Текст книги "Развод в 445. Скандальная история (СИ)"
Автор книги: Лина Леманн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 30. Как крошится камень
Я села в кресло и задремала, однако шевеление Майи поблизости не давало провалиться в глубокий сон. В итоге сон ушел совсем, и я открыла глаза.
Тишина в доме Стефана была обманчивой, как затянувшаяся пауза перед казнью. Мужчины ушли полчаса назад. Я совсем не отдохнула.
Несмотря на то, что я была в этом доме множество раз, что-то изменилось. Я поняла странную вещь: хоть было утро, за окном стремительно темнело.
Туман притерся к стеклам, отрезая нас от остального мира. Анна сидела напротив меня. Она методично подметала чистый пол пол веником, и этот сухой, скребущий звук действовал на нервы сильнее, чем вой Охотника.
– Ты знаешь, Эйбеалль, – вдруг произнесла она, не поднимая глаз, – Виктор ведь не подделывал эти железки. Его обвинили и выслали сюда, хотя в столице жилось нам очень хорошо. Мой отец… Он хотел доказать правду, понимаешь?
Её голос стал тонким, похожим на натянутую струну.
– Мэр сказал, что всё готово. Нужно только последнее звено. То, что Виктор спрятал у тебя в кармане. Амулет – это ключ к воскрешению, деточка. Отдай его. Папе холодно там, в темноте.
Я невольно сжала пальцами серебряный диск в кармане.
– Анна, это невозможно. Виктор мертв. Вашего отца давно нет в живых. .
– Ложь! – Женщина вскочила, и её лицо исказилось в гримасе яростного безумия. – Ты просто жадная девка! Они обещали мне! Они сказали, что если я заберу ключ, Скайглор снова станет живым!
Она кинулась на меня с неожиданной силой. Её пальцы, испачканные в пыли, вцепились мне в горло, пытаясь лишить меня сознания. Я задохнулась, пытаясь оттолкнуть её, но обезумевшая женщина была слишком тяжелой.
– Майя! – прохрипела я.
Она ждала моего сигнала.
Майя вцепилась в плечо женщины, отрывая её от меня. Анна взвизгнула и отлетела к стене, но даже тогда она продолжала тянуть ко мне свои скрюченные руки.
И тут дом содрогнулся.
Свечи погасли одновременно, словно их задул один огромный рот. Температура упала так резко, что на стенах выступил иней. Прямо из центра комнаты, из самих досок пола, начала подниматься тень. Огромная, бесформенная, она пульсировала, как гнилое сердце этого мира.
Охотник.
Тот, кто наблюдал за мной в лесу, тот, кто пытался меня затушить. Бестелесная тварь, обладающая огромной силой.
Видимо, его не беспокоило, что уже день.
Анна замерла. Её безумный шепот превратился в тихий скулеж. Тень даже не взглянула на неё – она медленно, неотвратимо повернулась ко мне. Майя встала впереди, шерсть на её загривке стояла дыбом, но я видела, как дрожат её лапы. Тень была слишком велика и только увеличивалась в размере, заполняя все пространство, что дышать стало невозможно.
Губы сами шептали заклинания, однако все было бесполезно: запечатанная магия только обжигала внутренности, но вырваться на свободу не могла.
Одно было ясно: она убьет меня, сожрет живьем, если я срочно не найду какого-то мага, который будет на моей стороне.
Майя жалобно заскулила. Ее ядовитый хвост пытался пронзить тень. Безрезультатно. Он только проходил сквозь, и от каждого выпада, касаясь Охотника, Майя жалобно скулила, словно это он бил ее.
Я не помню, как выскочила на улицу. Майя выскочила вместе со мной, но побежала в другую сторону. Помню только холодный воздух, раздирающий легкие, и топот собственных сапог по камням. Туман обволакивал, путал дороги. Я бежала к ратуше – единственному месту, где обитал маг. Тень скользила за мной, поглощая оставшийся свет.
У самого поворота на площадь я споткнулась. Охотник коснулся моего затылка ледяным дыханием, когда впереди вспыхнул свет.
– Оставь её! – голос Камила Шихани прогрохотал над площадью. Я едва не заплакала от облегчения.
Мэр стоял на ступенях, окруженный ореолом мертвенно-белого сияния. Он вскинул руки, и я увидела, как его красивое лицо исказилось от невыносимой боли. Белые молнии сорвались с его пальцев, прошивая Охотника насквозь.
Монстр взвыл – звук был таким, будто рвется металл. Тень начала распадаться, таять в этом искусственном свете. Камил закричал, его тело сотрясала крупная дрожь. Я видела, как по его подбородку течет кровь, как лопаются сосуды в его глазах. Он сгорал на моих глазах.
С последней вспышкой Охотник исчез. Наступила оглушительная тишина.
Камил пошатнулся и рухнул на колени. Я подбежала к нему, подхватывая под плечи. Он был холодным и тяжелым.
– Камил! Зачем… зачем вы это сделали? – Мои руки дрожали, я вытирала кровь с его лица своим рукавом.
– Грезелла… – прошептал он, едва шевеля губами. Его глаза смотрели на меня с такой невыносимой нежностью и мукой, что сердце сжалось. – Она подослала её… Чтобы забрать… вас. Я не мог… позволить. Мои силы… это всё, что у меня было.
Он попытался встать, опираясь на меня.
– В этом городе больше нет безопасных домов, Эйбеалль. Анна… её разум съела надежда, которую Грезелла подсыпала ей, точно яд. Кассиан и Валериан… они не понимают, с чем борются. Вы должны пойти со мной. В мой дом. Там защита… настоящая.
Я посмотрела на пустую, темную улицу, где только что была Охотник. Солнечный свет, словно нехотя, разрывал туман на лоскуты.
Без магии я абсолютно бесполезная и легкая мишень. И хоть теперь Охотника нет, кто знает, кого еще подошлет Грезелла.
А еще я не могла не отметить. Камил Шихани был единственным, кто только что чуть не умер, защищая меня. Возможно, он единственный кому я могу доверять. Даже Стефан теперь лишен этого. Еще предстоит разобраться, знал ли он что-то о тайной одержимости своей матери или нет.
– Я пойду с вами.
Глава 31. Как я нашла пристанище
Карета катилась по пустынным улицам Скайглора, и мерный стук колес по брусчатке казался единственным живым звуком в этом мертвом, задохнувшемся городке.
Шихани сидел напротив меня, откинув голову на бархатную спинку. В полумраке его лицо казалось маской из тончайшего фарфора, покрытой трещинами битвы. Он тяжело дышал, прижимая ладонь к груди, где еще недавно пульсировал золотой свет его жезла.
– Что будет с Анной? – спросила, нарушая давящую тишину. – Ее нельзя так оставлять, она может причинить вред мои… спутникам.
– Не переживайте, Эйбеалль. Ее жизнь была подвязана на энергии Охотника, она его питала, как батарейка. Теперь, когда главное зло Скайглора уничтожено, вы можете ни о чем не беспокоится. К сожалению, Анну мы больше не увидим… Кстати, мы почти на месте, Эйби, – прошептал он, не открывая глаз. – В моем доме стены пропитаны старой защитой. Никакая тень не войдет туда без приглашения.
– Вам нужно лечь, Камил. Вы совершили невозможное, – я чувствовала, как внутри меня разливается горькое чувство вины. Шихани выглядел все хуже и хуже.
Он пожертвовал своей сутью ради меня. Ради ребенка, который даже не был его. В мире, где мой собственный муж готов был предать меня ради амбиций матери, этот жест казался чем-то запредельно благородным.
Особняк Мэра встретил нас тишиной и запахом старого дерева и воска. Шихани отказался от помощи слуги, лишь кивком велев им приготовить чай и принести теплые пледы в малую гостиную, где в камине уже мирно потрескивал огонь.
Он опустился в глубокое кресло, жестом пригласив меня сесть напротив. Огонь отбрасывал пляшущие тени на его бледные щеки.
– Вы спросили в карете, почему я это сделал, – начал он, глядя на пламя. – Почему эльф, проживший сотни лет, решил расстаться с тем, что делает его... высшим.
Он горько усмехнулся и медленно расстегнул ворот камзола. Там, на ключице, я увидела не шрам, а странное клеймо – тонкие серебристые нити, впившиеся в кожу, образующие узор, пугающе похожий на паутину.
– Это цепь, Эйби. Грезелла Феникс – не просто свекровь или правительница. Она – тюремщик. Сто лет назад, когда проект «V.E.» только зарождался, ей нужен был кто-то, кто будет присматривать за хозяством. Кто-то бессмертный, преданный и... зависимый.
Он замолчал, поднося к губам чашку с чаем, но его руки так дрожали, что фарфор звонко ударился о зубы.
– Я был молодым дипломатом, полным надежд. Она предложила мне пост мэра в процветающем городе. Но в первую же ночь в Скайглоре она напоила меня вином, смешанным с той самой эссенцией тумана, которую они извлекали из первых жертв. С тех пор я привязан к этому месту. Я – вечный страж города, его живой замок. Менялась моя внешность, имена, но я все тот же потерянный в летописях эльф-полукровку. На самом деле меня зовут Винсент Элридж. Впрочем, я давно забыл это имя, так что зовите меня как привыкли.
– Значит, легенда о том, что вы добровольно выбрали этот пост... – я затаила дыхание.
– Ложь. Как и всё в этом городе, – Шихани посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я увидела такую бездонную печаль, что у меня перехватило дыхание. – Каждую ночь я чувствую, как туман шепчет мне имена тех, кого убили ради проекта. Я видел, как привозили Виктора Эрменса. Я видел, как он сходил с ума, становясь Охотником. Грезелла обещала мне свободу, если я поймаю сосуд, способный стабилизировать систему.
– И она считает сосудом меня? – я сжала кулаки. Снова меня захлестывала злость на свекровь.
– Да. Но я больше не могу быть её соучастником, Эйби. Когда я увидел вас – живую, настоящую, не сломленную этим местом – я понял, что лучше умру получеловеком, чем проживу еще сто лет в качестве её цепного пса. Сегодня, сжигая свою магию, я не просто спасал вас. Я обрывал её нити.
Он закашлялся, прикрыв рот платком. Когда он отвел руку, я увидела на ткани темные пятна.
– Теперь она придет за мной. За нами обоими. Но теперь я свободен от её воли. У меня остались лишь записи, которые я спрятал в этом доме. Они докажут в столице, что Скайглор – это преступление против самой природы. Король должен узнать о том, что здесь происходит.
Я смотрела на этого измученного, умирающего эльфа и чувствовала, как последние барьеры в моем сердце рушатся. Кассиан лгал мне из слабости. Валериан манипулировал мной из инстинктов. И только Шихани – человек, которого я подозревала больше всех – отдал всё, чтобы просто дать мне шанс на побег.
– Мы доберемся до столицы, Камил, – я пересела на край его кресла и накрыла его холодную ладонь своей. – Я следователь. Я выведу их всех на чистую светлую воду. Ради вас. Ради Виктора. Ради моего ребенка.
Он слабо улыбнулся, и его пальцы едва ощутимо сжали мои.
– Вы удивительная женщина, Эйбеалль. Дракон в вашей крови... он не только разрушает. Он согревает. Мне с вами очень тепло.
В эту ночь я заснула в комнате рядом с его кабинетом, впервые за долгое время чувствуя себя под защитой. Я верила каждому его слову. Я верила в его жертву.
Глава 32. Как правда меняет форму
Утро в особняке мэра не принесло облегчения. Скайглор за окнами окончательно растворился в молочной белизне, и казалось, что дом больше не стоит на земле – он просто висит в густой, вязкой пустоте. Туман лежал на стеклах плотным слоем, скрывая улицы, крыши и даже звук – город словно перестал существовать за пределами этих стен.
Служанка, пришедшая на рассвете, долго рассказывала о здешних порядках, о том, какие двери принято держать закрытыми и в какие часы мэр предпочитает тишину. Она поглядывала на меня с любопытством, в котором чувствовалась скорее оценка, чем участие, и между делом вздыхала о том, что такой человек, как Камил, слишком долго живёт один. Я слушала рассеянно. Мысли всё равно возвращались к вчерашнему вечеру, к белым вспышкам и к тому, как тень распадалась под его руками.
Я видела, как Охотник исчез.
Я видела это собственными глазами.
В малой столовой пахло воском и горячим бульоном. Я сидела за столом, согревая ладони о чашку, когда Камил вошёл, опираясь на трость. Он выглядел бледным, движения давались ему с усилием, но голос его звучал спокойно.
– Вам следует поесть, Эйбеалль. Впереди много дел.
– Главное дело уже сделано, – ответила я. – Вы уничтожили его.
Он посмотрел на меня чуть дольше обычного.
– Я сделал всё, что мог, – произнёс он мягко. – Иногда этого достаточно.
Парадные двери распахнулись с грохотом, и в столовую ворвался холодный воздух. Я обернулась.
Кассиан и Валериан стояли на пороге, усталые, израненные, с серыми лицами людей, которые провели ночь в бою. Куртка Кассиана была изодрана, на плече темнел глубокий след когтей. Валериан выглядел целее, но его взгляд был слишком сосредоточенным.
Они вошли и замерли, увидев нас за столом.
– Вы вернулись, – спокойно произнёс Камил. – Удалось ли вам найти архив в лесных шахтах?
Кассиан ударил кулаком по столу.
– Там ничего нет. Ни архивов, ни следов. Всё запечатано изнутри. И у входа нас ждал Охотник.
Я поднялась.
– Это невозможно.
Он резко повернулся ко мне.
– Мы едва отбились.
– Я видела, как он исчез, – твёрдо сказала я. – Он распался. Его больше нет.
– Эйби…
– Я была там, – перебила я. – Он не мог оказаться в шахтах.
Валериан внимательно посмотрел на меня.
– Мы тоже были там, – тихо сказал он. – И это было не воспоминание.
В комнате повисла тишина.
Я перевела взгляд на Камила.
– Вы же… – слова на мгновение застряли в горле. – Вы уничтожили его.
Он медленно опустился в кресло, будто разговор отнимал у него последние силы.
– То, что вы видели на площади, было проявлением, – произнёс он после короткой паузы. – В Скайглоре многое связано глубже, чем кажется. Если нечто возвращается, значит, источник ещё не исчерпан.
– Вы отправили нас туда, – резко сказал Кассиан. – По вашей наводке. Вы знали, что там будет опасно.
– Я знал, что в шахтах могут остаться следы проекта, – спокойно ответил мэр. – Если кто-то запечатал коридоры изнутри, значит, там действительно было что скрывать.
– Или нас нужно было задержать, – негромко добавил Валериан.
Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
– Пока вы блуждали под землёй, Охотник пришёл в дом Стефана, – сказала я. – И если бы не Камил, я бы сейчас не стояла здесь. Он сжёг свою магию, чтобы спасти меня.
Кассиан замер.
– Сжёг?
– Я видела это, – ответила я. – Он едва не умер.
Шихани тихо покачал головой.
– Не стоит говорить так, будто я совершил подвиг. Я лишь исполнил долг.
– Какой долг? – резко спросил Кассиан.
– Перед городом, – ответил он. – И перед теми, кто оказался в нём без защиты.
Валериан смотрел на него пристально, но ничего больше не сказал.
Я сделала шаг вперёд.
– Вы двое ищете врага не там. Если Охотник проявился снова, это значит лишь одно – Скайглор ещё не отпустил нас. Но обвинять того, кто спас мне жизнь, – низко.
Кассиан опустил взгляд. Пламя феникса вспыхнуло в его ладони и погасло.
– Пойдём, – глухо сказал он Валериану. – Нам здесь больше нечего делать.
Когда за ними закрылась дверь, я медленно опустилась в кресло. В комнате стало непривычно тихо, только огонь в камине потрескивал, будто ничего не произошло.
– Они не понимают, – тихо сказала я.
– Им трудно принять, что зло не всегда исчезает сразу, – ответил Камил. – Иногда оно отступает, чтобы изменить форму.
Я посмотрела на него.
– Значит, нам ещё предстоит сражаться?
– Возможно, – он устало прикрыл глаза. – Но сегодня вы в безопасности.
За окнами туман не рассеивался. Он лежал плотным, неподвижным слоем, словно город затаил дыхание.
Я видела, как Охотник исчез.
И если он действительно вернулся, значит, мы недооценили Скайглор.
Но в одном я была уверена: рядом с Камилом я чувствовала себя защищённой. А сейчас мне нужно было именно это – защита, а не новые подозрения.
Иногда вера – единственное, что удерживает от распада.
Глава 33. Как молчит город
Подготовка к отъезду шла без лишних слов. Особняк мэра не гудел – он глотал звуки. Слуги двигались быстро и почти бесшумно, словно боялись разбудить что-то, что лучше оставить спящим. В воздухе стоял запах сургуча, старого дерева и дорожной пыли. За окнами Скайглор окончательно растворился в тумане – не клубящемся, не живом, а ровном, молочно-белом, как стёртая память. Я всё ещё не могла смотреть на него без внутренней дрожи.
Я стояла у окна малой гостиной и наблюдала, как во дворе закладывают сундуки на экипаж. Все мои вещи оставались в доме Стефана. Платья, документы, часть записей – всё там. Возвращаться туда не хотелось.
Камил предложил отправить за ними своих людей. Я согласилась.
Стефан передал вещи через слуг – аккуратно упакованные, перевязанные, даже мои записи были сложены ровной стопкой. Стефан никогда не работал так дотошно. Как будто в доме уже давно воцарился порядок, который не имел ничего общего с той ночью.
А Майя? Я попробую найти в столице лекарство от ее проклятия или что еще это за чертовщина.
Я пыталась убедить себя, что Стефан не причинит Майе вреда. Но я больше не знала, во что именно я пытаюсь поверить – в него или в прежнюю версию его.
Быть может, ничего и не изменилось.
Мне нужно было сходить к нему самой. Посмотреть в глаза. Спросить – не как следователь, а как человек. Но внутри всё противилось. Я больше не понимала, опасно ли мне рядом с ним или опасно то, что я начинаю сомневаться.
– Я уже распорядился, – тихо произнёс Камил за моей спиной. – Ваши вещи перевезут к полудню. Стефан согласился.
Я обернулась. Он стоял, опираясь на трость, бледный, но удивительно собранный. После той ночи на площади он двигался медленнее, однако в голосе не было ни жалости, ни слабости.
– Он… как он? – спросила я.
– Сдержан, – коротко ответил Камил. – Потрясён смертью матери. И, как ни странно, благодарен вам.
– Мне? – я горько усмехнулась.
– Вы были рядом, когда она окончательно потеряла разум. Для него это важно.
Анна.
– Что с ней на самом деле произошло?
Камил выдержал паузу.
– Она умерла на рассвете. Сердце не выдержало. Стефан настоял на погребении без огласки. Ему не нужны комиссии. После всего случившегося он хочет только тишины.
Тишины в городе, где слишком многое происходило без свидетелей.
Я поймала себя на мысли, что он не попытался поговорить со мной лично. Не спросил, как именно всё произошло. Не потребовал объяснений. Он словно принял версию, которую ему дали, и закрыл дверь.
Слишком быстро.
Я отвернулась к столу, где лежали перевязанные лентами пергаменты – копии архивов, которые должны были храниться в хранилищах Виктора Эрменса. Отчёты, списки пропавших, финансовые переводы через подставные счета, переписка с Канцелярией. Не слухи. Не догадки. Бумага. Печати. Подписи.
– Этого достаточно? – спросила я.
– Для суда – да, – ответил Камил. – Для приговора – если вы сумеете правильно задать вопросы.
– Я?
– Вы. Я не поеду в Столицу.
Я внимательно посмотрела на него.
– Тогда почему?
Он мягко покачал головой.
– Скайглор слишком тесно связан со мной. Если я уеду, город останется без управления. Охотника больше нет, но туман – это не только он. И если Грезелла заподозрит, что документы передал я, она сочтёт это личным предательством. Ваше обращение в Суд будет выглядеть иначе. Законно. Спокойно. Без политической окраски.
Это было разумно. Почти безупречно разумно.
Я прикусила губу. Меня сослали в этот город по приказу Грезеллы. Я должна была оставаться здесь до нового распоряжения. Теперь я собиралась покинуть его без разрешения.
Если доказательств окажется недостаточно, это будет выглядеть как самовольство.
Я положила ладонь на живот. Ребёнок внутри тихо шевельнулся.
– Я буду с вами на связи, – продолжил Камил. – В особняке сохранилась старая линия пневматической почты к столичному управлению. Её давно считают нерабочей. Через неё я смогу отправлять вам сообщения как служебные уведомления.
– Их не перехватят?
– Вряд ли кто-то вспомнит о старых чертежах.
Он говорил спокойно, без излишних обещаний.
– Камил… вы действительно считаете, что этого хватит?
Он посмотрел на меня внимательно.
– Я считаю, что система рушится не от крика, а от доказательств. И вы умеете с ними работать.
Его пальцы осторожно коснулись моей ладони. Лёгкое прикосновение, без давления. Я не отдёрнула руку.
Я устала быть одна.
– Если в Столице станет опасно, – произнёс он тихо, – возвращайтесь. Я открою вам двери.
– Даже если я приеду не одна?
В его взгляде мелькнуло что-то тёплое.
– Особенно если не одна.
Во дворе послышался голос Кассиана. Я отступила.
– Они ждут.
– Я знаю.
Несколько секунд мы стояли молча. Потом он наклонился и коснулся губами моего виска – легко, почти невесомо.
Когда я вышла во двор, воздух показался плотным. Кассиан держался напряжённо. Валериан наблюдал молча.
– Всё готово? – спросила я.
– Да, – коротко ответил Кассиан. – Твои вещи забрали. Стефан передал документы. И просил не приезжать.
Я кивнула. Это было ожидаемо.
– Мэр остаётся, – произнёс Валериан.
– Да.
Колёса экипажа заскрипели по камню. Я обернулась. Камил стоял на ступенях – прямой, неподвижный. Туман стелился у его ног.
Скайглор молчал.
И в этом молчании было слишком много непроговорённого. Слишком много закрытых дверей. Слишком много версий, которые никто не собирался проверять.
Карета повернула за угол.
Последний взгляд – и особняк исчез в молочной белизне.
– Подождите! – раздался окрик. Карета резко затормозила. Я обернулась в маленькое окошко и увидела, как по пыльной дороге ковыляет мэр.
Сердце вздрогнуло.
Когда Камил добрел до кареты, пульс уже частил.
– Что это значит? – неловко спросила я.
Мэр мягко мне улыбнулся, хотя и выглядел ужасно бледным.
– Я решил, что провожу вас до границы. Побуду с вами подольше. Вдруг вам снова понадобится моя помощь?
