Текст книги "Картографка генерала-дракона. Я должна была оставить его в буре (СИ)"
Автор книги: Лилия Карниенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Рорк стоял у центральной мачты, разговаривая с Фенном.
Я не слышала слов, но видела, как юноша сначала смотрел в сторону, потом всё же ответил. Генерал не касался его плеча и не пытался утешить. Он выслушал, после чего Фенн вернулся к сигнальной трубе.
– Что он сказал? – спросила я, когда Рорк поднялся в рубку.
– Что выполнит приказ до конца полёта, но никогда не простит мне Кассар, если его семья погибнет.
– А вы?
– Сказал, что не стану просить.
Он подошёл к карте западной ветви.
– Сколько до выхода?
– Если поток сохранит скорость, три часа сорок минут. Фронт достигнет Лиарры примерно через пять.
– Успеем.
– При условии, что защитные башни примут наши расчёты сразу.
– Ты сможешь перенастроить их?
– Портовые картографы знают основные системы. Я передам угол, высоту и порядок открытия рам. Им останется выполнить.
– Значит, город получит шанс.
Он произнёс это без торжества.
– А Кассар? – спросила я.
– Мы больше не можем вернуться.
– Я знаю.
– Тогда сейчас думай о Лиарре.
– Вы сами учили меня не прекращать искать путь.
– Я учил?
– С тех пор как сказал, что условия задачи важнее причин невозможности.
Рорк вспомнил разговор у разрушенного узла.
– Иногда я говорю полезные вещи.
– Редко, но метко.
На его лице появилась первая настоящая улыбка за всё время полёта. Она длилась недолго, однако изменила суровые черты и заставила меня задержать дыхание.
– Тебе нужно отдохнуть, – сказал он.
– Через два часа будет сложный поворот.
– До него Восс удержит курс.
– Я хочу перепроверить фронт.
– Ты работаешь с момента входа в бурю.
– Как и вы.
– Я дракон.
– Это оправдание плохих решений?
– Это приказ лечь хотя бы на час.
– Вы передали мне полную власть над кораблём.
– И уже пожалел о формулировке.
Я собиралась возразить, но усталость действительно мешала видеть мелкие отметки. Линии на карте начинали двоиться, а пальцы плохо удерживали измеритель.
– Один час, – согласилась я. – Если поток изменится, разбудите сразу.
– Разбужу.
– И не выходите на крыло.
– Если не потребуется.
– Рорк.
Он поднял ладони, изображая согласие.
Я покинула рубку и спустилась в небольшое помещение рядом с нижним навигационным постом. Там находились две узкие койки, шкаф для карт и стол, закреплённый к стене. Отдыхать среди гула тяг и шагов экипажа оказалось трудно, но тело воспользовалось первой возможностью остановиться.
Сон не пришёл.
Перед глазами появлялись восточная ветвь и карта Кассара. Я слышала голос Фенна: отец и две сестры под четвёртой башней. Видела лицо Восса, когда Рорк приказал повернуть на запад. Вспоминала слова генерала о втором доме, который он не позволит мне потерять.
Рорк отдал Лиарре всё, чем обладал.
Я не могла принять эту жертву как окончательную.
Через некоторое время поднялась. На палубе смена продолжалась без тревоги, значит, час ещё не прошёл. Возвращаться в рубку не хотелось: Рорк заметит, что я не отдыхала, и снова отправит вниз.
Я подошла к шкафу с картами.
В нём хранились листы, спасённые после разрушения рубки, запасные схемы северного сектора и несколько старых карт, которые Восс перенёс с нижнего поста. Большинство я уже видела перед выбором маршрута, но тогда искала только пути к двум ветвям.
Теперь требовалось иное.
Не путь корабля к городу.
Путь между фронтами.
Я вынула карты и разложила на закреплённом столе. Сверху положила новую схему, составленную после выхода из воронки, рядом – отражение нападения на Лиарру и лист с двумя ветвями. Под ними оказалась старая карта центрального сектора.
Бумага потемнела по сгибам. Её составили больше двадцати лет назад, когда картографы ещё считали сердце Чёрной бури неподвижным. Большая часть отметок давно потеряла значение: каменные острова изменили положение, воронки сместились, несколько коридоров исчезли.
Я собиралась отложить лист, когда заметила линию, проходившую между двумя выцветшими слоями.
Она была тоньше остальных и нанесена серыми чернилами. Начиналась возле западного уступа, уходила к самому центру бури, пересекала круг без навигационных отметок и выходила на восточную сторону.
К Кассару.
Я придвинула ночной огонь.
Линия не обозначала официальный маршрут. Возле неё не было высоты, ширины прохода или времени движения. Только три короткие засечки в центре и старый знак равновесия потоков.
Такими знаками картографы отмечали места, где два воздушных давления гасили друг друга.
Сердце бури могло соединять обе ветви.
Я наложила новую карту поверх старой. Каменные острова не совпали, внешние коридоры разошлись, однако серый путь прошёл точно через точку, откуда разделился новый фронт.
Разрядное поле находилось выше.
Нисходящая шахта – ниже.
Между ними могла оставаться тонкая внутренняя линия, невидимая разведчикам снаружи. Проверить её можно было только войдя в центральный слой.
«Аркент» туда не пройдёт. Разрядное поле сорвёт оставшиеся паруса, а нисходящий поток добьёт правое крыло.
Человек с летательным поясом мог.
Я вспомнила единственный исправный пояс, закреплённый возле закрытой кормовой галереи. Его пластины удерживали лёгкого человека несколько минут. Для пересечения всего сердца этого не хватит, но серый маршрут мог подхватить того, кто попадёт в точку равновесия.
Если линия сохранилась.
Если старая карта не ошибалась.
Если я правильно поняла три засечки.
За стеной помещения прошли шаги. Я накрыла старый лист новой схемой и дождалась, пока человек удалится по коридору.
Рорк не позволит мне проверить путь одной. После третьего поворота он потребовал совместных решений, а недавно отдал столицу ради моего города. Если узнает о серой линии, развернёт «Аркент» или отправится сам, несмотря на повреждённое крыло.
Корабль нельзя поворачивать.
Рорка нельзя снова выпускать в бурю.
Оставался один вариант.
Я достала компас Лина, положила его у края карты и начала рассчитывать расстояние от западной ветви до точки входа в сердце. Затем отметила скорость пояса, задержку раскрытия пластин и направление нижнего потока.
Первый расчёт не сошёлся.
Второй дал четыре минуты внутри разрядного поля – больше, чем мог выдержать пояс.
Я изменила высоту входа и увидела узкий промежуток между ударами.
Серый маршрут существовал.
Пока только на бумаге.
Чтобы узнать наверняка, мне требовалось войти в сердце Чёрной бури самой.
Над столом горел один ночной огонь, корабль продолжал нести нас к Лиарре, а я втайне от Рорка начала строить путь к его городу.
Глава 8. Его выбор
Третью засечку я перенесла на новую схему и провела от неё линию к восточной ветви фронта.
Расчёт снова вывел меня в самый центр Чёрной бури.
Ночной огонь покачивался над столом вместе с кораблём, освещая старую карту неровным кругом. Серые чернила местами выцвели до цвета бумаги, однако путь между западным и восточным потоками сохранялся. Он проходил через область, которую современные картографы оставляли пустой, пересекал три отметки равновесия и заканчивался возле Кассара.
Я придвинула лист ближе и провела ногтем по краю центрального круга.
Раньше я принимала его за обозначение мёртвого пространства. На новых схемах такие участки заполняли серым или оставляли без отметок. Здесь мастер использовал другой знак: три разомкнутых кольца вокруг общей точки.
Подобную фигуру я видела в училище всего один раз.
На первом курсе нам показывали копии карт, составленных до появления воздушных двигателей. Древние мастера верили, что Чёрная буря удерживается системой каменных сооружений, построенных неизвестным народом. Большинство преподавателей считало эти рисунки попыткой объяснить непредсказуемые потоки. Кольца называли Небесными узлами – местами, где несколько воздушных путей сходились, меняли направление и снова расходились.
Существование сооружений никто не доказал.
Я наклонила карту к огню. На обратной стороне проступили продавленные линии старой записи. Чернила исчезли, но след от пера сохранился в бумаге.
Я перевернула лист и начала разбирать слова по углублениям.
«Три затвора».
Дальше шло обозначение высоты, затем несколько стёртых букв.
«Восточный выход открывается после западного».
Я перечитала запись дважды.
Фронт разделился именно в той области, где на старой карте находился Небесный узел. Западная ветвь уже была открыта и несла «Аркент» к Лиарре. Если древнее сооружение управляло распределением потоков, второй коридор можно было не искать.
Его можно было открыть.
Я перенесла на чистый лист положение трёх засечек. Первая совпала с нижним краем разрядного поля, вторая проходила через точку, где разведчики увидели нисходящую шахту. Третья находилась между ними, в слое, недоступном снаружи.
Чтобы изменить направление фронта, требовалось добраться до центрального кольца и привести в движение три затвора.
Я не знала, как они выглядели и сохранились ли за столько лет. Знала лишь, что каждый затвор отмечался знаком драконьего крыла.
Древние картографы наносили такой символ возле участков, где человек не мог удержаться в потоке. Дракон обладал иной связью с воздухом: чувствовал давление всем телом, менял площадь крыльев и мог оттолкнуться там, где парус или механическая рама теряли опору.
К Небесному узлу должен был лететь Рорк.
Я посмотрела на линию его повреждённого крыла, которую мысленно видела каждый раз, когда вспоминала чёрного дракона возле правой рамы «Аркента». Он уже принял несколько ударов, предназначенных кораблю и мне. Ещё один полёт через разрядное поле мог закончиться раньше, чем генерал достигнет первого затвора.
Он выбрал Лиарру.
Отдал мой город экипажу, который хотел лететь к собственным семьям. Поставил под угрозу звание, командование и имя, потому что я однажды уже потеряла дом.
Теперь я должна была попросить его войти в сердце бури ради Кассара.
Просить не пришлось.
– Ты плохо прячешь карты.
Голос Рорка прозвучал у двери.
Я накрыла старый лист ладонью, хотя это движение уже ничего не меняло. Он стоял в узком проходе, опираясь плечом о косяк. Форменный жилет был расстёгнут, ворот рубашки открыт. Серебристая прядь упала на лоб, а усталость на его лице стала заметнее в жёлтом свете.
– Вы должны отдыхать, – сказала я.
– Я отправил отдыхать тебя.
– Значит, мы оба плохо выполняем разумные распоряжения.
Рорк вошёл и закрыл дверь. Его внимание переместилось с моего лица на карты.
– Что нашла?
– Старую ошибку.
– Ты не смотришь на ошибки с таким выражением.
– С каким?
– С тем, которое появляется перед решением нарушить половину моих приказов.
Я убрала руку.
Скрывать схему дальше было бессмысленно. Рорк подошёл к столу и склонился над серой линией. Я показала ему три кольца, продавленную запись и совпадение с точкой разделения фронтов.
Он понял быстрее, чем мне хотелось.
– Небесный узел, – произнёс Рорк.
– Вы слышали о нём?
– Драконьи предания называют такие места небесными замками. Старые командиры считали, что через них можно менять течение бури.
– Почему вы не сказали раньше?
– Потому что никто из известных мне людей не видел подобного сооружения. Я относил его к сказаниям.
– Карта составлена человеком, который видел хотя бы вход. Три засечки обозначают затворы. Западный уже открыт, поэтому фронт идёт к Лиарре. Если привести в движение восточный, появится второй коридор к Кассару.
Рорк провёл пальцем вдоль серого пути.
– Откуда нужно войти?
– Здесь.
Я указала точку на внешнем краю западной ветви, которую «Аркент» должен был пройти меньше чем через час. От неё узкий поток уходил к центру, пересекал разрядное поле и выводил к первому кольцу.
– Ширина?
– Для корабля недостаточная.
– Для дракона?
– Возможно.
Он выпрямился.
– Я полечу.
– Нет.
Ответ прозвучал раньше, чем я успела подобрать доводы.
– Ты сама сказала, что затворы отмечены знаком драконьего крыла.
– Знак означает опасный поток. Он не является приглашением лично вам.
– Среди людей на корабле только я видел устройство древних воздушных башен. Если затворы сохранились, разберусь.
– Ваше правое крыло повреждено.
– Оно работает.
– С задержкой. Во время второго поворота вы не смогли раскрыть его полностью. В воронке вас дважды прижимало к корпусу. После последнего разряда вы удерживали рычаг левой рукой.
Рорк слушал, не перебивая.
– Продолжай, – сказал он, когда я замолчала.
– Кассар – ваш город. Вы хотите спасти его и поэтому готовы считать себя подходящим человеком для любого риска.
– А ты несколько минут назад рассчитывала путь для летательного пояса.
Я посмотрела на лист.
Рядом с основной схемой лежали мои отметки скорости, времени раскрытия пластин и промежутков между разрядами. Рорк увидел их сразу.
– Я проверяла варианты.
– Вариант, при котором отправляешься одна.
– Человек на поясе легче дракона. Я смогу войти между ударами.
– И привести в движение три древних затвора?
– Найду способ.
– Ты даже не знаешь их размера.
– Поэтому сначала нужно увидеть сооружение.
– Я увижу.
– Вы едва стоите.
Рорк отступил от стола.
– Наблюдательность не даёт тебе права решать, на что я способен.
– Эти слова вы уже говорили мне у навигационных колец.
– Тогда они тоже были верны.
Я обошла стол, преградив ему путь к двери.
– Вы выбрали Лиарру. Этого достаточно.
– Для кого?
– Для меня.
– Я не совершал жертву ради твоей благодарности.
– Тогда ради чего?
Он остановился совсем близко. В тесном помещении между нами оставалось мало пространства, но Рорк не пытался его сократить.
– Потому что это решение считал правильным.
– Даже если потеряете звание?
– Да.
– Даже если Кассар не выдержит?
На его лице появилось напряжение, которое он не мог скрыть.
– Не используй город, чтобы заставить меня остаться на корабле.
– Я пытаюсь не позволить вам снова принять удар за всех.
– Это моя обязанность.
– Нет. Вы сами сказали, что командир отвечает за выбор, а не обязан уничтожать себя вместе с каждой ошибкой.
– Поэтому я и не позволю тебе лететь.
– Вы больше не командуете моей жизнью.
– Зато дал обещание не принимать решения за двоих.
Я отвернулась к карте.
Он говорил о нашем разговоре после воронки, хотя точных слов тогда не прозвучало. Рорк потребовал совместных решений, я согласилась. Потом тайком начала прокладывать маршрут.
Стыд снова коснулся меня, но отступать я не собиралась.
– Я ещё ничего не решила.
– Ты спрятала старую схему, дождалась смены и рассчитываешь время полёта пояса.
– Потому что знала, что вы сразу вызоветесь лететь.
– Угадала.
– И потому что вы не вернулись бы.
Рорк положил левую ладонь на стол.
– Возможно.
Честный ответ лишил меня следующего возражения.
Снаружи корабль качнулся на воздушном уступе. Ночной огонь отклонился, и тень Рорка прошла по стене. Он поймал край карты, прежде чем лист сдвинулся.
– Сколько времени до точки входа? – спросил он.
– Пятьдесят две минуты.
– До Лиарры?
– Около трёх часов. Фронт идёт быстрее, чем мы рассчитывали после поворота, но запас остаётся.
– Если откроется восточный коридор, сколько времени получит Кассар?
– Зависит от направления нового потока. На старой карте он выходил к верхним террасам быстрее западного пути. Два часа, возможно, немного больше.
– Достаточно для сигнала и перенастройки башен.
– Если узел действительно существует.
– Если затворы двигаются.
– Если серый маршрут не закрылся двадцать лет назад.
Рорк посмотрел на меня.
– Слишком много условий.
– Вы любите условия задач.
– Когда их можно проверить.
– Для этого кому-то придётся войти внутрь.
Он снова коснулся серой линии.
– Я вызову Восса и двух драконов. Выберем того, чьи крылья лучше подходят к узкому потоку.
– Нет.
– Теперь ты запрещаешь рисковать всему экипажу?
– У каждого дракона на борту семья в Кассаре. Они согласятся прежде, чем узнают вероятность возвращения.
– Значит, нужно сказать правду.
– И позволить вам отправить другого человека туда, куда не хотите отпускать меня?
– Я отвечаю за экипаж.
– Сегодня ваши люди уже заплатили за наши решения. Тайр и Рем погибли. Фенн едва не сорвался. Правое крыло держится на канатах. Вы собираетесь выбрать следующего только потому, что его тело лучше подходит к древней отметке?
Рорк долго молчал.
– Что предлагаешь?
– Дойти до точки входа и проверить поток с «Аркента». Если увижу подтверждение карты, решим вместе.
– Вместе.
– Да.
– Без спрятанных расчётов.
Я собрала листы в одну стопку и передала ему.
– Берите.
Он не принял карты.
– Я не хочу контролировать каждое твоё движение.
– Тогда чего хотите?
Рорк поднял руку и коснулся моего лица. Пальцы легли у виска, потом прошли к щеке. Он делал это уже дважды, каждый раз останавливаясь раньше, чем близость становилась решением.
– Чтобы ты оставалась рядом, когда решаешь исчезнуть.
Я накрыла его руку своей.
– Я не собиралась исчезать.
– Собиралась уйти в поток на единственном исправном поясе.
– И вернуться через восточный коридор.
– Которого пока нет.
– Я умею прокладывать маршруты.
– А я умею видеть, когда картограф подменяет расчётом надежду.
Он был прав, и это злило меньше, чем раньше. Рорк уже видел меня у третьего поворота, в воронке, на краю кормовой галереи. Знал, как легко я превращаю риск в задачу, когда боюсь потерять человека или город.
– Спасибо за Лиарру, – сказала я.
Его большой палец замер у моей скулы.
– Я уже ответил.
– Вы сказали, что сделали это не ради благодарности. Она всё равно моя.
– Тогда оставь её себе до выхода из бури.
– Почему?
– Потому что благодарность часто заставляет людей расплачиваться собой.
– Я не расплачиваюсь.
– Ты строишь путь в Небесный узел для города, который я оставил.
– Кассар не должен погибнуть из-за вашего выбора.
– Лиарра тоже.
– Теперь можно попытаться спасти оба.
– Можно. Но цена ещё неизвестна.
– Вам неизвестна. Я уже решила, что она меньше ста тысяч жизней.
Его пальцы слегка сжались на моей щеке.
– Вот этого я и опасаюсь.
– Моей математики?
– Твоей готовности исключить себя из числа людей, которых нужно спасти.
Слова лишили меня привычной защиты. Я привыкла думать о маршрутах, экипаже, городах и вероятностях. Собственная жизнь всегда оставалась величиной, которую можно было убрать из расчёта, если она мешала получить решение.
Рорк не позволял этого сделать.
– А вы включаете себя в расчёт? – спросила я.
– Учусь.
– Плохо получается.
– Согласен.
Мы стояли рядом, касаясь друг друга, и впервые ни один из нас не спорил ради победы. За стенами помещения работал корабль, западный фронт нёс нас к моему городу, а восточная ветвь уходила к его столице. В ближайшие часы нас ждали решения, которых мы не хотели.
Сейчас у нас было несколько спокойных минут.
Рорк наклонился ко мне. Его дыхание коснулось моего лба, потом виска. Он остановился, оставляя расстояние, которое могла преодолеть только я.
– Почему вы ждёте? – спросила я.
– Потому что уже принимал достаточно решений за тебя.
Мне не требовалось объяснение.
Я поднялась на носки и сама коснулась его губ.
Первое прикосновение оказалось осторожным. Рорк не притянул меня сразу, лишь убрал руку с щеки к затылку, поддерживая и позволяя отступить. Я не собиралась. Пальцы легли на его грудь, где под тканью проходил шрам, полученный в Лиарре.
Он поцеловал меня снова.
Сдержанность, которую Рорк сохранял с первой встречи, не исчезла, но приобрела другую силу. В каждом движении чувствовался выбор: приблизиться, остановиться, дождаться моего ответа. Его левая рука легла мне на талию. Повреждённую правую он берёг, и я осторожно обняла его за плечи, не касаясь тёмных следов у ключицы.
В этот момент не существовало ложных знаков, тайных приказов и двух империй. Был человек, которого я десять лет считала виновником гибели семьи, а теперь знала как того, кто вынес меня из разрушенного города и отдал моему второму дому единственный шанс.
Поцелуй стал глубже. Я чувствовала тепло его ладони, ровное движение дыхания и то, как ослабло напряжение в его плечах. Мне хотелось остаться в этих нескольких минутах дольше, чем позволяла буря.
Чёрная стена напомнила о себе ударом.
Корабль бросило влево. Стол сорвался с одного крепления, карты взлетели над поверхностью. Рорк развернулся, закрывая меня корпусом от края тяжёлой рамы. Мы ударились о стену, ночной огонь погас, а за дверью раздался тревожный сигнал.
– Западная ветвь меняет направление! – передал Фенн по трубе.
Я выбралась из рук Рорка и нашла в темноте карту.
– Насколько?
– Верхний слой опустился на две отметки! Впереди разрыв!
– Двигатели на половину тяги! Нос поднять! Правое крыло не трогать до моей команды!
Рорк распахнул дверь и повторил приказ на палубу. Пока люди занимали посты, я закрепила лист и оценила новый угол.
Удар длился меньше минуты. «Аркент» прошёл под опускающимся слоем, потеряв несколько канатов на левой мачте, но сохранил курс. Когда гул выровнялся, мы с Рорком оказались у входа в рубку, среди бегущих матросов и голосов командиров.
Момент близости закончился.
Ощущение его губ осталось.
Рорк задержал меня за руку, прежде чем спуститься к навигационному узлу.
– Пообещай одну вещь.
– Какую?
– Больше не исчезай. Не оставляй карту вместо ответа и не решай за двоих, кому рисковать.
Я посмотрела на наши соединённые пальцы.
– Обещаю.
– Я серьёзно, Ясена.
– Я тоже.
Он отпустил мою руку только после того, как услышал это второй раз.
Следующий час прошёл в работе.
Западная ветвь продолжала опускаться, и «Аркенту» приходилось менять высоту вручную. Восс держал левый рычаг, старший механик управлял тягой, а Рорк оставался у правой рамы до тех пор, пока корабль не вышел на ровный участок.
Точка входа к Небесному узлу приближалась.
Я рассказала Воссу о старой карте. Капитан изучил серую линию без восторга.
– Даже исправный дракон не удержится в разрядном поле долго, – сказал он. – Генерал после всех ударов туда не полетит.
– Согласен, – неожиданно произнёс Рорк.
Он стоял рядом, опираясь ладонью на стол.
Я повернулась к нему.
– Так просто?
– Ты привела достаточно доводов.
– И что предлагаете?
– Проверить поток. Если узел подтвердится, выберем другого дракона и расскажем ему всё.
Восс начал перечислять воинов, чьи крылья подходили к узкому коридору. Рорк слушал, задавал вопросы о выносливости и опыте полётов в замкнутых потоках. Я молчала.
Он согласился не лететь сам.
Теперь собирался отправить другого.
Это соответствовало обещанию принимать решения вместе, но не делало решение правильным. Любой выбранный дракон мог погибнуть. Даже если доберётся до узла, картографические отметки останутся для него чужим языком. Три засечки обозначали порядок затворов, угол открытия и время между движениями. Ошибка направит оба фронта в непредсказуемую сторону.
К узлу требовались крылья дракона и знания картографа.
Одного человека было недостаточно.
– Можно доставить госпожу Кловер на спине, – предложил Восс.
Рорк ответил сразу:
– Нет.
– Тогда ни один воин не разберётся с затворами.
– Она объяснит порядок заранее.
– По карте сооружения, которого никто не видел?
Капитан посмотрел на нас обоих.
– Вам придётся лететь вместе.
Рорк закрыл обсуждение приказом сначала проверить вход.
К точке отправили разведчика. Он вернулся через двенадцать минут и подтвердил существование узкого встречного потока, уходящего к центру. Пройти по нему мог один дракон. Человек без опоры не продержался бы и минуты. Корабль развернуть к коридору было невозможно.
Разведчик также видел каменные дуги внутри разрядного поля.
Небесный узел существовал.
Оставалось выбрать, кто войдёт в него.
Рорк приказал Воссу подготовить список добровольцев, а мне – составить точную последовательность действий для затворов. Затем впервые за весь полёт согласился оставить командную палубу.
– Два часа, – сказал Восс. – Дальше я сам вытащу вас из каюты.
– Через час разбудить.
– Через два. Вы едва держите правый рычаг.
Рорк не стал спорить. Перед уходом он нашёл меня у картографического стола.
– Я буду в командной каюте.
– Знаю.
– Когда проснусь, вместе выберем дракона.
– Вместе.
– И ты не покинешь корабль.
Я встретила его серые глаза.
– Обещала.
Он коснулся моих пальцев, лежавших на карте, и ушёл.
Я продолжила расчёты.
Сначала честно.
Нанесла положение первого затвора, определила промежуток между разрядами и подготовила сигналы для дракона. Потом попыталась объяснить на бумаге, как отличить внутреннее кольцо от ложной каменной дуги. Получилось три страницы условных обозначений, каждое из которых требовало опыта картографа.
Выбранный воин не справится один.
Рорк поймёт это сразу после пробуждения.
Тогда полетит сам и возьмёт меня с собой или оставит на корабле, пытаясь выполнить мои указания по памяти. В обоих случаях его повреждённое крыло примет нагрузку, которой уже не выдерживало.
Я вспомнила его просьбу.
Не исчезать.
Не принимать решения за двоих.
Рядом лежала карта Кассара. До удара по городу оставалось меньше пяти часов. «Аркент» приближался к Лиарре, восточная ветвь уходила всё дальше, а Небесный узел оставался единственным шансом открыть второй путь.
Обещание требовало дождаться Рорка.
Время требовало действовать.
Я сложила основную схему и написала на краю несколько строк:
«Узел существует. Три затвора открываются по направлению западного фронта. Не разворачивай “Аркент”. Лиарра должна получить предупреждение. Я вернусь по восточному коридору».
Слова выглядели увереннее расчётов.
Я положила записку на карту и прижала медным компасом Лина. Потом остановилась.
Компас был единственной вещью, оставшейся от брата. Я всегда носила его с собой, брала в экспедиции и держала во время каждого опасного поворота.
Если оставить его Рорку, он поймёт, что я собираюсь вернуться.
Или поймёт, что сама в этом не уверена.
Я забрала компас и вложила в карман. Вместо него прижала записку металлическим измерителем.
До входа оставалось двадцать минут.
Исправный летательный пояс находился у закрытой кормовой галереи. Сам по себе он не мог пройти до узла. Его пластины давали высоту, но плохо удерживали направление внутри встречного потока.
У нижнего сигнального поста хранились две узкие рамы от разбитого дальнего указателя. Я сняла их крепления, присоединила к боковым пластинам пояса и натянула между ними часть запасного сигнального полотна. Получилась лёгкая планирующая конструкция, намного меньше уничтоженного планера Керро. Она не имела двигателя и могла двигаться только по течению, зато боковые крылья позволяли менять угол.
Малый планер выглядел хрупким.
Для короткого пути к точке равновесия этого должно было хватить.
Фенн заметил меня у нижнего поста.
– Госпожа Кловер, зачем вам рамы?
– Проверяю, можно ли отправить в коридор картографический знак.
Он посмотрел на пояс, который я держала за верхний ремень.
– Генерал запретил выпускать людей.
– Знак не человек.
Ложь далась легче, чем следовало.
Фенн помог закрепить правую раму, но, когда я потянулась к левой, удержал деталь.
– Вы собираетесь лететь.
Я могла приказать ему молчать. После слов Рорка мои распоряжения по навигации по-прежнему имели силу командирских.
Вместо этого сказала правду:
– Кассар погибнет, если узел не откроют.
– Генерал найдёт дракона.
– Дракон не прочитает карту внутри сооружения.
– Тогда разбудите генерала.
– Его крыло не выдержит.
Фенн сжал раму.
– Мой отец и сёстры в Кассаре.
– Поэтому я иду.
– Если вы не вернётесь, кто проведёт «Аркент» к Лиарре?
– Основной путь уже нанесён. До выхода остаются два сложных поворота, Восс знает порядок.
– Это не ответ.
Я увидела в юноше Рорка: ту же способность не принимать удобную часть правды.
– Если ничего не сделать, у твоей семьи останется только обычный щит. Я могу дать им предупреждение.
– Генерал просил вас не исчезать.
– Ты подслушивал?
– Весь нижний пост слышал после удара. Труба осталась открыта.
Это могло бы показаться смешным в другой день.
– Я вернусь.
Фенн не отпустил раму.
– Он говорил, что вы отвечаете так, когда сами не уверены.
– Рорк слишком много замечает.
– Поэтому догадается быстро.
– Мне нужно несколько минут.
Юноша посмотрел на восточную сторону, скрытую стенами корабля.
– Я не стану помогать вам обманывать его.
– Тогда не помогай. Просто вернись на пост.
Он оставил раму в моих руках.
– Через десять минут моя смена передаст сигнал генералу.
– Этого хватит.
– Надеюсь, нет.
Фенн ушёл.
Я закончила крепления и перенесла малый планер к кормовой галерее. Повреждённую створку после воронки закрывали два каната. Я освободила их, стараясь не шуметь, затем проверила боковые пластины.
Внизу проходил поток, уходивший к центру бури. Серые нити воздуха отделялись от западной ветви и ныряли под корабль. До разрядного поля оставалось несколько миль.
На палубе меня могли заметить в любой момент.
Я надела пояс, закрепила ремни и разложила узкие крылья планера. Сигнальное полотно натянулось по обе стороны тела. Управлять предстояло двумя короткими рукоятями, связанными с рамами.
В кармане лежал компас Лина.
На внутреннем ремне – сложенная копия старой карты.
Я открыла створку.
Ветер ворвался на галерею и потянул планер наружу.
Последний раз я посмотрела на «Аркент». Ночные огни освещали повреждённые мачты, канаты правого крыла и людей на постах. Где-то внутри корабля спал Рорк, поверивший моему обещанию.
Я нарушала его спустя меньше часа.
– Прости, – сказала я, хотя он не мог услышать.
Потом шагнула в поток.
Планер провалился ниже кормы. Я выдержала два счёта и потянула рычаг пояса. Воздушные пластины раскрылись вдоль спины, подхватили нижний слой и подняли меня над вращающейся серой линией.
«Аркент» начал удаляться.
Я опустила левую раму, повернула к центру и вошла в узкий поток.
Первые минуты расчёт работал. Западная ветвь осталась за спиной, тёмные облака сомкнулись по сторонам, а впереди появилось разрядное поле. Белые дуги проходили сверху вниз с одинаковым промежутком. Я считала их, удерживая планер между ударами.
Первая засечка находилась под широким каменным кольцом.
Я увидела его после третьей вспышки.
Небесный узел поднимался в центре бури, огромный и неподвижный. Три чёрные дуги окружали светящийся стержень, уходивший вверх и вниз за пределы видимости. Между ними вращались каменные пластины размером с корабельные крылья. По поверхности тянулись серебристые каналы, направляя воздух к западной и восточной сторонам.
Древнее сооружение продолжало работать.
Один затвор был открыт к Лиарре.
Второй оставался закрыт.
Третий удерживал разрядное поле вокруг узла.
Чтобы попасть внутрь, требовалось пройти под внешней дугой в момент, когда серебристые каналы совпадут.
Я изменила угол планера.
Встречный поток оказался сильнее расчёта.
Правая рама задрожала. Крепление, которое я затянула у сигнального поста, начало расходиться. Я перенесла вес влево, но планер потянуло к нижнему краю разрядного поля.
Белая вспышка прошла рядом. Полотно на правом крыле почернело по краю, воздух вырвал одну из натяжных лент.
