Текст книги "Литературная Газета 6260 ( № 56 2010)"
Автор книги: Литературка Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Безумно… Волшебно…
Искусство
Безумно… Волшебно…
ЮБИЛЯЦИЯ
18 февраля Геннадию Гладкову исполняется 75! Юбилейный концерт композитора состоялся в Большом зале имени Чайковского. Название для него виновник торжества выбрал весьма символичное – «Люди и страсти»
Лишние билетики спрашивали от метро. Такое сегодня в Москве случается нечасто. Удивлённый прохожий даже замедлил шаг: «Куда?» «На Гладкова, конечно!» – последовал ещё более удивлённый ответ, и на уточняющее «А это кто?» не растерявшийся ловец заветного билетика с ходу запел: «Говорят, мы бяки-буки…» Заулыбались все, кто это слышал. Никаких дополнительных пояснений не потребовалось.
О самом Гладкове можно действительно ничего не знать. Но не знать его музыку невозможно. Нет, знать – это слабо сказано. Любить! Искренне, преданно и нежно. Ну в самом деле, что известно о нём малышу, категорически отказывающемуся есть манную кашу, если ему не включат «Бременских музыкантов»? Что знает о нём юная барышня, отложившая свой здоровый нигилизм на те три минуты, пока звучит проникновенный голос Михаила Боярского: «Настанет день и час, любовь к тебе придёт…»? Впрочем, дамы бальзаковского и даже постбальзаковского возраста тоже в это время забывают о печальных опытах быстротекущей жизни и снова, как в юности, начинают верить в то, что этот самый день и этот самый час всё-таки настанут и для них.
Если в зале в этот вечер находился хоть один психолог, девять шансов против одного, что по возвращении домой он задумался о том, что неплохо было бы написать диссертацию, тема которой могла бы звучать примерно так: «О влиянии музыки Геннадия Гладкова на активацию антистрессовых и адаптационных механизмов человеческой психики». Невероятно, но факт: страстная канцона Тартюфа, молящего о любви хоть на миг, пробуждает пыл в мужских сердцах гораздо быстрее, чем патентованные медицинские препараты. А всё потому, что, как только поплывёт из ниоткуда в никуда первый аккорд, каждому становится ясно, что эта музыка написана специально для него. И про него. Даже те, кому едва стукнуло двадцать, нисколько не сомневаются в этом, тихонько мурлыча себе под нос про «луч солнца золотого». И пускай им твердят, что написано это лет сорок назад, с ними-то всё случилось вот буквально только вчера.
У Гладкова потрясающее чутьё на стихи. Все работающие с ним поэты признают это в один голос. Однако это вовсе не означает, что мелодии приходят к нему сами собой. Вернее, такое, конечно, бывает, но нечасто. Как правило, их приходится ждать, звать, искать долго и мучительно. Но когда они наконец откликаются и возникают «из миража, из ничего», вместе с ними приходит состояние, которое принято называть счастьем.
Конечно, программа концерта не смогла объять необъятное. Тем более что помимо всем известных и всеми любимых песен в неё были включены произведения, которые публика слышала впервые: фрагменты из музыки к балету «Возвращение Одиссея», либретто которого Геннадий Гладков написал по мотивам поэмы Гомера; сюита для симфонического оркестра «Калейдоскоп»; музыкально-драматическое действо для солистов, хора и симфонического оркестра «Фантазии Свифта», которое автор посвятил своему другу Григорию Горину. Когда в финале виновник торжества появился на сцене для получения цветов, призов и подарков, он мало походил на увенчанного славою мэтра. Скорее, на мальчишку-студента, шутки ради примерившего седой парик, усы и бороду. И пусть Геннадий Игоревич в ответ на пожелания новых творческих успехов, отводя глаза, говорил, что самое важное в своей жизни он уже сделал, похоже, что на самом деле ему ещё есть чем нас удивить.
Ксения ВИШНЕВСКАЯ
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Белов и Рейн – почти однофамильцы
ТелевЕдение
Белов и Рейн – почти однофамильцы
ЭКРАН ПИСАТЕЛЯ
Герберт КЕМОКЛИДЗЕ, ЯРОСЛАВЛЬ
Симптом выздоравливания вдруг в нынешнем году обнаружился на канале «Культура». С разницей в день, в то же самое выделенное, пусть и не совсем удобное для работающего зрителя время, были показаны фильмы о двух видных представителях современной литературы: прозаике Василии Белове и поэте Евгении Рейне. Притом показаны эти фильмы были, что вообще невообразимая редкость, не по случаю юбилейных дат, И вдруг обнаружилась удивительная совместимость двух непохожих литераторов. А, казалось бы, откуда ей взяться. Даже названия фильмов как бы взаимоисключающие: о Евгении Рейне – «Двух столиц неприкаянный житель», о Василии Белове – «Раздумья на родине». И в разных литературных союзах герои фильмов состоят. И окружающие их деятели отечественной словесности не всегда друг с другом здороваются. И всё же…
Бессмертный Иван Африканович Дрынов из «Привычного дела», чудом уцелевший в безжалостной войне, где погибли отцы и Белова и Рейна, совестливый трудяга, безропотный раб колхозного строя, вдруг взбунтовав, покинул родные места и, оторвавшись от корней, сломал этим свою жизнь, как сломала насильственная коллективизация устоявшийся деревенский «Лад», любовно описанный Беловым. Но всё же он вернулся, совершив этим запоздалое, тяжкое покаяние. Бог весть, как сложилась бы дальнейшая жизнь Ивана Африкановича в деревне, похожей на Тимониху, но как шла бы она у него, неприкаянного, в большом чуждом городе, в коммуналке, прозвучало у Евгения Рейна в его хотя и не самом интеллектуальном, но одном из лучших стихотворений «Сосед Котов»:
Он сидел на балконе и, вниз улыбаясь, ругался,
Курил и сбрасывал пепел
на головы проходящих.
Писем не получал,
телеграмм и квитанций пугался
И отдельно прибил – А.М. Котов –
почтовый ящик.
Не похоже на Ивана Африкановича, но ведь продолжение далеко не всегда похоже на начало.
Василия Белова невозможно представить в отрыве от его малой родины, вологодской деревни, покорное умирание которой он пытается приостановить, на свои средства отстроив разрушенный его прежними однопартийцами храм. Евгений Рейн – тоже весь в малой родине – Петербурге, где он несбыточно мечтает заиметь хотя бы комнату, неприкаянно живя в Москве и Переделкине.
Одинаковые достоинства видят Белов и Рейн в себе самих. На вопрос о том, что главное в человеке, Белов, нисколько не сомневаясь, отвечает: совестливость. Это свойство неотделимо от многотерпимости, и Рейн тоже говорит о себе как о человеке многотерпимом, который «никого особенно не осуждал, всегда старался понять, что в человеке есть хорошего».
Обоим свойственно покаяние. Белов: «Слишком много я нагрешил в своей жизни». Рейн: «Я жил подло».
Одинаковое отношение к русской культуре. Белов неразрывен с нею. А Рейн? «Я связан всеми своими корнями и обстоятельствами с Россией. У меня нет другого багажа, кроме русской культуры. Россия – моё родное пространство».
Почти одинаково они оценивают и недавнее прошлое. Белов, считая, что уничтожением крестьянства разрушались государственные устои вообще, в то же время говорит, что он не буржуазный, а советский человек, и сожалеет о том, что сломано «созданное Сталиным цельное государство». Рейн: «Мы прожили огромную эпоху, вросли в неё. Я себя считаю целиком плодом этой эпохи». И не отрешается от стихов тридцатилетней давности:
Вязальщица, свяжи такое покрывало,
чтоб, как его ни кинь, оно бы покрывало
старинный наш союз от головы до пят.
Прибавь и про запас, ведь сдёрнуть норовят.
Может быть, в едином мнении оба сошлись потому, что не оправдались их надежды, что со сломом прежнего строя начнётся процветание новой России. Белов: «Живётся очень плохо. Я не знаю, чем всё это кончится. Я не доверяю новым властям». Рейн: «Повсюду наблюдаем чудовищное засилье бюрократии, коррупции, совершенно антикультурную политику средств массовой информации, главным образом телевидения, со всеми этими глупыми американскими фильмами, со всеми этими шоу, представлениями».
Схожее мнение о языке. О бережном отношении Белова к языку уже сказано и пересказано. А теперь Рейн: «Вот если подумать: что же объединяет всё, что называется русской культурой, что создано людьми разной крови, разного социального положения, разной судьбы, разного времени? Можно прийти к одному безусловному выводу – это язык. Проложены какие-то нити и связи с любым человеком, который изъясняется по-русски».
Не оказался чуждым для Евгения Рейна и внутренне родственный Василию Белову Юрий Кузнецов. За высокий отзыв об этом выдающемся поэте до сих пор косятся на Рейна некоторые из записавших себя в либералы.
Роднит Белова с Рейном и то, что оба они стали лауреатами Государственной премии России. А так же и то, что вряд ли им суждено получить Нобелевскую премию, поскольку живут они не за границей и не стремятся туда переехать на постоянное жительство.
Кстати, слово «rein» в немецком языке означает в отношении к человеку: «чистый, опрятный», так же, как и русское слово «белый» в одном из отмеченных Далем значений – «чистый, незамаранный, незапятнанный». Так что Василий Белов и Евгений Рейн – почти что однофамильцы. И может, когда-нибудь в одном телевизионном фильме расскажет о них очень уважающий обоих, но пока не больно пускаемый на экран литературный критик Владимир Бондаренко.
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345
Комментарии:
Размышления об «Очаровании...»
ТелевЕдение
Размышления об «Очаровании...»
ТЕЛЕИСТОРИЯ
Мог выйти потрясающий фильм. Тридцатые, музыка, к примеру, Рахманинова или Скрябина, Москва, Париж. Цветаева, Эфрон, Родзевич, Гучкова – все или почти все агенты ОГПУ. Поэзия, Родина, предательство, долг, страсть, любовь, кровь… У Иштвана Сабо получился гениальный «Полковник Редль» на ту же тему, хотя австро-венгерские ингредиенты были попроще. У Владимира Досталя – картонный сериал, «основанный на реальных событиях». Да, именно у продюсера Владимира Досталя, не обвинять же режиссёра Михаила Козакова в том, что он не смог достать кодаковской плёнки.
Видеокамера – худший помощник в создании атмосферы прошлого. В условности видео могут органично существовать исключительно актёры сериала «Школа», и даже выдающийся режиссёр Михаил Козаков – бессилен. Видеоизображение повторяет фальшивую среду ялтинской набережной, где процветает модная ныне услуга – съёмка в кринолинах, синтетических париках, за отдельную плату – с обезьянкой. Весь кодак ушёл на «Штрафбат» брату Николаю (Досталю), который, кстати, является соавтором сценария «Очарования зла» вместе с Александром Бородянским.
В конце 80-х КГБ с перепугу передал «деятелям культуры» агентурные дела, на их основе и написан сценарий. Подчеркнём: КГБ предоставил не сведения о репрессированных их родственниках, а информацию об агентах – дядям с улицы. Результатом glasnosti стал сценарий, где историческая достоверность «как бы» есть, а «кина» нет. Сидишь, ёрзаешь, любуешься титрами: Серебряков, Вдовина, Тюнина, Ильин, Качан, Каменкова, Козаков. Если самоуверен – сомневаешься в себе первые две минуты, склонен рефлексировать – первые две серии. Потом ищешь виноватых.
Кроме секретных сведений сценаристы воспользовались романом «Агенты Москвы» («Иностранная литература», 1989 г. № 12). Его автор – Ален Бросса, который, собственно, и «раскопал» эту историю. Большинство поворотов сюжета заимствовано у француза. Название сериала навеяно предисловием к роману А. Фадина «Очарование зла, или Что толкает за грань?».
Хотя, конечно, пришлось поработать и самим, пофантазировать, домыслить, так сказать. Что получилось из этого?
Вот пятиминутная сцена, которую мы возьмём наобум и препарируем для примера. Разговор за столом на вилле Крымова. В числе присутствующих Роман Гуль, Владимир Крымов, Александр Гучков, Вера Гучкова…
Крымов. Если бы в феврале семнадцатого я не оказался единственным провидцем на всю Россию и не понял тогда, когда царило всеобщее ликование, что всему уже конец, и не перевёл бы свои капиталы, все-все капиталы, сюда, то сегодня стоял бы на паперти.
Так, по мнению маститых сценаристов, говорил живой человек Владимир Крымов, журналист, писатель, богач. Они придумали ему текст, хотя существует реальное высказывание Крымова, яркое и сочное: «Из России уехал, как только запахло революцией, когда рябчик в ресторане стал стоить вместо сорока копеек – шестьдесят, что свидетельствовало – в стране неблагополучно».
Итак, фантазия оказалась скуднее жизни. Как же с такой фантазией решать по-настоящему сложную задачу: рассказать историю, в которой самое главное – предыстория? Вспомним наивный штамп американского кино, когда зрителя «вводят в курс» посредством нелепого диалога:
– Джон, помнишь, как со мной, своим старшим братом Джеком, ты ходил в лес, хотя наши родители, которые погибли в автокатастрофе пару лет назад, запрещали это делать, потому что в лесу согласно древней легенде обитают оборотни?
Рекогносцировка Досталя–Бородянского имеет в отличие от американского аналога просветительский эффект.
Гучкова отвечает Крымову. Так это же мой батюшка способствовал переводу сюда ваших капиталов, Владимир Пименович, ведь это он с Шульгиным в феврале семнадцатого привёз Государю Манифест об отречении от престола; не большевики, Ленин в это время был в Швейцарии, а папочка с Шульгиным свергли династию Романовых, так что за всё вы должны благодарить моего папочку.
Последний монолог – яркий пример виртуозности сценаристов и актрисы, которая смогла его произнести.
Отметим, что просветительская сторона повествования настолько увлекла авторов, что они напрочь забыли о жизни, в которой бывает всякое. Даже с историческими личностями. Чехов, к примеру, мог опоздать на поезд, Клара Цеткин – испугаться мыши, а Гагарин – маршировать с развязанным шнурком. Но сценаристы делают вид, что следуют букве агентурного дела и не могут отвлечься на поиск ярких деталей, на создание образной системы фильма. Они беспомощно цитируют переписку Родзевича и Гучковой, стихи Цветаевой, чтобы подчеркнуть достоверность происходящего.
Но почему тогда – хочется спросить – в фильме Родзевич вербует Эфрона, когда на самом деле Эфрон завербовал Родзевича? Почему сценаристы останавливаются именно здесь, жертвуя исторической правдой на этой узловой станции? Ответ кажется очевидным. Без этой лжи концепция «очарования злом» может показаться несостоятельной, а диагноз, поставленный русской эмиграции, – врачебной ошибкой.
Хотя на всякий случай у сценаристов припасён аргумент: фамилия Родзевича изменена в сериале на «Болевич». Почему? Убеждённый коммунист Родзевич никак не вписывался в схему. Белый, принявший красных, воевал в Испании, побывал в немецком концлагере, содействовал сохранению наследия Цветаевой, из поездки к Ариадне Эфрон привёз в Париж московский автобусный билет на память, до последних дней следил за жизнью в СССР, читал «Новый мир» и «Литературную газету». Какое уж тут «очарование зла»!..
А ведь Михаил Козаков хотел отказаться от этого названия, предлагал – «Размышление». Но продюсер и сценаристы настояли. Их можно понять: «Очарование зла» – звучит. Изящная манерность создаёт иллюзию художественного обобщения и ставит жирную точку вместо многоточия.
И что им до Михаила Козакова, который говорит о неоднозначности прошлого и настоящего, сомневается во всём, с трудом подбирает слова. Продюсерское кино живёт по своим законам. Законы эти не позволят переписать сценарий заново и переснять фильм на плёнку. Удавшееся когда-то Тарковскому, переснимавшему «Сталкера», возможно лишь в эпоху «очарования злом».
Олег ПУХНАВЦЕВ
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 3 чел. 12345
Комментарии:
Иногда Курицын возвращается
ТелевЕдение
Иногда Курицын возвращается
А ВЫ СМОТРЕЛИ?
Одно из личных приятных открытий последних теленедель – цикл программ «Ночь на Пятом». Идущие за полночь и обращённые к неспящему интеллигенту, они явно стремятся занять нишу «интеллектуального телевидения» в отечественном телепространстве. Ведущие «Ночи на Пятом» не являются профессиональными тележурналистами, это эксперты в своих областях. В течение недели каждая ночь отдана определённой рубрике. Меня больше всего, естественно, заинтересовала рубрика «Слова», в которой Вячеслав Курицын рассматривает современные тенденции в литературе. Любопытно, но вернувшийся в современный литпроцесс знаковый критик 90-х словно бы и не заметил того, что произошло со страной и литературой уже в веке XXI. Будто очнувшись от летаргического сна, он с удивлением узнал, выйдя на улицу со стаканами водки, что немногие из встречных горят желанием разделить с ним скорбь по скончавшемуся Борису Ельцину. А литература для Вячеслава Курицына, как он признался в одной из бесед (с Л. Юзефовичем), прежде всего – средство самовыражения. В общем, постмодернизм в его устах по-прежнему находит своего верного выразителя и защитника. Несмотря ни на что! Тем любопытнее на его фоне выглядят писатели, некогда ратовавшие за безоглядный либерализм, но со временем, согласно известному выражению, ставшие больше прислушиваться не к сердцу, но к разуму. И уж в любом случае появление новой передачи о литературе можно только приветствовать!
Александр ЯКОВЛЕВ
televed@mail.ru 66
mailto:televed@mail.ru
[Закрыть]
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345
Комментарии:
Художественная кривда
ТелевЕдение
Художественная кривда
А ВЫ СМОТРЕЛИ?
Начавшийся на Первом канале сериал «Вербное воскресенье» порадовал актёрским ансамблем: Олег Басилашвили, Татьяна Пилецкая, вернувшаяся через много лет после успеха «Разных судеб» на экран в главной роли, прославленные «Бригадой» Екатерина Гусева и Дмитрий Дюжев, Оксана Иванова, дебютировавшая недавно в сериале «И всё-таки я люблю», Виталий Коваленко, Ирина Розанова и другие. Они играют гораздо лучше, чем обычно в сериалах. Вообще постановка (режиссёр Антон Сиверс) на удивление художественна, подробна и психологична. А вот сценарий Вадима Зобина тех, кто жил в 70-е, поразил небывальщиной, а говоря прямо, наглой ложью ещё больше, чем упомянутая телесага «И всё-таки я люблю».
Здесь солистку Большого, станцевавшую «Жизель» (!), руководство театра готово представить к званию даже не заслуженной, а сразу народной артистки России (то есть она на положении блистательно начинавших Екатерины Максимовой или Людмилы Семеняки, а значит, актриса, к которой привлечено внимание многих, в том числе весьма влиятельных людей).
Внук члена Политбюро заманивает её на дачу (она роскошная, и здесь первая ложь – руководство СССР, при всём моём к нему критическом отношении, жило гораздо скромнее, чем нынешние чиновники среднего звена, не говоря уж об олигархах).
Он насилует её (ещё ложь – ввиду жестокой конкуренции в верхних эшелонах власти крупные руководители так боялись компромата, что детки были крайне осторожны. Случались, конечно, интрижки на уровне кордебалета, но с насилием, уголовщиной? Вряд ли, или они заминались до суда – более-менее свободно в этом смысле чувствовала себя только Галина Брежнева, и то она артистам помогала, да, бедокурила, но судеб никому не ломала).
После того как балерина обращается в милицию (очень смешная сцена с врачихой-правозащитницей в Институте Склифосовского), дед распоряжается завести на неё дело в КГБ о клевете и шантаже (ещё враньё – «кровавая гэбня» подобными делами заниматься бы не стала, девочка была не диссиденткой, а любимой ученицей великой балерины – судя по фильму, масштаба Улановой, влияние которой было огромным – она не устранилась бы так безвольно, как героиня Пилецкой. Что-то подобное вполне может случиться в наше время, когда всё продаётся и покупается, а тогда это был бы скандал не только на всю страну, но и непрекращающийся «вой голосов» на весь мир. КГБ хватало забот с диссидентами, а это дело можно было замять на уровне МВД и внук члена Политбюро – пусть даже масштаба Андропова – отправился бы в лучшем случае служить в Забайкалье, дед – на пенсию, а солистка Большого получила бы внеочередное звание ещё быстрее, чем планировалось).
И в завершение мелодраматических ужасов разоблачения «проклятого прошлого» балерина умирает в тюрьме при родах, которые в антисанитарных условиях при поддержке отъявленных уголовниц принимает абсолютно пьяная фельдшерица. Дед же, умирая, передаёт сыну ключик от сейфа в иностранном банке, где, надо полагать, все члены Политбюро хранили тогда бабки на чёрный день. Бред полный, даже комментировать не хочется.
Всесильный в 70-е Гришин умер в собесе, а дети многих других членов Политбюро живут сейчас на те деньги, которые они получают, сдавая единственно ценное, что осталось от родителей: хорошие квартиры в центре (они, правда, не идут ни в какое сравнение с апартаментами нынешних нуворишей).
Сценарист сегодняшними язвами наградил 70-е, может быть, самые лучшие советские годы. Там было много всякого, в том числе и плохого, но зачем же так врать? Напомню: тот, кто бросает камень в прошлое, может попасть под камнепад в будущем.
А.К.
televed@mail.ru 66
mailto:televed@mail.ru
[Закрыть]
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 4 чел. 12345
Комментарии:
