и ее. Ко всему прочему это не имеет никакого отношения.

Кейт, не веря своим ушам, пристально посмотрела на отца:

– Ты мне не скажешь?

– Это личное. Я же сказал: между твоей мамой и мной.

– А вот Андерсон считает, что это как-то связано с тем, что мама решила изменить завещание. Вы из-за этого поссорились? Мама решила по какой-то причине уменьшить твою долю? – Кейт сделала вдох и добавила: – У вас были проблемы в отношениях?

Харрисон пересел поближе и попытался взять дочь за руку, но Кейт его оттолкнула.

– Кейти, ты все не так понимаешь. Я любил твою маму, а она любила меня. – Он поднял руки, чтобы показать ей, что больше не станет к ней прикасаться. – Да, у нас вышла жуткая ссора, но я тебе о ней не расскажу. Ты просто должна поверить мне, что подробности тебе не нужны. Она просила меня никому не говорить об этой ссоре, и я держу слово.

– Вот как? Ты сидишь тут, ничего не рассказываешь, а потом просишь меня тебе доверять? Как эта тайна может быть настолько важной, что ты готов помешать полицейскому расследованию? Мама мертва. Мне кто-то угрожает. Ты стал подозреваемым. Что же, ради всего святого, стоит скрывать, когда такое происходит?

– Говори потише. Ты испугаешь Аннабел.

Кейт вскочила и попятилась назад:

– Ты и маме так сказал? Ты ей все время затыкал рот?

Харрисон встал с дивана. Его лицо исказила гримаса боли.

– Кейт! Как ты можешь об этом спрашивать? И как ты могла такое подумать? – проговорил он негромко.

– Пожалуйста, уходи. Уходи. Не хочу тебя видеть до тех пор, пока ты ни будешь готов сказать мне правду.

Харрисон снова вскинул вверх руки и вышел из гостиной. Кейт в отчаянии проводила его глазами.

Что же он скрывал от нее? Видимо, он совершил какой-то поступок, который настолько огорчил Лили, что та договорилась о встрече с Гордоном. Кейт сидела на диване и не шевелилась, пока не услышала шум мотора отъезжающей машины отца. «Может быть, – подумала Кейт, – мне стоит отдохнуть до ужина». Она была измождена и не могла ясно мыслить. Она отправилась в кухню и взяла со стола свой мобильник. Когда она поднялась до середины лестницы, прозвучал сигнал о получении текстового сообщения. У Кейт сердце замерло в груди, когда она увидела, что эсэмэска пришла с неизвестного номера.

Не пора ли отправить в утиль старый свитер студентки Йеля?

В какую же недотепу ты превращаешься.

Твоя мамочка была бы в ужасе, увидев, как ты рас – квасилась.

Кейт ухватилась за перила и опустила глаза. Как злодей мог узнать, во что она одета? Она, морщась от боли, быстро спустилась вниз по лестнице и крикнула охраннику у входной двери:

– Пусть охрана обыщет дом и окрестности! Маньяк где-то здесь!

– Принято, – ответил охранник.

Кейт подбежала к окну. Она думала о том, какой большой лес окружает ее дом. Неужели кто-то прятался там и подсматривал за ней в бинокль? Или убийца был ближе?

Глава четырнадцатая

Когда Блер вошла в дом, все там были на нервах. Кейт позвонила ей, будучи на грани истерики. Она кричала что-то насчет того, что убийца следит за ней. А теперь Саймон расхаживал из угла в угол, Кейт была бледная, с выпученными глазами, а охранники прочесывали всю территорию поместья. Спокойствие сохранял только Андерсон.

– Доктор Инглиш, мистер Инглиш. Я понимаю, что вас это расстроит, но мы не можем с точностью утверждать, что убийца здесь побывал.

– Конечно же он здесь побывал, – воскликнула Кейт. – Он знал, во что я одета. В эсэмэс было сказано, что я должна выбросить свой университетский свитер!

Блер одной рукой обвила плечи подруги и посмотрела на детектива:

– Это действительно очень странно. Как кто-то мог узнать, во что она одета, если он ее на самом деле не видел?

– Может быть, это была просто удачная догадка. На странице рабочего сайта сказано, что она училась в Йеле, – предположил Саймон.

– И что? – вопросила Кейт. – Это же не значит, что я хожу в этом свитере каждый день с утра до вечера? Кто-то наблюдал за мной из леса. Это единственное объяснение.

Эти слова она произнесла, устремив на Саймона сердитый, просто-таки испепеляющий взгляд.

– А что, если это Гордон? – спросила Блер. – У него же уйма фотографического оборудования.

Андерсон покачал головой:

– Вряд ли. Сегодня рано утром мы получили ордер на обыск его дома и прибыли туда около восьми часов. Наше появление стало для мистера Бартона большим сюрпризом. Обнаружили мы там только фотографии, о которых вчера вечером упомянула миссис Баррингтон. Мы не нашли ничего такого, что могло бы связать мистера Бартона с убийством вашей матери, доктор Инглиш, и с угрозами, которые вы получаете. Во время обыска мистер Бартон находился дома и никак не мог быть где-то рядом с вами.

– А что этот извращенец сказал про фотографии моей жены? – спросил Саймон.

– Он был немного потрясен, но утверждает, что они предназначены для арт-проекта, над которым он работает. Все снимки сделаны в общественных местах. Это не противоречит закону. Папарацци постоянно этим занимаются.

Саймон с отвращением покачал головой.

Кейт встала и начала ходить из стороны в сторону:

– Вы хотя бы можете сказать, откуда пришло эсэмэс?

Андерсон покачал головой:

– На этот раз – нет. Не был использован официальный канал Wi-Fi. Они прибегли к VPN.

– Что это такое? – осведомилась Кейт.

– Это виртуальная частная сеть, которая позволяет зашифровывать данные и маскировать IP-адрес пользователя, – ответил Андерсон.

– Мы никогда не узнаем, кто это, – прошептала Кейт.

Андерсон встал и подошел к ней:

– Даю вам слово: я не успокоюсь, пока мы этого не узнаем.

Неужели именно так себя чувствовали родители ее маленьких пациентов, когда должны были сидеть рядом с детьми, идущими по жуткой грани жизни и смерти, и доверять ей? Просто удивительно, как это родители не отвешивали ей пощечины, когда она призывала их сохранять спокойствие и доверять ей.

– Здесь еще кто-то побывал сегодня? Кто-то видел, как вы были одеты?

– Нет. То есть да. Мой отец, – произнесла Кейт и вытаращила глаза.

Андерсон вздернул брови.

– Я буду на связи, – сказал он коротко и ушел.

Блер гадала – о чем это они?

В кухню вошел один из охранников:

– На территории, непосредственно примыкающей к дому, и по периметру лесов никого нет. Несколько человек из нашей команды в данный момент продолжают прочесывать лес, но мы просмотрели все записи с видео камер. Ничего и никого.

– Вот уж удивили, – хмыкнула Кейт. – Пойду посмотрю, как там Аннабел. Побудешь со мной немного? – спросила она у Блер.

– Конечно.

Блер пошла следом за Кейт в игровую комнату, где Хильда и Аннабел сидели рядышком на диване и смотрели мультфильм. Аннабел была так увлечена фильмом, что даже не посмотрела на мать и Блер, когда они вошли.

Блер и Кейт остановились около дивана.

– Что ты смотришь, милая? – спросила Кейт.

– «Немо», – не повернув голову, ответила Аннабел.

Кейт и Блер какое-то время смотрели на экран. Вскоре Блер вздрогнула, когда Аннабел вскрикнула.

– Она съела Корал! – воскликнула Аннабел, когда начали щелкать зубы барракуды. – Ой, и ее деток она тоже съела!

Девочка расплакалась.

Кейт порывисто взяла дочку на руки и крепко обняла.

– Да что с вами такое? – укорила она Хильду. – Как вы могли ей позволить это смотреть?

Хильда широко раскрыла глаза и испуганно забормотала:

– Она же столько раз смотрела этот мультик. Я не знала, что на этот раз она так огорчится. Простите. Я ни за что бы не включила его, если бы знала, что она так расстроится.

Кейт крепче прижала к себе Аннабел, пытаясь ее утешить.

– На самом деле могли бы предположить, как это подействует на ребенка, учитывая, что у нас творится.

Кейт выбежала из комнаты с Аннабел на руках.

Блер посмотрела на Хильду с сожалением:

– Хильда, вы ни в чем не виноваты. Просто так уж совпало. Кейт так расстроена всем происходящим.

– Я понимаю, и я стараюсь сочувствовать. Но в последние дни, похоже, я все делаю не так.

– Просто будьте с ней терпеливы. Она сама не своя.

Оставив Хильду в игровой комнате, Блер пошла поискать Кейт. Та оказалась в детской с Аннабел – пыталась успокоить дочку сборкой пазла.

Кейт обернулась, когда вошла Блер:

– Это было сделано нарочно.

– Что именно?

Кейт вздохнула и сделала большие глаза, после чего прошла в дальний угол комнаты. Блер пошла за ней. Кейт прошептала:

– Мультик. Ее усадили смотреть мультик, где убивают мать. Она готовит ее к тому, что меня… ну, ты понимаешь…

Блер остолбенела:

– Кейт! Прекрати. Не найдешь ни одного диснеевского мультика, чтобы там не погибал кто-то из родителей героя или героини. Это было просто совпадение.

Кейт прищурилась:

– Да ну? А может быть, они с Саймоном сговорились. Я-то видела «В поисках Немо». После гибели матери отец и сынок жили долго и счастливо.

«Надо поговорить с Харрисоном», – решила Блер.

У Кейт опять явно поехала крыша. Просто-таки на глазах.

На следующее утро Блер встала часов в десять. Она до глубокой ночи просидела с Кейт и пыталась растолковать подруге, что ее предположения беспочвенны. В конце концов Кейт согласилась признать, что эпизод с мультиком был случайным и что Хильду не стоит увольнять. Только после двух часов ночи Блер наконец, доехав до гостиницы, улеглась в кровать, совершенно изможденная. Она надела халат, позвонила в сервис обслуживания номеров и заказала завтрак. В ожидании прошла в маленькую кухню и сварила себе чашку кофе темной обжарки.

Открыв ноутбук, Блер проверила почту и нахмурилась. Одно письмо было от нее. Блер стерла это письмо и открыла другое – от издателя.

Подумал, что тебе это понравится. Тур проходит очень хорошо.

К письму издатель присоединил несколько фотографий с выступления Дэниела в книжном магазине «Waterstones»[36]36
  Waterstones (прежнее название Waterstone's) – британская розничная сеть по продаже книг. Основана в 1982 году Тимом Уотерстоуном, в честь него компания получила свое название.


[Закрыть] на Трафальгарской площади. За спиной Дэниела вся стена была заставлена экземплярами их последней книги «Не смотри в зеркало». Блер до сих пор испытывала радостное волнение, заходя в книжный магазин и видя их с Дэниелом книги на самых видных местах. Она не приучила себя воспринимать это как должное. Она занималась сочинительством, сколько себя помнила. Короткие рассказы, стихи, новеллы. Что бы ни происходило у нее дома, она всегда могла скрыться в свой воображаемый мир, который сама создавала. Ей ужасно нравилось держать все в своих руках, всем управлять и решать, кто будет жив, а кто умрет, кто уйдет, а кто останется.

Учась в седьмом классе, она в один прекрасный день решила, что обязательно станет автором, книги которого будут печатать. Она поговорила со школьным библиотекарем, и та помогла ей подать заявку на участие в литературном конкурсе. Требования к участникам она прочла по дороге домой, в автобусе. Ей не терпелось попросить отца помочь ей заполнить анкету и отослать по электронной почте.

Блер потом не смогла забыть выражения лица отца, читавшего анкету. Она-то думала, что он обрадуется. Он всегда хвалил ее сочинения и гордился ее хорошими оценками. Но когда она отдала отцу рассказ, который решила послать на конкурс, он оттолкнул ее руку, даже не пожелав прочесть рассказ.

– Ты совсем как твоя мать, – проговорил он таким тоном, словно хуже этого ничего на свете быть не могло. – Этот путь ведет к разочарованиям. Неужели ты не понимаешь, как это трудно – чтобы твои произведения опубликовали? Не задирай нос. Ты умная девочка. Поступишь в университет, получишь хорошую работу. И забудь обо всей это писанине.

Блер убежала в свою комнату, чтобы отец не увидел ее слез. Впервые после отъезда матери она ей почти посочувствовала. Может быть, если бы отец не был таким жестоким разрушителем мечты, мать никуда бы не уехала. А он, видимо, предпочитал женщин скучных и тупых, типа Энид. Но Блер не собиралась слушать отца. На следующий день она взяла анкету в школе и заполнила ее с помощью библиотекаря. Анкета была отправлена. Три месяца спустя пришло письмо, в котором сообщалось, что Блер заняла второе место на конкурсе и что ее рассказ будет опубликован в журнале. Когда она показала это письмо отцу, тот равнодушно пробежал его глазами и сказал:

– Очень хорошо, малыш.

Даже Энид и та отнеслась к этому с большим энтузиазмом, чем отец Блер, но одобрение Энид ей совсем не было нужно. Из-за того, что отец так прохладно отнесся к ее сочинительству, Блер было намного легче попрощаться с ним позже, когда ее было решено отправить в Мэйфилд.

Лили стала первым взрослым человеком в жизни Блер, который поощрял ее мечту. Именно Лили, когда Блер училась в старших классах, помогла ей составить план, благодаря которому возрастали ее шансы поступления в Колумбийский университет. Лили наняла репетитора, чтобы помочь Кейт и Блер с подготовкой к экзамену SAT[37]37
  SAT Reasoning Test (а также «Scholastic Aptitude Test» и «Scholastic Assessment Test», дословно «Академический оценочный тест») – стандартизованный тест для приема в высшие учебные заведения в США.


[Закрыть]. Лили посоветовала Блер принять участие в создании школьной газеты, подталкивала ее к тому, чтобы она посылала свои рассказы в различные журналы и другие редакции, чтобы у нее скопилось нечто вроде портфолио. Лили не жалела времени для того, чтобы приобщить девочек к благотворительной деятельности и внешкольным занятиям, которые наилучшим образом соответствовали их мечтам. К тому времени, когда Блер была готова к поступлению в Колумбийский университет, у нее имелось солидное и впечатляющее резюме – благодаря заботе и вниманию Лили.

При мысли о том, что с ней случилось, у Блер заныло сердце. Как ей хотелось поблагодарить Лили за все, что та сделала для нее. Почувствовав, что по щеке бежит слеза, Блер смахнула ее и сделала глубокий вдох. Предаваться этим мыслям было слишком больно, поэтому она решила отвлечься и просмотреть все фотографии. Она задержала взгляд на той из них, где Дэниел стоял рядом с плакатом, на котором была изображена обложка книги. Ей казалось, что она целую вечность не была в его объятиях. Блер нахмурилась. Дэниел был в старом сером свитере, который она то и дело порывалась выбросить. Нет, ему не помешало бы лучше следить за своим внешним видом.

Блер попробовала дозвониться до мужа. Она барабанила кончиками пальцев по столу, слушая странные гудки, какие бывают, когда звонишь за границу. Сработал автоответчик, и Блер вздохнула. Из-за треклятой разницы во времени так сложно было поговорить.

Блер решила ответить на письмо издателя.

Спасибо за фотографии. Жаль, что меня там не было. Скажи Дэниелу, чтобы он зашел в магазин «Goodhood» и купил себе хороший свитер. И еще скажи, чтобы он мне позвонил. Б.

Просмотрев остальные входящие письма, Блер зашла на их с Дэниелом авторскую страницу в Facebook и загрузила туда лондонские фотографии. И тут ей в голову пришла мысль, и она впечатала имя и фамилию в строку поиска. Поиск принес результаты – три Сабрины Митчелл. Блер кликнула фотографию той Сабрины, которую видела на благотворительном приеме. «Вот же хитрюга, – подумала Блер, – больше трех тысяч друзей и при этом никакой личной информации». Всех этих людей знать Сабрина никак не могла. Блер кликнула фотоальбом в профиле Сабрины. Фотографий там оказалась просто уйма. Сабрина в белом бикини на тропическом пляже – загорелая и сексуальная. Еще несколько снимков на чьей-то свадьбе. Сабрина на танцполе в обтягивающем черном платье без бретелек, на высоченных шпильках, с длинными волосами, струящимися по спине. Она выглядела фантастически. А следующие фотографии были еще интереснее. Это были снимки Сабрины с Саймоном. Одна фотография была сделана на строящемся объекте, и они оба были в строительных касках. Другая – на ужине с большой компанией. Они сидели очень близко друг к другу, и Сабрина улыбалась от уха до уха. Был еще фотоснимок юной Сабрины, где ей было лет пятнадцать. Она была верхом на лошади, и рядом с ней были еще двое всадников – Саймон и пожилой мужчина. Блер решила, что это и есть отец Сабрины – человек, который был так добр к Саймону, лишившемуся отца. И снова снимок, где Сабрина и Саймон были запечатлены верхом на лошади. Блер узнала окрестности дома Кейт и Саймона. «Интересно, – подумала Блер, – то ли Кейт не попала в кадр, то ли это романтическая прогулка вдвоем».

В альбоме не нашлось ни одной фотографии, на которой бы с Сабриной рядом находился другой мужчина. На всех групповых снимках всегда присутствовал Саймон, но, если рассуждать справедливо, все эти кадры были сделаны так или иначе в рабочей обстановке. Но справедливость Блер интересовала меньше всего. По мечтательному выражению лица Сабрины на всех фотографиях Блер твердо заключила, что девица влюблена в Саймона. Фотографии следовали одна за другой – казалось, Сабрина ведет хронику собственной жизни. И жизни Саймона заодно. Ни на одном из снимков не была запечатлена Кейт. Одно было четко и ясно: больше Саймона эта чокнутая баба обожала только одного человека на свете – себя.

Просмотрев альбомы Сабрины до конца, Блер перешла на страницу Селби в Facebook. Селби явно потрудилась над настройками конфиденциальности, не то что эта идиотка Сабрина. Несколько лет время от времени Блер заглядывала на страницу Селби, чтобы посмотреть, не появятся ли там снимки Кейт. Кликнув фотографию Картера, она перешла на его страницу и пробежала глазами его скучнейшие данные. Большинство постов Картера было посвящено его драгоценному «ламборджини». На фотографиях он стоял рядом с машиной, сидел за рулем, полировал ее белой тряпочкой. Блер прокрутила несколько фотографий и увидела снимки детей, играющих в лакросс или… сидящих в «ламборджини». Фотографий, где Картер был бы заснят рядом с женой, было очень мало. То ли потому, что Селби не любила фотографироваться, то ли, как говорится, розы увяли. Блер импульсивно нажала клавишу «Добавить в друзья». А почему бы и нет? Маленький безвредный флирт еще никогда никому не мешал. Так всегда говорила ее мать. Ее матери бы очень понравился Facebook. Блер без труда представила, как мать перебирает свои наряды и публикует красивые селфи. Как она обожала фотографироваться!

Одним из последних дней перед отъездом матери была суббота, а отец уехал оформлять какую-то сделку. Шейна на завтрак приготовила блинчики – это угощение она готовила только по особым случаям. Ее глаза сверкали, длинные рыжие волосы были собраны в высокую прическу, и она взволнованно сновала по дому.

После завтрака она позвала Блер в свою спальню:

– Детка, ты сможешь сохранить секрет?

Блер кивнула.

– Вчера вечером я встретила в бакалейном магазине старого дружка.

– Дружок – это кто?

Шейна рассмеялась:

– Прежний бойфренд. У твоей мамы их была куча. В общем, у него есть кое-какие знакомые в Голливуде. Мне нужно, чтобы ты меня сфотографировала, а я потом фотографии ему пошлю. Хорошо?

– Хорошо.

Шейна протянула ей фотоаппарат:

– Посмотри вот сюда и вот тут нажми.

Она показала Блер, как пользоваться фотоаппаратом.

– Отлично. Я готова.

Мать Блер села в соблазнительной позе и надула губки. Легла на кровать, забросив одну руку за голову, а другую уперев в бедро. Она меняла позы, а Блер делала снимок за снимком.

– Пойди ко мне, давай снимемся вместе, – сказала Шейна.

Блер повернула камеру объективом к себе и щелкнула затвором.

Когда фотосессия была закончена, Шейна убрала фотоаппарат:

– А теперь слушай меня внимательно, детка. Папе ни слова. Он в этом ничего не понимает. Но твою мамочку ждут другая судьба и великие дела. Меня ждет Калифорния. Обещай – отцу ни слова.

Блер, смущенная и испуганная, кивнула:

– Хорошо, мама. А мне можно с тобой?

Шейна улыбнулась:

– А как же! Но только не с самого начала. Мне же надо там обосноваться. Но я за тобой вернусь, не переживай.

Две недели спустя мать Блер уехала и забыла дома фотоаппарат. Не имея понятия о том, что внутри камеры, отец отдал пленку в проявку и печать. Когда он увидел пачку фотоснимков, то с отвращением покачал головой и принялся рвать их пополам. Когда он дошел до снимка, на котором Блер была запечатлена вместе с матерью, она взяла отца за руку и умоляюще проговорила:

– Папочка, оставь мне эту фотографию, пожалуйста.

Отец с грустью посмотрел на нее:

– Конечно, милая.

Это была их последняя фотография с матерью. Теперь Блер понимала, как ужасно, как эгоистично поступила ее мать. Но очень долго эта фотография была ее главной драгоценностью.