Текст книги "Измена. Во власти конкурента (СИ)"

Автор книги: Лита Летинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

32

Взгляд по сторонам ничего не дает. Вокруг нет никого похожего на моих мальчиков. Машины снуют туда сюда по проезжей части и люди спокойно прохаживаются.

Яр вертит в руках разбитый телефон. Он мог бы дать ответ, но теперь навеки замолк. Я мечусь то в одну сторону, то в другую. Бесполезное занятие, мои метания не помогут поиску детей. Ясно, что здесь их больше нет.

Шумная толпа молодежи вываливается из дверей пиццерии. Яр подходит к ним, спрашивает про детей, те дружно мотают головой, дескать, ничего не видели.

– Мы за дальним столиком сидели, спросите лучше у тех, кто у окна сидел. – дает совет один парниша.

Яр кивает, отпуская молодежь. Стремительно входит в пиццерию.

Я уже понимаю, что внутри моих детей нет. Этот разбитый телефон, как предзнаменование, он может быть чьим угодно, но мое сердце чувствует, что последними перед Яром его держали руки моего Даньки.

В руках жгет телефон. Как это не хотелось бы делать, но мне снова придется звонить Руслану. Скорее всего мальчиков забрала его СБ. Глупо было совершать побег, они же обвешаны маячками как новогодняя гирлянда, но маячки в отличае от новогоднего украшения не так легко найти, они скрыты в одежде, встроены в подкладку школьных рюкзаков, единственное под кожу еще не вшиты.

Я следую за Яром внутрь пиццерии. Это небольшое кафе, в предобеденный час оно уже полностью забито посетителями. Есть надежда, что хоть кто-нибудь что-нибудь видел. У окна всего лишь один столик. Молодая парочка подтверждает, что двое пацанов были с рюкзаками за плечами, буквально пять минут назад, уже собирались заходить в пиццерию, когда резко подкатил черный тонированный джип и амбалы в черной затащили пацанов за шкирку, как котят в машину и укатили. Все случилось очень быстро буквально за десять секунд и их след простыл.

Я хватаюсь за голову. Господи, моих детей украли среди бела дня и никто даже не пошевелился!

Водитель подходит к Яру.

– Бариста ничего не видел, с его места плохо просматривается вид из окна, да и посетителей много. Официантка тоже ничего не видела, говорит времени не было по сторонам смотреть. Думаю опрос посетителей ничего не даст, окно здесь маленькое и наполовину закрыто вывеской. – отчитывается он.

– Спасибо, Леха, я уже опросил.

Зато я хорошо могу просмотреть вид из окна. Машина сопровождения только приехала, за ней вторая. А Яр еще рассчитывал на их расторопность.

– Хорошо бы фото иметь, чтобы было с чем работать. – предлагает Леха.

Яр смотрит на меня выжидающе.

– Да, конечно. – спохватываюсь я.

Ищу фото в галерее, зачем-то показываю Яру. Он качает головой.

– Отправь мне.

– Здесь стоянка запрещена, нужно убрать машины. – кивает Леха на столпище черных машин, закрывших весь обзор на дорогу.

Я так и стою потерянная не зная куда бежать, куда податься. Яр, наконец, обращает на меня внимание. Меня уже трясет я не могу представить, что моих детей увезли чужие, посторонние люди. Это какой-то сюр, нереальность.

Яр порывисто притягивает меня к себе, сгребая в охапку, обволакивая коконом своих сильных, теплых, умиротворяющих рук, в них действительно становится немного спокойнее.

– Мы их найдем, слышишь, обязательно найдем. – утешающе проговаривает Яр, приглаживая мои волосы и я ему верю.

– Обещаешь? – смотрю на него с надеждой, такой отчаянной мольбой.

– Слово даю. Сейчас найдем твоих пацанов. – уверенно обещает он.

– Лех, давай по машинам, гоним в офис, програмистов подтяни, ищем зацепки, пробиваем камеры наружки. – раздает он распоряжения, утягивая меня на улицу, усаживает в машину, сгребая всю ненужную макулатуру вниз под сидение, продолжая меня гладить и утешать.

Покорно следую за Яром, сейчас я вижу в нем единственное спасение, единственного моего союзника и помощника в моей беде.

Стыдно признаться, я пала духом, мне не верится, что я снова увижу своих мальчишек, так много времени прошло, когда я видела их вживую. Вспоминаю последнее признание Даньки и грудь сдавливает удушающей болью, слезы наворачиваются на глаза, смахиваю их, не место вам здесь. Мальчикам нужна здравомыслящая мать, а не кисейная размазня.

– Нужно позвонить Руслану, – шепчу Яру в грудь, – на мальчиках маячки, если их забрала не охрана Руслана, это сразу выяснится.

Я выпутываюсь из надежного кокона, Яр нехотя отстраняется.

Держу телефон в подрагивающих руках, мандраж немного отпустил, но понимание, что снова нужно связаться с Русланом не прибавляет уверенности.

Уверен? Жму дозвон. Как бы там дальше не пошло, а с Русом мне все равно придется сталкиваться, возможно общаться. Хотя после того, что я пережила по его вине, совсем этого не хочется делать.

Гудки в телефоне сменяются мертвой тишиной. Смотрю на экран. Звонок принят, соединение установлено, но с той стороны нет ни ответа ни привета.

– Руслан? – настороженно прислушиваюсь.

– Слушаю. – мертвенным голосом отвечают, по ту сторону связи.

– Господи, Руслан! – вырывается из меня отчаянный возглас. Глупо спрашивать, что с ним, я сама была свидетелем происходящего. – Наши дети пропали! Ты можешь отследить, где они⁈

– Ты, бл… серьезно? А хахаля своего не хочешь попросить? – несдержанно матерится он.

Только сейчас понимаю, что Рус шепелявит, интонации голоса его, но слова смазываются и получается не совсем внятный разговор.

– Руслан, речь о наших детях! Где Данька с Темой⁈

Яр прислушивается к нашему разговору. Динамик громкий, так что и без громкой связи можно отчетливо услышать, что говорит собеседник, и когда Рус снова начинает покрывать меня матом, мягко выхватывает из моей руки телефон.

– Позволь, я поговорю.

Мне остается лишь растерянно хлопать ресницами.

33

Руслан

Ненавижу эту с. ку, с которой прожил тринадцать лет. Тринадцать – несчастливое число возможно из-за этого наш брак не продержался до конца. Не понимаю чего ей не хватало? Давал ей все, даже был готов оставить одноразовый перепихон ради нее, чего уж, если так вышло, что она узнала о такой моей стороне натуры. Не могу я только с одной, приедается однообразие, и чтобы выдержать тягомотину семейной жизни беру одноразовых телочек, с которыми легко расстаюсь.

Но жизнь с Ладой это совсем другое. Она мать моих детей, она их родила и должна вырастить несмотря ни на что. Мои одноразовые девицы вообще не должны были ее задеть. В конце концов, в нашем кругу это нормально иметь любовницу, кто-то даже заводит официальных любовниц и жены ничего не имеют против, лишь Лада взбрыкнула, стоило мне провернуть такую же схему в отношениях. Видите ли ей нужна верность.

Да кому бл. она нужна в наше время?

Я и раньше не заморачивался прятками с любовницами и думал Лада в теме. Ошибся. Она другая, это с первого взгляда на нее было понятно, потому и женился на ней. Но не воспитал главного качества в жене – покорности. Именно ее своенравие и чрезмерная самостоятельность привели к плачевному итогу.

Быстро же она сориентировалась, превратилась в блудливую кошку, что находит себе приют в любом доме, где накормят и обогреют. Приблудилась к Завойскому. Чересчур удачно, чересчур быстро, подозрительно настолько, что я начал выяснять были ли у них контакты до ее побега. По всему выходит, что Лада чиста, невинна как агнец,

Но подозрения не оставляют. Возможно, они хорошо шифровались, раз я не накопал ничего.

Ее отчаянный звонок взбередил во мне незажившую рану оскорбления, нанесенного Завойским, в моем же здании, в моем же офисе! Вместо того, чтобы покорно подписать все бумаги, что я подсунул этой лживой стерве, притащила себе защитничка, этого московского хлыща и махнула хвостом оставив меня ни с чем. Для ее же блага лучше было отписать мне эти пять процентов акций. Так бы она автоматически обезопасила себя, осталась в стороне от раздела власти в городе. Совершенно точно стало ясно, не просто так Москвич приехал и замутил всю кашу подняв всю муть, что так хорошо лежала много лет на дне.

А через час она же звонит отчаянно лепеча, даже не сразу вник о чем речь. Не сдержался, покрыл ее матом, лишь потом до меня дошел смысл ее лепетания. Дети, она говорила о наших детях!

Московский защитничек не преминул влезть в разговор. Меня его разговоры уже мало волновали я искал своих детей. По всему они должны были быть еще в школе, но маячки мне показали совсем другую картину, шокирующую.

В первую очередь проверил маячки. И не нашел ни одного на территории школы! Все сигналы разбросаны по городу в разных местах.

Пара с рюкзаков обоих на одной улице, другая пара с верхней одежды на другой еще один недвижимый в направлении загородной трассы. Только один Данькин движется уже по загородному шоссе с высокой скоростью. Даже не уверен уже, что это его маячок.

Пи.дец начбезу и его шавкам, больше он в моей охране не работает – первая мысль, но блть, кто тогда будет в ней работать, плохо обученные новички? Пока я найду замену может пройти немало времени. СБ это не шлюха на ночь, ее просто так не заменишь.

Но эти олухи упустили моих детей из под надзора, тем самым подписав себе приговор без выходного пособия. Что-то не дает мне покоя, навязчивая мысль, что похищение детей уж больно слаженная и удачная. Моя охрана кукует у школы в то время как детей увозят в неизвестном направлении. Какая-то тварь из моей СБ, которую мне сейчас нужно послать по следу, но я медлю – крыса!

У меня есть только один человек, которому я могу сто процентов доверять. Тимур мой верный соратник и кореш с детских времен. Пожалуй единственный кому я могу доверить и поиск детей.

– Который час? – заспанный голос друга. – Милашка, отстань. – сюсюкает он кому-то. Мне не до его нежностей с закадровой девицей.

– Тим бл., тащи свою заспанную задницу в офис. Обед бл., ты до сих в койке! Есть срочное дело, не телефонный разговор, вопрос жизни и смерти, практически. Давай как солдат, пока спичка горит.

– Да ты издеваешься? Я только глаза продрал…

– Давай мухой, и Пашку прихвати.

– Да чтоб тебя… все так серьезно?

– Да, бл. – только дошло.

Не дослушиваю, его стенания сейчас не важны.

А так, как Тим сейчас живет в этом же здании, засекаю время, смотря на наручные часы, жду. За сорок пять секунд он конечно не успеет, но задницей шевелить начнет.

Так, нужно еще айтишников подтянуть, отследить все перемещения маячков за последние часы, формирую я планы, собирая нужных людей. Счет идет на минуты. Раздать всем инструкции и выдвинутся в погоню.

Но этого уже не требуется.

Звонит тот к кому я приходил за помощью, пахан в законе – Питбуль, не зря носит свое звание, его хватка крепче слесарных тисков, если что и попало в его руки, оно там и останется.

– Ну, что потерял детишек?

Мне сообщили, что ты там возню замутил. Не нужно. Отзывай своих псов, отпрыски твои останутся гарантией твоего слова, ты же знаешь, у меня все держат слово. – вкрадчиво говорит он, а у меня волосы встают дыбом на затылке.

– Ну, не слышу. Ты все понял?

– Да, понял. – вынужденно отвечаю. В разговоре с Питбулем других вариантов нет, только соглашаться и я сам в этом виноват, я сам подписался на это, пошел на сделку с опаснейшим человеком в городе.

Питбуль удовлетворен. Уверен, только на время. Звонок прекращается, я остаюсь, сжимая телефон в руках до посинения. Отчаянный крик раненного зверя рвется из груди. Мой крик. Меня скручивает в бессильной ярости, на том самом столе за которым пару часов назад я пытался «нагнуть» свою строптивую жену.

Именно в таком положении меня и застает Тим. Прибежал таки, как ужаленный в наполовину застегнутой рубашке и взъерошенными волосами.

– Мля, что с тобой брат?

– Х…ня!

– Мля, что с твоим языком?

Проще заткнуть ненужные сейчас разговоры кулаком в нос, чем объяснять отчего и почему мои дефекты речи, швыряю в него подставку для ручек. Да, бл. пчела укусила, московская такая пчела!

Сейчас на кону мои наследники, мои дети! А я бессилен что-либо сделать! К черту тупые вопросы! Нет, кое что я еще могу.

Еще повоюем.

Тим делает ко мне шаг, пытается еще что-то спросить, я делаю предупреждающий жест и он застывает в ожидании.

Набираю номер и слышу нервные гудки, натягивающие нервы.

– Да, слушаю. – наконец отвечают.

И я выдыхаю.

34

Лада

Так и не удалось адекватно поговорить с Русланом, судя по задумчивому лицу и быстро возвращенному мне телефону, Яру тоже не удалось цивильно с ним побеседовать.

Водитель привез нас к офисному зданию, тому самому, напротив «семейного» ресторана Шаховых.

Яр придерживает меня за талию, подталкивая в спину, направляя всю дорогу до лифта и от лифта к просторному кабинету, усаживая на диван. Здесь достаточно места для все новоприбывших мужчин. Я могу только догадываться кто все эти люди, занятые сейчас общим делом – поиском детей.

– Сейчас ориентировки разошлем. – информирует Яр, сидя рядом на довольно длинном диване, при желании на таком можно прикорнуть без ущерба здоровью. – И чайку тебе принесут. Какой желаешь?

Я растерянно пожимаю плечами. Мне все равно какой чай пить. На душе муторная апатия, после не желания Руслана делиться какой-либо информацией мое настроение скатилось в овраг, став и вовсе удручающим. Сплит обдает холодным воздухом, зябко ежусь, обнимая себя. Яр замечает это, растирает мои плечи, согревая. Вовсе выключает сплит.

Пока ехали, Яру скинули видео с камер наружного наблюдения. Он показал мне его. Видео не очень четкое и снято издалека, но даже так я не узнала ни одного человека в черном. Эти люди точно не относятся к СБ Руслана. Об этом предположении поведала Яру.

Уже в офисе, в разговоре с сбшником, Яр говорит, что нужно отследить перемещение машины, уже пробили марку и гос номера. Остается отследить в каком направлении она скрылась.

На слове отследить мой мозг включается, загорая невидимую лампочку, точно!

На мальчиках же должны быть отслеживающие маячки. Руслан даже ставил на мой телефон приложение, чтобы я могла тоже смотреть. Но за ненадобностью я совсем забыла об этом. У меня никогда не возникало необходимости отслеживать мальчиков.

Никогда, до сегодняшнего дня!

Все еще подрагивающими руками выискиваю это приложение на телефоне. Секретарь молодой, вытянутый парень в стильном костюме предложил мне травяной успокаивающий чай, который я отпив пару глотков отставила, забыв, следя за распоряжениями Яра, как он четко и выверено раскидывает задачи, он точно знает, что делать.

Зову Яра, он с готовностью откликается, подходя ближе, показываю мигающие точки, раскиданные по городу, не зная, что с этим делать.

– Умничка, – Яр целует меня в макушку, приобнимая за плечи, – позволь, я заберу. Очень кстати, нам пригодится.

Уже с новыми данными они корректируют план, расставляя приоритеты,

Даже, высылают какую-то группу отработать след, ведущий куда-то за город.

А я сижу в прострации, отстраненно думая, как хорошо, что есть Яр, которому можно довериться. Как он радеет за чужих детей. С ужасом понимаю, что я сама, одна не справилась бы, скатилась в истерику, а так я сижу вспоминаю про успокаивающий чай, беру кружку в руки, замерзшие от нервного напряжения пальцы отогреваются приятным теплом согретых отваром стенок.

Без Яра я точно бы металась и не знала куда податься кроме как к Руслану, который даже не пожелал меня выслушивать. Яр же сразу вник, организовал поиски, отложил все дела. А ведь он собирался в администрацию, вспоминаю я, но ради поиска моих детей отменил встречу.

Звонок Руслану не принес результата. Муж озверел или одичал, превратился в подобие дикого животного, отвергающего любое общение, признающего только рычание. В который раз становится стыдно за поведение почти бывшего мужа. Наверное, мне нужно отвыкать называть его мужем, даже мысленно. Хвала небесам, скоро Руслан перестанет быть моим супругом.

Но другой вопрос остается не выясненным. Не охрана мужа забрала детей. Тогда кто? Как Рус это допустил? Как я могла не успеть? Ведь мои дети просили меня о помощи, надеялись на меня, а я их подвела! Муки совести проснулись и начали грызть меня. Ни с чем не сравнимое, гадкое чувство, что могло быть все иначе, не хватило какой-то малости, совсем чуть-чуть и у нашей истории мог бы быть совсем другой финал, счастливый.

Ищейки, пущенные по следу маячков нашли школьные рюкзаки, выкинутые у дороги. Уже перекочевавшие к бомжам. А самих детей нигде нет.

Яр завершает заседание экстренного штаба.

Все мужчины высыпают из кабинета, оставляя совсем пустым недавно заполненное пространство. Обескураженно смотрю, как за последним человеком закрывается дверь, отсекая всяческий шум, оставляя нас одних.

Смотрю в недоумении на Яра никуда не собирающегося. И что это все? А как же поиски, а как же погоня? Он же видел разбросанные маячки! Я смотрю на Яра с надеждой, что это не все. Он сейчас тоже отправится за всеми, просто, может хочет сообщить мне что-то важное, личное. Но вижу, что нет, он спокоен и собран. И никуда не собирается!

Пружинка внутри меня разжимается, спуская спусковой механизм и меня срывает. Я вскакиваю с дивана.

– Мы остаемся? Почему не идем вместе с ними?

– Нет необходимости в нашем присутствии. Ищейки сами отработают все варианты и сообщат о результатах.

– Ты должен что-то сделать! Ты же обещал! Сказал, что все будет хорошо! Ты найдешь моих мальчишек!

– Все так и будет…

Яр подходит слишком близко, я не могу сдержаться, вся боль выплескивается вместе с необъяснимым порывом.

Я бью Яра по крепким мышцам груди, стараясь привести в чувства, заставить опомниться, одуматься, сделать хоть что-то, ведь мои мальчики черти где, непонятно с кем и тоже паникуют, но скорее я отобью руки, чем у меня получится выбить из равновесия монолитную скалу, в которую превратился Яр.

– Эй, ты чего? Спокойно. – обескураженно урезонивает мою истерику, хватая мои запястья, удерживая, останавливая мой эмоциональный выплеск. Он сжимает крепко, не причиняя боли.

Кладет мои руки себе на грудь притягивая к себе, обнимая, утешая, успокаивая. Утягивает назад, на диван, ловко усадив меня на колени, откидывается на спинку и так замирая, держа меня в умиротворяющих объятиях.

Я тоже замираю, постепенно приходя в себя. Очень своевременная реакция Яра, близкий контакт, сбили мою странную истерику. Я вообще обычно не склонна к такому сильному выплеску эмоций.

Спустя несколько минут мне становится стыдно за свою истерику. Яр делает все для меня, а я еще смею его обвинять. Кажется, успокаивающий чай не сработал.

– Прости, – шепчу, – это какое-то наваждение.

– Я понимаю. Эмоциональное перенапряжение и все такое. – выдыхает он. – Время обеда, давно пора поесть, восстановить силы. Что ты хочешь?

– Прости, совершенно нет аппетита. Кусок в горло не полезет, пока не узнаю, что с моими детьми.

– Может быть лазанья? Или равиоли? – он явно запомнил блюда какой кухни я предпочитаю, а может запомнил приготовленные мною шедевры. – Может какой-нибудь салат? – не бросает он попыток.

– Капрезе. – сдаюсь я.

Яр выковыривает телефон из кармана. Набивает сообщение.

– Сейчас помощника моего напряжем, будет нам роскошный обед как в ресторане. Или лучше в ресторан махнем? – серьезно смотрит на меня ожидая ответ.

– Лучше здесь. Не хочу сейчас в скопище людей.

– Окей. – тянет он, отправляя сообщение. – Обещает справиться за пол часа. – сообщает мне, откладывая телефон.

Утыкается в мои волосы, похоже не собираясь меня выпускать из объятий.

Настойчивый звонок на телефон Яра, прерывает нашу идиллию, и мои метания, стоит ли попроситься слезть «с ручек». Яр нехотя отрывается от меня.

Берет телефон, хмурится, но все же принимает вызов:

– Да, слушаю!

35

Странный звонок, заставивший Яра отстранится, а потом и вовсе ссадить меня с коленей, оказался звонком от моего отца. Как всегда он вовремя. Всегда чувствовал когда вокруг меня вились мальчишки, одним звонком отбивал всех моих мнимых ухажеров. Какому парню захочется связываться с девушкой, каждый шаг которой контролирует отец? Правильно, никакой. Поэтому и отношений до Руса, можно сказать, у меня не было.

Что происходило дальше после звонка, кажется сюром. Мой родитель, в частности папа, вернувшись домой решил сразу же «вызволять» дочу из «плена». Бойцы спецотряда не пожелавшие создавать проблемы «хорошему человеку», оставив отцу решать свою делему в частном порядке. Отец оставил при себе, что он думал о всей этой ситуации, только гневно вырвавшиеся слова: «Они бы у меня поплясали останься я еще при должности!» – давали прочувствовать всю степень его негодования. Больше я не слышала от отца ни слова, что он думает по этому поводу.

Дивные несколько дней, проведенные в поместье с ласковым зверем, показавшимися сказкой в другом мире, закончились.

Что это? Сожаление? Во хмуром взгляде серых, резко ставших пасмурными, глаз. Взгляд, который я запомню надолго, ведь это взгляд последний что я видела у Яра и он запечатлелся на моей сетчатке и вызывается по поводу и без повода, вставая перед глазами

Как же больно и неприглядно меня настигла карма. Спустя несколько дней после похищения детей о них известно ровно столько же, сколько и в день их пропажи.

Ведутся оперативно розыскные мероприятия.

Папина инициатива, он сразу же позвонил своим бывшим товарищам по службе. И вскоре были развернуты полномасштабные поиски.

Меня вызвали на допрос. Долго мурыжили вопросами, на которые я и сама хотела бы получить ответы.

Сразу после меня к следователю зашел Руслан. Его тоже вызвали на допрос. Мы столкнулись в дверях. Потерянный и отрешенный, как будто находясь далеко отсюда, он молча прошел мимо, не обратив на меня внимания.

Папа так и ходил возмущаясь: "Ничего себе я отдохнул, съездил в круиз. Моя дочь разводится, внуков похитили и единственному кому обратилась за помощью кент из Москвы. А сам виновник упустившего детей пропал после допроса. И дозвонится нереально включен автоответчик.

Мама все это время моя поддержка, после известия она резко осунулась, но все равно отдает всю себя заботе о нас с папой. Отец еще держится, а я не знаю, где найти себе место, у отца один ответ – вестей никаких, остается только ждать, все розыскные мероприятия проводятся.

Пару раз звонила Катерина, моя помощница по делам фонда, но я не смогла даже вникнуть в суть ее финансовых проблем, перенаправив сразу в бухгалтерию. Если проблему можно решить деньгами, то это не проблема вовсе.

Яр пропал, от него тоже ни весточки. Стыдно звонить самой. Словно я навязываюсь человеку, которому не нужна. Он мне ничего не обещал, ну, кроме как найти детей. Обещание, которое так и не смог выполнить.

Тревожное ожидание и неизвестность мои спутники на этой дороге поиска правды. Кто и что хочет от моих детей? Отец постоянно держит связь с опером работающим над делом, но новостей нет уже два дня. А когда появятся неизвестно.

Я переехала к родителям, не знаю на какой срок, по крайней мере пока не решится вопрос с похищением мальчишек. Старая родительская квартира, что помнит мои юные годы, моя комната, на стенах которой до сих пор развешаны шпоры с логарифмическими функциями, молекулярная сетка воды на столе, когда-то я увлекалась сбором моделей из молекулярного конструктора. Я выросла, а увлечение кануло в забвение.

Мама зовет к чаю.

– Доча, все обязательно образуется, – успокаивает меня, придерживая за плечи, – ты же знаешь отца, он наизнанку вывернется, найдет наших мальчиков, она говорит все это, а у самой разве, что слезы не текут по щекам, сложно это очень – поддерживать близкого, когда у самой в душе зона апокалипсиса, все вымерло, лишь толстая жилка беспокойства пульсирует не давая спать ночами, нормально есть и жить.

Сажусь за стол. Мама разливает чай, теперь у нас с ней один чай на двоих – успокоительный сбор, иногда на троих, когда приходит папа и рассказывает нам новости.

Я, по началу, рвалась помогать в поисках, но отец резко обрубил, «мы сами справимся». Поэтому женская часть нашей семьи обеспечивает тыл нашему мужчине.

– Не переживай дочка, все образуется, вот увидишь, твой папа огого еще, он всех построит и заставит работать, да и Ярослав с ним, вот от кого не ожидали. – мама делает нарочито долгую паузу.

На имени Ярослав я оживляюсь, перевожу на маму вопросительный взгляд.

– Мааам! А почему я не знаю о таком «незначительном» факте?

Я то думала он слился, забил на все свои обещания и тупо бросил меня в самый ответственный момент.

– Ой, да что там рассказывать, – отмахивается она, резко начинает поправлять салфетницу на столе.

Смотрю на одинокие три салфетки кое как расправленные по ажурной салфетнице и перевожу на маму пристальный взгляд, не выдерживаю и отодвигаю ее подальше.

Мама вскакивает и достает новые салфетки из шкафчика и нарочито медленно и педантично начинает расставлять новую стопочку скручивая каждую конусами.

Я откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди. Жду. Знаю она не выдержит. Хочет рассказать, иначе даже не заикнулась бы.

Наконец она присаживается на стул, отставляя кружку, чай уже никому не интересен.

– Еще когда отец забирал тебя из того офиса, Ярослав любезно предложил свою помощь. – она многозначительно стреляет глазами, как бы намекая, это жжж не с проста.

Я придвигаюсь к маме поближе, давая повод для заговорщического тона, хотя на кухне, да и в квартире кроме нас никого нет.

– Ну и, дальше? – не выдерживаю маминых театральных пауз.

– Ну и, он в частном порядке помогает отцу в поисках. Вроде какой-то след отрабатывают, да больше я ничего не знаю.

– А мне почему никто ничего не рассказывает, это ведь мои дети! – всплескиваю руками.

– Так, отец не хотел заранее говорить, вдруг след окажется ложным.

– Мама! Я здесь сижу жду хоть каких-то новостей вместе с тобой, а ты утаиваешь такую важную информацию?

– Ой, все! Отец сказал сам все расскажет как вернется сегодня домой. Я ничего больше не знаю. – обиженно поджимает губы и чуть ли не плачет уже.

Порывисто обнимаю родную мамочку, что бы ни случилось а жизни, самых близких и родных нужно беречь, особо их чувства.

Я ухожу в свою комнату. Долго смотрю в окно. С высоты седьмого этажа хорошо видны позолоченные макушки деревьев, вставшие рядком вдоль тротуаров и дорог. В руках оказывается телефон. В списке вызовов первым номер Ярослава. Наплевать на неуместное чувство гордости и позвонить ему первой. Мешкаю, не могу пересилить себя.

Мама забегает в комнату, прислоняется к стенке, раскрасневшись и тяжело дыша.

– Ладочка, деточек наших нашли!