Текст книги "Двенадцать побегов, которые орки посчитали флиртом (СИ)"

Автор книги: Лина Ровак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24. Побег №12: Голодовка

После ночной прогулки верхом на ездовом ящере Анна провела бессонную ночь. Она лежала в постели, смотрела в потолок и пыталась понять, что происходит. Одиннадцать попыток побега. Одиннадцать провалов. И с каждым провалом ей всё меньше хотелось бежать. Это пугало.

Она вспоминала звёздное небо над лесом. Тепло Грогара за спиной. Его слова: «Я хочу, чтобы ты осталась по своей воле. Не потому что не можешь уйти. А потому что не хочешь». Он говорил это искренне. Он всегда говорил искренне. И от этого было только сложнее.

К утру Анна приняла решение. Она должна напомнить себе, зачем всё это. Дом. Диссертация. Электричество. Нормальная жизнь, где тебя не называют «Драгоценным Даром» и не водят вокруг тебя хороводы. Она должна попробовать что-то радикальное. Что-то, что заставит орков воспринимать её всерьёз.

Голодовка.

Это был классический метод протеста. Никакого насилия. Никаких побегов. Просто отказ от еды до тех пор, пока её требования не будут выполнены. Орки так трясутся над её здоровьем, что они не выдержат и дня. К вечеру они будут умолять её поесть. А она выдвинет условия: свобода и никаких сопровождений, в обмен на ужин.

План был прост. Эффективен. И на этот раз без дурацких сценариев генералов.

Анна объявила о своём решении за завтраком. Точнее, вместо завтрака. Когда орчанки принесли поднос с едой (свежий хлеб, масло, сыр, ягоды, пирожные), она скрестила руки на груди и сказала:

– Я не буду это есть.

Орчанки переглянулись. Старшая, с седыми косами, побледнела.

– Госпожа? Тебе не нравится еда? Мы можем принести другую. Что ты хочешь? Мясо? Рыбу? Суп? Грумш приготовит всё, что угодно!

– Мне не нужна еда. Мне нужна свобода и никакого сопровождения до разлома. – Анна постаралась, чтобы голос звучал твёрдо – Я объявляю голодовку. Я не съем ни крошки, пока король не согласится на мои условия.

Орчанка ахнула и выронила полотенце. Вторая служанка прижала руки к сердцу. Третья, самая молодая, всхлипнула и выбежала в коридор. Через минуту новость разнеслась по всему замку.

Начался ад.

Первым прибежал Грумш. Он ворвался в комнату, размахивая скалкой, с лицом, искажённым ужасом.

– Госпожа! – взвыл он – Ты не можешь объявить голодовку! Ты же умрёшь! Человеческие женщины очень хрупкие! Им нужно есть! Я читал!

– Я не умру от одного пропущенного завтрака, – спокойно ответила Анна.

– Откуда ты знаешь?! Ты что, доктор?!

– Я археолог. Мы изучаем человеческое тело в рамках курса антропологии.

– Антропология это не медицина! – Грумш потряс скалкой – Я испеку тебе самые лучшие пирожные! С тройной начинкой! С шоколадом! У нас нет шоколада, но я найду! Я пошлю экспедицию к эльфам! Они торгуют шоколадом! Подожди, госпожа, только не умирай!

И он умчался, крича на ходу, чтобы седлали ящеров и готовили торговую миссию к эльфам.

Следующим прибыл Варг. Он был бледен как полотно и держал в руках свой неизменный блокнот.

– Двенадцатый побег! – выпалил он, судорожно записывая – Голодовка! Я не предусмотрел такой сценарий! То есть, я думал, что это будет что-то с едой, но голодовка...

– Варг, я не ем. Это не сценарий. Это реальность.

– Это и есть сценарий! – возразил он – Очень драматичный! «Госпожа Анна отказывается от пищи, требуя свободы. Замок в трауре. Пекарь готовит спасательную экспедицию за шоколадом». Я так и запишу!

– Пиши что хочешь. Я всё равно не буду есть.

Варг всхлипнул, сделал пометку в блокноте и убежал.

К полудню комната Анны превратилась в зону боевых действий. Орки приносили еду, одну тарелку за другой. Супы, жаркое, салаты, пироги, запеканки, какие-то экзотические блюда, названия которых она даже не знала. Грумш, несмотря на свой уход, прислал с кухни три перемены блюд, каждое из которых было украшено цветами и снабжено запиской: «Пожалуйста, съешь меня».

Анна не притронулась ни к чему.

К вечеру в замке началась паника. Анна слышала, как за дверью переговариваются орки. Взволнованно, испуганно, почти истерично:

– Она не ест! Уже целый день!

– Человеческие женщины не могут без еды! Они слабые!

– Надо послать за лекарем! Нет, за шаманом! Нет, за всеми сразу!

– Может, ей не нравится наша еда? Может, ей нужно что-то особенное?

– Я слышал, люди едят улиток! Может, принести улиток?

– Какие улитки?! У нас нет улиток! Только слизни!

– Слизни это почти улитки! Тащите слизней!

Анна сидела в кресле у камина, закутанная в плед, и слушала этот бедлам. Ей было... Стыдно? Нет, не совсем. Скорее, неловко. Она не ожидала, что её голодовка вызовет такой переполох. Она думала, они просто согласятся на её условия. Но орки, как всегда, всё усложнили.

Дверь открылась без стука. Вошёл Грогар.

Он был один. Без свиты, без генералов, без Варга с блокнотом. В его руках был поднос. Простой деревянный поднос, на котором стояла тарелка с дымящимся супом, кусок свежего хлеба и маленькая вазочка с мёдом.

Он молча поставил поднос на стол и опустился на колени. Не на одно колено, как в тот раз, в лесу, а на оба. Огромный, могучий король орков стоял на коленях перед ней, склонив голову.

– Что ты делаешь? – тихо спросила Анна.

– Прошу тебя, – ответил он – Поешь.

– Это мой протест. Я требую свободы и никакого сопровождения.

– Я знаю. И я дам тебе свободу. Если ты действительно этого хочешь. Но сначала поешь. Пожалуйста.

Анна посмотрела на поднос. Суп пах потрясающе: грибами, травами, чем-то уютным и домашним. Хлеб был тёплым, с хрустящей корочкой. Мёд золотился в вазочке, как жидкое солнце. Её желудок предательски заурчал. Она не ела целый день.

– Ты не можешь просто так выполнить мои требования, – сказала она – Это шантаж.

– Это не шантаж. Это забота. – Грогар поднял глаза – Я не могу видеть тебя голодной. Это причиняет мне боль. Буквально. Вот здесь. – он прижал руку к груди – Я не могу ничего делать, зная, что ты не ешь. Мои генералы думают, что я заболел. Грумш грозится уйти в отставку. Варг пишет хронику, в которой называет тебя «великомученицей». Замок стоит на ушах.

– Это не моя проблема, – сказала Анна, но голос её дрогнул.

– Ты права. Это не твоя проблема. Это моя. – он помолчал – Ты побеждаешь. Я не могу видеть тебя голодной. Проси что угодно, и я это исполню.

Анна посмотрела на него. На его склонённую голову. На его руки, покрытые шрамами, которые сжимали край туники так, что побелели костяшки. Он действительно страдал. Её голодовка причиняла ему реальную, физическую боль. И она не могла этого выносить.

– Ладно, – сказала она, беря ложку – Я поем. Но это не значит, что я сдаюсь.

– Я знаю, – ответил Грогар, не поднимая головы.

– И я требую выходной. От попыток побега. Один день. День перемирия. Никаких планов, никаких погонь, никаких сценариев, никаких караулов под окнами. Просто день, когда я могу побыть собой.

– Согласен. – он наконец поднял глаза, и в них блеснуло что-то похожее на надежду – Один день перемирия. Завтра. Ты и я. Никаких побегов.

– И ты не будешь меня ловить?

– Не буду.

– И генералы не будут составлять сценарии?

– Я запрещу им.

– И Варг не будет писать хронику?

– Варг будет отдыхать. Я лично прослежу.

Анна кивнула и поднесла ложку к губам. Суп был восхитительным. Грибной, с какими-то лесными травами, с кусочками нежного мяса. Она съела всю тарелку, потом хлеб с мёдом, потом выпила чай. Грогар всё это время стоял на коленях, не шевелясь, как статуя, и смотрел на неё с выражением бесконечного облегчения.

– Спасибо, – сказал он, когда она отставила пустую тарелку.

– Это всего лишь еда, – буркнула Анна.

– Это не просто еда. Это знак того, что ты хочешь жить. Что ты не сдаёшься. Что ты всё ещё здесь.

– Я всё ещё здесь, – повторила она – Пока что.

Грогар поднялся с колен. Он выглядел уставшим, но счастливым. Бесконечно счастливым.

– Завтра, – сказал он – День перемирия. Я приготовлю кое-что особенное.

– Что именно?

– Увидишь. – он улыбнулся своей полуулыбкой и вышел, оставив Анну в тишине.

Она сидела у камина, сытая и уставшая, и думала о том, что двенадцатый побег провалился. И провалила его она. Но впервые за всё время она не чувствовала горечи поражения. Она чувствовала... Предвкушение. Завтрашний день. День перемирия. Интересно, что Грогар приготовил?

Где-то за дверью Варг, нарушая королевский запрет, всё же сделал последнюю запись в хронике:

«Двенадцатый побег окончен. Госпожа Анна согласилась поесть. Король стоял на коленях. Замок ликует. Завтра день перемирия. Продолжение следует».

Глава 25. Драгоценный удар

День перемирия закончился. Анна провела его с Грогаром. Они гуляли по саду на крыше, пили чай в библиотеке, говорили о книгах, о звёздах, о её мире и его мире. Это был странный день, спокойный, тихий, почти... Уютный. Анна поймала себя на мысли, что ей не хочется, чтобы он заканчивался.

Но всё хорошее заканчивается. На следующее утро она проснулась с твёрдым намерением попробовать снова. Двенадцать попыток. Двенадцать провалов. Пора было признать: все её планы страдали одним и тем же недостатком. Они были слишком... Человеческими. Слишком логичными. Слишком предсказуемыми. Нужно было придумать что-то, чего орки, и особенно Грогар, не могли предусмотреть. Что-то, что не вписывалось ни в какие сценарии.

Решение пришло неожиданно.

Она шла по коридору, обдумывая очередной план, когда навстречу ей попался Грогар. Он вышел из-за поворота огромный, невозмутимый, в своей обычной тунике и с неизменным мечом на поясе. И Анна, повинуясь какому-то внезапному порыву, размахнулась и ударила его кулаком в грудь.

Это был не план. Это была чистая эмоция. Злость, накопившаяся за все эти дни. Разочарование от бесконечных провалов. И, она сама не хотела себе в этом признаваться, страх. Страх, что она больше не хочет бежать.

Удар вышел... Жалким. Кулак врезался в грудную пластину орка. Твёрдую, как камень, покрытую буграми мышц. Грогар даже не шелохнулся. Он просто замер и посмотрел на неё сверху вниз с выражением лёгкого удивления.

– Ты ударила меня, – произнёс он.

– Да! – выкрикнула Анна – И ударю снова, если ты не...

Она не договорила. Грогар перехватил её руку не грубо, не резко, а осторожно, почти нежно. Поднёс её ладонь к глазам и внимательно осмотрел.

– Пальцы целы? – спросил он.

– Что?

– Пальцы. Ты не сломала их о мою грудь? – он осторожно пошевелил каждый палец, проверяя суставы – Иногда люди ломают руки, когда бьют орков. У нас очень плотная кожа. И кости.

– Я не сломала пальцы! – Анна попыталась вырвать руку, но он держал крепко – Я пыталась тебя ударить! Ты должен злиться! Или хотя бы защищаться!

– Зачем? – Грогар нахмурился – Ты не можешь причинить мне вред. Ты слишком лёгкая. И слишком маленькая. Это всё равно что котёнок ударил лапой.

– Я не котёнок!

– Конечно. Ты гораздо опаснее котёнка. У котёнка нет кинжала моего деда. – он помолчал – Кстати, где кинжал? Ты не пользовалась им уже несколько дней. Он тебе не нравится?

Анна открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Она ударила короля орков. Короля! А он спрашивал, нравится ли ей кинжал его деда!

– Ты невозможен! – закричала она – Я бью тебя, а ты беспокоишься о моих пальцах!

– Конечно. Твои пальцы важнее моей груди. – он сказал это так буднично, словно речь шла о погоде – И потом, это был очень страстный удар. Я оценил.

– Страстный?!

– Да. Ты вложила в него чувства. Это видно. – он поднёс её руку к губам и осторожно поцеловал костяшки – Я принимаю твой вызов, маленькая воительница.

Анна вырвала руку и отступила на шаг. Щёки горели. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, что её бесит больше: его невозмутимость, его нежность или то, что он поцеловал её руку. Её руку! После того как она его ударила!

– Это не был вызов! Это была агрессия! Настоящая агрессия!

– Конечно. Агрессия. Мы поняли. – Грогар склонил голову набок, и его уши дрогнули, она знала этот признак. Он забавлялся – Знаешь, в оркской культуре удар кулаком в грудь это традиционный способ выразить симпатию. Особенно если бьёт женщина.

– Что?!

– Да. Это значит: «Ты сильный воин, и я хочу проверить, достоин ли ты меня». Очень романтично. – он помолчал – Ты изучаешь наши обычаи?

– Я не изучаю ваши обычаи! Я просто пыталась тебя ударить!

– И у тебя получилось. Очень убедительно. – он снова взял её руку, на этот раз обеими ладонями, и бережно погладил костяшки большим пальцем – Но в следующий раз целься в плечо. Грудь это рискованно. Можно повредить запястье.

Анна вырвала руку во второй раз и попятилась.

– Ты... Ты... – Она не могла подобрать слов – Ты превращаешь всё в флирт! Я ударила тебя, а ты ведёшь себя так, будто я подарила тебе цветы!

– Цветы это тоже хороший подарок, – задумчиво произнёс Грогар – Но удар кулаком это более... Личное. Я тронут.

– Тронут?!

– Да. Ты могла ударить кого угодно. Гаррака. Дрека. Варга. Но ты выбрала меня. – он улыбнулся своей полуулыбкой.

Анна застонала и закрыла лицо руками. Это был тринадцатый побег. Нет, это даже не был побег, это был просто эмоциональный срыв. Но Грогар и его умудрился превратить в романтический жест.

– Это не побег, – глухо сказала она – Это был просто... Удар.

– Я знаю. Но он мне понравился больше всех предыдущих. – Грогар шагнул ближе и осторожно отвёл её руки от лица – Ты злишься на меня. Это хорошо.

– Хорошо?!

– Да. Злость это не равнодушие. Ты не убегаешь. Ты дерёшься. Это значит, что тебе не всё равно. – он посмотрел ей в глаза – Мне тоже не всё равно.

Анна замерла. Его лицо было совсем близко, она видела каждую чёрточку, каждый шрам, каждую золотую искру в его глазах. От него пахло кожей и сандалом. И он смотрел на неё так, словно она была самой драгоценной вещью во всём мире.

– Я всё ещё хочу домой, – прошептала она.

– Я знаю. И я не держу тебя.

– Но ты делаешь так, что уйти становится всё труднее.

– Это не специально. – он отпустил её руки и отступил на шаг – Я просто... Не могу иначе.

Анна опустила глаза. Она чувствовала, как внутри что-то ломается. Стена, которую она строила всё это время, дала трещину. Ещё немного и она рухнет.

– Ладно, – сказала она – Допустим, это был не побег. Просто... Эмоции.

– Эмоции это хорошо, – кивнул Грогар – Эмоции делают нас живыми.

– Ты говоришь как философ.

– Я читал философов. У нас в библиотеке есть трактаты гномов. Очень скучные, но иногда в них попадаются мудрые мысли.

Анна невольно улыбнулась. С ним было невозможно. Абсолютно невозможно.

– Я пойду, – сказала она – Мне нужно подумать. О новом побеге.

– Конечно. Я буду ждать. – он посторонился, пропуская её – И, Анна?

– Что?

– Спасибо за удар. Это было... Приятно.

Анна фыркнула и пошла по коридору, чувствуя его взгляд на своей спине. Тринадцать. Тринадцать провалов. Но этот был особенным. Потому что впервые она не хотела, чтобы он заканчивался.

Вечером, сидя у камина, Анна достала кинжал, подарок деда Грогара, и долго вертела его в руках. Она думала о том, что сказал Грогар. О том, что удар кулаком в грудь это традиционный способ выразить симпатию. О том, что он «тронут». О том, что он «не может иначе».

– Ты влипла, Ветрова, – прошептала она своему отражению в лезвии кинжала – Ты по уши влипла.

Отражение ничего не ответило. Только блеснуло сталью в свете камина.

Глава 26. Пир и хоровод

После инцидента с ударом кулака Анна взяла паузу от побегов. Не потому, что сдалась. Просто ей нужно было переосмыслить стратегию. И залечить руку. Кулак после удара о грудную пластину Грогара болел два дня. Два дня! Орк был прав, у них действительно очень плотная кожа.

На третий день Варг принёс ей приглашение. Не записку, как обычно, а настоящее приглашение. На плотном пергаменте, с золотым тиснением и королевской печатью.

– Пир? – Анна пробежала глазами строки – В мою честь?

– Да, госпожа! – Варг сиял – Король объявил большой пир. Будут все! Генералы, старейшины, воины, мастерицы, даже шаман из дальней деревни приедет. Он специально спустился с гор, чтобы увидеть тебя!

– Шаман спустился с гор? Чтобы увидеть меня?

– Да! Ему сто сорок лет, и он сказал, что не умрёт, пока не увидит человеческую женщину своими глазами в нашем клане. Так что ты буквально продлеваешь ему жизнь!

Анна отложила пергамент и потёрла виски.

– Когда пир?

– Сегодня вечером. В большом зале. Грумш готовит уже второй день. Он придумал четырнадцать новых блюд и назвал их в твою честь. Будет «Суп Анны» и «Пирожное Ветровой». И ещё что-то с мясом, но я не запомнил название.

– «Пирожное Ветровой», – повторила Анна – Он назвал пирожное в мою честь.

– Да! И очень гордится. Говорит, что оно будет сладким и немного острым, как ты.

Анна не нашлась что ответить. Она просто кивнула и отпустила Варга, пообещав быть на пиру.

Вечер наступил быстро. Анна надела лучшее платье из эльфийского шёлка, расшитое серебром, и позволила служанкам уложить волосы. Когда она вошла в большой зал, ей показалось, что она попала в другой мир.

Зал был огромен. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, освещённые сотнями свечей. Стены украшали гобелены с гербом Чёрного Клыка и сценами великих битв. В центре стояли длинные столы, ломившиеся от еды. Жареные олени целиком. Горы овощей. Корзины с фруктами. Кувшины с элем и вином. И, конечно, пирожные, целая башня из пирожных, увенчанная маленьким флажком с её именем.

За столами сидели орки. Сотни орков. Воины в парадных доспехах. Мастерицы гномы в вышитых платьях. Старейшины с длинными седыми бородами. Все они, увидев Анну, встали. Стук отодвигаемых скамей прокатился по залу, как гром.

– Госпожа Анна! – прогремел Гаррак, стоявший во главе стола – Добро пожаловать на пир в твою честь!

Орки зааплодировали. Анна почувствовала, как краснеют щёки. Она не привыкла быть в центре внимания. Ну, разве что на научных конференциях, но там аплодисменты были куда скромнее.

Грогар вышел ей навстречу. Он был в парадном камзоле, тёмно-зелёном, расшитом золотом, с гербом клана на груди. На поясе висел тот самый меч, который он снимал перед ней в лесу. Он поклонился низко и церемонно, и протянул ей руку.

– Ты прекрасна, – сказал он тихо, так, чтобы слышала только она.

– Ты тоже ничего, – ответила Анна, принимая его руку.

Грогар усмехнулся и повёл её к главному столу.

Пир начался. Анна никогда в жизни не видела столько еды. Блюда сменяли друг друга: супы, жаркое, закуски, салаты, пироги, десерты. Грумш лично выносил каждое новое блюдо и смотрел на Анну с надеждой, ожидая её вердикта. Она кивала, улыбалась, хвалила. И пекарь сиял, как начищенный самовар.

Орки ели, пили, смеялись. Атмосфера становилась всё более непринуждённой. Кто-то затянул песню. Низкую, гортанную, похожую на рокот моря. Кто-то начал отбивать ритм кружками по столу. Анна сидела рядом с Грогаром, потягивала местный эль (слабый, с медовым привкусом) и чувствовала себя... Счастливой? Нет, не совсем. Но близко.

А потом начались хороводы.

Это произошло внезапно. Кто-то из орков, кажется, Варг, хотя она не была уверена, выскочил в центр зала и начал танцевать. Неуклюже, размахивая руками, притопывая ногами. К нему присоединился второй. Третий. Через минуту вокруг Анны уже двигался целый круг орков, которые пели и приплясывали.

– Это что? – спросила она у Грогара.

– Хоровод, – ответил он – Традиционный танец. Его танцуют в честь самых важных событий. Свадьбы, рождение наследника, победа в войне... Или прибытие Драгоценного Дара.

– Они танцуют вокруг меня?

– Да. Это высшая честь. Они восхваляют тебя.

Анна прислушалась к словам песни. Орки пели на общем языке, и она разбирала отдельные фразы:

– ...Маленькая госпожа, что упала с неба...

– ...Глаза как звёзды, голос как ручей...

– ...Она бросается камнями, как великий воин...

– ...Она спускалась по стене, и мы держали сеть...

– ...Она взяла Варга в заложники, и он был счастлив...

Анна закрыла лицо рукой. Они воспевали её побеги. Её провальные, нелепые, абсурдные побеги. Здесь, на пиру, в песнях и танцах. Это было... Невероятно.

– Они поют о том, как я пыталась сбежать, – прошептала она.

– Да, – подтвердил Грогар – Для них это легенды. Ты часть истории клана. Самой яркой истории за последние сто лет.

– Но это же глупо! Все мои побеги провалились!

– Не важно. Важно, что ты пыталась. Что ты боролась. Что ты не сдавалась. – он посмотрел на неё – Это то, что мы ценим больше всего. Упорство. Смелость. Готовность идти до конца. Ты настоящий орк по духу, Анна. Просто в человеческом теле.

Анна не знала, что ответить. Она смотрела на танцующих орков, на их неуклюжие движения, на их счастливые лица, на Варга, который выделывал какие-то немыслимые пируэты с кружкой в руке, на Гаррака, который сурово стоял в стороне, но притопывал ногой в такт, на Грумша, который вышел из кухни в фартуке и тоже пустился в пляс.

И она рассмеялась. Впервые за всё время искренне, открыто, от души.

– Что? – спросил Грогар.

– Ничего. Просто... – она покачала головой – Вы самые безумные существа, которых я когда-либо встречала.

– Спасибо. Это комплимент.

– Это не комплимент!

– А прозвучало как комплимент.

Анна снова рассмеялась. Грогар смотрел на неё с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. А вокруг них орки водили хороводы, пели песни и праздновали прибытие человеческой женщины, которая стала для них больше, чем просто гостьей.

Намного больше.

Пир закончился далеко за полночь. Анна, уставшая, но счастливая, сидела на скамейке у фонтана во внутреннем дворе. Грогар стоял рядом, глядя на звёзды.

– Спасибо, – сказала она.

– За что?

– За этот вечер. За пир. За хороводы. За то, что ты... – она запнулась – За то, что ты есть.

Грогар повернулся к ней. В свете звёзд его лицо казалось почти человеческим, если бы не клыки и не жёлтые глаза.

– Это тебе спасибо, – ответил он – За то, что ты здесь. За то, что ты смеёшься. За то, что ты позволяешь нам быть счастливыми.

Анна опустила глаза. Она не знала, что сказать. Да и не нужно было ничего говорить. Они просто стояли вдвоём под звёздным небом, и этого было достаточно.

Где-то в замке Варг дописывал очередную главу хроники:

«Пир в честь госпожи Анны удался на славу. Были танцы, песни, хороводы. Госпожа смеялась. Король улыбался. Это был лучший вечер в истории клана».