Текст книги "Литературная Газета 6260 ( № 56 2010)"
Автор книги: Литературка Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Пятнадцать человек на сундук…
Библиоман. Книжная дюжина
Пятнадцать человек на сундук…
И.В. фон Архенгольц. История морских разбойников . – М.: Вече, 2010. – 448 с. – (Морская летопись).
«Лишь только греки варварского периода начали разъезжать по Средиземному морю, они предались морским разбоям под начальством смелых предводителей, и это ремесло, утверждают историки, не только не считалось постыдным, но, напротив, почётным. «Какое ремесло твоё?» – спросил мудрый Нестор молодого Телемака, отыскивавшего отца своего после падения Трои. «Путешествуешь ли по делам своей земли или принадлежишь к числу тех пиратов, которые распространяют ужас на отдалённейших берегах?» Эти слова, приводимые Гомером, служат как бы отблеском характера того времени». Прошло более двух веков с момента первого издания трудов немецкого историка Иоганна Вильгельма фон Архенгольца, посвящённых пиратству, но они по-прежнему считаются одними из лучших. В книгу включено множество историй великого морского разбоя и величественных, но суровых, навсегда вошедших в человеческую историю джентльменов удачи. Нравы на этих быстроходных судах были просты и жестоки, пища – вне всякой критики, редко кто из пиратов доживал до спокойной и обеспеченной старости. Но если пиратам улыбалась удача, то они захватывали целые города и впоследствии становились основателями «приличных» династий…
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
О царях и сословиях
Библиоман. Книжная дюжина
О царях и сословиях
Государи из дома Романовых. 1613–1913 / Под. ред. Н.Д. Чечулина. – М.: Престиж Бук, 2010. – 944 с.
Первое издание этой книги было выпущено в 1913 г., к 300-летию дома Романовых. Книга включает в себя не только жизнеописания монархов, но и подробное описание важнейших исторических событий, быта и традиций различных сословий. Автор чётко прослеживает хронологию событий, а также выбирает факты и свидетельства, позволяющие показать читателям внутренний мир великих государственных деятелей, объяснить причины тех или иных поступков, поведать об их пристрастиях и переживаниях. Почему мы так мало знаем о первом царе из династии Романовых? «Михаил Фёдорович был слишком молод, чтобы чем-нибудь о себе заявить, особенно в столь бурные годы. Русские люди, скорбевшие о разрухе, останавливали мысль свою на нём, конечно, не ради него самого». Именно его отец, Филарет Никитич, патриарх, и стал вторым «великим государем». Завершает книгу включённый современными редакторами рассказ о Николае II, написанный поэтом А. Блоком, работавшим в Чрезвычайной следственной комиссии по делам бывших царских министров и поэтому имевшим прямой доступ к первоисточникам.
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Он присутствовал
Библиоман. Книжная дюжина
Он присутствовал
Гюнтер Грасс. Моё столетие : Роман / Пер. с нем. и примеч. С. Фридлянд. – СПб.: Амфора, 2009. – 350 с.
Одно из важнейших произведений знаменитого немецкого писателя, своеобразный итог века минувшего. Каждому году ушедшего столетия автор посвящает отдельную новеллу. «Я, подменяя себя самого собой самим, неизменно, из года в год при этом присутствовал. Конечно же, не всегда на передовой линии…» Читателю обеспечено некоторое количество озадаченности: как это патриарх немецкоязычной прозы присутствовал при том, что было лет за двадцать до его рождения? Что ж, творческому человеку и не такое по плечу… Зыбкий, почти мифологический стиль первых новелл постепенно и плавно переходит в подобие автобиографии, которая с течением времени и приближением конца книги становится всё строже и ироничнее, что не мешает ей одновременно превращаться в шараду. «И я уже загодя радуюсь, что увижу всех своих правнуков… Если только опять не начнётся война…»
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
В чём спасение?
Искусство
В чём спасение?
ПРЕМЬЕРА
Премьеры «Кандагара» я очень ждал – конечно, не только из-за мощной рекламной кампании на канале «Россия», а потому что в основе сценария лежит хорошо известная, реальная, героическая, с богатой психологической и политической подоплёкой история – фантастический побег на грузовом Ил-76 наших лётчиков из талибского плена. Был отличный шанс сделать отечественный блокбастер, который утёр бы нос разным «Отрядам «Дельта»», «Рядовым Райанам» и прочим духоподъёмным, но не имеющим реальной предыстории иностранным боевикам. В нашем случае, казалось, достаточно пересказать только, как всё было на самом деле с российским экипажем в Кандагаре, и успех обеспечен… На ТВ после официальной премьеры показывали выходивших из кинозала восхищённых зрителей, которые говорили, что это так же круто, как «Экипаж», намекалось на большое патриотически воспитательное значение фильма, сообщалось, что лётчики-прототипы довольны… Сомневаюсь, командир экипажа Владимир Шарпатов фильм не досмотрел, найдя какое-то приемлемое для создателей объяснение. Мои ожидания тоже оправдались не полностью, осталось ощущение какой-то недодачи, даже неудачи. Обидно. Почему, кто виноват?
Артисты? Нет, они замечательные – в одном фильме встретились сразу три звезды первой величины: Александр Балуев, Владимир Машков и Андрей Панин, а также восходящий Александр Голубев, да ещё Александр Робак с Юрием Беляевым в эпизодах. Продюсер Валерий Тодоровский – опытный, знаменитый. Режиссёр Андрей Кавун, снимавший очень хороший сериал «Вокзал», а также успешный мистический триллер «Охота на пиранью», несомненно, был готов к воплощению героической драмы. Из Голливуда пригласили Габриэллу Кристиани, ранее работавшую с самим Бертолуччи над легендарным «Последним танго в Париже», получившую «Оскара» за монтаж «Последнего императора»…
Правда, ничего особенного в монтаже «Кандагара» я не заметил. Может быть, даже в результате «обрезания» вылетели важные для русского зрителя сцены. При энергичном начале фильма и стремительно напряжённом финале заметно провисла середина (сердцевина) фильма. Главный прокол, на мой взгляд, в сценарии. Его авторы Олег Кавун и Андрей Кавун не в полной мере включили в сюжет реальную обстановку середины 90-х. Тогдашний МИД России бездействовал, он более был обеспокоен спасением в Сербии французских лётчиков, чем своих в Афганистане. Когда наконец договорились о выкупе, министр вроде заявил, что лично вывезет пленников, но в Кандагар так и не прилетел, а талибы обиделись, и шансов на спасение наших осталось совсем мало. Создатели не захотели правды о лихих 90-х – для кого благословенных, а для кого предательских. Отсутствует в необходимой мере трагический исторический подтекст.
Совсем не рассказано о тех, кто всё же не бросил своих в беде. Представитель правительства Татарстана Тимур Акулов, многократно летавший в Кандагар для переговоров с талибами, фактически спасший лётчиков от скорого шариатского суда, один из главных авторов идеи побега, убедивший талибов в том, что лётчики должны регулярно обслуживать дорогостоящий самолёт, так вот он в фильме фактически отсутствует. Важнейший двигатель сюжета оказался ненужным – Акулов осуществлял связь с Большой землёй, серьёзно влиял на настроения лётчиков, регулярно встречался с командиром экипажа, держал его в курсе, а перед побегом сообщил о воздушных коридорах, маршруте полёта, неожиданном для талибов, и т.д. В фильме же лётчики уныло маются в неизвестности и безделье. Не прописана с необходимыми психологическими подробностями драма заключённых, которые знают, что в любой момент могут быть казнены. Артистам часто попросту нечего играть. А когда нечего играть, они начинают нервно курить, и к концу фильма этот перманентный перекур уже раздражает. Невнятны биографии героев, истории их сложных отношений, обострившихся в неволе, непонятен изначальный конфликт командира со вторым пилотом. Зачем последний совершает очевидную глупость, сепаратно покидая «зону»? Почему командир поначалу отказывается учить талибов лётному делу, а потом соглашается? Почему первая попытка угона сходит экипажу с рук? Получился пошловатый фальстарт на тему: русские своих не бросают. На все эти вопросы можно дать вполне убедительные ответы, но… Когда ощущаешь художественную правду, прощаешь создателям любые нестыковки и ляпы, а когда – нет?
Действие задерживают мелодраматические, неуместные, инфантильно слезливые сцены. Зато, чтобы, видимо, поддержать темпоритм, много натуралистических жестокостей: казни, бомбёжки… Кстати, почему после варварского обстрела Кандагара один из талибов чуть не расстреливает наших лётчиков? Они-то тут при чём? Наших войск в Афганистане давно нет, а воюют с талибами-пуштунами северные афганцы: таджики и узбеки.
Обидно, что отсутствует важная этнически-религиозная составляющая. Второго пилота казанской авиакомпании Газинора Хайруллина играет русопятый Машков, а бортинженер Асхат Аббязов в исполнении Богдана Бенюка вообще превратился в щирого украинца. А татарский фактор там был очень важен – если бы среди лётчиков не было мусульман, их бы сразу расстреляли. Крайне важно было бы исследовать неминуемое в экстремальных условиях столкновение христианской, мусульманской и террористической исламистской этики. Тем более что конфликт цивилизаций в фильме заявляется. Главный талиб говорит командиру экипажа: «Ваши жёны вам изменяют, ваши мужчины женятся друг на друге… Мы сильнее вас духом, мы победим…» И нашему герою, в общем, нечем крыть. Но за счёт чего же тогда российский многонациональный экипаж всё-таки оказался сильнее духом фанатиков-исламистов? Почему в решающий момент наши объединились и ситуация «все против всех» превратилась в «один за всех, все за одного»? Только во имя спасения собственной жизни? Хорошо, но этого маловато. Или что-то ещё сохранилось в национальном духе, на что можно опереться в будущем, в эпоху инноваций и модернизаций?
Какой урок нужно извлечь из этого, как говорят, важного в воспитательном отношении фильма? Понятно какой – но умозрительно – и скорее, он следует из реальной истории, чем из фильма, – порознь не спасёмся. Только вместе. И тотальной деморализации, атомизации общества необходимо противостоять. Ещё не поздно.
А как зрелище картина Кавуна–Тодоровского, к сожалению, сильно уступает отечественному блокбастеру – сделанному тридцать лет назад на «Мосфильме», малобюджетному, но не уступающему голливудским аналогам, – мощному, живому, человечному «Экипажу» Александра Митты, Юлия Дунского и Валерия Фрида. Сравнивать даже как-то неудобно.
Разучились наши делать фильмы, в которых герои не симулируют патриотизм, а на самом деле достойны подражания, как лётчики в исполнении Георгия Жжёнова, Леонида Филатова и Анатолия Васильева, которые, уверен, служили примером для прототипов «Кандагара». У нынешних продюсеров малахольные политкорректные стиляги покуда лучше получаются…
Александр КОНДРАШОВ
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345
Комментарии:
Париж: смешение жанров
Искусство
Париж: смешение жанров
СЕМЬ НОТ
Юрий ДАНИЛИН
Какое нынче время года во французской столице – не понять: с утра снежок, после обеда дождь, в Люксембургском саду работают все фонтаны, у Нотр-Дам де Пари ещё не убрана новогодняя ёлка, а по Сене бойко снуют экскурсионные судёнышки. Таким же разнообразием отличался представительный российский десант писателей, актёров, музыкантов, политиков, учёных, отмечающих по инициативе ассоциации «Франция–Урал» и Фонда Ельцина Год России во Франции и Франции в России. Приглашены были и лауреаты Международного конкурса пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко.
Предстояли два концерта, но вначале студент Московской государственной консерватории (класс профессора С.Л. Доренского) Филипп Копачевский дал мастер-класс для студентов музыкальных учебных заведений 26-го округа Парижа и всех желающих. Филипп – блестящий исполнитель, а вот в роли педагога я наблюдал его впервые. Должен признаться, в этом качестве он так же неповторим, как и за инструментом. Педагоги музыкальных учебных заведений со своими подопечными вначале, видимо, скептически восприняли юного наставника. А Филипп ещё где-то в родном Митино прикупил роскошные сапоги. Они, эти сапоги, всё время вели себя вызывающе и бросались в глаза. Хотя никакой самостоятельной роли в благородных намерениях Копачевского не имели. Но в дополнение к прочим аксессуарам действительно намекали: уж не Иван ли Александрович Хлестаков прибыл? Однако первый же разбор заставил всех присутствующих внимательно вслушиваться в каждое слово молодого мастера. Он пугал «ползучим легато», но делал это вполне добродушно. Терпеливо объяснял, как не потерять целостность музыкальной фразы и чем грозит подобное верхоглядство сочинению и исполнителю. Был терпелив и великодушен. Все высоко оценили его знание музыкальной литературы, но более всего минуты, когда он сам демонстрировал разнообразные умения.
Затем состоялось увлекательное путешествие в Бургундию. Неподалёку от городка Вермонтон есть удивительный концертный зал, принадлежащий музыкантам Анне и Михаилу Макаренко. Оба – профессора, специальность Анны – фортепиано, а у Михаила – народные инструменты. В округе десяток домов из белого необработанного камня. Необыкновенная тишина: шаркнешь нечаянно подошвой ботинка об асфальт – сам испугаешься произведённого шума, хочется немедленно извиниться перед всеми жителями сразу. Они услышат. Все решили, что слушателями вечером и станут обитатели окрестных жилищ. Как бы не так! За полчаса до начала концерта объявились десятки автомобилей, и вскоре выяснилось, что приехали коллеги Анны и Михаила, профессора музыкальных учебных заведений Парижа. Вполне профессиональная публика с интересом ожидала молодых российских музыкантов. В программе вечера преимущественно Шопен. Казалось бы, уж эти искушённые слушатели вряд ли чему удивятся. Накануне отъезда я слушал питерского пианиста Мирослава Култышева с Первым концертом Шопена. Играл с оркестром Московской государственной филармонии. Дирижировала, и весьма неплохо, воспитанница Г.Н. Рождественского Мария Эклунд (Швеция). Я, помнится, порадовался, что такой молодой музыкант так приветливо и часто принимается столицей. Не хотелось думать, что это гостеприимство зависит от каких-нибудь влиятельных покровителей. Хотелось надеяться на талант. Мало кому предлагают играть с одним из лучших оркестров Москвы, да ещё и со ссылкой – посвящается 200-летию со дня рождения композитора. Но Шопен коварен. И не всякому посвящению рад. Култышев был на редкость невыразителен. Получился концерт упущенных возможностей. Шепелявый какой-то. С абсолютно проваленной второй частью. Исполнителю, конечно, приволокли килограмм цветов, вероятно, от устроителей этого дивного вечера. Но Шопен, могу предположить, вряд ли удостоил бы его приветным словом.
В общем, было отчего волноваться. Но не пришлось. А вот удивляться – да: какие яркие индивидуальности обнаружил концерт. Какой безошибочный выбор сделали пианисты. Лёгкий акварельный стиль в мазурках Шопена Полины Куликовой – студентки Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского (класс профессора В.В. Горностаевой), драматичный, мощный, динамичный Полонез фа-диез минор ор. 44 у Натальи Талдыкиной – солистки Новосибирской государственной филармонии, сдержанное, но яркое и образное Скерцо си-минор у Льва Терскова – студента Новосибирской государственной консерватории им. М.И. Глинки (класс профессора М.С. Лебензон) безучастными не оставили никого. Восхищение и восторг сопровождали каждое выступление. Педагогов не обманешь. Я думаю, всеобщий интерес вызывали как раз индивидуальные приметы каждого исполнителя и их бесконечное разнообразие.
Программа концерта учитывала многие вкусы – звучала «Чакона» Баха–Бузони в превосходном исполнении Михаила Турпанова – студента Московской государственной консерватории (класс профессора Н.А. Петрова), Соната g-moll Метнера, замечательно сыгранная Дмитрием Аблогиным – студентом Академии музыки им. Гнесиных (класс профессора В.М. Троппа), «Чакона» Губайдулиной в блестящей интерпретации Льва Терскова, большой интерес вызвал и «Вальс» Равеля в талантливейшем исполнении Филиппа Копачевского. А потом самое интересное – профессиональный разговор за чаем и кофе, неторопливый, обстоятельный, с неподдельным интересом к молодым коллегам, их преподавателям, русской музыкальной школе. Многих особо интересовало творчество Метнера и Губайдулиной, наблюдать эти взаимно увлекательные расспросы было приятно и интересно.
Оставляя гостеприимный дом супругов Макаренко, думал, как мало внимания уделяем мы одарённым молодым музыкантам. Нет менеджеров, которые бы занимались пропагандой их творчества, нет заинтересованности у чиновников, в чьём ведении музыкальная жизнь. Как правило, это несостоявшиеся музыканты, большие специалисты в области интриг, дружеских обязательств и «чего изволите». Музыке всё это противопоказано. В Москве понастроили десятки драматических театров, в которых десятилетиями ничего не происходит. Зачем? Открыли бы один общедоступный Дом музыки, где и могли бы играть талантливые молодые исполнители. И пусть их слушают ровесники, студенты и школьники, оторванные нынешним образованием от весьма существенной части родной культуры – Музыки. Нынешняя беспомощность чиновников от музыкальных искусств, лень и недальновидность могут очень дорого обойтись России в самое ближайшее время. И это будут безвозвратные потери.
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
«Столько пользы республике!»
Искусство
«Столько пользы республике!»
ФЕСТИВАЛЬ
В Белых Столбах вновь показали массу неожиданного, занимательного и поучительного
Новое – есть хорошо забытое старое. Эта истина на фестивале архивного кино «Белые столбы», который вот уже 14 лет кряду организует Госфильмофонд, не кажется банальностью или шуткой. Для архивиста процесс актуализации «старого», или перезагрузки нашей короткой культурной памяти, – едва ли не основной смысл деятельности. Но чтобы было что перезагружать, для начала надо сохранить. Причём желательно – всё. Для архивиста не бывает бессмысленного, ненужного или «неправильного» прошлого. Прошлого, которое нужно выбросить и забыть. Потому что слишком больно и страшно вспоминать. Или потому что – неактуально. Перед архивом, как перед смертью, – все равны. В этом смысле архив учит смирению и принятию прошлого. Всего – без исключений.
Насколько трудна и болезненна может быть эта встреча с прошлым, демонстрирует фильм Ефима Дзигана «Первая конная», показанный на XIV кинофоруме в Белых Столбах. Он же доказывает наглядно, насколько чревато катастрофой желание переписать «черновик» истории. «Запрещённый Дзиган» – звучит как насмешка. Тем не менее аж три фильма режиссёра прославленного фильма «Мы из Кронштадта», самого «советского» автора советского кино, оказались на полке. Среди них – «Первая конная», снимавшаяся три года и законченная в 1941-м.
Самое занятное, что фильм лёг на полку вовсе не потому, что автор не стремился угодить главному заказчику и верховному кинозрителю в Кремле, а ровно наоборот – потому что уж слишком старался угодить и создать произведение не только идеологически безупречно выверенное, но ещё и максимально «заточенное» под политическую злобу сиюминутного дня. И потому сначала выпуск столь чаемой картины на экраны всего СССР был существенно приторможен разногласиями, возникшими задним числом в кругу её героев – высшего звена «красных кавалеристов»: двумя десятилетиями спустя преподносимых в ленте исторических событий их ретроспективные оценки личного вклада и воинских заслуг каждого порядком разнились. А после «Первая конная» и вовсе пала стремительной жертвой катастрофически изменившейся конъюнктуры. Надо ли говорить, что фильм Дзигана трактовал былые «дни боевые» весьма вольным образом: Варшавское сражение в августе 1920 года, «чудо над Вислой», обернувшееся для Красной армии настоящей катастрофой, лихо подменено финальной триумфальной скачкой красных конников и победой над «панами». (И мы ещё говорим, что всей развесистой клюквой обязаны нынешнему ТВ?!)
Понятно, почему госзаказ на создание фильма о «победе» конницы Будённого над польскими кавалеристами возник в конце 30-х. Но в данном случае политику «опрокинули в прошлое» уж как-то дюже решительно и радикально. И игроки, держащие историю за фраера, в итоге обманули сами себя. Пока Ефим Дзиган под чутким руководством глубоко заинтересованного в переписывании «набело» прошлого верховного начальства трудился над созданием образа врага в образе недобитых «белополяков», началась другая война. Не киношная. А с ней – и коренным образом поменявшаяся в одночасье вся система международных отношений, вылившаяся, в частности, в необходимости разыграть польскую карту совершенно по-иному.
Сегодня не надо никому доказывать, что кино числилось по разряду «важнейших из искусств», поскольку являлось средством социальной мобилизации масс. Причём не только в СССР. Достаточно посмотреть хотя бы литовскую хронику 1939 года «Вильно возвращается Литве», чтобы обнаружить уже знакомую политическую слабость – скромное обаяние подмен и полуправды. Начало Второй мировой войны застенчиво именуется в фильме «политическими переменами в Польше». Возвращение Вильнюса Литве выглядит абсолютным триумфом литовской армии. Впрочем, как было верно замечено на круглом столе, посвящённом кинохронике по обе стороны фронта, наивно ожидать, что военная хроника в любой стране может не быть пропагандистской.
На этом фоне неожиданно обаятельными оказываются бесхитростные ленты времён, когда социальная мобилизация на фронтах искусств ограничивалась маршами духового оркестра и духоподъёмными песнями. Среди восстановленных архивных раритетов, показанных в этом году в Белых Столбах, обнаружилась коротенькая трёхминутная лента 1913 года под названием «Большое горе». Своим простодушием она выделяется даже среди мелодрам немого периода настолько, что киновед Пётр Багров, который смог разыскать данные и о фильме, и о его создателях, почти извинялся за её скромные художественные достоинства. На экране – два клоуна, которые рассказывают бородатые анекдоты про тёщ, и сами же радостно смеются. Выяснилось, что клоуны Боб и Алекс вовсе не клоуны, а несчастные эстрадные эксцентрики, которым петербургский градоначальник не разрешил выступать на сцене кинотеатров. Но «братья Шмидт» (одним из них был Борис Козюков, популярный исполнитель, позже принимавший участие в постановках ФЭКСов) решили перехитрить градоначальника. На последние деньги сняли на плёнку своё выступление. Её и показывали в кинотеатре. Сами же артисты, сидя за экраном, озвучивали фильм, играя на бубенцах и ксилофонах.
Чем трогает эта история? Уж, конечно, не стёртыми, как пятаки, шутками. Пожалуй, тем, что кино выступает тут как индивидуальное средство спасения, вроде парашюта в затяжном прыжке. Съёмка для этих дядей в нелепых белых шароварах и кукольных воротниках – жест отчаяния и одновременно находчивости, залихватского «была не была» и наивной надежды. Эта съёмка чем-то похожа на домашнее «видео на коленке» – непритязательное и дерзкое. Эти ребята и думать не думали о вечности. Какое там! До завтра бы дожить! А вот дожили – аж до XXI века. И младое незнакомое племя с недоумением взирает на «Комеди Клаб» из 1913 года, пока не начинает смеяться… Но ведь Боб и Алекс и хотели рассмешить зрителей. Вы будете смеяться, но они нашли общий язык с потомками.
Другая неожиданность. Чем ближе к началу истории кино, тем больше сходства обнаруживается с нашей эпохой мультимедиа. Среди раритетов, показанных на фестивале к 150-летию Антона Павловича Чехова, были «кинодекламации», которые представлял завотделом истории отечественного кино НИИ киноискусства Николай Изволов. Два фильма по ранним рассказам Чехова: 8-минутная лента «Дачный муж, или Трагик поневоле» (1911) и 11-минутная картина «Беззаконие» (1915) – делались специально под… чтение актёра. Актёр, спрятавшись за экраном, должен был точно синхронизировать свою речь с движениями губ персонажей. Получалось что-то между закадровым голосом или дубляжем в позднейшем звуковом кино. Но параллель со звуковым кино – лишь одна из возможных. Другую можно было найти на недавнем фестивале новой культуры, проходившем в ЦДХ, где представляли Media book space. Вы заходите с книжкой (например, с орфографическим словарём) в небольшой тёмный зал. Кладёте книгу, и на экране возникает зрительный ряд. Впрочем, если честно, то связь «книга–человек–экран» в старинных кинодекламациях выглядит более живой.
Наконец, модный микст жанров тоже не сегодня родился. Среди архивных раритетов, от которых фестивальная публика пришла в восторг, оказался фильм Георгия Васильева (одного из создателей «Чапаева») «Невероятно – но факт». Вообще-то это 29-минутный «культурфильм» о пользе кролиководства, снятый в просветительских целях. Но лекцию крестьянам о пользе кроликов читает… кролик. Лекция звучит бодро, познавательно и… по-хармсовски смешно. Мультипликация соединяется со съёмкой живой «натуры». А информация о том, что даже хвостик кролика находит применение (идёт на клей), сопровождается поучительным обращением к зрителям: «Вот если бы каждый из вас приносил столько пользы республике!» Невероятно, но факт: создатель героического «Чапаева» был обладателем роскошного дарования эксцентрика и комедиографа.
Какое кино матери-истории ценнее: научно-популярный мультфильм про кролиководство или «Первая конная» Ефима Дзигана? Такой вопрос для киноархива не стоит. Архивисты как боги – следят безмятежно над схваткой настоящего с прошлым за будущее. Одно они знают точно: история начинается в архиве.
Жанна ВАСИЛЬЕВА
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
