Текст книги "Измена. Во власти конкурента (СИ)"

Автор книги: Лита Летинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

8

Руслан

Беру из шкафчика бутыль с янтарной жидкостью. Два бокала для виски. Несу все к столику у дивана.

– Не рано ли? Еще даже не обед. – подозрительно косится на меня Тим, друг детства и закадычный товарищ.

– Мы по чуть-чуть. Нужен допинг, чтобы вытянуть сегодняшние посиделки с родственниками.

Тим вольготно устроился на кожанном диване в моем кабинете, раскинув руки по его спинке. Когда он закончил вышку, спецом подтянул его в отцовскую компанию. Мой батя был человеком старой закалки, поэтому приходилось начинать с азов, то есть с самых низов. Вместе поднимались по карьерной лестнице, вместе учились нюансам бизнеса. Вместе снимали цилочек, только я быстро женился, а он так и остался холостяком.

Отец настоял, на женитьбе. Пришлось подчиниться, иначе карьера грозила застрять на одном месте. Присмотрел себе хорошую девочку. Благо отец не настаивал на договорном браке, но мечтал, конечно. Лада ему сразу понравилась.

Красивая, скромная, с правильным вкусом, без страсти к блесткам и вульгарной одежде, хорошо воспитанная девочка, зацепила меня с первого взгляда. Увидев ее у ворот универа яркую, жгучую брюнетку с ладной фигуркой, бровями вразлет и пухлыми, сочными губами, в которые тут же захотелось вгрызться. Познакомился не раздумывая, пригласил покататься, подвезти до дома. Думал откажет, скромница, прячущая от меня свои ярко голубые глаза. Но она согласилась.

Тогда я испытал легкую досаду, такая же как все «давалка», прыгнет на меня, как только сядем в мой новенький мэрин. Сколько раз безошибочно впечатлял мой конь таких скромниц, на поверку оказавшимися простыми шлюшками, готовых отдаться любому обладателю красивой тачки.

Ан нет! Сколько бы я не кружил по городу, намекал на интим, ждал, когда Лада проявит себя, она только краснела и отворачивалась. Даже не дала поцеловать на прощание, грубо отшив, когда я решил взять плату самостоятельно. Просто сбежала. Тогда-то я и решил, что эта неприступная скромница будет моей.

Моей женой.

Стаканы бряцают соприкасаясь с закаленным стеклом столешницы. Я морщусь. Не выспался ни фига. После попытки побега Лады, прошлая ночь тянулась в ожидании новой, сон шел мутный и дремотный, не дав выспаться и отдохнуть.

Разливаю виски и забираю свой бокал. Не сидится мне, на душе муторно, маятно. Отхожу к окну. Серость осени во всей своей неприглядной красе. Облака сплошняком и противная морось.

– А что с Анютой? Уже, гляжу, замену нашел. В приемной новая цыпочка. Пробовал?

Снова морщусь. Не пробовал. Но другу об этом знать незачем. Обещал Ладе никаких леваков – держу слово.

– Уволил нахер, приперлась ко мне домой выяснять отношения. Охренела стерва. Охрана завернула, не дала дойти до жены. Такой пи.дец устроила мне в семье своим хоум порно. С. чка решила меня шантажировать. Пусть попробует теперь работу найти, тварь.

– С Ладой не лады? – ржет этот друг детства.

Не был бы моим корешем, давно бы ушатал.

– Да-а-а, временный выпендреж. Ладка перекипит, успокоится, придет в себя и поймет, что некуда рыпаться. Моя она, моей останется навсегда. – жестче чеканю каждое слово. – Даже не надейся, что она освободится для тебя. – знаю, давно облизываешься на мою жену, кабель. Но моя жена не для таких как он.

– Даже в мыслях не было, – вмиг становится серьезным и поднимая руки в примирительном жесте.

– Завойский не проявлял себя? Уже неделю в городе, а не слышно про него ничего. – перевожу тему со скользкой дорожки, обсуждения моей семейной жизни.

– Сидит тихо пока. Информаторы молчат, но слушок идет, хочет он подмять под себя весь стройбизнес в нашем регионе, инфу собирает. Для этого и приехал.

– … не нравится мне этот столичный пижон. Сто пудов какую хрень мутит. Этого еще не хватало до кучи. Вот и Ладу сейчас не резон выпускать. Посидит дома, ей полезно.

Снова ржет, падла, как есть хочется втащить.

– Ты ее, что дома запер?

– Пока с Московским засланным казачком не выяснится, пусть пока дома. Пробивал я про него инфу. Жестко прессует конкурентов. Я под этот каток попадать не намерен, так что нужно продумать все, вплоть до мелочей, через кого меня могут прессануть. Пацаны пока у матери, там охрана надежная, Ладка под присмотром, от греха подальше. А бизнес отца я не отдам никому, во имя его светлой памяти.

– Да, как все не вовремя. Слушай, а квартирка надежная у тебя? Чуйка подсказывает, что выловить оттуда твою рыбку не составит труда. – опять не в меру переживает друг, за мое сокровище.

– Сегодня клининг отдрает дом и заедем, сразу после теткиного юбилея. Там крепость понадежнее, я постарался вбухнуть все надежные системы охраны. Там посидит это время. В крайнем случае будет с сопроводой по своим фондам кататься, уже плачет, что зверюшки не могут без нее.

– Думаешь Лада будет терпеть? – уже серьезным тоном спрашивает Тимур. – Рассказал бы лучше ей. Она же умная у тебя, должна понять

– Умная, да, – невольная гордость распирает грудную клетку. Правильную жену себе выбрал, – не чета этим курицам в приемной.

Нечего ей голову засорять. Пусть за детей переживает, за их учебу. – отрезаю я.

Отхожу от окна назад к дивану. Ставлю бокал, из которого успел сделать пару глотков, обратно на стол.

– Вставай давай, кулаки чешутся, сил нет, как нужно размять. Пошли на ринг. Помну тебя чуток. – настает моя очередь скалиться. Хоть так выпущу зверя на волю порезвиться, глядишь поубавлю охоту ржать надо мной.

9

Лада

Муж заезжает за час до назначенного времени. В четыре, а это значит, по неписанным семейным правилам, мы должны появиться в числе первых, как самая ближняя родня. И конечно, муж не допустит, чтобы мы приехали по одиночке. На торжестве мы должны появиться как пара, у которой идеальная семейная жизни. И Руслан сделает все для этого.

Водитель останавливает аккуратно перед входом в ресторан. Муж выходит первым, подает мне руку, помогая выбраться из салона авто. И сразу всучивает сверток, нечто обернутое вычурной оберточной бумагой. То есть подарок вручать тоже мне. Но у меня совершенно нет желания контактировать сегодня с его родней. Хочу впихнуть ему обратно этот сверток, но он быстро проходит вперед, входя в услужливо распахнутую дверь и останавливается, удивленно оборачиваясь, как будто не понимая, почему я не семеню следом. Суровые дядьки из охраны напирают сзади, приходится шагать вперед.

Рус предлагает мне руку, согнутую в локте. Ну нет уж. Показываю ему подарок, занимающий обе мои руки и прохожу мимо. Услужливая хостес уже подскакивает, мило щебеча, чтобы показать дорогу в банкетный зал, Рус отмахивается от нее. Он и сам прекрасно знает дорогу. Все праздники родственников проходят в этом ресторане, негласно назначенного «семейным».

Узкий круг оказывается толпой приглашенных около двухсот человек. Не уверена, что знаю всех этих «близких» родственничков.

Стилист и визажист справились со своим делом на отлично. Сегодня я выгляжу безупречно, круги под глазами замазаны, а взгляд сияет, словно я и вправду рада находиться здесь сегодня. Есть один плюс в данном мероприятии, каждый раз я нахожу «щедрого» родственника или несколько, чтобы задействовать в качестве спонсора в свой фонд защиты животных и обездоленных.

Тетушка Аида в центре внимания, принимает поздравления, муж ее рядом. Вместе они смотрятся, как маленький и большой колобок. Увидев нас, радостно улыбается Руслану, тиская его и благодарно принимая его пожелания долголетия и процветания. Ее искренняя улыбка сменяется, когда поворачивается и видит меня, улыбка вмиг слетает с ее круглого лица и вместо нее натягивается «благодушный» оскал. Сразу видно, как «рада» меня видеть сестра свекра.

Натягиваю улыбку, не хочу портить людям праздник, даже если мне не рады, и вручаю подарок с наилучшими пожеланиями. Слава богу, на подходе очередные родственнички и можно откланяться за свой столик.

Невероятно скучно тянется время. Муж давно сбежал к мужикам потрындеть «о бизнесе». Семейная пара дальней родни, с которыми я увиделась впервые, и которые развлекали меня последние пол часа, сбежали потанцевать. И мне стал слышен неповторимый говор тетушки Аиды:

– … терпеть не могу их и просила «обезвредить» на время торжества. Такой умный мальчик Русланчик, вовремя отправил их в какой-то там круиз. Вот всегда говорила, что Элечка хорошо воспитала своего сына, такой душка.

Элечка это у нас мать мужа – Элия Руслановна. Им невдомек, что я сижу всего в паре столиков от них и все прекрасно слышу. Я решительно встаю из-за стола. Закипаю от негодования. Я не понимаю, чем мои родители заслужили такое отношение к себе, они всегда вежливы и учтивы со всеми, никогда не слышала плохого слова от них, чтобы когда либо были замешаны в скандале, в отличие от той же тетки Аиды, чтобы их нужно было «обезвреживать». Такая злость разбирает от несправедливости и беспочвенности негативного отношения к моим родителям. И хотя я не слышала начало разговора, уверена речь о них.

Намереваюсь уйти. Мне нужно сдержаться и не закатить скандал, иначе мой план рассыпется, как карточный домик.

Рус перехватывает меня на середине зала, утягивая в танец. От него жутко несет алкоголем. Когда он успел? Мы же только пришли!

– Что ж ты не светишься, рыбка моя, – дышит на меня отчетливым перегаром, зарываясь в мои волосы, – сегодня заедем в наш новый дом. Отметим бурным сексом новоселие. Ты же так этого хотела – свой дом, отдельную территорию без соседей. – он выныривает из моих волос и смотрит на меня мутными глазами. – Вот видишь, я все тебе даю, а что ты сможешь без меня? Ты даже обеспечить себя не в состоянии. Что этот твой фонд сможет, когда все спонсоры от него отвернутся? И не думала же, что я отдам тебе детей? Не-е-ет пацаны останутся со мной и ты их больше не увидишь. Нравится такая перспективка? Нет? Тогда будь хорошей девочкой, не делай мне нервы. А сейчас улыбайся, дорогая. Все смотрят.

С каждым его словом все в душе падает, а мое бедное сердце бешено подпрыгивает к горлу, застревая комком в горле. Еле вымучиваю улыбку. Лучше сделать, как он говорит.

Ужас охватывает, что снова он запрет меня в четырех стенах, хоть и с облагороженной, территорией, над которой еще работать и работать, потому что кроме газона там ничего нет. Я знаю мы как раз накануне командировки мужа ездили смотреть, как идут работы.

Снова взаперти, одной в большом доме, как овечка на выпасе, под присмотром, но дальше намеченной зоны ни ногой, слишком ценна. Снова задыхаться, не находя себе места, потому что детей он ко мне не привезет. О фонде и говорить нечего, он уже предупредил, чтобы переводила все на удаленку и назначила представителей по самым неотложным проектам – все остальные заморозить.

Вчерашний разговор, с моими мальчишками Даней и Темой, немного успокоил мое материнское сердце. Они недовольно сообщили, что остаются у бабушки. Боже, я даже не знаю, что муж посулил, чтобы они по своей воле остались с нелюбимой бабушкой. От них я узнала, что во время юбилея они будут с няней. Весь мой оставшийся вечер я продумывала план, безупречный, надежный план побега. Это сложно, когда на твоей стороне всего лишь неуловимая удача и друг детства, которого не видела тысячу лет, ждущий на стоянке за рестораном.

Настойчивая решимость пульсирует адреналином в венах. Возможно это последний шанс повернуть, изменить ситуацию в свою пользу, но для этого мне нужны сильные союзники, не на стороне Руслана.

Чувствую необъяснимую уверенность, что сегодня все получится. Я хорошо все продумала!

Так я думала, пока не пришел час воплощать план в жизнь.

10

План прост. Незаметно выскользнуть из ресторана в самый разгар веселья, когда все уже будут достаточно «навеселе». Вот только реализовать его не просто. Кроме гостей в толпе рассеяна охрана, куда ни глянь стоят они – амбалы в официальных строгих костюмах похоронного цвета, бдят.

На половине мелодии, натанцевавшись, муж оставляет меня скучать в одиночестве, возвращая за столик. Снова. Жду пока он снова скроется за дверьми курилки, где сейчас собрались все мужчины для обсуждения политики и власти, а может и немного – бизнеса.

Маленький глоточек вина для храбрости, единственный за вечер. Боюсь потерять рассудок и координацию. Беру свой клатч, спокойной походкой, стараясь не привлекать внимания, направляюсь в сторону уборных.

В зеркале туалетной комнаты отражается женщина с идеальным макияжем, идеально уложенной наверх прической, открывающей шею. Закрытое вечернее платье только спереди кажется приличным, сзади оно открывает спину, почти до поясницы. Из десятка, одобренных мужем, оно единственное мне понравилось.

Выждав несколько минут, выглядываю в коридор, и здесь ждет меня сюрприз.

Охранник караулит у двери в уборную.

Отчаянно краснея, прошу принести тампоны. Это единственное, что пришло мне в голову в эту секунду. В ответ слышу только механический голос:

– Не положено.

Чурбан какой!

– Я здесь кровью истеку, – давлю голосом. – позови хотя бы хостес! – вспоминаю про девочку, проводившую нас в банкетный зал.

– Не положено. – безразлично отвечает, даже не глядя на меня.

– Тогда мужа позови моего. – предпринимаю еще одну попытку спровадить амбала, пришедшего караулить меня. От негодования даже топаю ногой, отчего шпилька звонко бряцает по кафелю.

– Не положено. – снова отвечает заезженной фразой, но тут же спохватывается. – Я ща, одну минуту, ща позову. – словно очнувшись от заморозки начинает метаться он.

Вот же дубень тупоголовый!

Я выскакиваю из «укрытия» сразу, как охранник скрывается из поля видимости, и быстрым шагом направляюсь к черному входу. Зачем же я сказала позвать своего мужа? Теперь нужно действовать очень быстро, а шпильки, в плане скорости, помогают не очень. Одна надежда, что этот увалень не сразу найдет Руслана.

Нужный мне выход заблокирован, разгрузка, тоннами вносят какие-то ящики. Всплескиваю руками в негодовании, нашли же время! Я разворачиваюсь и семеню к парадному входу. Боже, лишь бы успеть, молюсь.

Срываюсь на бег, в спину подгоняет страх упустить время и снова не успеть.

Если прихвостни Руслана или он сам поймают меня, куковать мне до скончания века пленницей в собственном доме, как в осадной крепости без права на выезд.

Быстро перебираю ногами. Но на шпильках это получается слишком медленно – бег на цыпочках не моя сильная сторона.

Пролетаю мимо хостес с вытянувшимся лицом. Немудрено, я бы тоже удивилась женщине, проносящейся на выход в одном вечернем платье. На улице осень, и к вечеру уже ощутимо холодает. Мне все это неважно, лишь бы добежать до ждущей меня машины – а там и мое спасение.

Выскакиваю из ресторана. Парень-швейцар удивленно окидывает меня взглядом. Прохладно. Я ежусь. На мне лишь тоненькое платье и клатч в руке.

Я оглядываюсь по сторонам. Дорога и офисное здание напротив. Совершенно некуда бежать. Если только грудью остановить проезжающую машину, которых, как назло, не так много. О чем я думала, когда, вот так, налегке, срывалась из ресторана?

Совершенно точно понимаю, что не успею на шпильках обогнуть здание и попасть на парковку за рестораном!

Сердце бешено бьется, трепещущей птицей в груди. Едва могу справиться с учащенным дыханием, от бега хочется вдыхать полной грудью, но теснота платья не позволяет этого сделать, натягивая ткань и сковывая движения.

Узкая двухполосная проезжая часть. Здесь даже парковка запрещена. И такси не удастся поймать, движение со скоростью одна машина за все время, что я здесь стою. Кажется, впереди, на перекрестке пробка, не пропускающая сюда машины.

На противоположной стороне улицы из офисного здания появляется мужчина в строгом деловом костюме, разговаривающий по телефону. Я могу его хорошо рассмотреть.

Галстука на шее нет, две верхние пуговицы расстегнуты, словно ворот душит его, темные волосы коротко стрижены, а на волевом подбородке проступает дневная щетина.

Глаза спрятаны за стеклами солнцезащитных очков. Вечереет, последние закатные лучи окрашивают верхушки зданий, солнце уже на исходе, зачем ему очки?

Он поворачивает голову в мою сторону, мне кажется, он смотрит прямо на меня, но это не точно. Трудно угадать, кто заинтересовал его больше – я, в вечернем платье на пронизывающем ветру осеннего вечера или молодой паренек-швейцар, что неумело прячет тлеющую сигарету за ногой?

Ясно одно, собеседник на той стороне связи ему более интересен, он отворачивается. Напротив него тормозит тонированный внедорожник. Мужчина, все также, продолжая разговор, спокойно направляется к машине, намереваясь сесть.

В моей голове щелкает тумблер. Я, не раздумывая, перебегаю дорогу, хватаюсь за дверцу, молясь, чтобы она была не закрыта. Со всей силы нажимаю на ручку.

Хвала небесам, она открывается!

Дергаю на себя дверцу, лихо, не задумываясь о последствиях, запрыгиваю по соседству с брюнетом, умудряясь каким-то чудом не растянуться на всю ширину заднего сиденья, и захлопнуть за собой дверь.

Дернувшаяся было машина, резко тормозит. Водитель, заметив незваную пассажирку, в растерянности вопросительно смотрит в зеркало заднего вида, будто не веря в случившееся.

Я все же не удерживаюсь, меня качает вперед, от маневра, скользкая ткань платья не дает шансов остаться на сиденье, меня впечатывает в водительское кресло.

Сердце колотится, как бешеное и ладони взмокли. Выпрямляюсь и аккуратно промокаю их о ткань платья. Оглядываю салон, рассматривая, куда я попала. Двое мужчин, водитель и непосредственно тот, что сел только что в машину. Представительный мужчина в темных очках.

Как в замедленной съемке наблюдаю, как брюнет убирает телефон от уха, нажимая на отбой, не обращая внимания, что в динамике ему продолжают что-то активно говорить, переводит на меня все свое внимание.

Снимает очки.

И я попадаю в плен его глаз, забываю кто я и зачем здесь.

Мгновение замирает.

Я наивно, с по-детски живым интересом разглядываю завораживающе-чарующие глаза. Никогда не видела такого оттенка. Очень светлого, почти прозрачного, с таким контрастным, темным ободком по контуру радужки в обрамлении густых темных ресниц. Это взгляд хищника, волка, опасного и притягательного своей силой и красотой.

Он словно светится в полумраке салона и обещая очень много неприятностей. Возможно этот отчаянный шаг, с моей стороны, был чересчур опрометчивым.

11

В этом взгляде таится что-то опасно-притягательное, я не могу оторвать от него взгляд. И эти глаза напротив не смущаясь, не отворачиваясь, дают рассмотреть их необычное свечение, насытится их странно-завораживающей красотой.

Брюнет задумчиво смотрит на меня, своим пронизывающим взглядом, почесывая подбородок дужкой очков. Это движение заставляет меня очнуться.

Это вообще законно иметь мужчинам такие глаза? Они же делают весь женский пол слабым и беззащитным перед их магнетизмом.

Единственное, что я могу выдать под таким пристальным, изучающим взглядом:

– Подвезете? – с замиранием сердца, еще сильнее вжимаясь в мягкое сиденье, стараясь не выдать своего волнения.

От его пристального пробирающего взгляда не скрыться, я стараюсь не отводить своего, но это очень трудно. Те секунды, что он медлит с ответом, мне кажется растянулись на вечность.

Он молча продолжает смотреть на меня, раздумывая. Переводит взгляд в окно, я тоже оборачиваюсь и вижу, как мой муж вместе со своими амбалами высыпает на крыльцо ресторана, оглядываются по сторонам.

Я в панике сползаю по сиденью и жалобно шепчу:

– Не выгоняйте, пожалуйста.

Он что-то читает в моих испуганных глазах. Быстрый взгляд водителю, едва заметный кивок. Машина незамедлительно трогается, отъезжая от ресторана, оставляя позади разбежавшуюся по сторонам охрану и зло вертящего головой мужа.

А брюнет снова смотрит на меня чуть более пристально чем прежде.

Он так и не ответил ничего, и когда я слышу бархатную хрипотцу его голоса, меня мурашит всю, с головы до ног:

– Можешь не прятаться, окна тонированы.

Я запоздало спохватываюсь. Действительно, все стекла кроме лобового сильно затемнены. Сажусь прямо, игнорируя тяжелый сверлящий взгляд незнакомца, от которого мне становится не по себе. Расправляю юбку платья, усаживаясь как чинная английская леди. Смотрю вперед, через лобовое стекло, в зеркало заднего вида, где встречаюсь с быстрым любопытным взглядом водителя. Отвожу глаза.

С вызовом смотрю на брюнета. Его щетина оказалась чуть более густой чем однодневная. Темные густые брови вразлет, прямой греческий нос и совершенно серые глаза. Только при близком рассмотрении мне удалось их рассмотреть. Такого оттенка серости, словно прозрачные, точно такие, как бывают у диких волков. Дерзких, вольных, непримиримых. Взгляд дикого хищника, что не смиряется с несвободой и всегда действует согласно своим жизненным принципам. Как бы я не хоабрилась, мне трудно выдержать его пристальное внимание.

Я оборачиваюсь назад, провожая взглядом удаляющийся ресторан. Муж держит телефон у уха. И тут же в моем клатче раздается его рингтон. Как я умудрилась не потерять его?

Дергаюсь, от этого звука. С удивлением смотрю на клатч, зажатый в моей руке так сильно, словно это мой спасательный круг.

Телефон, на мгновение замолкнув, разражается новой трелью звонка.

– Не хотите ответить? – басит сероглазый с этой его завораживающе-томной хрипотцой, заставляя успокоившиеся только мурашки снова пустится вскачь.

– Нет. – твердо отвечаю я, смотря в серо-стальной строгий взгляд.

Но приходится достать неугомонный гаджет и скинуть пару раз настойчивые звонки мужа. После чего начинают сыпаться сообщения один за другим. Я уверена он сейчас на взводе и спокойного, обстоятельного разговора у нас не выйдет. Выключаю телефон.

– Что ж вы в прятки играете со своим мужем?

От этого вопроса меня догоняет новая волна мурашек, только уже от припозднившегося страха. Я села в машину к незнакомому мужчине. Боже кто он такой, что с одного взгляда узнал моего мужа и меня вместе с ним? Я вижу его, совершенно точно, впервые в жизни.

– Кто вы?

Спрашивать откуда он знает моего мужа бесполезно. В нашем регионе его знают все. Ответа я снова не дожидаюсь. Ну и не важно. Мне с ним детей не крестить, всего лишь использовать его машину в качестве транспорта и распрощаться.

– Вот здесь у парка остановите, я сойду. – прошу как можно более доброжелательно.

Брюнет делает едва заметное движение головой.

Глаза водителя в зеркале заднего вида исчезают перемещаясь на дорогу. Они явно обменялись беззвучным диалогом, но вот, что он значит, для меня остается загадкой.

Меня настораживает эта безмолвная беседа, отчетливей понимаю все может обернуться не так благополучно, как мне хотелось бы. Нервно оглядываюсь назад. Мы уже достаточно отъехали от ресторана, пора бы и прощаться.

Тот пункт плана, где я собираюсь забрать детей, теперь под вопросом, как, впрочем и тот, где я должна была незаметно покинуть ресторан. Муж скорее всего уже направляется к нашим мальчишкам, он знает меня слишком хорошо, наши дети для меня все, мой смысл жизни. Но туда теперь мне нельзя. Я просто напросто уже не успею. Я надеялась, что муж не стазу спохватится и я успею доехать до сыновей.

Сейчас понимаю всю тщетность моей попытки сбежать. Отнюдь не все я продумала. Глупая надежда.

Муж будет первым у них. И няню уже наверняка предупредили. Он будет ждать меня там. А в его когтистых лапах я не смогу ничего предпринять.

– Остановите, пожалуйста. – уже требовательнее прошу я, осторожно дергая за ручку, стараясь незаметно приоткрыть дверь. Что я хочу сделать? Не выпрыгивать же на полном ходу. Но может водитель замедлит ход, когда я распахну дверцу.

Бесполезно. Дверь заблокирована, сколько не тяни ручку.

– Не дергайся. – я подпрыгиваю на сидении от звука спокойного, властного тембра, лично для меня, прозвучавшего как раскат грома, разнесшегося на весь салон авто. – Терпение. Скоро приедем.

Я замираю, как нашкодившая мышка. Выпрямляюсь еще сильнее, натягиваясь как струна, поднимаю взгляд на незнакомца и замираю от хмурого взгляда волчьих глаз. Задумчиво смотрит на меня, словно решает математическую задачку повышенного уровня сложности.

Господи, куда я попала сама того не подозревая?