Текст книги "Развод в 445. Скандальная история (СИ)"

Автор книги: Лина Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 38. Как враг делает шаг навстречу

Дверь в приёмную Грезеллы была всё той же. Тёмное дерево, отполированное до зеркального блеска, латунная ручка – холодная, как чужие пальцы. За двести лет в этом крыле меняли секретарей, ковры и шторы, но запах оставался прежним: бумага, пепел и что-то приторно-сладкое, будто здесь регулярно жгли благовония.

Я остановилась за шаг до порога.

Смешно. Я пережила ссылку, потерю магии, насмешки газет и восстановление после предательства. А колени дрогнули от одного запаха.

Раньше я работала в соседнем крыле и с ужасом ходила в этот корпус.

– Госпожа следователь? – секретарь подняла глаза.

Я кивнула, но звук её голоса уже отдалялся. Вместо него – сухой шелест страниц. Щелчок печати. Чёткий, как выстрел.

Тогда тоже было тихо.

Белый кабинет. Слишком светлый, слишком правильный. Стол из светлого камня, на котором не оставалось пятен. За столом – трое. Двое молчали. Говорила она.

– В соответствии с заключением комиссии…

Грезелла даже не повышала голос. Ей не нужно было. Она всегда владела аудиторией так же, как владела огнём – не размахивая руками, а позволяя ему слушаться.

Я помню, как смотрела на её губы и пыталась понять смысл слов. “Ограничение доступа”. “Временная мера”. “До выяснения обстоятельств”. Формулировки были гладкими, как мраморный пол под моими сапогами.

– Вы осознаёте серьёзность нарушений, леди Эйбеалль? – припечатал меня ее вопрос.

Осознавала ли я? Я осознавала только, что стою здесь совсем одна. Без поддержки. Без семьи.

Я тогда подумала, что Кассиан умирает в больнице.

Глупая.

– Подпишите, – Грезелла пододвинула лист.

Перо лежало рядом. Обычное, безобидное. Я взяла его и вдруг почувствовала, как в воздухе что-то сгущается. Магия. Тонкая, выверенная, как хирургический инструмент.

– Это стандартная процедура, – сказал один из членов комиссии. Я даже не запомнила его лица.

Стандартная.

Я подписала.

Печать опустилась на бумагу с тем самым сухим щелчком. И в тот же миг что-то ударило в грудь.

Не боль. Сначала нет. Сперва было ощущение, будто из меня вытянули нить. Тонкую, горячую. Она тянулась куда-то вверх, туда, где всегда жило пламя. Моё пламя. Моя вторая кожа. Мой дракон.

Я попыталась вдохнуть глубже… И не смогла.

– Это временно, – произнесла Грезелла.

Вот тогда стало больно.

Пламя не исчезало сразу. Оно гасло. Медленно. Как костёр, который засыпают песком. Я чувствовала, как жар отступает от кончиков пальцев, как тяжелеют плечи, как внутри становится пусто. Магия перестала щекотать изнутри.

Я смотрела прямо перед собой и считала удары сердца. Один. Два. Три. Лишь бы не сойти с ума от осознания, что со мной сделали.

Слезы жгли глаза.

Но я ничего не могла сделать.

Когда я подняла глаза, Грезелла холодно наблюдала за мной. Ни злорадного торжества, ничего. Она настолько свыклась с необходимостью лишать магии, что даже месть не доставляла ей удовольствия.

– Мы очищаем империю, и наши законы настолько милостивы, что мы даем шанс на исправление многим, – мягко добавила Грезелла.

Империю. На самом деле Гнездо.

Меня выводили из кабинета без наручников, без стражи. Всё прилично. Всё корректно. Только в груди было так холодно, будто меня окунули в ледяную воду и забыли вытащить.

Зачем? Я уже ничего не могла сделать. Только ударить, но сил не было.

В коридоре я остановилась. Охранник с сочувствием посмотрел на меня.

– Это ненадолго, – сказал он.

Я кивнула. Я поверила.

Пламя внутри окончательно погасло через несколько часов. Я лежала на полу в собственной спальне и пыталась призвать огонь хотя бы в ладонях. Ничего. Только пустота и запах дыма, который существовал лишь в памяти.

С тех пор я знала: огонь можно убить, если правильно подобрать формулу.

– Госпожа следователь? – голос секретаря вернул меня в настоящее.

Я моргнула. Деревянная дверь передо мной никуда не делась. Латунная ручка блеснула в свете ламп.

В груди больше не было паники. Только ровный, сухой холод.

Я сжала ручку.

– Сообщите леди Грезелле, – сказала я спокойно, – что я пришла.

И на этот раз я не собиралась подписывать ничего.

– А вот и моя дорогая доченька Эйби! – раздался из коридора давно забытый хриплый голос Грезеллы.

Оказывается, она просто вышла из кабинета и, как змея, подкралась со спины.

Грезелла спокойно прошла мимо меня. Она не изменилась. Тёмно-синее платье без гербов, без тяжёлых украшений. Только тонкая золотая цепочка на шее и кольцо с фениксом.

Она не выглядела женщиной, на которую вот-вот обрушатся огромные проблемы.

Она выглядела женщиной, которую просто отвлекли от работы.

– Эйбеалль, – произнесла она, и в её голосе не было ни холода, ни тепла. Только констатация факта. – Как мило, что ты зашла ко мне лично.

Я сделала шаг вперёд.

– Я подала обращение в Высший суд.

– Разумеется.

Она не стала спрашивать о содержании. Не стала отрицать. Не стала обвинять меня в неблагодарности или истерике.

Грезелла медленно прошла в свой кабинет. Двери распахнулись сами. Легкое превосходство надо мной, лишенной магии.

– Документы впечатляют, – продолжила Грезелла. – Особенно тем, что оформлены аккуратно. С печатями. Подписями. Сопоставлением дат. Я их посмотрела.

Она давала понять: она не застигнута врасплох.

– Ты действительно считаешь, что подобные обвинения решаются через канцелярию? – спросила Грезелла почти без пренебрежения.

– Я считаю, что злоупотребления проверяются процедурой, – ответила я.

Её тонкие губы чуть изогнулись.

– Процедура – это инструмент. А инструмент в чьих руках?

Сказано спокойно. Почти мягко.

Я поняла быстрее, чем хотела.

Грезелла повернулась ко мне полностью. Даже морщины не портили ее злобную красоту.

– Умничка. В моих.

– Только закон больше, чем мы с вами. Что говорит закон в нашем случае?

Свекровь сверкнула глазами. Я сухо улыбнулась.

– Правильно. Проверки на месте. Выделят комиссию, начнут копать про всякие проекты, нелепые смерти… – я поигралась локоном.

Сесть мне не предложили. Мы так и стояли посреди роскошного кабинета на мягком ковре.

– Думаю, я знаю, кто поедет Скайглор.

Это было сформулировано юридически безупречно.

– Мне так интересно, почему мэр города живет хорошо, а все остальные плохо. Явно идет спонсорство. Думаю, есть определенные субсидии…

– Ты права, да и бумажки найдешь нужные, если постараешься. Суд не может вынести решение, не проверив распределение субсидий очно. Не заслушав ответственных лиц. Не изучив оригиналы документов.

Грезелла подошла ближе. Не угрожающе. Просто сократила дистанцию.

– Ты ведь этого добивалась?

Я не отвела взгляда.

– Я добивалась проверки.

– И ты её получишь. Лично от меня.

Пауза.

– Но помни, Эйбеалль. Когда проверяют систему, проверяют всех, кто в неё встроен.

Её взгляд скользнул по моему простому наряду.

Грезелла не собиралась гасить дело. Она собиралась его возглавить. Сыграть на опережение?

И в этом было что-то неправильное.

Если человек виновен – он тянет время.

Если человек боится – он пытается замять.

Грезелла не делала ни того, ни другого. Она принимала вызов и делала шаг навстречу.

В ту ночь я почти не спала. Потому что впервые за всё время подумала не о том, права ли я.

А о том, кто именно выигрывает от того, что она поедет в Скайглор.

Глава 39. Как делают последний вдох

Предварительное слушание состоялось через три дня. За это время я много успела сделать: и нашла ту самую бумажку про выделяемые Скайглору субсидии, да такие цифры, что у меня глаза на лоб полезли. Один из чиновников, мой давний знакомый, по секрету сказал, что мой иск… отложили. Не отклонили. Отложили. Словно спрятали.

Затем пришла к нашему домику. Там кто-то жил. Сменили занавески с нежно-голубых на ляпистый рисунок, сорвали высаженные мною цветы. Повесили полотенца сушиться на балконе. Вытоптали дорожку там, где ее не должно быть. А еще там жарили рыбу на всю улицу. Я ненавидела рыбу.

Где-то в вещах лежали документы, который Кассиан так и не подписал. В который раз дала себе обещание, что заставлю его это сделать. Проверять, от него ли беременна Матильда или нет, я уже не хотела, для меня это не имело никакого значения.

Основной любовью Кассиана было Гнездо. А я так, на втором месте.

Я больше не хотела его видеть, хотя подпись мне необходима. Только представлю, что придется поговорить, снова услышать его речи… как разворачивалась и шла в другую сторону от поместья фон Райвенгорстов.

На удивление, я почти не видела Валериана. Мы ни разу не встретились за эти дни. Он не искал встречи. Я тоже.

Предварительное слушание проходило без публики, торжественности, и газет. Оставалось надеяться, что его хотя бы запротоколируют.

Небольшой зал Старшего суда с высоким потолком и узкими окнами, через которые свет падал полосами, как решётка, хотя фениксы понятия не имеют, что такое настоящая тюрьма.

Я стояла одна за столом заявителя. Пришлось купить пару новых платьев, чтобы выглядеть подобающе перед Старшим судом.

Внешне я была абсолютно спокойна, хотя сердце то срывалось с ритма, то замирало. Утром мне кусок в горло не лез, и хоть после пробуждения прошло часов шесть, я вообще не ощущала голода.

Валериану и Кассиану было настрого запрещено появляться в зале.

Это был только мой бой.

Грезелла – за столом ответственной стороны.

Она не привела адвокатов. Только двух секретарей. Это выглядело почти демонстративно.

Судья, пожилой феникс с сухим лицом и безукоризненной дикцией, перелистывал копии документов.

– Госпожа фон Райвенгорст, – произнёс он, – вы утверждаете, что средства, выделенные Скайглору за последние десять лет, перераспределялись с нарушением регламента.

– Да.

– И что данные нарушения могли быть санкционированы на уровне канцелярии?

– Да.

Он повернулся к Грезелле, своей коллеге и давнему другу. Если мне не изменяет память, он был ее учителем.

– Вы признаёте возможность злоупотреблений?

– Я признаю возможность ошибок в отчётности, – ответила она спокойно. – Но не системных нарушений.

– Вы готовы к очной проверке?

– Безусловно.

Я почувствовала лёгкое, почти физическое смещение.

Грезелла не сопротивлялась. Она была уверена, что Камил ее никогда не предаст.

Судья сложил руки.

– Представленные документы указывают на необходимость дополнительного анализа. В частности, требуется очное изучение оригиналов отчётности, сверка финансовых потоков и присутствие ответственных лиц на месте распределения субсидий.

Он сделал паузу.

– Суд постановляет назначить выездную проверку в город Скайглор.

Это прозвучало сухо. Почти буднично.

– Ответственная сторона обязана присутствовать.

Грезелла кивнула.

– Разумеется.

– Проверка проводится в присутствии заявителя.

Я ожидала этого.

– Срок – немедленно. Дата выезда согласовывается в течение двух суток.

Молоточек ударил по дереву.

Решение было принято. Все тихо, мирно. Без скандала.

Я понимала, что иск о превышении полномочий Гнездо постарается замять или оттянуть. Прикопаться к субсидиям для них сейчас проще всего.

Когда мы вышли в коридор, я почувствовала не облегчение. Голова болела от того, как долго еще будут длиться разборки. И я очень надеялась, что по приезде в Скайглор Камил останется на моей стороне.

А что самое страшное, я ждала, что он со мной свяжется. Мне было просто необходимое его тихое спокойствие.

– Ты добилась своего, – сказала Грезелла, остановившись рядом со мной.

– Это решение суда.

– Конечно.

Свекровь посмотрела на меня пристально. В ее голубых глазах я увидела Кассиана.

– Ты уверена, что понимаешь, что именно запустила?

– Проверку, – я вскинула голову. Грезелла меня не испугает уже. Хуже некуда.

– Нет.

Грезелла чуть наклонила голову.

– Твое полное уничтожение, девочка.

И ушла.

Я стояла в коридоре, глядя на массивные двери зала.

Камил много раз говорил, что нужно доводить дело до конца. Интересно, он понимал, к чему это приведет?

Очная проверка. Личный визит. Присутствие доверенного лица Суда в пределах купола. И их не беспокоило, что этому лицу предъявлено обвинение, которое пока отложили в сторону.

Я заставлю их вернуться к этому делу. Пусть после личной проверки Грезеллы своих теневых владений.

Мы называли это процедурой.

Мне показалось, что я что-то упускаю. Это я пытаюсь обвести вокруг пальца или меня?

Глава 40. Как остановиться

– Эйби, – Валериан, как обычно, стоял в тени арки. Он застал меня врасплох, когда я вышла из зала.

Я удивилась, что он нашел меня.

– Валериан, – я подошла ближе к нему, оглянувшись. Белые волосы вампира собраны в небрежный хвост, под глазами мешки.

– Как все прошло?

– Нормально. А ты чем занимался?

– Встречался со старыми друзьями.

Я не стала спрашивать, с какими именно. Меня это не касалось.

Если подумать, я вообще мало про него что-то знала.

– Помнишь, ты мне ужин обещала? Когда мы пошли искать Майю.

Я невольно улыбнулась. Точно.

– Ты только за этим пришел?

– Мне показалось, что было бы неплохо просто прогуляться по столице. Без обязательств.

Мне показалось, я увидела надежду в черных с красными крапинками глазах.

Жаль, я разрушительница надежд.

– Нет, я не могу. Такая волна сплетен поднимется. Давай лучше все оставим, как есть?

Валериан мягко улыбнулся, привычно шутовски поклонился.

– Ладно. Как-нибудь потом. Какой у тебя план?

– Придется ехать в Скайглор. С Грезеллой.

Лицо вампира на мгновение потемнело.

– Скажешь когда назначен будет отъезд. Я поеду с тобой. Осталось одно дельце.

Из-за Валериана я вернулась в дом поздно, но сон не пришёл. Я разложила все документы, которые у меня уже были, на крошечном прикроватном столике и кровати и занялась тем, что умею лучше всего – проверкой структуры.

Я не верю в совпадения, особенно когда они аккуратно пронумерованы, прошиты и заверены печатями.

Содержание уже выглядело убедительно. Переводы совпадали с исчезновениями, подписи повторялись, формулировки распоряжений дублировали стиль канцелярии. Но структура… структура была слишком стройной.

Я выстроила хронологию заново, отступив от той логики, которую мне предложили. Десять лет субсидий. Пять лет резкого увеличения финансирования. Три года стабильно повторяющихся формулировок в сопроводительных письмах. И один год – последний – в котором расхождения стали почти демонстративными.

Слишком резкий перелом.

Если система работала тихо и эффективно десять лет, она не начинает допускать грубые ошибки внезапно. Её либо вскрывают извне, либо кто-то внутри меняет режим.

Я остановилась на последнем пакете бумаг, переданном Камилом. Именно там были самые удобные для суда несоответствия. Суммы, которые невозможно объяснить. Подписи, которые не совпадали с датами назначения должностных лиц. Переводы через счета, связанные с архивом Виктора Эрменса.

Виктор.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить первую ночь в Скайглоре. Тогда туман был просто плохой погодой. Я записала это в отчёте. Низкое давление, влажность, отсутствие ветра. Никакой мистики. Только климат.

Туман начал меняться позже. Когда я задала первые вопросы. Когда Виктор начал активно действовать, как Охотник. А может, это кто-то действовал, копируя его стиль?

Я снова посмотрела на даты.

Резкий рост аномальных переводов совпал не с моей ссылкой, а с моим первым допросом.

Слишком поздно для подготовки схемы.

Слишком рано для реакции.

Если документы существовали десять лет, почему их передали именно сейчас?

Ответ напрашивался простой: потому что я появилась. Потому что мне доверяли. Потому что я могла провести процедуру.

Но доверие – слабая валюта в Скайглоре. Да и в Империи тоже.

Я отложила бумаги и подошла к окну. Столица шумела, как всегда, уверенная в своей устойчивости. Никто здесь не чувствовал купола. Никто не слышал гул, который появляется перед пересечением границы. Здесь всё было линейно и понятно.

В Скайглоре ничего не было линейным.

Я вспомнила, как Камил настоял на том, чтобы проводить нас до заставы. Как он держал мою руку, когда купол давил на виски. Как спокойно говорил о процедуре, о праве, о юридической чистоте. Тогда это казалось поддержкой.

Сейчас… Я уже не была уверена в своих ощущениях.

Если цель – разоблачение, документы можно было отправить анонимно. Можно было передать их через третьих лиц. Можно было инициировать проверку без моего возвращения в столицу. Но документы были переданы лично мне. И именно в тот момент, когда я уже нарушила приказ о ссылке.

Это делало меня не только заявителем. Это делало меня связующим звеном.

Я снова вернулась к хронологии. В последние месяцы финансирование Скайглора увеличивалось, несмотря на отсутствие официальных отчётов о кризисе. Это означало, что кто-то на уровне канцелярии поддерживал поток средств сознательно.

Грезелла?

Или тот, кто убеждал её в необходимости проекта?

Проекта.

V.E.

Я до сих пор не понимала, что именно скрывается за этой аббревиатурой, как именно и ради чего работает проект. Каждый уклонялся от прямых ответов.

Если это инструмент, то для чего?

Я вернулась к самой первой записи в архиве. Год основания купола. Год, когда в отчётах впервые появляется формулировка «экспериментальная поддержка инфраструктуры». Подпись – тогда ещё не Грезеллы, а её предшественника.

Система старше моего брака. Старше моей карьеры. Старше многих из тех, кто сегодня делает вид, что не знает, откуда берутся деньги.

Я медленно сложила бумаги обратно в ларец. Внутри росло ощущение, которое я привыкла уважать. Не страх. Не паника. Интеллектуальный дискомфорт.

Документы выстроены так, чтобы без личного визита не обойтись. Личный визит означает пересечение купола. Пересечение купола означает активацию системы.

Я впервые сформулировала мысль полностью:

Это не просто разоблачение. Это маршрут.

Камил хотел, чтобы Грезелла оказалась внутри.

Не под следствием. Внутри купола. Зачем?

Я вспомнила его последнюю фразу на границе: «Если документы подтвердят злоупотребления, Суд обязан их рассмотреть».

Он ни разу не сказал, что хочет её наказания.

Он говорил о процессе.

Я опустила ладонь на живот. Ребёнок шевельнулся тихо, как будто напоминая о собственной независимой логике.

Если Камил действительно выстраивает маршрут, то я – часть схемы. Не цель. Катализатор.

Вопрос только в том, понимаю ли я масштаб.

Я закрыла ларец окончательно.

Процесс уже запущен. Суд назначил проверку. Грезелла согласилась. Выезд будет оформлен в течение суток. Остановить это невозможно без признания собственной ошибки.

А я пока не была уверена, что это ошибка.

Но впервые с момента подачи документов я подумала не о том, как доказать вину Грезеллы. А о том, что произойдёт, когда она пересечёт границу Скайглора. И почему Камил ждал именно этого.

Глава 41. Как я не заметила

“Я уверен, ты была великолепна. Жаль, меня не было рядом. Надеюсь, с тобой и малышом все в порядке. Мы увидимся снова?”

Вот такое письмо мне пришло в тот вечер.

Стыдно признаваться, письмо было долгожданным. Я пробыла в столице неделю, а вестей от Камила так и не получила. Поэтому когда в мой номер постучался посыльный и передал послание, сердце таки сбилось с ритма.

Я не стала ничего отвечать, ведь мы вот-вот увидимся. И я этому чуточку рада.

Судебная проверка была оформлена безупречно. Предварительное слушание признало доводы достаточными для очного анализа распределения субсидий. Ответственные лица обязаны присутствовать. Финансирование должно быть прослежено на месте. Подписи сверены. Архивы вскрыты.

А там и до V.E. доберемся.

Формально это был сухой административный акт.

Фактически – принудительный визит Грезеллы в город, который она десятилетиями предпочитала держать на расстоянии. И хоть она не выказывала недовольства, я уверена, что ее не радовало покидать столицу и свое любимое Гнездо.

Грезелла ехала отдельно, в сопровождении ограниченной охраны и двух представителей суда. Без демонстрации силы. Всё подчёркнуто законно. Она отказалась, чтобы Кассиан ехал с ней.

Ах да. Он увязался за нами как банный лист.

– Разве я позволю маме оставаться одной в Скайглоре? После всего, что мы пережили? – возмущался он в перерывах между моими криками. Мне хватило совместного времяпровождения, теперь с радостью избегу общества мужа.

В итоге Кассиан приехал к самому выезду с чемоданом.

Валериан даже ничего прокомментировал. Он вообще стал чрезмерно молчаливым. Это хотя бы не напрягало в отличии от скандалов с Кассианом.

Я наблюдала за каретой свекрови из окна своей. Грезелла сидела прямо, не отводя взгляда от дороги. Ни раздражения, ни тревоги. Если она и понимала, что происходит, внешне это никак не проявлялось. Я немного восхищалась ее выдержкой.

Кассиан ехал молча. Наконец-то я добилась этого!

Валериан держался в стороне, как будто дорога к куполу его не касалась. Но я видела, как он время от времени закрывает глаза, будто прислушивается к чему-то за пределами слуха.

Граница появилась неожиданно. Не как стена, потому что ее со стороны не было видно. Я успела отвыкнуть от шума тумая.

Сначала лёгкая тяжесть в висках. Затем глухой низкий гул, который нельзя было отнести к ветру или к скрипу колёс. Он шёл не снаружи. Изнутри.

Я помнила это давление. Его забыть невозможно.

Первый раз, когда мы пересекали купол, я списала всё на усталость. Теперь я знала, что это не физиология.

Карета Грезеллы первой приблизилась к заставе.

Стражники распахнули ворота без торжественности. Бумаги были проверены заранее. Никаких задержек.

И в тот момент, когда колёса её экипажа пересекли линию, воздух изменился.

Гул усилился, но не хаотично. Ритмично. Как будто структура реагировала на определённую частоту.

Я почувствовала, как кожа покрывается холодом, но не от ветра.

Туман, который раньше стелился у земли, начал подниматься. Не резко. Постепенно. Он словно искал высоту, с которой лучше видно, как заинтересованный зритель.

Грезелла не дрогнула.

Но я увидела, как один из судебных представителей инстинктивно схватился за воротник, будто стало трудно дышать. Мне тоже вдох давался тяжело.

– Это нормально? – тихо спросил Кассиан.

– Нет, – ответила я.

– Маме, наверное, нехорошо.

Моя карета пересекла границу следом.

В этот раз ощущение было иным. Купол не просто давил. Он… различал, анализировал и делал выводы.

Я отчётливо почувствовала разницу в реакции, когда внутрь вошла Грезелла и когда – я. Давление нарастало в момент её пересечения, затем стабилизировалось, как только она оказалась полностью внутри.

Это не была равномерная защита. Это был фильтр.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на ощущении. Если купол – стабилизатор поля, как говорил Валериан, то он должен реагировать на источники энергии. На тех, кто способен питать или нарушать баланс.

Фениксы.

Грезелла – чистый феникс. Я – беременная драконша. Разные частоты. Разные отклики.

Интересно, как раньше купол реагировал на Кассиана?

Гул стал глубже. Туман уплотнился, словно город втянул воздух и задержал его.

Когда мы въехали в Скайглор, солнце исчезло полностью. Свет просто не мог пробиться через туман.

Теперь он стал гуще, что особенно заметно после солнечной столицы.

Грезелла вышла из кареты первой. Кассиан подал ей руку.

Камил уже стоял на лестнице, опираясь на трость. Его состояние улучшилось за неделю.

Поймав мой взгляд, мэр улыбнулся чуть ласковее, чем следовало. Валериан тихо фыркнул.

Грезелла огляделась спокойно, оценивающе, как человек, проверяющий состояние собственности.

– Некоторые вещи нужно проверять на месте, – произнесла Грезелла, с интересом глядя на ратушу, скрытую в сероватой дымке.

Это была та же фраза, что прозвучала в столице.

Камил ждал на ступенях. Прямая осанка, несмотря на слабость, безукоризненная вежливость. Его лицо оставалось безупречно нейтральным, но я заметила, как в момент её шага на мостовую туман вокруг него слегка дрогнул.

Я впервые увидела, чтобы туман менялся. Сегодня был крайне необычный день.

Купол не просто удерживал туман. Он перераспределял.

Грезелла подошла к Камилу без демонстративной холодности. Наоборот, на ее хищном лице появилось подобие улыбки. Кассиан последовал за ней, не отходя ни на шаг.

– Господин мэр, – сказала она дружелюбно. – Надеюсь, вы готовы предоставить полную отчётность.

– Разумеется, – ответил он мягко. – Всё будет в вашем распоряжении.

И в этот момент под нашими ногами что-то едва заметно вибрировало, как будто по земле пробежался импульс.

Я посмотрела на башни ратуши. Металлические элементы на их вершинах тихо звенели, как струны, по которым провели пальцем.

Магия феникса куполы явно знакома. И не по Кассиану, который не раз ходил туда-сюда. Думаю, Грезелла в ратуше раньше бывала и неоднократно.

Перед нами продемонстрировали систему, реагирующую на вход определённого типа энергии.

Я поняла, что в первый раз, когда пересекала границу, я не была действующим лицом. Я была наблюдателем.

Грезелла – ключ. Или недостающий ингредиент. Я не знала, как назвать это правильно.

И если купол настроен на цикл сильного феникса, то присутствие Грезеллы внутри изменит баланс. Вопрос только в том, в чью пользу, и знает ли она об этом?

Мы двинулись к ратуше. Валериан замыкал шествие.

Туман медленно замыкался за нашими спинами, отрезая дорогу к ясному небу, как будто мы должны забыть о нем.

И я впервые отчётливо почувствовала, что возвращение в Скайглор – это уже нечто большее, чем поиск доказательств. Больше, чем проверка.

Это запуск.