Текст книги "Измена. Во власти конкурента (СИ)"

Автор книги: Лита Летинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

28

На его покрасневшем лице даже вена на лбу вздулась, настолько сильно его трясет от злости, что до меня доносится его шумное дыхание как у взбешенного быка. Он ослабляет узел галстука, падает в кресло, продолжая сверлить налитыми кровью глазами. Кивком мне указывает на кипу листов.

Я смотрю на бумаги. Подмахнуть не глядя? Он за кого меня принимает, за пустоголовую глупышку?

Собираю документы в аккуратную стопочку, постукивая ими по столу, чтобы сровнять края.

– Мне нужно посоветоваться с юристом, – невозмутимо привстаю, хочу гордо и независимо уйти.

– Сядь! – оглушающе рявкает Руслан.

Я оседаю назад в кресло, поджилки начинают трястись, честно говоря, от того напряжения, что создает муж своим поведением, роняю бумаги на стол, отчего стопочка снова принимает неровные очертания, рассыпаясь.

– Какой нах… юрист⁈ Ты думаешь я для этого тебя притащил, чтобы ты обжаловала и внесла правки? Нет! Здесь и сейчас подписываешь в том виде какой есть и свободна. Нет – тогда у нас начнется другой разговор. Хочешь быть для меня никем, ты и будешь никем. – он пальцем указывает на ручку, лежащую на столе.

Дрожащими руками раскладываю листы. Глаза натыкаются на строчки:

«Настоящим я добровольно и безусловно отказываюсь от родительских прав в отношении…»

Да это бред, я точно не смогу это подписать. Отталкиваю от себя бумаги.

– Ты же понимаешь, что я могу оспорить этот отказ, сделанный под давлением? – шепчу сиплым голосом, в горле застрял комок, мешая голосовым связкам расправиться.

Рус подталкивает бумаги обратно ко мне, подтягиваясь на руках и нависая над столом.

– Никаких обжалований! У тебя больше нет детей. Запомни это! Ты ведь можешь и не выйти из здания. Был человек и нет человека. – мечтательно добавляет он через паузу.

Сердце замирает от его слов и срывается вскачь. Это какая-то новая форма шантажа – угрозы, запугивания физической расправой. Скорее нет, просто я раньше не знала Руслана с этой стороны, да и вообще, как оказывается, не знала.

Я смотрю на бумаги в полном оцепенении. Что мне еще остается делать кроме как уступить? Он ведь и действительно не отпустит меня без этих чертовых подписей. Стоит пойти на это, а позже все равно сделать по своему, если в суде всплывут эти бумаги подать на обжалование или давить на то, что эти подписи взяты под угрозами. Но рука не поднимается даже взять ручку в руку, что уж говорить о моем личном росчерке на бумаге. Но давление надо мной так и не исчезает. Рус по прежнему нависает надо мной как питбуль желающий вцепиться в глотку.

Что там еще было? Акции, да пусть подавится ими.

Я беру ручку, лишь бы потянуть время, отыскиваю договор дарения. Намеренно вожусь с подписями. Что их так много? Я будто целое государство отдаю, а не вшивые пять процентов акций!

Остается поставить еще один росчерк на последний лист, где жирными буквами выведено «заявление». Тут уже стоят все мои данные и пуста только строка подписи и даты. Я смотрю на Руслана умоляюще, но его взгляд так же непоколебим.

Писк селектора, заставляет выронить ручку из дрожащих рук.

На весь кабинет раздается лишь два слова:

– Господин Завойский…

И дверь распахивается.

Кто вообще в наше время разбрасывается званиями господин? Но вскоре понимаю почему.

На пороге сам Ярослав Вячеславович, внушительный и невозмутимый. Окидывает нашу пасторальную сценку, в которой только мои покрасневшие глаза и нависающий надо мной Руслан выдают отнюдь не безмятежность, сверкает своими почти выцветшими до белизны глазами, лишь темная каемка очерчивает границу радужки, придавая его взгляду зловещий вид, проходит внутрь.

Секретарша нелепо пытается оправдаться, за неожиданный визит, но что она смогла бы противопоставить той мощи, что излучает одним своим видом Ярослав.

– Господин Шахов, полагаю. Вот мы наконец и встретились. Несмотря на ваши явные пренебрежения договоренностями о нашей встрече. – приветствует даже не подав руки. Совсем не обращая на меня внимания, словно меня здесь нет, сосредоточенным взглядом изучает противника, но это не так, мимолетный взгляд в мою сторону говорит об обратном, он правильно оценивает обстановку и ведет какую-то свою игру.

Руслан выпрямляется. Он явно не ждал высочайшего гостя.

– Я забираю вашу спутницу, – смотрит на меня, – она мне срочно нужна. В конце концов, Лада Андреевна, не хорошо заставлять ждать так долго будущего инвестора. – отчитывает меня легко журя.

Рус встает из-за стола подходит к Яру пыжится и раздувается:

– Она моя жена и будет находится там, где я скажу!

Лихо же он переобулся. Только что отпускал на все четыре стороны, стоит только подписать документы, а тут сразу же жена.

– Ты забугорный ублюдок, с чего ты взял, что можешь увести мою жену?

Я не успеваю уловить, что Руслан планировал сделать может кулаком в челюсть, это его фишка, контактный бой с применением всех возможных силовых приемов и телесных повреждений. Особенно любима практика отправить соперника в нокаут одним, двумя ударами. Он мне сам пояснял, когда я по молодости еще любопытствовала и присутствовала на его спарингах.

А тут едва уловимое движение локтем и челюсть прущего как взъяренный бык Руслана взлетает вверх, еще одно движение настолько быстрое, что едва улавливается глазом, а мозг не успевает обработать, остается фиксировать факт, что рука моего достаточно тренированного, сильного мужа вывернута в болевом захвате, а Руслан корчится от резкого удара в солнечное сплетение и может только сжимать зубы в жутком оскале, шумно втягивая воздух.

Яр бросает на меня предупреждающий взгляд «не смей вмешиваться» и я остаюсь сидеть на месте, как на иголках, готовая вскочить в любой момент и умчаться.

– Не нужно преследовать Ладу. Она отныне свободная женщина и не нуждается ни в твоем покровительстве ни в заступничестве. Вас разведут, поверь мне, легко и быстро, бракоразводный процесс уже запущен. Ты потерял ее, смирись, – делает внушение нерадивому сопернику Яр, а после выкручивает запястье сильнее, так, что Руслан падает на колени, наклоняется и шепчет совсем тихо, видимо рассчитывая, что я не услышу. – и бизнес так же потеряешь. – выпускает руку и отступает.

– Пойдем, Лада, здесь нам больше нечего делать. – спокойно говорит Яр, у которого даже дыхание не сбилось.

Руслан же наоборот, дышит тяжело и зло, белки его глаз еще больше налились краснотой. Он стоит на полу, на четвереньках, униженный и растоптанный, и очень громко скрипит зубами.

– И вот на этого засланца ты меня променяла? Ты хоть знаешь кто он? – смех Руслана больше похож на истерику сумасшедшего. – Ты знаешь, какая слава о нем ходит по столице? Я хоть женился на тебе, а он завидный холостяк да не женится ни на одной бабе никогда. Его основная задача пользовать таких дырок как ты, пока они могут принести хоть какую-то пользу. – зло сплевывает на пол. – Думаешь на тебе женится? Ха три раза, да он женщин меняет как перчатки, сегодня одна – завтра другая, новая и чистая, ты же давно потеряла свою ценность.

Напоследок хочет задеть меня словами, но больше обидно становится за Яра, чем за себя, вот так быть облитым помоями. Даже если и заслуженно, неприятно и мерзко. И стыдно за поведение почти бывшего мужа, так низко пасть, что выливать тонны грязи на победившего его соперника. Руслан никогда не умел проигрывать достойно. И сейчас ему не удается сдержать лицо и достойно принять поражение.

– Он хотя бы свободен и не лезет на чужих баб при живой супруге. – чеканю я.

29

Еще одно движение, которое я уже хорошо рассматриваю и Руслан в прямом смысле прикусывает язык от удара в челюсть. Эк он неосторожно забыл его убрать. Сам виноват, никто его за язык не тянул говорить гадости.

Руслан сплевывает кровь лежа на полу, распластавшись на боку кажется он уже не в себе.

– Как ты? – прозвучал вопрос. Яр высится надо мной обеспокоенно всматриваясь в лицо.

– В порядке. – хотя вряд ли можно назвать порядком раздрай чувств.

Яр помогает мне встать придерживая за локоть. Совсем не лишне, поднимаюсь на ослабевших ногах. Яр бережно придерживает под локотки, закрывая собой обзор на поверженного.

Я поспешно, в последний момент, сгребаю всю кучу, как попало, прижимаю к груди местами скомканную бумагу. Плевать, мне не нужна ее целостность, сжечь бы быстрее всю эту кипу.

В крепких надежных объятьях становится спокойнее, начинаю понемногу скидывать напряжение, сковавшее меня. Я машинально перебираю ногами, двигаясь за Ярославом. Мысли наконец обретают ровный строй, порождая множество вопросов. Откуда он здесь? Как он нашел меня так быстро? По моим ощущениям я сидела целую вечность над этими бумагами. И вместе с тем разливается тепло благодарности за помощь, за то, что вовремя появился в нужный момент.

В приемной толпится куча народу, все сплошь в черном. Это телохранители Ярослава, догадываюсь я, оттесняют несколько человек в форме охраны бизнес центра. Один человек даже лежит лицом в пол. Похоже тут тоже произошла кратковременная схватка.

Этот удивительно, имея такую внушительную команду «поддержки», Яр не воспользовался преимуществом силы, а вошел один в кабинет. Возможно, он чувствовал в себе силу или действовал из каких-либо своих соображений, но все равно это восхищало. Яр не прятался за спинами широкоплечей охраны. Он и сам кому угодно даст фору в силе и выдержке.

Яр перебрасывается парой фраз с начбезом. Иду рядом с ним с прижатым комком бумаг к груди, немного глупо выглядящей, ощущая эту силу и защищенность.

В лифте мы спускаемся одни. Охрана спускалась в другом лифте. Ворох вопросов в моей голове достигает своего апогея и они рвутся наружу.

– Как у тебя легко это вышло. Я даже не все приемы успела заметить, такая быстрота реакции. – не удается сдержать восхищения в голосе.

– Годы и годы тренировок. – загадочно улыбается Яр, что возникает еще больше вопросов.

Неловкая пауза заполняет все небольшое пространство лифта, а продолжения так и не следует.

– Ты неплохо владеешь приемами самообороны, учился где-то? – делаю вторую попытку разговорить его.

– Было дело. – и молчит. Я же сдохну от любопытства теперь!

– Шаолинь? – предполагаю в шутку.

– Практически.

– Ты ему руку сломал!

– Нет. Может останется небольшое растяжение, но к делу его не пришьешь. Я дал слово, что буду применять силу только во благо. Это часть обучения.

Я задумываюсь, а во благо ли пользует силой Рус и прихожу к неутешительным выводам. Мерзко на душе становится, что вот с таким гнилым человеком я прожила много лет. И если он останется без языка мир много не потеряет.

– Что за бумаги? – указывает Яр на кипу прижатую к груди. – Зачем ты вообще сунулась к нему?

Сминаю в руках всю кучу, вцепляясь ногтями в скользящие края. На глаза наворачивается предательская влага. Как подумаю, что одним росчерком Руслан хотел лишить меня детей, сердце сжимается в болевом спазме, давая выход накопившемуся.

– Это просто макулатура. Ее надо сжечь. – кусаю губы, чтобы сдержать некрасивую истерику, так не хочется сейчас раскисать.

Чувствую мягкие, бережные прикосновения. Яр окружает меня кольцом своих надежных, защищающих рук.

– Ну все, ну все, успокойся, все закончилось. Я больше не оставлю тебя одну. – утешающе шепчет мне в макушку, поглаживая мои волосы, прижимая к себе крепче.

– Я же рассчитывала договориться, забрать свои документы, а он… – жалуюсь ему в грудь, приятно пахнущую терпким, дымным парфюмом.

– С этим тоже разберемся.

– Яр срочно, прямо сейчас едем в суд и подаем документы на развод!

– Ты ж понимаешь, это не разумно? Адвокат все сделает сам, в твоем присутствии нет необходимости.

– Да, прости, я выбита из колеи.

– Приедем домой, попрошу Софью Андревну заварить ромашкового чаю с мятой,

Лифт спускается в холл и тут я вспоминаю, что, вообще-то, не для встречи с мужем приезжала.

– Ох, я же хотела зайти в фонд! – спохватываюсь и отталкиваю гору утешающих меня мышц.

Яр нехотя отпускает меня из объятий.

– Лучше зайдем в другой раз.

Я мотаю головой.

– Нет-нет, нужно сегодня, меня ждут срочные дела, если я сегодня не подпишу все распоряжения многие люди могут остаться без средств к существованию!

– Какой этаж? – тяжело вздыхает Яр, смиряясь.

Катерина носится с бумагами пока я распределяю средства, наконец я добралась до базы и могу отвести душу.

Яру она принесла свежесваренного кофе и теперь он расслабленно отпивает горячий напиток, одобрительно кивает, сидя на маленьком диванчике для посетителей моего небольшого кабинета. Мне и самой нравится ее кофе, это было одним из критериев по которому я выбрала себе помощницу.

Яр по кошачьи жмурится, прихлебывая кофе, посматривая на меня. Он несколько минут позависал в телефоне, теперь же наблюдает за моей работой, вроде и не отвлекая, и не привлекая к себе внимания, настолько, насколько может вообще не привлекать внимание сильный, харизматичный мужчина в офисе, большая часть сотрудников которого являются женщинами.

За те полчаса, что мы провели в кабинете, ко мне поминутно заглядывали девочки из бухгалтерии, волонтеры, каким-то чудом скопившиеся в офисе именно сегодня, даже главбух Людмила Павловна самолично пришла уточнять смету. Никакой дисциплины. Чувствую, сплетен теперь будет гулять по офису и оправдания, что мужчина пришел по делу и это очень важный меценат не прокатят, уж больно непринужденно он себя чувствует здесь.

Мы спокойно выходим из здания, пересекаем парковку к нужной машине. Я внутренне напряжена, все еще жду подставы от бывшего, не верится, что он вот так просто нас отпустил. Но беда приходит откуда я и забыла ждать.

Не успеваю я расслабиться, почувствовать наконец умиротворение, отойдя от здания.

Черный фургон резко затормозив неподалеку, выпускает из своих недр целый рой бойцов в черном обмундировании, закрытыми шлемами лицами и оружием в руках.

Яр успевает затолкать меня в машину, а самого его прижимают в корпусу авто, заламывая руки за спиной, впечатывая щекой в боковое окно гелика.

Боже, что происходит⁈

30

Изнутри салона виден только профиль Яра, прижатый к стеклу. Он нисколько не сопротивляется, как будто все идет как нужно.

Господи это должно быть молодчики присланные отцом. Нашариваю в кармане брюк телефон. Он как назло не хочет доставаться, меня мелко потряхивает и я стараюсь все сделать быстро, но, как назло, руки не слушаются и ничего не получается.

Святые угодники, почему одним нажатием кнопки нельзя отменить этот «заказ»! Не хочу всего этого! Почему я не подумала об этом раньше? Но я и представить не могла, что захват будет происходить в такой жесткой форме.

Слава богу номер отца идет первым в списке звонков. Гудки не успевают даже начаться, к машине подходит один боец в полной амуниции, но без шлема, споро открывает заднюю дверцу, где я сижу.

– Лада Андреевна? – живо интересуется, взглянув на меня тут же добавляет, – прошу на выход.

Все же за мной. Я перебираюсь к выходу, отпихивая от себя бумаги, стараясь побыстрее выбраться из салона, лучше по своей воле сдамся, чем подвергать всех этих людей таким неудобствам.

Мужчина отступает на шаг, давая мне проход. Видит прижатого Ярослава к корпусу авто. Деланно удивляется:

– О-о-о, кто это у нас? Сам Завойский!

Делает жест держащему его, Яра отпускают и отходят.

Я смотрю на сложившийся пейзаж, все уложены «лицом в пол», лишь Яра прижали к авто. Не успели? Пощадили? Незнаю.

– Премного благодарен. Все же не в моих привычках облизывать пыльный кузов. – оправляет пиджак, приводя себя в порядок и отряхивая невидимую пыль.

– А нет посидите еще, – бросает мне командир. Закрывает дверцу отсекая все уличные шумы погружая в абсолютное пространство безмолвия. В полном шоке и растерянности, хлопая глазами смотрю на закрытую перед моим носом дверь. А я то собиралась выйти и всех спасти! А меня просто отсекли от всего происходящего одним движением руки!

С улицы слышны приглушенные голоса, но понять о чем беседа так и не удается. Спустя несколько минут, команда бойцов сворачивается, оставляя всех поваленных телохранителей. Сам Яр садится в машину, ко мне на заднее сидение.

– Перепугалась? – участливо смотрит на меня.

Не то слово!

Сначала отрицательно мотаю головой затем положительно, в итоге растерянно пожимаю плечами, не зная как реагировать на непонятное действо.

«Что происходит?» – должно быть явно читается на моем лице, потому что Яр отвечает:

– Знакомого встретил, у него шуточки у него такие, чтоб его, – спокойно отговаривается Яр, даря спокойную, ослепительную улыбку.

Его ответ еще больше запутывает мысли. Я в растерянности, не знаю, что и думать.

– Как знакомый? Разве не… – осекаюсь под пристальным взглядом серо-прозрачных волчьих глаз.

– Кому звонила? – Яр указывает на телефон в моих руках.

Растерянно перевожу взгляд. Звонок прекратился так и не начавшись. Должно быть отец до сих пор в самолете, но со вчерашнего дня они уже должны были долететь несколько раз.

В растерянности Не знаю что и спросить. Я предполагала, что это за мной, но Яр так легко спровадил командос, перекинувшись всего парой фраз с их командиром. И признаться неловко, что это не шутки его знакомого, а моего отца.

Смотрю на телефон в своих руках.

– Отцу. – растерянно говорю, провожая взглядом уезжающий черный фургон и поднимающуюся, стряхивающую пыль с одежды охрану, а мысли мои заняты совсем другими вопросами. Немо застываю, не зная как спросить.

– Как тебе удалось с ними договориться?

– Сказал же, старого знакомого встретил. Шутника. Он был мне должен. Отдал должок, так сказать.

В голове не укладывается, что меня вот так просто отдали заезжему москвичу присланные отцом люди, или я что-то недопонимаю и не знаю о своем новом знакомом.

Смотрю на усыпанный бумагами салон, все заднее сидение. В панике я бросила все, стараясь быстрее помочь Яру, прекратить это безумие, но помощь моя не понадобилась.

Яр вытаскивает из под себя один лист, читает, хмурится. Ему явно не нравится то, что он видит.

– Это что? – снова начинает пытать меня, сверля испытующим взглядом.

Пожимаю плечами.

– Просто бумага, теперь уже можно ее в шредер, но для надежности я бы сожгла, собственноручно.

Отбираю у него лист заявления и комкаю. Надо же было из всего вороха поднять именно этот.

– Ясно. – цедит сквозь зубы Яр, отворачиваясь к окну.

Водитель садится за руль, смотрит в зеркало заднего вида, ожидая распоряжений.

– На Спасскую. – командует жестко.

Машина выруливает с парковки, направляясь судя по всему на улицу, где расположено много административных зданий. К какому именно Яр не сказал, видимо водитель знает сам.

Изучаю профиль Яра. Он злится. На меня? Что он успел себе надумать? Наверно, лучше объяснить ему, чтобы избежать недопонимания. Тем более не хочу, чтобы Яр думал обо мне плохо.

– Это Руслан, мой муж хотел, чтобы я отказалась от детей. – признаюсь нехотя. Неприятно говорить об этом. Рассказывать о человеке, с которым прожила много лет, и которому даже не стыдно было поставить меня в такую унизительную ситуацию ради своей выгоды.

– Бывший. – разворачивается ко мне Яр, в его глазах мне чудится потусторонний блеск.

Непонимающе моргаю.

– Да, после развода будет бывший. – соглашаюсь.

– Теперь бывший. – с нажимом говорит он. – Сегодня адвокат подал документы в суд. Считай, тебя больше не связывают узы брака.

Толика облегчения накатывает. Яр же продолжает смотреть на меня пристально и серьезно, как будто этот вопрос задевает его личный интерес, гипнотизируя, завораживая, втолковывая, новую истину.

В моей руке вибрирует телефон. Скашиваю взгляд на экран. Незнакомый номер звонит.

– Мама! – слышу в динамике детский голос.

Я хватаюсь за рукав Ярослава, сердце сковывает дурное предчувствие.

В динамике раздается голос моего мальчика, перекрывающий шум улицы. Артем!

31

Яр смотрит на меня хмурясь, но не мешает разговору.

– Тема, ты⁈ – переспрашиваю на всякий случай.

– Нет, мам, Даня! – немного негодующе. Ему не нравится, когда я их путаю.

По телефону их голоса очень похожи, хотя у Дани он немного глубже.

– Где ты? Почему звонишь с чужого телефона?

– Ма-а-ам! – снова недовольное, словно я его отчитываю, а ему не нравится. Но на самом деле я беспокоюсь! – Друг дал, позвонить.

Он пыхтит в трубку как будто куда-то спешит.

– Куда ты идешь, ты разве не на уроках? – время близится к обеду. Дети должны еще находиться в школе.

Почти наяву вижу как он закатывает глаза.

– Неа. Мам, – серьезно начинает он, – сбежал из школы. хочу к тебе. Папа совсем чокнулся, отобрал телефоны, запретил за комп садиться, не разрешает звонить тебе. Мам, он ваще невыносим!

Бедный мой мальчик. Каково ему было эти дни. Не думала я, что гнев Руслана распространится на детей. Как он изменился буквально за неделю, стал настолько непримирим и жесток.

– Даня, где ты сейчас?

Сын называет адрес, это буквально следующая улица от школы, он не успел далеко уйти.

Я готова вскочить и умчаться на помощь своему ребенку, но машина и сама хорошо справляется с этой задачей, да только не в ту сторону!

Машина мчит по центральному проспекту в противоположную сторону от школы. Я умоляюще смотрю на Ярослава, встречая его внимательный, настороженный взгляд.

– Пожалуйста разворачивай на Ольховского 12!

Яр кивает водителю, тот вбивает адрес в навигатор и на ближайшей развилке мы разворачиваемся в нужную сторону.

– Яр быстрее, пожалуйста! – смотрю на него умоляюще, не отрывая телефона от уха, но этот возглас скорее к водителю, чьего имени я не знаю.

Яр выжидающе смотрит на меня, он не понимает, что происходит.

– Что случилось?

– Там сын, один. Он сбежал из школы. Нужно поскорее забрать его. – выдаю хоть какое-то объяснение.

Яр кивает, набирая что-то на своем телефоне.

– Охрану направлю на опережение, кто ближе, быстрее доедет, присмотрят за пацаном. – поясняет он, сжимая мою свободную кисть в знак поддержки и приобнимая за плечи.

– Боюсь, мне нужно самой его забрать, он не пойдет к чужим, просто сбежит. Их отец хорошо натренировал в свое время.

– Дань, вернись пожалуйста в школу, я заберу тебя. – говорю в трубку, не могу не думать о безопасности сына.

– Неа, там нас загребут церберы отца. Итак еле ускользнули от них, еще целый час ждали пока школьный охранник на обед свалит.

– Нас⁈ Боже, ты не один? Тема с тобой⁈ – сердце ухает вниз, задерживаю дыхание, ожидая ответ.

– Угу. Он со мной. Этот трус свинтить пытался, но я ему не дал. – самодовольно выдает сын.

– Кто? Я? – слышу возмущенный голос младшего на заднем плане.

– Мам он врет!

Звуки потасовки сменяются шумным сопением в трубку.

Вот же два прохвоста.

Медленно выдыхаю, они вместе. С одной стороны это хорошо, но с другой –

тревожное предчувствие никуда не пропало, сжимая сердце. Мне нужно торопиться, забрать их, они самостоятельные мальчики но боюсь, сейчас не в себе и могут всяких глупостей натворить.

– Дань, только не клади трубку, говори со мной. Объясни подробнее, где вы находитесь? Я сейчас подъеду и заберу вас.

– О, класс! Мама щас приедет. – комментирует Темке. – Ма, мы недалеко от парка, рядом со входом, зайдем, посидим.

– Дань, только не в парк! Найдите кафе и посидите там!

Этот парк носит дурную славу, в нем вечно кто-то пропадает, много неухоженных, темных дорожек уводящих вглубь парка не внушающих доверия. Не хочу, чтобы мальчики туда сувались.

– Угу, уже идем в Тупиццу.

– Тупица? Что это? – не понимаю.

– Пиццерия на углу, мам, Ту пицца. – разъясняет мне как несмышленой.

Вспоминаю, есть там какая то пиццерия. Вот и отлично, все лучше, чем парк.

– Пиццерия, подойдет. Далеко вам до нее?

– Да почти пришли уже.

Я смотрю на Яра, говоря новый ориентировочный адрес. Яр обнимает меня, даря так нужную сейчас поддержку. Мне даже не нужно его уговаривать и объяснять всю важность ситуации, он и сам понимает и успокаивает меня шепотом на ушко:

– Все хорошо будет, не переживай. Сейчас быстро домчим, немножко осталось.

Господи, как же долго, минуты тянутся как вечность, мы пролетаем проспект в мгновение, но остается еще трасса длиною в несколько кварталов.

Я не слежу за спидометром, но машина мчит очень быстро. Дома за окном пролетают с ужасающей быстротой. Виртуозный водитель как-то успевает лавировать в оживленном потоке машин. Господи, уже почти обед, как бы самим не впечататься в аварию! Но приказать снизить скорость не позволяет страх, сковавший сердце дурным предчувствием.

Мои мальчики конечно самостоятельные и разумные, но это не отменяет человеческого фактора. Остается только молится высшим силам и подгонять время как только можно, но оно неумолимо.

– Мам я люблю тебя. – ошарашивает мой мальчик. – За эту неделю с Элей Руслановной понял насколько соскучился по тебе. – тепло разливается по сердцу. Мой мальчик уже чувствует себя взрослым и от него все реже слышу столь теплые, но нужные слова.

Элией Руслановной они называют мать Руслана, это не заскоки мальчишек, а прихоть их бабушки, так она «не чувствует себя такой старой», якобы если внуки начнут звать ее бабкой она автоматически состарится на десяток лет и станет немощной старушкой.

– Я тоже, – шепчу ему, ответ уже не получаю. В трубке нарастает какая-то возня.

– Да отцепись ты… Ма-а-ам! – отчаянный крик Дани в динамике, прерванный бездушными гудками.

Смотрю на Яра испуганными глазами.

– Гудки… – растерянно перевожу взгляд на телефон. – связь оборвалась. Яр, быстрее, пожалуйста!

Но приказ водителю ничего уже не изменит, вряд ли можно ехать еще быстрее.

Сердце ускоряет бег, как будто куда-то опаздывает. Я чувствую, как безнадежно опаздываю!

Мы подлетаем к месту буквально за несколько минут, но около пиццерии никого нет.

Я выскакиваю из машины, растерянно оглядываюсь по сторонам в поисках двух мальчишек. Набираю вновь и вновь последний принятый номер, в ответ лишь слышу «абонент временно недоступен…»

Яр поднимает лежащий на тротуаре телефон с треснутым сеточкой темным экраном, словно его намеренно давили сверху.