Текст книги "Измена. Во власти конкурента (СИ)"

Автор книги: Лита Летинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

44

– Что случилось, Катерина?

– Лада Андреевна, тут приехали люди. В костюмах! Требуют документацию, приезжайте пожалуйста, я в туалете заперлась, чтобы вам позвонить, но что они там творят… Я без вас не справлюсь, – умоляющим голосом всхлипывает она.

– Без паники, Катерина! Мужчины представились?

– Да, – неожиданно прекращает всхлипывать. – Сказали из Министерства Юстиций, пришли с проверкой.

– Так, Катерина! Вам нужно пойти к этим мужчинам и зорко следить за ними пока я не приеду. И во всем содействовать.

Только после получения согласия я отключаюсь и мчу в офис.

Залетая в приемную наблюдаю следующую картину, мужчины с коробками документации заняли все свободные столы. Встречаюсь с растерянным взглядом Катерины с большущими глазами. Она точно не в состоянии, сейчас, никому содействовать.

– Вы руководитель? – обыденным, скучающим тоном обращается ко мне очень высокий, субтильно сложенный мужчина, даже не удостаивая меня взглядом, продолжая изучать документы.

– Да, я! – с готовностью отвечаю. Встаю в стойку, кого кинуться и кого обезвредить?

– Фонд Добрые сердца, входящий в группу дочерних компаний ООО Капиталстрой, проходит внеплановую проверку в связи с поступившей жалобой о неправомерном использовании средств благотворительной организации. – монотонно поясняет мужчина.

– Какая еще жалоба? – растерянно сдуваюсь я, готовая повременить с боем, пока мне все не проясняет.

– О нецелевом использовании средств организацией Добрые сердца. Вы не переживайте, мы уже начали проверочку. Сейчас все выясним и примем меры.

В кармане назойливо вибрирует телефон – свекровь. Ее сейчас не хватало. Снова будет выедать мозг своими претензиями.

Бухгалтер идет с еще одной коробкой, наполненной доверху папками.

– Почему не в архиве, Любовь Петровна? – интересуюсь сипло. Голос сел от шока и неожиданности таких известий.

– В архиве было тесно, господа пожелали переместиться в более комфортные условия, – не без сарказма выдает она.

Я бочком продвигаюсь к дивану, на котором обосновалась Катеринка и плюхаюсь рядом. Ноги не держат, дело всей моей жизни под угрозой, я словно попала в жернова судьбы и от того выберусь ли я, будет зависеть вся дальнейшая моя жизнь.

Еще и еще настойчиво названивает телефон, раздражая своей вибрацией. Как же не вовремя я понадобилась свекрови. Еще с прошлого разговора остался осадочек и звонок принимать совершенно нет желания.

Судя по ее настойчивости я зачем-то ей срочно понадобилась. Нехотя принимаю звонок и не разочаровываюсь в своих ожиданиях.

– Ты, все таки добилась, чего хотела – испортила жизнь моему мальчику! Русланчик в тюрьме, ты его бросила в самый трудный момент! Ни стыда ни совести у тебя! Знаешь, как мне нелегко. Мое здоровье подорвано, кто будет носить ему передачи? Я не могу, уже возраст не тот, ни сил ни здоровья. Лада, ты обязана простить его!

От моей сварливой, почти бывшей свекрови не стоило ожидать ничего другого. Но не зря говорят: «свекровей бывших не бывает». Чувствую, даже после развода она не оставит меня в покое.

По ее тону начинаю подозревать, что разговор выйдет не из легких. Спешно покидаю маленькую приемную, что так понравилась инспекторам. Захожу в свой кабинет.

– Ты должна вернуться к Руслану. У вас же дети, должна простить его, – продолжает она пока я ищу комфортное место в своем же кабинете, мне нужны моральные силы для общения со свекровью. Наконец, устраиваюсь у окна, наблюдая как осенняя дымка тумана окутывает здания, поглощая город.

– Он изменял мне, я не могу найти оправдание его поведению. Вы как женщина должны понимать меня.

– Я как женщина, как раз таки понимаю. Мне тоже приходилось многое терпеть. Но я понимала, что без мужчины в нашем мире никак и прощала. Ты тоже должна! – безапелляционно заявляет она, не давая ни капли передышки. – Одумайся. Прости Русика моего бедного, слезами своими прошу, заклинаю. Ты же выходила замуж по любви. Ты клялась что любишь моего сына! Как жена ты должна быть тылом мужчине, его опорой, а не клинком в спину.

Как же неприятно и обидно, когда такое светлое чувство как любовь опошляют, выворачивают наизнанку, манипулируют им, представляя как оправдание всем бесчинствам, что творятся в семье.

– Очень сочувствую вам, но помочь ничем не могу. Бракоразводный процесс останавливать я не намерена, – может раньше женщине и нельзя было выжить без мужчины, но времена меняются, как-то мерзко быть опорой человеку, что гадит в душу, а потом требует к себе хорошего отношения. Но этого я уже не скажу несчастной матери. Она не услышит меня, если я начну рассказывать о своих напастях, что мне остались двое пацанов в предпубериате. Проблемы со школой и о проверках, обрушившихся на фонд. Она вся в своей печали и пришла ее оплакать и получить желаемое всеми возможными способами. Но здесь я ей не помощник. – Не теряйте надежду, может Руслан еще выйдет и все обвинения окажутся ошибкой.

– Ты не понимаешь ничего! Теперь на него навесили еще и статьи за экономические преступления. Ты неблагодарная, ты во всем виновата! Это из за тебя, моего Руслана посадили и внуков ты от меня спрятала, ни разу не привезла за все время!

На эти обвинения я уже не могу промолчать:

– Элия Руслановна, вы понимаете, что пережили мальчики после похищения? Психотерапевт запретил им новые эмоциональные потрясения, – пытаюсь воззвать ее к разуму.

– Да какие потрясения рядом с любящей бабушкой? – перебивает меня даже не дослушав.

Как объяснить этой женщине, что дети сами не хотят ехать к этой бабушке, они предпочтут посидеть дома, без тв и интернета, на даче родителей, лишь бы не ехать к обеспеченной, заносчивой бабушке, что так и не смогла найти подход к своим внукам.

Стук в дверь, заставляет подпрыгнуть сердце, не ожидала, что меня сейчас кто-нибудь побеспокоит.

– Простите, Элия Руслановна, не могу больше говорить, у меня в офисе тоже идут проверки. – сбрасываю вызов. Похоже эту женщину ничем не прошибешь и она намерена стоять на своем. А выслушивать оскорбления в свой адрес нет уже никаких сил.

Прохожу к двери и открываю, Катерина мнется на пороге с подносом, и стоящими на нем двумя кружками разносящими аромат кофе.

– Что же делать Лада Андреевна? Они уже несколько часов вот так шуршат бумагами, от чая, кофе отказываются, – шепотом произносит она, в ее голосе слышится паника и отчаяние.

– Без паники Катерина, разберемся, – твердо произношу, завожу ее в кабинет и усаживаю за стол. – Пейте кофе.

Оставляю ее. Выхожу в приемную.

– Чем вам помочь, господа? – перенимаю я манеру разговора нашего бухгалтера.

– Да, отчет за четвертый квартал прошлого года, пожалуйста, поторопите Любовь Петровну.

И уже вместе с бухгалтером я ношу коробки, Катеринка подрывается за мной. Дело спорится быстрее.

Изматывающий день продолжается чередой нескольких дней, пока не заканчивается проверка. Не могу вспомнить, когда так часто ездила в офис, как на работу.

А когда инспекторы уехали на следующий день заявляется новая проверка, на этот раз из Госинспекции труда.

В этой какофонии проверок я забываю и о звонке Анюте, и о Ярославе, и даже что мне нужно на очередное заседание суда по разводу, о чем мне напоминает звонок адвоката.

Лишь в моих родителях и детях я могу найти поддержку в эти дни. Мама сходила в школу, в которой училась я, договорилась о приеме детей на обучение. Мне только нужно занести необходимые документы. А они тоже остались в квартире Руслана. Похоже мне и туда придется прорываться с боем.

45

В день завершения проверки от Госинспекции труда, возвращаюсь домой раньше обычного. Заскочив в лифт совсем не ожидаю встретить бывшую подругу. Неловкая пауза внезапной встречи сменяется внезапной откровенностью Софы.

Ее бизнес тоже зацепило проверками, она пришла в офис к Русу за разъяснением внезапного прекращения финансирования ее цветочного. Оказывается Рус понемногу вливал средства в ее дело.

И на вопрос мой по какому поводу, получаю очень откровенный ответ:

– Мы спали одно время с Русом, – с вызовом заявляет она, – позже разбежались.

Да, да, я солгала тебе тогда, в тот момент по другому не смогла. И да, я все еще надеюсь, что он вернется ко мне, а теперь, когда вы разводитесь, он точно будет моим.

– Ты же знаешь, что его посадили? – не могу не спросить. Не знаю в каких облаках она витает.

– Еще не посадили, он под следствием, но его выпустят, – уверенно утверждает бывшая подруга, – он всегда выкручивается и сейчас я верю в него.

Лифт приезжает на первый этаж офисного центра, мы выходим из здания и расходимся в разных направлениях. Не хотелось бы мне больше встречаться с ней.

Вопрос с квартирой решается путем одного умелого слесаря, любезно присланного адвокатом. Причем слесарю не пришлось даже участвовать в вскрытии. Консьерж увидев меня со здоровым дядечкой с большим чемоданчиком инструментов в форме, звонит моей свекрови и через пол часа мне привозят комплект ключей от квартиры.

Я забираю только самое необходимое. Документы, мой ноут и планшет, несколько вещей, что мальчишки пожелали забрать с собой.

Звонок адвоката с уточнениями деталей по процессу развода, приходится, как нельзя кстати.

Он все ждет, что я заявлю претензии на имущество нажитое во время брака. Он даже достал мне списки. В собственности Руслана оказалась только квартира в которой мы жили и дом. На все остальное имущество значится владелицей свекровь. Счета компании Капиталстрой заморожены, идут полномасштабные проверки, похлеще, что пока пришлось пережить мне.

Когда я мельком упоминаю о затронувших фонд инспекциях, адвокат мгновенно отзывается:

– Что же вы сразу не позвонили мне, Лада Андреевна? Утрясем вопрос. Я свяжусь с Ярославом Вячеславовичем.

То есть адвокат может ему дозвониться, а я нет? Прекрасно.

– Не поделитесь контактным номером Ярослава… Вячеславовича? У меня есть к нему ряд вопросов, – интересуюсь невинно. У меня больше чем ряд вопросов к нему.

– Да конечно.

Мне прилетает сообщение с контактом сразу по завершению звонка. И да, это не тот номер, что Яр дал мне.

Пока мой разум еще размышляет, не слишком ли навязчиво будет звонить Яру в столь поздний час, пальцы сами жмут на дозвон.

– Да слушаю, – серьезный суровый тон, по началу я теряюсь, а потом вспоминаю про свой ряд вопросов.

– Добрый вечер, Ярослав… Вячеславович, – намеренно делаю паузу, выжидая, – давно не слышно вас.

– Добрый, – его тон смягчается, а в голосе прорезается улыбка, – тоже очень рад тебя слышать и хотел бы увидеть.

– Что же мешает? – не могу не спросить, все мои претензии отходят на задний план и хочется ворковать мурлыкающим тоном, слушая бархатную хрипотцу его голоса, пробирающую мурашками по коже.

С его стороны слышны какие-то голоса и шум, гудящего офиса в дедлайн.

– Работа, – со вздохом отвечает уставшим голосом. – Думал закончить быстро дела и вернуться к тебе в город. – шум затихает, отсекаемый хлопком двери.

Как же рада его слышать. Сердце начинает учащенно биться, трепеща в груди. Вскакиваю с компьютерного кресла, внезапно ставшего неудобным, подхожу к окну. Мелкие капли моросят по стеклу, сбиваясь и скатываясь вниз, как с горки паровозиком, все вместе. Веду пальцем по оставшейся дорожке после них. По сухому стеклу стеклопакета внутри комнаты.

– А ты где сейчас? – вопрос сам рвется из меня. А еще хочется спросить где ты пропадаешь? Но это будет совсем навязчиво с моей стороны.

– В Москве. Срочные дела образовались. Ты знаешь как в песне – Меня засосала опасная трясина… – тянет Яр своей хрипотцой.

– Кажется, это про воровскую судьбу, – грустно улыбаюсь его подбору жанра.

– Да, не тот репертуар…

"Дарить себя – не значит продавать.

И рядом спать – не значит переспать.

Не отомстить – не значит все простить.

Не рядом быть – не значит не любить!"

– О боже, это Омар Хайям? Обожаю его стихи!

"Не делай зла – вернется бумерангом,

Не плюй в колодец – будешь воду пить,

Не оскорбляй того, кто ниже рангом,

А вдруг придется, что-нибудь просить." – мое любимое!

– Д-а-а, – в юности грешил, сейчас подзабыл немного.

– Будет время вспомнить.

– Будет, – его голос звучит как обещание.

– На следующей неделе суд, надеюсь переносить слушание больше не будут. – зачем-то упоминаю я, переводя тему.

– Не будут. – загадочно утверждает Яр. И мне хочется верить и быть такой же уверенной.

Повисает пауза, в которой нет неловкости

– Если тебе негде жить, только скажи. Я оставил усадьбу за собой, срок аренды на год вперед, можешь приезжать и жить сколько угодно. Охрана впустит тебя без вопросов и уже предупреждена.

На год вперед? Значит ли это, что он собирается возвращаться или этот жест милости предназначен только для меня?

– Спасибо, это лишнее. Родители не оценят, если я с детьми вдруг решу сменить место жительства.

Как бы не хотелось мне вернуться в ту усадьбу, без Яра это будет совсем другой дом, лишенный своей изюминки.

Сдержанный вздох слышен с той стороны трубки.

– Просто имей ввиду.

Короткий писк прерывает тишину и в трубке раздается женский голос:

– Ярослав Вячеславович Павел Астафьевич просит зайти.

– Прости, босс вызывает, – вздыхает Яр. – Передавай привет Андрею Александровичу и маме.

– Передам, – только и успеваю сказать, Яр без лишних прощаний кладет трубку.

Смотрю на законченный вызов на экране телефона. Двенадцатый час, кто в такое время бывает на работе? Только истинные трудоголики.

Не знаю совпадение ли это, но действительно, после звонка адвоката все проверки внезапно заканчиваются. Хотя я делаю ставку на влияние Яра.

46

Выхожу из зала судебных заседаний, вымотанная и выжатая как лимон. Кто бы знал, какого напряжения мне стоило высидеть все заседание. Наконец-то этот затянувшийся ад закончился разводом. У меня на руках заветная бумажка с решением суда. По ней дети остаются с матерью и это самое важное в этом документе. Я даже не стала оспаривать право на свою часть имущества, только на то, что причитается моим мальчишкам по закону.

Рус в тюрьме, в компании идут полномасштабные проверки, из-за чего все счета и имущество ответчика заморожены. Предъявлять права оказалось не на что, по крайней мере на время расследования.

Прощаюсь с адвокатом, иду по коридору, стремясь побыстрее покинуть давящие стены фемиды.

Анюта цокая шпильками обгоняет меня, демонстративно задевая плечом, проходя мимо.

Вилять попой в процессе у нее выходит выразительно, а белое бандажное платье и кожаная укороченная курточка под грудь делают ее движения еще эффектнее.

Анюта, все же, пришла на заседание, не знаю как Яр этого добился, но она больше ни разу меня не беспокоила, лишь раз пришла на заседание. Поначалу, я настороженно отнеслась к ее появлению, но адвокат уверил, что опасаться нечего и свидетельствовать она будет на моей стороне.

Выхожу на улицу. Погода прекрасная, теплый ветерок обдувает лицо, освежая измученную голову. На город неожиданно свалилось бабье лето и я по случаю такого нежданного тепла решила принарядиться и надела платье, простое черное до колен на запахе, но такое женственное с летящей юбкой, что сразу поднимается настроение.

Анюта походит мимо высокого мужчины в стильном костюме, буквально сворачивая шею, походка от бедра у нее явно не выходит, шаг сбивается. Она подтягивает грудь в своем бандажном платье, пытаясь обратить на себя внимание.

Но все тщетно. Мужчина смотрит мимо, как на пустое место.

Я застываю на месте. Сердце екает в груди. Этот разворот плеч мне до боли знаком. Не видела его бессчетное количество дней. Неужели успела соскучится?

Я больше не звонила ему сама, меня захватили проблемы, которые нужно было решить в сей момент. Насчет Яра рассудительно решила, если хочет общаться позвонит, если нет ну и бог с ним. Да и времени не хватало, нужно было срочно устроить мальчишек в школу, разгрести дела фонда, который все же закрыли, остро встал вопрос с поиском работы. Жить на шее у родителей с двумя детьми у меня не хватит совести.

Мужчина оборачивается и я утопаю в пронзительной серости его волчьего взгляда.

Конечно эти плечи могут принадлежать только Яру.

Он замечает меня его глаза загораются теплым светом. Улыбка разливается по лицу. Стремительно подходит ко мне и сгребает в охапку.

Неужели Ждал меня?

– Как ты здесь оказался?

– Ждал свою женщину, – улыбается мягкой улыбкой.

– Кого? – не сразу понимаю я. Не может быть, чтобы это была я. Может он ждал кого-то еще?

– Свою женщину. Теперь ты только моя, – он ласково проводит пальцами по щеке, умудряясь обласкать своим жадным взглядом, как будто видит впервые за долгое время разлуки и не может насмотреться, держит трепетно, но настойчиво крепко.

Только я хочу возмутиться, ответить «ничья», как он притягивает меня к себе одним движением, зарываясь в волосы на затылке своей огромной пятерней, накрывает мой рот своим.

Вот сумасшедший! Люди же вокруг. По началу паникую, а потом отставляю панику. Ну какие здесь люди, два с половиной человека, один из которых изумленно разинувшая рот Анюта.

От неожиданности не успеваю даже пискнуть, не то, чтобы что-то сказать или воспротивиться.

Его неожиданно настойчивые губы оказываются мягкими и податливыми, скользят как шелк по моим раскрытым в изумлении так и не сумевшим закрыться губам. Мои руки сами тянутся выше, обвивают его шею и я упоенно принимаю поцелуй.

Его движения уверенные и упоенные, он предъявляет права, поглощая мои губы, порабощая мой разум настойчивостью своих желаний. Его рука на талии прижимает к горячему телу крепче, обжигая своим жаром, не оставляя между нами ни миллиметра свободного пространства.

Мысли улетают куда-то ввысь, отдаленно посылая мне сигналы, что неплохо бы прекратить эту настойчивость, невероятную наглость, безумие, ведь я не давала согласия еще ни на что, но сделать это уже практически невозможно. Я затянута в головокружительный поцелуй, в прямом смысле слова. Голова становится легкой, а мысли плывут бесформенно, я вся в ощущениях этого настырного поцелуя – как хорошо и умело движутся его губы, как обласкивает небо язык, настойчивый и напористый в противовес ласковым и нежным губам. Этот диссонанс, противоречие уносят меня на своих волнах.

Очнуться из этого марева составляет немалого труда. Кажется, Яр сам прервал этот сумасшедший поцелуй. Не совсем в этом уверена. Никогда в жизни не было такого, чтобы от поцелуя мне сносило голову напрочь. Никогда! И это приводит в замешательство и несомненно пугает. Только этот мужчина умело нажимает на мои кнопочки и заслоны, открывая совсем другую Ладу.

– Ты как? – бархатный, хрипловатый шепот мне в макушку, Яр притягивает мою податливую голову к своей, тяжело вздымающейся груди, как будто он только что пробежал стометровку на максимальной скорости, упоенно приглаживает растрепанные им же самим во время поцелуя волосы.

Сумасшествие какое-то безумие, я еще минуту не могу прийти в себя, голова продолжает кружить хороводы. Ей точно нужна опора и я с благодарностью принимаю его жест. Может я заболела? Разве такое может быть просто от поцелуя?

– Я норм, – вру я, стыдно признаться, что Яр так сильно на меня подействовал. Да и как в этом вообще можно сознаться?

Я пытаюсь отстраниться, чтобы не слышать ухом настойчивый бег его сердца, который отдается пульсом в моих ушах, чтобы посмотреть в глаза своему визави. Какое впечатление произвел на него столь бурный, будоражаще-сумасшедший поцелуй?

Яр как будто предчувствует мои внутренние метания и задает невинный вопрос:

– Ты голодна? Я столик заказал в Панораме. Сегодня отмечаем твою независимость.

Воу-воу, как все быстро, он не дает мне даже прийти в себя, опомниться.

Но не могу отказаться мне хочется в Панораму, хочется пойти на поводу у своих желаний, продлить этот вечер с нравящимся мне мужчиной.

47

– Дети с Андреем и Любой?

Ну вот, для него мои родители уже Люба и Андрей. Положительно киваю в ответ.

– Тогда прошу, – жестом указывает на рядом стоящий Роллс-Ройс, узнаваемый своей решеткой радиатора и фигуркой на капоте, но более мощный – внедорожник, превосходящий своими габаритами обычный седан.

На заднем сиденье авто, удобно устроившись, кошусь на водителя, немного успокаиваюсь. Надеюсь Яр при водителе не будет позволять себе вольностей.

Только подумав это, в этот же момент наблюдаю, как перегородка начинает плавно подниматься, отсекая нас от водителя. Ну хорошо, что я там думала про благоразумие этого непредсказуемого мужчины, оно сново летит в тартарары.

Это безумие повторяется снова.

Его напористые губы, требовательные движения рук, привлекающих к себе.

Он целует нежно, но настойчиво, вроде ни чем не отличается от всех поцелуев что у меня были до, но от этих губ и настырного языка голова улетает мгновенно, я плыву в забвении, все мысли улетают и испаряются, хочется ощущать его приятный вкус, движение губ. Сильные руки Яра обхватывают мою талию, прижимают к себе крепче, словно боясь отпустить.

Спустя неясное количество мгновений, унесших меня далеко от этого мира, одну мысль все же удается ухватить за хвост – нужно остановить это головокружительное безумие. С трудом открываю глаза, отталкивая опасно разгоряченного мужчину.

Он тяжело дышит и в потемневшем взгляде явно читается желание. Но готова ли я к такому шагу? Поцелуи это поцелуи, невинные шалости, по сравнению с интимной близостью, к которой я не готова. Я только получила решение суда о разводе, рассталась с мужчиной с которым прожила почти треть своей жизни. Я не могу так быстро, мне нужно время все переосмыслить, найти опору в жизни.

– Подожди, ты слишком напираешь, не даешь мне подумать.

Бархатный смешок его голоса всегда ласкает мой слух, вызывая иррациональное желание мурлыкать рядом с ним.

– Скучал по тебе, не могу насытиться, – он немного ослабляет объятия, но не отпускает совсем.

Мне кажется или в его голосе и вправду звучит завуалированное обещание? Его признание вызывает трепетный отклик в груди, но ответить ему взаимным признанием не решаюсь.

Машина останавливается. Выглядываю в окно. Уже приехали, так быстро и незаметно пролетела дорога.

Яр подает мне руку, помогая выпрыгнуть из авто прямо в его объятия. Отстраняюсь, давя на его плечи. Отпускает.

– Знаю, знаю, я слишком напорист, – перед освещенным входом в ресторан, не в полумраке салона, становится видна его жульнически довольная улыбка, в точь кота, объевшегося сметаны.

Приглаживаю волосы на голове, стараясь придать себе хоть каплю приличный вид. Бесполезно, на голове творческий беспорядок, сотворенный одним мастером поцелуев. Хотошо, что достаточно встряхнуть подол и платье принимает приемлемый вид.

Мы входим в ресторан под руку и ощущение дежавю не покидает меня, все так же, как в последний наш вечер здесь. За одним исключением, в зале ресторанчика ни души, лишь приглушенный свет и отблески подсветки с улицы расцвечивают интимный полумрак сквозь панорамные окна.

Всего один столик на весь зал.

Только для нас.

– Мы одни сегодня?

– Да, этот вечер только наш, – Яр подводит меня к единственному столу, покрытому хрустящей скатертью, отодвигает стул и помогает сесть.

Значит он все продумал заранее. Готовился. Знал итог судебного заседания? Отметаю эти мысли. Скорее просто догадывался о его исходе.

Официанты тенью стоят у стеночки, ожидая пока мы расположимся за столом. Один споро подскакивает, чтобы услышать распоряжения на этот вечер. Ждать приходится не долго. Очень скоро официанты вносят первое блюдо, после чего растворяются, как их и не было.

– Какие ненавязчивые сегодня официанты.

– Я сам справлюсь с шампанским, а для остального они нам не нужны, – поясняет Яр.

Яр открывает блестящие крышки на блюдах и в нос сразу проникает удивительный запах запеченного мяса

– Утка каччиаторе, то есть по-охотничьи, – блюдо в итальянском стиле. Куски птицы готовятся вместе с овощами, что делает мясо более ароматным и насыщенным вкусами.

Яр ловко открывает пробку на бутылке, разливает шипучей жидкости в высокие бокалы. У него хорошо получается справляться работой официантов самому. Пузырьки щекочут нос. Собираюсь пригубить пару глотков. Этом достаточно, чтобы отметить знаменательное событие.

Утка сменяется ризотто, салаты с морепродуктами, на десерт панна котта и я больше не могу впихнуть в себя ни кусочка.

Яр рассказывает о блюдах, что приносят официанты, плавно смещаясь на рассказы о Италии, где он жил какое-то время и даже раздумывал остаться, но не срослось с работой. А мне приятно просто слушать его иногда уточняя детали.

И ни слова о том, где он был целую неделю. Эта недосказанность возвышает границу между нами, заставляя все больше думать, что еще рано нам с этим мужчиной-загадкой сближаться. Сначала бы получить свидетельство о разводе. С сожалением отмечаю, что отношения на расстоянии заранее проигрышная стратегия.

Официанты убирают со стола, оставляя только десерт.

Яр отодвигает тарелочку с панна коттой и ставит на столик передо мной небольшую бархатную коробочку благородного черного цвета.

Мой взгляд прикипает к бархатной ткани. Сердце замирает, неожиданно затихая в груди.

Похоже вечер сюрпризов продолжается.

– Что это?

Не могу протянуть руку, боюсь посмотреть, что там внутри. В голове скапливаются нехорошие подозрения.

– Я не могу, – отрываю взгляд от коробочки, – это принять, – смотрю на Яра.

– Я хотел бы, чтобы ты приняла этот подарок, от чистого сердца.

Судорожный выдох вырывается из меня. Не заметила, как задержала дыхание, ожидая его ответ.

Бокал в руке жутко мешается в этот момент и я залпом опрокидываю в себя всю жидкость.