Текст книги "На Грани. Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Литта Лински
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Глава 26
В Ни'имэ они добрались примерно через час после происшествия со спасением рабыни. Несчастная, понятное дело, не говорила ни по-латирски, ни тем более по-эларски. Король посадил ее на коня позади себя. По дороге Лотэсса разглядывала спасенную. Та не отличалась ни молодостью, ни привлекательностью. Разве что насыщенно-зеленый цвет глаз красил бедняжку, но Лотэсса уже давно поняла, что яркие глаза для шургатцев обычное дело, так же как и смуглая кожа. Энья Линсар понятия не имела, что делать со своей внезапно обретенной живой собственностью и куда девать несчастную женщину. Валтор не собирался облегчать ей задачу и всю оставшуюся часть пути молчал.
Ни'имэ оказался городом настолько же красивым, насколько странным. Архитектура здесь была не в пример изящней, чем в портовой Баате. Стены домов не красили в цвета столь яркие, что от них болели глаза, однако пестрота строений Ни'имэ казалась еще более вызывающей. Дело в том, что стены красивых домов столицы Ай-Халла были выложены из разноцветных кирпичей, а крыши – из разноцветных кусочков черепицы. Подобного сочетания Тэсса себе и представить не могла.
– Странно, что мы так мало знаем о культуре Ай-Халла и других стран Шургата, – обратилась она к спутнику. – Ведь, в конце концов, Шургат – не Граайя. Этот материк посещают не так уж мало эларцев – послы, путешественники, торговцы. Почему же мы слышим лишь сказки о чудовищах да жуткой магии? – произнеся последнюю фразу, девушка поежилась. Магия Шургата оказалась даже более жуткой, чем принято считать.
– Лотэсса, – похоже, король решил окончательно отказаться от почтительного обращения к ней, – не стоит судить обо всем, исходя исключительно из собственного опыта. Если вы, будучи первой аристократкой Элара, не получили определенных знаний, это не значит, что ими не владеет никто. Хотя Элару в целом свойственно чувство превосходства перед всем остальным миром и замкнутости на собственной истории, науке и культуре. Конечно, эларцы снисходят до изучения занудной валэйнской поэзии или шедевров кьярской живописи и сантэрской архитектуры. Но что за дело им до тех, кто живет на другом конце света? Однако в Эларе есть те, кто знает о Шургате не так уж мало. Те, кто так или иначе заинтересован в этих знаниях и может извлечь из них пользу. Но одно дело – торговцы и мореплаватели, которым сведения о Шургате могут пригодиться, и совсем другое – столичная знать. К чему вельтанской аристократии изучать каких-то дикарей? Разве не так нас учили относиться к жителям Шургата? Говоря «нас», я подразумеваю и дайрийцев в том числе. Дайрия, надо заметить, в этом плане не сильно отличается от Элара. Зато, будьте уверены, жители Латирэ, включая самых знатных, отлично осведомлены о традициях, быте и нравах соседей, с которыми извечно ведут дела и в то же время соперничают.
Исчерпывающий ответ Малтэйра удовлетворил любопытство Тэсс, и она вновь сосредоточилась на созерцании необычного окружающего пейзажа. Странным девушке казался не только внешний облик домов и улиц, но и то, что в Ни'имэ отсутствовали окраины и бедные неказистые кварталы. Пусть эларцы и мнили о себе чересчур много, но Лотэсса Линсар привыкла считать Вельтану самым прекрасным и выдающимся городом мира. При этом даже в Вельтане далеко не все районы были одинаково хороши. Дворцовая, Светлая, Заречная части восхищали и поражали воображение, но столица не ограничивалась этими районами. Были части скромные, бедные и даже откровенно убогие. Дворцы центра города контрастировали с жалкими лачугами окраин. А тут целый город выдержан в едином стиле и хорош так, словно в нем не живет ни одного простолюдина и тем паче бедняка. Впрочем, Ни'имэ оказался городом довольно маленьким, особенно для столицы.
Узнать, где находится дом колдуна Ашейли, оказалось не так уж сложно, поскольку и в этом сказочном месте, вдали от побережья, попадались люди, понимающие по-латирски. Дом оказался больше похож на замок и являл собой одно из самых больших и красивых зданий в городе. Чтобы попасть к главному входу, нужно было миновать то ли большой сад, то ли маленький парк. Двери, никем не охраняемые, оказались к тому же открытыми. Внутри помещения царили полумрак и приятная прохлада. Пол устилала мелкая мозаика, а стены были изукрашены фресками.
Не успели гости осмотреться в просторном холле, как на лестнице послышались шаги, и перед Валтором и Лотэссой предстал человек, который не мог быть никем иным, кроме как хозяином дома. Такое достоинство и внутренняя сила чувствовались в этом незнакомце, что заподозрить в нем слугу казалось кощунством. Не спустившись до конца, мужчина обратился к вошедшим с вопросом, которого те не поняли.
– Кто вы? – хозяин повторил вопрос, на этот раз на чистом эларском.
– Я – король Дайрии и Элара, Валтор Малтэйр, – ответил Дайриец, впервые за долгое время представившись настоящим именем и титулом. – А это моя невеста – энья Лотэсса Линсар.
– Вот как? – колдун приподнял бровь, и лицо его в этот момент выражало скорее насмешку, чем удивление. – Ну, а мое имя вам, должно быть, известно? Вряд ли столь значимые особы, да еще с другого конца света, оказались в моем доме случайно.
– Вы правы, – Малтэйр кивнул.
Тем временем Ашейли успел спуститься, и Тэсс смогла его хорошенько разглядеть. Как и в случае с Энлил, возраст колдуна определить было сложно. Лицо не казалось ни старым, ни юным. Это обстоятельство не умаляло общей привлекательности мужчины. Высокий, смуглый, с длинными, чуть вьющимися светлыми волосами и удивительными глазами цвета меда и янтаря. В движениях сквозила грация хищника, а надменное выражение лица казалось настолько гармоничным, что вызывало почти восхищение.
– Так что же привело вас ко мне? – теперь уже хозяин бесцеремонно разглядывал гостей. – Впрочем, что бы это ни было, не думаю, что стоит обсуждать ваше дело, стоя у дверей. Пройдемте в комнаты.
Обращение Ашейли явно не страдало излишней почтительностью, словно королевский титул был для него пустым звуком. Он будто показывал Дайрийцу и Тэсс, что они не более чем просители, которым он снисходительно уделяет часть своего бесценного времени.
Комната поражала роскошью и обилием мягкого золотисто-зеленоватого света, лившегося из огромных окон, за которыми раскинулся сад. Диваны, больше напоминавшие изящные деревянные скамьи, устланные мягкими, расшитыми узорами подушками, были гораздо ниже привычных. Такие же подушки лежали вдоль стен, очевидно, для тех, кому диваны могли показаться чересчур высокими. Тэсса опустилась на скамью, благо латирское одеяние не сковывало движений. Как выяснилось, слуги в доме все же имелись, несмотря на то, что хозяин сам встречал пришедших у порога. Возможно, такова его блажь или мера предосторожности. Ашейли отдал прислуге какие-то распоряжения, потом вновь обратился к гостям. Позже слуги вернулись в комнату с прохладительными напитками и сладостями.
– Вы говорите по-эларски? – спросил король. – Это немного удивительно.
– Нет, я не говорю по-эларски, – колдун равнодушно пожал плечами. – С чего бы?
– Но мы вас понимаем, – вмешалась в разговор Тэсс. – А вы – нас.
– Разумеется, – Ашейли смерил девушку снисходительным взглядом. – Мне нужно, чтобы вы меня понимали, но учить ради этого чужой язык бесконечно далекой страны – это уж слишком.
– Значит, это магия? – догадался Малтэйр.
– Именно так, – подтвердил маг. – Я говорю на своем родном языке, вы – на своем, что не мешает нам понимать друг друга. Но довольно об этом. Расскажите, что привело вас ко мне? И, главное, с чего вы решили, что вам нужен именно я? Я не имею дела с королями, царями и прочими владыками. Игры в политику давно мне наскучили. Не говоря уже о том, что вы доэйцы.
– Мы пришли за помощью не для своей страны, – Валтора как будто не смущал почти презрительный тон дерзкого колдуна. – Точнее, не только для нее.
– Что вы имеете в виду? – Ашейли так внимательно посмотрел на короля, что Тэсс стало неуютно, хоть взгляд предназначался не ей.
– Думаю, вы знаете, – Дайриец, видно, решил в свою очередь не церемониться с магом. – Или до того, что происходит с Анборейей, вам тоже нет дела?
– Кто прислал вас ко мне? – теперь тон Ашейли стал другим. Похоже, он наконец-то начал воспринимать их всерьез.
– Энлил, – просто ответил король, а Лотэсса насладилась созерцанием сменяющих друг друга выражений на лице колдуна – недоумение, недоверие, изумление, гнев…
– Эта безумная решилась нарушить все запреты?! – вскричал Ашейли. И куда только подевалась его насмешливое хладнокровие. – Открывать тайны судьбы мира правителям Доэйи! Она…
– Она ничего не нарушила, – перебил Дайриец. – Сделайте милость, выслушайте, прежде чем делать выводы.
И Малтэйр рассказал все по порядку: про на'ари, про проклятое кольцо Ильдов, про тени Энлил и их предсказание, про явление Маритэ Лотэссе в Храме. Тот слушал, не перебивая и лишь время от времени задавая вопросы, чтобы лучше понять. На Тэсс он теперь смотрел не менее пристально, чем давеча на короля.
– Значит, ты должна спасти Анборейю? – обратился маг к девушке.
– Будете подвергать меня каким-нибудь магическим испытаниям, чтобы проверить это?
– Не буду. Зачем? Вряд ли сильнейшая колдунья, верховная жрица и древняя богиня могли все вместе ошибаться на твой счет. Да и не нужно мне прибегать к дешевым фокусам с венцами и подвалами, чтобы увидеть в тебе то, что видела Энлил. Что бы ни натворила эта упрямая девочка, ума, таланта и силы ей всегда было не занимать.
Тэсса чуть не присвистнула, услышав, как Энлил назвали «упрямой девочкой». Сколько же лет Ашейли, который, по словам Дайрийца, является наставником Энлил…
– У тебя есть сила, но я не вижу в ней пользы, – задумчиво произнес мужчина, всматриваясь в Лотэссу. – Эта сила не поможет тебе выполнить предназначение. И я не понимаю ее природы. Это не магия. Или не та магия, которой пользуемся мы. Скорее всего, это и есть тот самый дар древней богини. Он, – маг кивнул на короля, – твой хранитель. Впрочем, это вы и так знаете. Ты правильно сделал, что поехал с ней. Ее дар не таков, чтобы она могла в одиночку пройти Тропою безумных ветров. Не уверен, что вы и вдвоем-то сможете, но с хранителем шансов все-таки больше.
– Вы так спокойно говорите о том, что энья Лотэсса может погибнуть, – вмешался Малтэйр, – как будто вам все равно, выполнит ли она свое предназначение. Если вы все же верите, что жизнь Лотэссы связана с судьбой мира, то должны бы проявлять больше беспокойства о ней.
– Отчего же? – снисходительная насмешка не покидала это высокомерное лицо. – Думаете, судьба Анборейи сильно меня заботит? Нет. Всем плевать на судьбу мира. Каждого беспокоит лишь собственная гибель, ну и некоторых еще смерть родных, друзей и любимых. А я не боюсь даже за собственную участь. Мне, по правде, все равно, выживет мир или погибнет. Чего вы на меня так смотрите? Если Анборейя будет существовать дальше, то я найду, чем себя занять. Если же нет… Что ж, стать свидетелем Заката Мира – довольно соблазнительная участь. А уж участником – и подавно. Пожалуй, это будет зрелищно и забавно, – теперь Ашейли выглядел довольным, словно гибель Анборейи задумывалась Изгоем с одной целью – развеселить безумного шургатского колдуна.
Лотэсса с королем переглянулись. Да уж, Энлил знала, к кому их послать.
– Кроме бесполезной силы, видите ли вы в Лотэссе еще что-нибудь? – Малтэйр решил переменить тему.
– Вы о проклятии того, кто сам есть проклятие нашего мира? – маг усмехнулся. – Конечно, я его вижу. А чего вы хотели? Этот ваш Изгой, раз он все-таки существует, является весьма могущественным существом. И если уж он предназначил свое кольцо Ильдам, то любой, завладевший древней реликвией, должен понести наказание за подобную дерзость. Даже странно, что проклятие убивает девочку так медленно. Должно быть, дело в том, что она носила кольцо не так уж долго.
– Но оно убивает ее! – король прервал разглагольствования Ашейли. – Вы можете ее спасти?
– Конечно, могу, – хмыкнул колдун.
Лицо Валтора просветлело, да и сама Тэсс испытала изрядное облегчение от одной мысли о возможности избавиться от вечной скребущей боли в горле и приступов удушающего кашля.
– Но не стану, – неожиданно закончил Ашейли свою мысль, окинув гостей торжествующим взглядом, словно призывая оценить отличную шутку.
– Почему?! – гневно воскликнул Дайриец.
– Разве вы еще не поняли? – колдун улыбнулся ослепительно и загадочно. – Мне нравится смотреть, как жизнь и смерть бросают кости… даже если ставкой в их игре являюсь я сам.
– Как же вам, должно быть, скучно жить! – в этот миг Тэсса испытывала к магу чуть ли не сочувствие. – Если даже гибель мира для вас – лишь способ развеять скуку!
– А девочка умеет видеть, – в голос Ашейли звучало удивление с нотками одобрения. – И думать, – он глянул на короля, словно призывая в свидетели столь удивительного факта.
– Ну, положим, думать она умеет не всегда, – проворчал в ответ Валтор, за что тут же схлопотал куда более гневный взгляд невесты, чем достался магу, отказавшемуся спасти ей жизнь. – Хотя сейчас я не знаю, о чем думал я сам, направляясь к вам за помощью.
– Ну, отчего же, – маг снисходительно усмехнулся. – Я помогу вам, сделав ровно то, чего вы от меня ждете – провожу до Тропы безумных ветров. Без меня у вас нет ни шанса отыскать ее начало. А дальше с интересом стану ждать, чем закончатся ваши похождения. Не нужно на меня злиться, – эти слова были обращены к Дайрицу, не скрывавшему гнева и разочарования. – Бесполезно мерить таких, как я, вашими обычными мерками. Если у вас все получится, вы перестанете считать меня высокомерным могущественным мерзавцем, готовым принести мир в жертву своей скуке.
– Почему? – мрачно спросил король.
– Потому что узнаете созданий куда более могущественных, высокомерных и скучающих. Кроме того, если вам суждено добраться до древней богини или той, что себя за нее выдает, то, думаю, она с легкостью исцелит недуг, вызванный проклятием. А мне просто интересно узнать, чем все это кончится. И, знаете, я желаю вам удачи.
– Я не понимаю, к чему все эти игры в неизвестность, если вы точно знаете, каков будет итог, – почти презрительно бросил Валтор. – Или не знаете? Так пойдите спросите у своих теней, как это делала Энлил. Разве эти бестелесные твари не скажут, уцелеет мир или погибнет?
– Вот это-то и есть самое интересное, – почти с восторгом отозвался Ашейли. – С некоторых пор тени действительно пророчат Закат Мира, хоть и не ясно, насколько близкий. Но, что удивительно, в их предсказаниях есть как гибель Анборейи, так и ее спасение.
– То есть тени не знают точно? – не понял Малтэйр.
– В том-то и дело, что знают. И, насколько мне известно, тени не ошибаются. Просто не способны. Это как получить в ответ на какой-то вопрос одновременно и «да», и «нет». Мир и погибнет, и не погибнет. Что-то вроде того. Теперь вы понимаете, почему мне так интересно?
Нет, не понимаем, со злостью подумала про себя Тэсс. Нашел себе забаву!
– Если вам удастся достигнуть своей цели и вернуться, то выполните одну мою просьбу в обмен на оказанную услугу, – маг не спрашивал и даже не просил, а просто оглашал свое условие. – Когда будете в Вельтане, найдите Энлил и передайте этой восхитительной стерве, что она прощена и может вернуться.
– А что она такого натворила? – девушка, знающая от короля об изгнании Энлил с Шургата, не смогла сдержать любопытства.
Лотэсса не особо рассчитывала на откровенный ответ колдуна, но он ответил.
– Энлил – моя бывшая ученица. Самая сильная, талантливая и умная из всех. Ни с кем мне не было так интересно. Она могла бы достичь многого, если бы не неуемное честолюбие и вечная жажда соперничества. Сначала она пыталась поразить меня своими успехами, чтобы порадовать. Затем старалась доказать, что достойна моего восхищения и любви.
– Любви? – с удивлением переспросила Тэсс. – Вы любили ее?
– Любил, – в его голосе девушке почудились оттенки нежности и грусти. – И она любила. Но это не помешало ее желанию затмить меня во что бы то ни стало. Энлил была просто одержима идеей не только превзойти своего учителя, но и занять мое место. Когда честолюбие переходит в безумие, приходится становиться жестоким, чтобы остановить зарвавшегося безумца… даже если любишь. Тем более, дело уже касалось не только меня. Все, что я мог сделать для Энлил в память былой дружбы, – это дать ей уйти от наказания. Хотя свое наказание дерзкая девчонка уже понесла. Довольно. Пусть возвращается.
Девушка с трудом могла поверить, что речь идет о той самой Энлил, которую они знают. Колдунья казалась ей воплощением спокойствия, рассудительности и чуть насмешливой доброжелательности.
– Разве вы не можете сказать ей об этом сами? – спросила Лотэсса. – Наверняка есть магические способы, вроде тех свитков, которые нам вручила Энлил. Или, может, ваши тени могли бы ей передать…
– Тени – не почтовые голуби, – засмеялся маг. – И потом, я хочу, чтобы весть о прощении принесли ей именно вы… если суждено. Еще одна игра, исход которой мне интересен.
– Ах да, – ехидно протянула Тэсс. – Стоило бы догадаться. Не знаю, что там решит Энлил, а я бы на ее месте ни за что ни вернулась.
– Ты попробуй вернуться на своем, – усмехнулся в ответ маг.
Глава 27
После двух практически бессонных ночей голова безумно болела и напрочь отказывалась работать. Даже Альва, хлопотавшая вокруг Итона, вызывала у него только раздражение. В конце концов, чтобы не срываться на ней, комендант отправил юную помощницу к Таскиллам в сопровождении ее приятеля – Ларни. Скоро Альва уедет, и можно будет наконец вздохнуть с облегчением, хотя. с другой стороны, девочки будет очень не хватать. Он будет скучать, да и Торн наверняка тоже. Кстати, вот и он, легок на помине.
Явление верховного протектора сопровождалось неестественно жизнерадостным выражением лица, совершенно неуместным при нынешнем положении вещей.
– С чего это вам так весело? – мрачно поинтересовался Карст.
– Я женюсь, – беззаботно ответил Торн.
– Самое время, – хмыкнул комендант. – И для женитьбы, и для идиотских шуточек. Вы ведь не серьезно?
– Серьезно.
– В таком случае, вы просто-напросто спятили, что не удивительно, учитывая, как обстоят дела, – пробурчал Итон, желая как можно скорее прекратить обсуждение всяких глупостей и перейти к серьезным вещам.
– Вам даже не интересно имя моей избранницы? – Элвир изобразил обиду.
– Вы что, действительно решили связать себя узами брака? – до Итона постепенно стало доходить, что не в характере Торна тратить столько времени на попытки заморочить кому-то голову, тем более сейчас. – Политическая необходимость? Приказ короля?
В то, что протектор по доброй воле решил жениться, когда мир катится за Грань, Карст поверить не мог.
– Нет, напротив, – Элвир улыбнулся, и это мечтательное выражение совершено добило коменданта. – Я женюсь на вашей помощнице. На Альве.
– Что?! – Итон вытаращил глаза.
А Торн с явным удовольствием наблюдал за его реакцией. Карст, конечно, видел проявления заботы и симпатии со стороны протектора по отношению к Альве, но считал их блажью и не слишком одобрял. Благо девушка не позволяла Элвиру вскружить себе голову, несмотря на всю его красоту и мужское обаяние. А тут выходит, что то была вовсе и не блажь.
– Что, сейчас начнете рассуждать о пропасти между нами? – иронично вопросил Торн.
– Не начну, – Итон медленно покачал головой, приходя в себя. – Скажу только, что вы не могли сделать лучшего выбора, и я рад за вас. За вас обоих. Берегите девочку!
– Спасибо, дэн Итон, – протектор горячо пожал Карсту руку. – Увы, пока беречь мою невесту предстоит молодому герцогу Таскиллу, – вздохнул Элвир. – Я не ревную лишь потому, что юноша, судя по всему, безнадежно влюблен в энью Линсар.
– В другое время я бы с удовольствием обсудил подробности столь радостного и удивительного события, но сейчас нам не до этого, – комендант решил перейти к делу.
– Согласен, – Торн кивнул. – Ночную часть оцепили?
– Да. Там творится Изгой знает что. Сбежавшему из тюрьмы отребью хватило пары дней, чтобы превратить Ночную часть в бурлящий котел. И так не самое спокойное место в городе, а тут еще узники и, самое ужасное, сбежавшие безумцы. Из четырех одержимых только один погиб при столкновении с тюремщиками.
– Вы говорили, что выслали туда отряд сразу, как только стало известно, куда направились узники, – напомнил протектор.
– Да, – Итон тяжко вздохнул. – Зря я это сделал, хоть и не мог поступить иначе. Больше половины посланных ребят полегло там, остальных у Амрина хватило ума увести. За какими-то демонами к сбежавшим заключенным решил примкнуть Лысый Симз со своей шайкой. Но, что самое удивительное, так же поступила Черная Лайна со своими людьми. Вы, конечно, не знаете таких тонкостей, но Симз и Лайна уже много лет соперничают за главенство над Ночной частью и постоянно стараются напакостить друг другу. До откровенного противостояния дело, правда, доходит редко. А тут вдруг решили действовать слаженно, да еще и вместе. Единственное внятное объяснение – ни один из главарей не хотел допустить объединения соперника с новой внушительной силой. А потому и Симз, и Лайна примкнули к освободившимся узникам. Как бы то ни было, вместе они моих людей знатно потрепали. Кинуть туда еще один отряд значило бы послать моих людей на смерть, причем бессмысленную. Эти твари и когда тихо-то сидят, довольно опасны, а уж когда вдруг объединяются и решают больше не сдерживать себя…
– Но мы же не оставим все как есть? – протектор не спрашивал, а утверждал.
– Разумеется. Отряд стражников выставлен на границе с Кузнечной частью. Если мы не может перебить этих ублюдков в их логове, то хотя бы попробуем не выпустить оттуда. Ночные ворота перекрыты. Хотя я порой думаю, не лучше ли было бы позволить им бежать из города, освободив столицу от своего присутствия? – коменданта озвучил непрерывно терзавший его вопрос.
– Вы же знаете, что не лучше, – в голосе Торна слышались понимание и сочувствие. – Вельтана для вас превыше всего, это понятно. Но если открыть ворота зачумленного замка, то заболевшие от этого не станут здоровыми, зато зараза пойдет дальше и заберет по дороге множество жизней.
– Значит, Вельтана – зачумленный замок? – Итон не мог сдержать гнева и отчаяния.
Его город! Столица, доверенная ему королем Лендером! Он не смог уберечь Вельтану! И плевать на все эти завоевания, магию, чудовищ и Закат Мира. Ничто не может служить оправданием бессилия коменданта, когда его город гибнет.
– В каждом зараженном замке умирают не все, а замок и подавно стоит веками, – Элвир словно прочел его мысли. – Изолировать очаг заразы – вовсе не значит отказаться от лечения и попыток спасти тех, кто заперт внутри. Тварей из взбесившейся Ночной части мы не выпустим и уничтожим, чего бы это ни стоило. Зато людям из остальных частей по возможности лучше покинуть столицу. В первую очередь я имею в виду придворную знать. Этих стоит выпроводить как можно скорее, пусть пережидают волнения в своих имениях. Часть из них примутся плести заговоры, но сейчас не до этого. Потом хорошо бы выдворить хотя бы тех дворян, которым есть куда податься.
– А куда деваться простому люду? – с горечью вопросил Карст.
Почему-то вспомнился бывший секретарь – Дайтин, очень вовремя подавшийся к матушке в деревню, куда комендант подумывал отправить Альву, пока не возникла идея ее поездки с Таскиллами. Может, хоть у части незнатных столичных жителей есть возможность выбраться за пределы города к родне или друзьям? Но как организовать подобный массовый исход горожан, не вызвав паники? Протектор, похоже, задумывался о том же.
– Знати мы объявим о народных волнениях. Им этого будет достаточно для беспокойства и желания убраться подальше. За дворянами потянуться купцы и прочие состоятельные жители, которым есть что терять.
– Не соглашусь, – возразил Итон. – Какой купец или ростовщик решится оставить свою лавку, особенно когда грозит опасность разграбления разгулявшейся чернью? Они скорее жизнью своею рискнут, чем имуществом.
– Это их проблемы, – жестко отрезал Торн. – Наша задача – обеспечить слаженный и, насколько возможно, спокойный отъезд из столицы тем, кто желает и имеет возможность ее покинуть. И то бросить на это дело слишком много людей – непозволительная роскошь. Главное – уничтожить изгоево логово в Ночной части, даже если придется спалить там все дотла. А пока я пошлю гвардейцев в помощь вашим людям.
– Если устроим там пожар, он перекинется на другие части, – умерил воинственность протектора Итон. – Огню, знаете ли, никакие заслоны не страшны.
Протектор хотел что-то ответить, но в это время в кабинет ворвался молодой стражник из отряда капитана Олтина, того самого, что был поставлен на границе Ночной части. Вид вошедшего наводил на мысли о бешеной скачке или о чем похуже. На добрые вести рассчитывать не приходилось.
– Что? – комендант произнес лишь слово, заранее предчувствуя ответ.
– Они прорвали заслон! Там сейчас бой! Симз и Лайла бросили самых жалких своих людей под обстрел. Лучники не сразу поняли, на кого изводят стрелы. Пожертвовав никчемной швалью, эти ублюдки накинулись на нас толпой. В такой заварухе, сами понимаете, от стрел вреда больше, чем толку. А для ближнего боя этих тварей слишком много, и они все как с цепи сорвались. Капитан Олтин послал меня к вам за подкреплением.
– Я пошлю гвардейцев, – мгновенно отреагировал Торн. – Прах и пепел! Это нужно было сделать сразу! А ты, – обратился он к вестнику, – скачи к Таскиллам и скажи, чтобы немедленно уезжали из города. Приказ верховного протектора.
Комендант сорвался с места и уже почти выбежал из кабинета, когда Элвир остановил его, бесцеремонно схватив за локоть.
– Куда вы собрались дэн Карст? – вопрос явно был излишним. – Хотите лично взглянуть на происходящее или даже поучаствовать?
– А что, я должен торчать в комендатуре, пока там… – он не договорил, осознавая правоту протектора и все равно не собираясь поступать правильно.
– Вообще-то, должны, – неумолимо подтвердил Торн. – Как и я. Мы с вами не имеем права рисковать собой. Однако, насколько я успел вас изучить, вы все равно поедете. А мне ничего не останется, как отправиться с вами. По крайней мере, прослежу за своими гвардейцами и за тем, чтобы вы не совались в самые опасные места.
Отдав распоряжения, оба мужчины вскочили на коней и, не щадя бедных животных, направились в Ночную часть. Однако, уже проезжая через Кузнечную, они начали понимать, что бой, должно быть, закончился, притом не в пользу стражников. На улицах, по которым они проезжали, спешно закрывались лавки и мастерские. Хозяева захлопывали ставни, женщины волокли за руки детей или сзывали их домой встревоженными криками. Где-то вдалеке улицы слышались то ли крики, то ли песни.
– Что происходит? – протектор обратился к крепкому бородатому мужчине, который казался наименее занятым и испуганным.
– Шаэлье отродье из Ночной разгулялось, благородный господин, – ответил тот. – Уж и стражу нарочно поставили, чтоб эти гады не выползали из своей поганой ямы. Так нет же, разбросали стражников, что твоих котят! А теперь к нам поперлись. Тана с Горшечной улицы прибежала, сказала, там все разносят. Вот наши-то и спешат по домам укрыться, да все равно страшно, сами понимаете. Не мне, – он приосанился. – Я не баба и не дите малое. И семьи у меня нет, а лавка моя на отшибе стоит, авось мимо пройдут.
Коменданту с протектором сейчас явно недосуг было выслушивать болтовню бравого холостяка, и Карст перебил его.
– Молодец эта твоя Тана с Горшечной, что вас предупредила. Отправьте каких-нибудь парней на другие улицы до Нижних Мельниц. А сам вооружись чем-нибудь и будь готов дать отпор разошедшейся швали. Может, твоя лавка и на отшибе, но в такое время нужно не только о себе думать.
– Вам легко говорить, – проворчал здоровяк, скорее всего, планировавший отсиживаться за запертыми дверями удачно расположенной лавки. – А сами-то куда направляетесь? Если вперед поедете, прям в лапы в этим мразям и попадете.
– Туда и направляемся, – нервно хохотнул Торн, пришпоривая коня.
Впрочем, скорости сильно мешали мечущиеся люди, то и дело чуть ли не бросающиеся под копыта, пересекая дорогу. Оказавшись на Горшечной улице, мужчины поняли, что заставило неизвестную Тану опрометью броситься оповещать жителей Кузнечной части об опасности. Отребье из Ночной части вовсю бесчинствовало здесь. Кучки сброда били окна окрестных домов палками или камнями, а кое-где пытались выбивать и двери. Жителям, не успевшим попрятаться, изрядно доставалось: вокруг кипело несколько драк. Двое ублюдков за волосы волокли куда-то визжащую женщину. Торн направил к ним коня и, склонившись, ловко полоснул одного мечом по горлу. Второй выпустил добычу и бросился бежать. Убежал он недалеко, через пару секунд оказавшись под копытами Торнова коня. Мерзавец явно заслужил свою участь, и все же Итон на миг отвел глаза от жуткого месива, в которое превратилась голова и грудь этого человека.
Впереди их ждало еще более впечатляющее зрелище. В Кузнечной части располагался небольшой базар, где местные мастера, в основном кузнецы, предлагали свои товары. Конечно, те, кто поуспешнее, держали места в рядах или даже палатки на Рыночной площади в Торговой части. Однако и скромный местный рынок никогда не пустовал, как и базары в других частях города, потому как до Рыночной площади далеко – туда не находишься, да и цены выше раза в полтора. Но сегодня на рынке Кузнечной было людно, как никогда, именно там по-настоящему разгулялся сброд из Ночной части.
Столы и лотки валялись опрокинутые, часть из них стащили в центр и подожгли. По булыжникам, вымостившим улицу, катились поздние яблоки и головки лука, сталкиваясь с черепками от посуды, попадая в лужицы от разлитого молока и разбитых яиц. Между разломанными прилавками и людскими ногами бегали куры и даже одинокая коза, за которой с гиканьем носилось несколько оборванцев, желавших не столько изловить, сколько погонять несчастное животное ради развлечения.
Все это было бы даже забавно, если бы не люди. Точнее, людьми являлась лишь часть их них, остальные стали существами, для обозначения которых в человеческом языке не достанет подходящих ругательств. Итон уже даже не понимал, кто из бесчинствовавших одержим темными чарами, а кто, пользуясь случаем, просто решил дать выход своей злобе. Все они вели себя одинаково безумно – разрушали, дрались, хватали, мучили, убивали. Уцелевшие стражники из отряда Олтина бросались в безнадежные схватки с самоуверенным отребьем, но последнего было слишком много. Численное превосходство и злость заменяли приличное оружие и умение. Казалось, никому из них не было дела ни до жизни товарищей, ни до собственной. Вот горящая торжеством гнусная рожа ублюдка, вогнавшего в грудь стражника кованую перекладину для забора, очевидно, служившую товаром кого-то из местных кузнецов. А еще одного совсем молодого паренька швырнули лицом в костер, полыхавший на середине улицы. Итон не мог дальше созерцать это безумие. Может, он и не имеет права рисковать собой, но и смотреть безучастно, как такое творят с его людьми, было выше сил коменданта. Как выяснилось, Торн тоже был не железный. Он направил коня в гущу безумствующей своры даже раньше Карста. Меч протектора взлетал направо и налево, но лицо при этом хранило сосредоточенное выражение. Обладая определенным преимуществом, Элвир в то же время понимал, что численный расклад явно не в его пользу. Сам же Итон первым делом пробился к костру, позволяя коню по дороге топтать сброд и пытаясь по возможности уберечь горожан. Наклонившись, он выхватил из пламени несчастного паренька и перебросил через седло, задыхаясь от тошнотворного запаха паленой плоти.
