Текст книги "Развод в 445. Скандальная история (СИ)"

Автор книги: Лина Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 34. Как пересекают границу

Рассвет застал нас уже в пути. Карета покинула центр Скайглора глубокой ночью, и к утру город остался позади – по крайней мере, так казалось. Туман не отставал. Он стелился за нами, налипал на колёса, цеплялся за обшивку, будто не желал отпускать то, что однажды вплёл в себя.

Он пришел незаметно, просто все чаще задерживался на земле.

Я почти не спала. Боялась, что доказательства по воле злого рока утекут у меня из-под носа.

Ларец лежал у меня на коленях. Я открыла его ещё до рассвета, когда остальные молчали, каждый погружённый в свои мысли. Бумаги пахли пылью и старым чернилом. Аккуратные копии. Печати. Подписи.

Система.

Я перебрала несколько отчётов, сопоставила даты. Переводы через подставные счета совпадали с исчезновениями. Не все – но достаточно, чтобы выстроить цепочку. В переписке фигурировали те же формулировки, что и в распоряжении о моей ссылке. Оно лежало здесь же и до сих пор обжигал пальцы.

Это было не эмоциональное обвинение. Это была структура.

И всё же одна мысль не отпускала.

Если эти документы существовали десять лет, почему они всплыли именно сейчас? Неужели всего лишь мое появление переломило ход истории?

Я закрыла ларец. Этот вопрос нужно будет задать. В Столице – не вслух, но обязательно.

Через мутное стекло я видела силуэты Кассиана и Валериана. Они ехали верхом на лошадях, предоставленных Камилом. Муж держался напряжённо, словно всё ещё ожидал удара. Вампир – слишком спокойно. Иногда я ловила себя на том, что оцениваю их движения так же, как когда-то оценивала подозреваемых. Привычка, от которой не избавиться.

А стоило бы подумать о том, что, вернувшись в столицу, мы с Кассианом вернемся к вопросам нашего брака. И скорее всего, я встречу его любовницу.

Я прижала ладонь к животу. Я не отдам своего малыша Грезелле, даже если он родится фениксом.

Меня сослали в Скайглор по приказу Грезеллы. Без права покидать город до нового распоряжения. Формально я сейчас нарушала приказ. Не закон – приказ.

Разница была тонкой.

Если Суд сочтёт доказательства недостаточными, мой отъезд будет выглядеть как самовольство. Как попытка сыграть против системы без достаточных оснований. Меня это уничтожит окончательно…

Карета замедлилась.

– Мы приближаемся к заставе, – тихо произнёс Камил. Он пообещал проводить нас до границы, а потом вернется на одной из лошадей.

Легкие невинные прикосновения, украдкие взгляды… Это была не просто вежливость.

Камил выглядел уставшим, но внимательным. Не рассеянным – собранным.

– Давление почувствуете сразу, – добавил он. – Купол реагирует на тех, кто долго находился внутри.

Я усмехнулась про себя. Неужели Скайглор действительно помнит заплаканную меня?

Ворота начали открываться. Клетка отпускает на свободу.

Воздух стал плотным, вязким. В ушах появился гул – низкий, неразборчивый. Я закрыла глаза и позволила себе одну честную мысль:

Если я ошиблась, назад дороги не будет.

Не к Скайглору – к прежнему положению. К возможности работать тихо. К статусу, который ещё можно было сохранить.

Это не было ощущением мистического сопротивления.

Это был страх последствий. Разгребать-то мне в одиночестве.

Тем более ответственность за малыша и его будущее.

Рука Камила легла поверх моей – холодная, твёрдая.

– Вы действуете в рамках права, – произнёс он спокойно. – Вы обращаетесь в Суд. Это процедура, а не бунт.

Процедура.

Я кивнула. Да. Именно так я и буду это формулировать. Процедура по восстановлению справедливости.

Раздался резкий треск – словно что-то натянутое лопнуло.

И давление исчезло.

Я открыла глаза.

Солнце. Яркое и красивое.

Настоящее, яркое, без серого налёта. Луг за окном, птицы, дальние холмы. Воздух ворвался внутрь – тёплый, живой. Я успела соскучиться по этому ощущению.

Карета выкатилась за пределы купола.

Кассиан подъехал ближе, его лицо светилось облегчением. Валериан щурился от света, и на мгновение даже его привычная насмешливость исчезла.

Интересно, как пострадает вампир, если наша затея рухнет? Ведь он тоже нарушает приказ о ссылке.

Мы были вне Скайглора.

Но вместе с облегчением пришло другое ощущение – странное, тихое.

Я ожидала резкого обрыва. Как будто нить должна была лопнуть. Я ждала облегчения.

Но ничего не оборвалось.

Туман остался позади, однако чувство тревоги не исчезло. Словно пересечение границы было не выходом из истории, а её следующим этапом.

Карета остановилась у поста.

Камил поднялся.

– Здесь я вас покину.

– Вы уверены? – спросила я.

– Город нельзя оставлять без управления. Сейчас особенно.

Особенно.

Я внимательно посмотрела на него. Камил говорил логично. Всегда логично.

– Мы будем на связи, – продолжил он. – Старый пневматический канал через столичное управление. Сообщения будут оформлены как служебные уведомления.

– Их не перехватят? – я снова тревожилась, хотя мы обсуждали это несколько раз.

– Если и перехватят, в них не будет ничего незаконного. Обещаю писать вам только о своих чувствах.

Шутка мэра меня немного расслабила.

Он приблизился на шаг.

– Вы нарушили приказ, – произнёс он спокойно. – Но не закон. Если документы подтвердят злоупотребления, Суд обязан их рассмотреть.

Он говорил так, словно уже просчитывал возможные возражения обвинения.

И я поймала себя на том, что отмечаю это как следователь.

Не как женщина.

Его пальцы коротко коснулись моей руки.

– Возвращайтесь живой, – сказал он. – Я буду скучать.

– И… я, – ответила я.

Камил развернулся первым.

Я смотрела, как его фигура постепенно растворяется в серой полосе тумана на горизонте.

Карета тронулась.

Я снова положила ладонь на ларец.

Теперь я везла в Столицу не только доказательства против Грезеллы.

Я везла источник этих доказательств.

И мне придётся проверить всё – включая того, кто передал их мне, как бы женское сердце не было против.

Солнце светило ярко.

Пути назад больше не было.

Глава 35. Как начинают войну

Столица встретила нас оглушительным многоголосьем.

После серого безмолвия Скайглора этот город казался слишком живым. Золочёные шпили соборов резали небо, экипажи грохотали по брусчатке, воздух был пропитан жареными каштанами, табаком и сладкими духами. Я и забыла, какая она яркая и ослепляющая.

Жаль, что это только фасад.

Прежде чем переступить порог родового дома Фениксов, я решила переступить порог Канцелярии. Даже я не могла так просто прийти к Грезелле и заявить о своих обвинениях. Меня бы просто выставили из дому и бросили в тюрьму за клевету. Тем более я ужасно боялась, что документы куда-то исчезнут.

Так что все должно быть запротоколировано.

Карета свернула к серому административному зданию с узкими окнами и флагом империи над входом. Без гербов, без мрамора, без позолоты. Здесь принимали прошения, регистрировали жалобы и хоронили неудобные бумаги в архивах.

Еще более неудобные, но кому-нибудь полезные рассылались по всей империи, в богами забытые места вроде Скайглора.

Я вошла одна.

Кассиан остался в экипаже. Валериан – в тени арки напротив. Он порывался пойти со мной, я отказалась. Поэтому он выбрал демонстрацию того, что он не боится Грезеллы.

Внутри пахло пылью, чернилами и холодным камнем. За высоким столом сидел чиновник с лицом человека, который давно разучился удивляться.

– Прошение? – меланхолично спросил он, не поднимая глаз, только что-то быстро писал.

– Регистрация обращения в Высший Суд, – ответила я спокойно. – По факту злоупотребления полномочиями и финансовых нарушений в городе Скайглор.

Мужчина всё-таки поднял взгляд.

Моё желание произвело нужный эффект. Такие заявления здесь регистрировались редко.

– Кто вы? – чиновник окинул меня взглядом, пытаясь вспомнить, кто я такая.

– Эйбеалль фон Райвенгорст.

У мужчины вытянулось лицо. Фамилия свекрови произвела на него неизгладимое впечатление.

Меня сослали. Без права покидать город до нового распоряжения. Формально я нарушила приказ.

Но приказ – не закон. Даже король не может запретить мне говорить.

Я положила на стол ларец и открыла его, протянув один из листов.

– Документы прилагаются. Прошу зафиксировать подачу сегодня, текущим числом. В порядке служебной процедуры.

Чиновник долго смотрел на печати.

Очень долго.

Я задержала дыхание, боясь, что сейчас он просто разорвет бумаги и скажет, что я сошла с ума.

Но он поставил штамп.

Глухой удар дерева о бумагу прозвучал громче любого обвинения.

– Ваше обращение принято к рассмотрению, госпожа фон Рейвенгорст. До назначения слушания вы сохраняете статус заявителя.

Не следователя.

Не обвиняемой.

Заявителя.

Я вышла наружу, не оглядываясь.

– Всё? – тихо спросил Валериан, подкравшись сзади.

– Да, игра началась, – ответила я.

И только после этого карета повернула к дому фон Райвенгорстов.

Мы приехали не как семья, возвращающаяся домой. Мы приехали, чтобы закатить страшный скандал, который еще долго будут смаковать в обществе.

Кортеж остановился перед родовым особняком. Его окружали белые колонны, при входе возвышалась статуя птицы с расправленными крыльями. Символ возрождения. Или сожжения. Фениксы, одним словом.

– Добро пожаловать домой, Эйбеалль, – сказал Кассиан, помогая мне выйти.

Он говорил уверенно. Но его пальцы дрожали.

Мне хотелось сказать, что сарказм неуместен.

Валериан спешился рядом. Он выглядел безупречно спокойным, но я ему не верила. Он пересёк границу купола. Он нарушил приказ о ссылке. Ради меня.

Мы об этом не говорили.

И от этого становилось тяжелее.

Слуги поклонились. Кто-то отвёл глаза. Кто-то смотрел слишком внимательно.

Мы были новостью.

– Вот как ты жил все это время, – заметила я задумчиво.

Дворецкий сообщил, что супруги фон Райвенгорст отбыли в пригород на выходных и сегодня как раз вернутся.

– Подготовьте все для приема сегодня вечером, оперативно разошлите приглашения, – заявил Кассиан, вальяжно бросая перчатки слуге. Непривычно видеть его таким, да и мне не понравилось.

– Разумеется, – пролепетал дворецкий и покосился на часы. Пробило двенадцать.

– Хотите что-нибудь? – тоном хозяина поинтересовался Кассиан.

– Нет, – я обняла себя руками. Малыш молчал. Его особняк тоже не впечатлил. – Я хочу одна прогуляться по столице. Не могу оставаться здесь, противно.

Кассиан только нахмурился, Валериан галантно пропустил к дверям.

Я ушла, не оборачиваясь, и долго гуляла, пока не загудели ноги. Уверена, свекрови уже все сказали.

Грезелла не станет прятаться. Она выставит блеск напоказ. Покажет, что слухи о расследовании – лишь сплетни завистников.

Так и не пообедав, потому что кусок в горло не лез, я вернулась в особняк. Грезелла и муженек ее еще не приехали. Стратегическая неторопливость?

Я стояла у подножия лестницы в платье цвета ночного неба. Кулон Рейвенгорстов холодил кожу. Тяжёлый шёлк сковывал движения. Кассиан настоял, чтобы я вырядилась в этот ужас.

Валериан возник рядом.

– Они уже делят её власть, – тихо сказал он, наблюдая за гостями. Вампир первым спустился вниз. Я оттягивала этот момент до последнего. – Смотри на дистанцию. Никто не подходит слишком близко. Не было официального объявления, а все уже все знают.

Зал гудел.

Дамы в камнях, офицеры с наградами, сановники с натянутыми улыбками.

Музыка стала тише, когда мы вошли под руку с Кассианом.

– Следователь вернулась, – донёсся шёпот.

– Интересно, кого она посадит первым?

– Надеюсь, не меня…

Кассиан улыбался, кланялся, говорил правильные фразы. Но я видела: люди отступают на полшага, едва он поворачивается.

Это был не просто холод. Это был банальный расчёт.

К нам подошёл пожилой граф.

– Госпожа фон Рейвенгорст, – он поклонился, не сгибая спины до конца. – Мы все с интересом следим за распределением субсидий Скайглора. Надеемся, вы проясните ситуацию. Казна любит точность.

Он улыбался. Но его глаза изучали меня.

Им нужен был не скандал.

Им нужен был рычаг.

Я медленно прошла дальше.

И впервые отчётливо поняла интересную вещь: если я ударю по Грезелле, половина этого зала поддержит меня.

Не из справедливости. Из жадности.

Валериан подал мне бокал.

– Они не за тебя, Эйби, – произнёс он тихо. – Они против неё. Разницу чувствуешь?

– Да.

– Хорошо. Значит, не ослепнешь.

Хозяйки дома все еще не было. Это нервировало.

И я вдруг подумала:

Если документы существовали десять лет – почему их передали именно сейчас?

Музыка сменилась.

Двери распахнулись.

И лакей объявил имя.

Матильда де Валуа.

А я про себя добавила: “Любовница Кассиана”

Глава 36. Как она вам?

Матильда вошла так, будто вечер устраивали в её честь.

Алое платье струилось по ступеням, огни люстр цеплялись за ткань, превращая её в живое пламя. Она была на последних месяцах – настолько округлой, что зал невольно задержал дыхание. Не хрупкая фарфоровая кукла, а женщина, уверенная в своей власти над вниманием.

Толпа расступилась.

Кассиан рядом со мной окаменел. Его пальцы на моём локте сжались чуть сильнее, чем позволяли приличия.

А во мне ничего не дрогнуло. Ни ревности, ни боли. Только холодное любопытство.

– Кассиан, дорогой, – её голос был низким, тягучим. – Ты вернулся и даже не предупредил.

Она смотрела только на него.

Меня не существовало.

– Я не обязан отчитываться, – ответил он сухо. Слишком сухо.

– Разве? – её улыбка стала шире. – В этом доме мы всегда всё знали друг о друге.

Лёгкий шёпот прокатился по залу. Слишком многие слышали.

Наконец её взгляд скользнул ко мне.

Медленно. Оценивающе.

– А это, должно быть, госпожа следователь. За один только вечер я узнала о вас много нового.

– Хорошо, что и старое не забывали, – спокойно ответила я.

В её глазах мелькнул интерес.

– Вы смелы.

– Я же следователь.

Кассиан напряжённо перевёл взгляд с меня на неё.

– Матильда, сейчас не время.

– О, я вовсе не собираюсь портить вечер, – она мягко коснулась его рукава, и это прикосновение было слишком интимным. – Я рада, что ты жив. В провинциях всякое случается.

Он едва заметно отстранился.

Я почувствовала это движение. Почти физически.

– Пройдёмся? – Матильда повернулась ко мне. – Здесь душно. А мне сейчас особенно тяжело.

– Матильда, – в голосе Кассиана прозвучало предупреждение.

– Не волнуйся, – она улыбнулась ему. – Я не кусаюсь.

– Это спорный вопрос, – тихо заметила я.

Она рассмеялась.

– Видишь? Мы с ней поладим.

Балкон встретил нас холодом. Двери закрылись, и музыка стала глуше. У самой голова гудела от этого дурдома.

Улыбка исчезла с лица Матильды.

– Ты не понимаешь, куда приехала, – сказала она тихо. Даже без злобы и агрессии.

– В дом, где слишком долго путали власть с безнаказанностью, – я скрестила руки на груди. Матильда отошла на несколько шагов.

– Здесь не провинция, – её голос стал твёрдым. – Здесь всё решается иначе.

– Именно поэтому я начала с Канцелярии.

Матильда замерла.

– Сегодня. Регистрация обращения в Высший Суд. С печатью.

– Да слышали мы уже. И знаешь, что я хочу тебе сказать?

Она несколько секунд смотрела на меня, не моргая.

– Ты глупее, чем я думала.

– Или смелее.

– Нет, – она качнула головой. – Ты просто не понимаешь правил. Здесь не побеждают в открытую. Здесь вообще победить невозможно.

– А ты побеждаешь?

Её губы сжались в тонкую линию.

– Я выживаю.

Красотка подошла ближе.

– Ты здесь чужая. Этот дом не твой. Эти люди не твои. Даже твой муж – не твой.

– Тогда почему ты так боишься?

– Я не боюсь, – резко ответила она.

– Тогда зачем предупреждаешь?

Пауза.

– Потому что, если ты начнёшь официальную процедуру, ударят по всем. И по Кассиану тоже.

– Он взрослый мужчина, не фарфоровый зайка.

– Он – Феникс, – холодно произнесла она. – А Фениксы горят вместе с Гнездом.

Дверь на балкон распахнулась.

Кассиан.

Он явно слышал часть разговора.

Я думала, что он появится раньше.

– Хватит, – сказал он тихо, но жёстко. – Матильда, тебе лучше вернуться внутрь.

– Ты защищаешь её? – она подняла бровь.

– Я прошу тебя не устраивать спектакль. Люди смотрят.

– Спектакль? – Матильда улыбнулась. – Я всего лишь разговариваю с твоей женой.

Она повернулась ко мне.

– Завтра ты действительно пойдёшь в Суд?

– Да.

– Тогда убедись, что твой источник играет за тебя. Здесь все действуют из собственной выгоды. Даже те, кто клянётся в преданности.

Кассиан напрягся.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, – Матильда снова стала мягкой. – Просто не хочу, чтобы ребёнок родился в разгар войны.

– Чей именно ребёнок? – спокойно спросила я.

Она не отвела взгляда. Догадалась, о чем я. Даже не дрогнула.

– Той, кто выживет.

Это было сказано слишком прямо.

Кассиан шагнул между нами.

– Довольно.

В его голосе впервые прозвучала не растерянность, а раздражение.

Матильда внимательно посмотрела на него.

– Ты изменился, – сказала она тихо.

– Нет. Просто я больше не собираюсь молчать.

Это повисло в воздухе.

Она развернулась первой.

– Удачи вам обоим, – бросила через плечо. – Война в Гнезде всегда начинается красиво. А потом…

Матильда ушла.

Мы остались вдвоём.

Несколько секунд Кассиан молчал.

– Ты завтра идешь в Старший суд? – спросил он наконец.

– Да.

– Почему ты не сказала?

– Потому что это моя процедура. Не семейный совет.

Он провёл рукой по лицу.

– Ты понимаешь, что если это сорвётся, тебя обвинят в мятеже?

– Понимаю.

– И всё равно идёшь, даже не поговорив с мамой?

– Да.

Муж смотрел на меня долго.

– Тогда я не позволю им уничтожить тебя.

– Мне не нужно позволение, – ответила я. – Мне нужна твоя позиция.

Кассиан замолчал.

И это молчание было красноречивее любых слов.

Из зала доносились смех и музыка.

Я вдруг отчётливо поняла: враг не может быть таким тихим. Всё слишком гладко. Слишком предсказуемо.

Если документы существовали десять лет, почему они появились именно сейчас? Или они появились вопреки чужим желаниям?

Кому выгодно, чтобы именно я стала лицом этого дела?

Матильда права в одном. Здесь никто не играет просто так.

Уже завтра я начну выяснять, кто расставил фигуры задолго до моего возвращения.

Глава 37. Как понять твою любовь?

Музыка за дверями гремела так, будто в этом доме не начиналась война, а праздновали помолвку. Хотя… никто ведь и не подозревал, какой хаос назревал в Гнезде.

Я не двигалась. Кассиан тоже. Мы так и стояли, как две безжизненные статуи.

– Ты специально спросила про ребёнка, – сказал муж недовольно.

– А ты специально не ответил, – беспечно парировала я.

Мы оба повернулись к горящим огням столицы. Жизнь здесь не умолкает ни днем, ни ночью в отличие от Скайглора. Да и воздух чище. Тумана нет.

Ни там, ни здесь я не чувствовала себя дома.

Вроде несколько месяцев меня не было, а по ощущениям – целую жизнь.

Кассиан сжал перила балкона. Костяшки на его пальцах побелели.

– Матильда не от меня беременна, – сказал он резко.

Я смотрела на него. Не в глаза – на линию подбородка. На то, как он держится. Как всегда держался, когда правда была сложнее, чем хотелось.

И… я не верила.

Я чувствовала себя выжженной землей, на которой снова пытаются устроить пожар.

Слушала Кассиана так, будто он, наш брак, происходили не со мной, с кем-то другим, не имеющим ко мне отношения.

– Но ты позволил всем думать иначе.

– Я не обязан отчитываться перед столицей о своей личной жизни. И даже Гнездо мне не указ.

– А передо мной? Как мне теперь верить?

Вот теперь Кассиан посмотрел. И впервые за весь вечер в его взгляде не было ни расчёта, ни осторожности. Только бесконечная усталость от ведения двойной игры.

– Я думал, ты не вернёшься.

Это было сказано так просто, что мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять.

Этот месяц, во время которого я страдала, он не умирал в больнице.

– Ты не помог вернуться мне сразу, Кассиан.

– Я и не хотел, потому что иначе тебя бы судили. Не в провинции. Здесь. Но решение о том, чтобы лишить тебя магии, приняли уже без меня.

Я молчала.

Он сделал шаг ближе.

– Ты думаешь, я не знал, что мама выдавливает тебя? Я видел. Но тогда у меня был выбор: либо ты уходишь в Скайглор формально по службе, либо тебя ломают публично. Я выбрал меньшее зло.

– И не посчитал нужным мне сказать. Хотя даже то заседание было весьма… публичное.

– Ты бы отказалась.

Он был прав. Это раздражало.

– Значит, ты решил за меня. И тебе нормально, что из-за этого меня лишили магии. Я дракон, который при перевороте даже не может сохранить на себе одежду. Я даже летать нормально не могу. Разве твое решение такое уж хорошее?

– Я спасал тебя.

– Ты спасал себя, – тихо сказала я. – Чтобы не выбирать между женой и матерью.

Кассиан дернулся, как от удара. Внизу кто-то рассмеялся. Музыка стала быстрее.

Я вдруг ясно вспомнила другой вечер.

Балкон нашего маленького домика, ужасно нелепый, как и все, что там было.

Тёплый ветер. Мы моложе. Счастливые и без опасений смотрящие в будущее.

– Помнишь, – сказала я неожиданно для себя, – как ты клялся, что мы будем жить отдельно от фениксов и Гнезда?

Кассиан закрыл глаза на секунду.

– Помню.

– И что столица не будет нас касаться, хоть мы и живем в ней.

– Я тогда верил в это.

– А теперь?

Муж долго смотрел на огни улицы. Что он думал обо мне, когда стоял здесь, скрывая от меня правду?

– Теперь я знаю, что из Гнезда не выходят. Оно не отпустит.

– И что ты выбираешь? – сердце предательски дрожала. Я не хотела чувствовать, но чувствовала. Это злило. Столица навевала ностальгию о той жизни, через которую я перешагнула. Забыла. Выкинула, как мусор.

Кассиан повернулся ко мне.

– Тебя.

Простой ответ как удар под дых. Столько нерешенных вопросов, в которых Кассиан мог бы мне помочь раньше.

– Нет, – покачала я головой. – Ты выбираешь возможность не потерять всё.

Тишина стала густой.

Муж подошел ко мне, протянул руку, чтобы поправить прядку волос, упавших мне на лицо из-за налетевшего ветра. Я резко шагнула назад, и его рука замерла в воздухе.

– Ты не доверяешь мне, – сказал он с горечью.

– Я больше не знаю, где заканчивается твоя семья и начинаешься ты.

Это было честно. Хотя бы с моей стороны.

Кассиан провёл рукой по волосам – жест, который я знала слишком хорошо. Так он делал, когда пытался не сорваться.

– Ты думаешь, мне приятно видеть, как ты идёшь против Гнезда? Ты знаешь, что они сделают?

– Знаю.

– Нет, Эйби. Ты видела провинциальную жестокость. Столичная – другая. Здесь не бьют. Здесь лишают всего.

– Меня уже и так лишили всего. Чего еще мне бояться?

– Я этого не хотел.

– Но позволил.

Кассиан шагнул ещё ближе. Теперь между нами оставалось меньше вытянутой руки.

– Я никогда не использовал тебя.

– Правда? – я усмехнулась. – А кто настоял, чтобы я сегодня надела это платье? Чтобы зал видел «законную госпожу фон Рейвенгорст»? Кто устроил приём в день моего возвращения?

Муж поджал губы.

– Ты хотел показать, что я под твоей защитой, – сказала я медленно.

– Да. И ты, и наш ребенок.

– Или что я всё ещё твоя. Мы твои.

Его челюсть напряглась.

– Ты моя жена. Я не отдам вас!

Это повисло между нами. Мне хотелось крикнуть, что этот кроха принадлежит только мне. Нет никаких нас! Не тогда, когда я не верю ни единому его слову.

Внутри шевельнулся малыш. Лёгкое, почти неощутимое движение. Он рос так быстро.

Я опустила взгляд.

Кассиан заметил.

– Как думаешь, это будет феникс или дракон? – спросил он тихо.

– Я не знаю. Он растет слишком быстро.

Муж побледнел.

– Это… – он запнулся. – Это из-за Скайглора?

– Возможно. Я наведаюсь к какому-нибудь лекарю и узнаю, что как. Не хочу пускать очередную волну сплетен у именитых целителей.

Мы стояли слишком близко для чужих людей. И слишком далеко для супругов.

– Ты идёшь в Суд, – сказал он глухо. – Даже если это уничтожит мою фамилию.

– Я иду в Суд, потому что если не пойду – уничтожу себя. Ты прекрасно знаешь, что дороги назад уже мне нет. Грезелла и твое Гнездо творят зло.

Он смотрел на меня так, будто пытался запомнить.

– Если завтра всё выйдет из-под контроля, – произнёс Кассиан медленно, – я встану рядом с тобой.

– Даже если это против твоей матери?

Он не ответил сразу. И в этом молчании было больше правды, чем в любых клятвах.

– Я не позволю им тебя сломать, – повторил Кассиан. Я только горько усмехнулась.

– Я не позволю тебе снова решать за меня, – ответила я.

Тем более когда твои решения меня не защищают.

Музыка сменилась на медленный танец.

– Эйби, если завтра начнётся война… ты понимаешь, что отступать будет некуда? Что я тебя уже не спасу?

– Я знаю, – сказала я. – Именно поэтому я начала её здесь. С нас.

Кассиан кивнул.

И в этот момент я поняла одну страшную вещь. Он не остановит меня. Но и не разрушит Гнездо ради меня.

Мы вышли с балкона вместе. И зал зашумел, будто ничего не произошло.