Текст книги "Картографка генерала-дракона. Я должна была оставить его в буре (СИ)"

Автор книги: Лилия Карниенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Я ничего не хочу сказать до входа в бурю.

– Удобно.

– Внутри неё вам понадобятся спокойствие и точность. Разговор о прошлом не поможет ни тому, ни другому.

– Вы опасаетесь, что я не справлюсь?

– Я опасаюсь людей, которые уверены, что справятся с ненавистью лучше, чем с ветром.

Его слова заставили меня отступить от стола.

– Вы ничего обо мне не знаете.

– Знаю достаточно. Вы родились в Лиарре. Потеряли семью в ночь нападения. Через два года поступили в столичное училище. Трижды возглавляли экспедиции к западному сектору бури и ни разу не потеряли судно.

– Вы изучили моё дело.

– Я изучаю людей, которым доверяю свой корабль.

– Только дело?

– А что ещё мне следовало изучить?

В его вопросе не было намёка, но в груди возникло странное напряжение, не имевшее отношения к страху. Я отвернулась к карте, раздражённая собственной реакцией.

– Вам следовало изучить маршрут.

– Его изучали мои офицеры.

– Тогда они должны были заметить, что третий поворот сместился на восток.

Рорк приблизился к столу.

– Насколько?

– Пока на четверть отметки. К моменту входа смещение может увеличиться.

– Это опасно?

– Если следовать официальной линии без поправки, мы окажемся у края нисходящего потока.

– А если следовать вашей линии?

Моя рука замерла над картой.

Он произнёс это слишком точно.

– Какой именно?

– Той, которую вы собираетесь провести после наблюдения за бурей.

Я заставила себя продолжить расчёт.

– Я не наношу окончательный маршрут до выхода из гавани.

– Значит, у нас ещё есть время познакомиться.

– Сомневаюсь, что оно нам понадобится.

– Я тоже.

За прозрачной стеной поднялся первый сигнальный флаг. По палубе прошла команда готовиться к отстыковке. Матросы заняли места у канатов, боковые крылья начали медленно раскрываться, принимая восходящий поток.

Рорк направился к выходу.

– Генерал.

Он остановился.

Я могла спросить о Лиарре. О приказе, который он помнил. О знаке над городом и шраме, полученном в ту ночь.

Вместо этого спросила:

– Почему вы согласились лететь через бурю с картографом вражеской стороны?

– Потому что мои специалисты не знают северный сектор так хорошо, как вы.

– Только поэтому?

– Пока этого достаточно.

Он вышел, оставив дверь открытой.

Я разложила официальную карту и закрепила углы. Тайный лист остался в папке. Его линия существовала в моей памяти настолько ясно, что мне не требовалось видеть её перед собой.

Первый поворот.

Второй.

Третий.

После него я должна была направить «Аркент» в мёртвый поток, покинуть корабль на непригодном для такого манёвра планере и надеяться, что ветер проявит милосердие.

За стенами рубки гавань пришла в движение. Причальные канаты один за другим освобождались от креплений. Крылья корабля раскрылись полностью, серебристые паруса наполнились воздухом, а навигационные кольца ускорили вращение.

Я положила ладонь на край стола.

Глубокий гул прошёл через корпус, поднялся по ногам и отозвался в груди. «Аркент» дрогнул, отделяясь от платформы. На несколько мгновений тяжёлое судно зависло над обрывом, удерживаемое только крыльями и воздушными камерами.

Потом земля начала уходить вниз.

Причальные башни опускались, открывая крыши города, светлые улицы и реку, извивавшуюся между кварталами. Люди на платформах становились меньше, флаги перемирия сливались в тонкие полоски.

Корабль набирал высоту плавно. Паруса меняли изгиб, подстраиваясь под восходящий поток. Я следила за показателями колец, одновременно отмечая движение облаков над восточными башнями.

Расчёт оказался верным. Через семь минут ветер выровнялся, и правое крыло прошло над причалом без отклонения.

– Курс на северо-восток, – передала я рулевому. – Высота двенадцать отметок. До первого контрольного облака держать внешнее кольцо на сорок втором делении.

Команда ушла вниз по переговорной системе. Судно развернулось, оставляя город за кормой.

Впереди росла Чёрная буря.

С каждым пройденным расстоянием она становилась выше и шире, пока не заняла половину неба. Солнечный свет исчезал в её глубине, а над верхним краем полыхали белые разряды. Отдельные облачные пласты вращались с разной скоростью, создавая ложные проходы.

Я отмечала изменения на чистом листе.

Северный вход сместился на полделения. Второй боковой поток опустился ниже ожидаемого. Третий поворот пока оставался скрыт за тёмной стеной.

Дверь рубки открылась. Вошёл капитан Восс.

– Все системы работают исправно. Задержанных рабочих передали портовой страже до отстыковки.

– Кто имел доступ к кольцам?

– Шесть человек. Пятеро утверждают, что не подходили к центральному креплению. Шестой исчез до начала проверки.

– Имя?

– В списках его нет.

Рорк появился следом.

– Значит, на корабль поднялся человек с поддельным допуском, – сказал он.

– Или его внесли в список под чужим именем, – добавила я.

– Вы подозреваете управление?

– Я подозреваю каждого, кто мог подготовить скобу.

– Включая меня.

– Особенно вас.

Капитан перевёл внимание с меня на генерала, ожидая реакции.

Рорк подошёл к столу.

– Как далеко до входа?

– Двадцать три минуты.

– Вернуться ещё можно?

– Можно.

– Но вы не предлагаете.

– Я отвечаю за маршрут, а не за ваши решения.

– Удобный принцип, – повторил он мои прежние слова.

Мне не понравилось, как естественно они прозвучали в его голосе.

Восс покинул рубку, сославшись на проверку экипажа. Рорк остался.

– Зачем кто-то пытался сорвать полёт до бури? – спросил он.

– Возможно, не хотел, чтобы вы достигли третьего поворота.

– Почему именно его?

Я медленно подняла голову.

Он стоял по другую сторону стола, положив ладони на край карты. Между нами проходила синяя линия официального маршрута.

– Вы сами упомянули третий поворот.

– Его отмечают во всех схемах северного сектора.

– Однако вы спросили так, словно он имеет особое значение.

– Для вас имеет?

За прозрачными стенами вспыхнул дальний разряд. На несколько мгновений свет прорезал тёмные облака, открывая узкий коридор внутрь бури.

Я могла солгать. Сказать, что третий поворот опаснее остальных, что там меняется давление или пересекаются два потока.

Рорк всё равно не поверил бы.

– Там окончательный выбор маршрута, – ответила я.

– Какого из двух?

Молчание между нами заполнил гул двигательных рам.

Он знал.

Пока ещё не всё, но достаточно, чтобы следить за каждым моим словом.

– Вы подозреваете меня в изменении курса, – произнесла я.

– Я подозреваю, что ваш штаб отправил лучшего картографа страны на мой корабль не из любви к сотрудничеству.

– А вы согласились, хотя это понимали.

– Мне нужен проход через бурю.

– Настолько сильно, что готовы рисковать экипажем?

– Я не рискую ими без причины.

– Ваши люди знают эту причину?

– Знают достаточно, чтобы оставаться на борту.

Он снова использовал слово, которым Керро закрыл разговор в управлении.

Достаточно.

Людям редко сообщали всю правду. Им давали ту её часть, которая заставляла выполнить приказ.

Я смотрела на Рорка и внезапно увидела сходство между ним и маршалом: оба привыкли принимать решения за других, оба уверенно распоряжались жизнями людей, оба скрывали сведения под видом необходимости.

Разница заключалась в том, что Рорк находился на корабле вместе со своим экипажем.

Керро остался на земле.

– Вход сместился, – сказала я, возвращаясь к расчётам. – Нам придётся пройти ниже первоначальной линии.

– Это приблизит нас к мёртвому потоку?

– Пока нет.

– Пока?

– Внутри бури ничего нельзя обещать заранее.

Рорк выпрямился.

– Тогда отдавайте команды.

Следующие минуты прошли в работе. Я передавала поправки рулевым, следила за скоростью вращения колец и сверяла положение судна с движением облачных пластов. Чёрная стена приближалась. Её низкая тень легла на палубу задолго до входа, превращая утро в сумерки.

Экипаж закреплял страховочные линии. Двенадцать драконов поднялись на верхнюю площадку, готовые покинуть судно при повреждении крыльев. Среди них находился и Рорк.

Он снял форменный плащ, передал его офицеру и остался в тёмной рубашке с застёжками у горла. Под тканью обозначались линии плеч, и я с досадой поймала себя на том, что снова замечаю детали, не имеющие отношения к маршруту.

Генерал повернул голову в сторону рубки.

Я сразу перевела внимание на приборы.

До входа оставалось пять минут.

Ветер изменился первым. Он больше не бил в корпус с одного направления, а скользил вдоль бортов, закручивался вокруг мачт и возвращался встречным порывом. Паруса натянулись, навигационные кольца ускорили движение.

– Снизиться на одну отметку, – приказала я. – Нос держать по серебряной вспышке. Не следовать за светлыми разломами.

Рулевой подтвердил команду.

«Аркент» опустился. Перед носом корабля выросла чёрная облачная стена. В её глубине открывались и исчезали проходы, каждый из которых мог оказаться ловушкой.

Рорк вернулся в рубку.

– Экипаж готов.

– Тогда уберите людей с носовой галереи. Первый поток ударит справа.

Он передал приказ через переговорную трубу, после чего остался у двери.

– Через сколько начнётся третий поворот?

– Если скорость не изменится, через сорок минут после входа.

– Достаточно времени.

– Для чего?

– Для решения.

Моя рука остановилась над рычагом связи.

– Какого решения?

Рорк закрыл дверь рубки. Звуки палубы стали тише, остался лишь ровный гул корпуса и свист ветра в креплениях.

Он подошёл к столу. Теперь нас разделяла только карта.

– Я знаю, зачем тебя отправили со мной. Осталось выяснить, когда именно ты решишь выполнить приказ.

Несколько мгновений я не могла произнести ни слова.

Он назвал меня на «ты» впервые, и эта неожиданная близость прозвучала опаснее обвинения.

– Если вы уверены, что я должна вас погубить, почему позволили подняться на корабль?

– Потому что без вас мы не пройдём через бурю.

– После этих слов вы ожидаете, что я продолжу вести судно?

– Ожидаю, что вы сделаете выбор сами.

– А если выберу приказ?

– Тогда мы встретим третий поворот вместе.

В переговорной трубе раздался голос капитана:

– До входа тридцать секунд.

Рорк открыл дверь и вышел на командную палубу.

– Весь экипаж слушает меня, – произнёс он, и его голос прошёл по системе связи через всё судно. – С момента входа в Чёрную бурю навигационные распоряжения госпожи Кловер имеют силу моего приказа. Выполнять их немедленно и без обсуждений.

На палубе никто не возразил.

Сто восемьдесят два человека доверили мне свои жизни.

Я положила ладонь на рычаг курса.

– Держать нос по серебряной вспышке. Правое крыло опустить на треть деления. Приготовиться к боковому удару.

Чёрная стена сомкнулась вокруг корабля.

Свет гавани исчез за кормой, воздух взревел между мачтами, и первый поток обрушился на «Аркент», унося нас туда, где через три поворота мне предстояло решить, кем я хотела стать сильнее – мстительницей или человеком, которому поверили сто восемьдесят две жизни.

Глава 2. Генерал, которого я ненавижу

Ответ на вопрос, кем я хотела стать, потребовался раньше, чем «Аркент» успел полностью скрыться внутри Чёрной бури.

Первый боковой поток должен был ударить справа, скользнуть вдоль корпуса и уйти под кормовое крыло. Я видела его приближение по серебристой ряби на облаках, рассчитала угол встречи и заранее приказала опустить правый борт на треть деления. Этого хватило бы для любого известного мне воздушного коридора.

Буря изменила направление в тот момент, когда нос корабля пересёк тёмную границу.

Удар пришёл снизу.

Пол рубки рванулся вверх, карта сорвалась с одного крепления и хлестнула меня по запястью. Навигационный стол накренился к прозрачной стене, а стрелки приборов разом метнулись к крайним отметкам. За перегородками загрохотал металл, натяжные канаты завыли под ветром, и тяжёлое судно начало заваливаться на левый борт.

Я удержалась за край стола и потянула рычаг связи.

– Левое крыло раскрыть полностью! Правое поднять на половину деления! Кормовые камеры сбросить на треть!

Снизу донёсся ответ рулевого, но последние слова утонули в гуле. «Аркент» продолжал крениться. Серебристые паруса над носовой частью прогнулись внутрь, принимая на себя поток, который не мог существовать на этой высоте.

Официальные журналы лгали.

Или Чёрная буря изменилась настолько, что все мои расчёты уже ничего не стоили.

За прозрачной стеной палуба встала под опасным углом. Люди цеплялись за страховочные линии, прижимались к настилу, пытались добраться до постов. Незакреплённый ящик пронёсся вдоль борта, ударился о решётчатое ограждение и рассыпался деревянными планками.

У центральной мачты показался капитан Восс. Одной рукой он держался за канат, второй показывал механикам на левую двигательную раму. Их голоса не достигали рубки, однако я видела, как трое мужчин, согнувшись под ветром, пробираются к заклинившей створке.

Навигационные кольца над палубой вращались с разной скоростью. Внешнее уже прошло сорок седьмое деление, среднее задержалось на сорок пятом, внутреннее дрожало между двумя отметками. Исправленная ось работала, но давление менялось быстрее, чем механизм успевал его считывать.

– Рулевой, отдать нос на два деления вправо!

– Не принимает! – раздалось в трубе. – Левый руль зажат потоком!

Если мы продолжим заваливаться, нижнее крыло попадёт в плотный облачный слой. Его вывернет из креплений, и следом корабль потянет кормой вниз.

Я сорвала с края стола ручной указатель, поднесла его к боковой щели и увидела, как тонкая стрелка описывает полный круг. Воздух двигался сразу в двух направлениях: основной поток толкал корпус снизу, встречный прижимал левое крыло сверху.

Между ними оставалась узкая полоса равновесия.

– Капитан, освободите правый носовой парус! – приказала я. – Не втягивать, а сбросить крепление целиком!

Восс услышал. Он развернулся к матросам возле мачты и показал на верхний канат.

Рорк находился рядом с ним. Генерал держался без страховочной линии, широко расставив ноги на наклонённой палубе. Он проследил за жестом капитана, поднял голову к парусу и сразу понял, чего я добиваюсь.

Один из офицеров попытался остановить матроса у крепления. Сброс паруса означал потерю части управления, а запасного полотна на носовой мачте не было. Рорк перехватил канат, одним движением сорвал защитную скобу и крикнул приказ, которого я не расслышала.

Матрос ударил по освобождающему рычагу.

Серебристое полотно вырвалось из рамы. Ветер подхватил его и унёс в темноту, зато давление на правую сторону исчезло. «Аркент» дёрнулся, наклон уменьшился на несколько градусов, и левое крыло поднялось над плотным облачным пластом.

– Теперь нос вправо! – передала я. – Кормовые камеры вернуть на половину мощности! Держать высоту!

Рулевой повторил команду. Под ногами прошла глубокая вибрация, корабль начал разворачиваться между двумя встречными течениями.

На несколько мгновений мне показалось, что мы успели.

Потом над верхней палубой лопнул страховочный канат.

Звук был коротким, похожим на удар хлыста. Один конец верёвки взвился над настилом, второй потянул за собой молодого сигнальщика, которого я заметила ещё в гавани. Юноша стоял у правого борта, передавая команды на кормовой пост, и не успел схватиться за ограждение. Его сбило с ног, протащило по доскам и ударило плечом о нижнюю перекладину.

Он попытался удержаться.

Пальцы скользнули по мокрому металлу.

Юноша исчез за бортом.

Крик с палубы перекрыл даже бурю.

Я бросилась к прозрачной стене. Под правым крылом мелькнула человеческая фигура, которую вращающийся поток уже уносил к нижним облакам. Страховочный ремень остался на нём, но оборванная верёвка свободно билась в воздухе.

– Человек за бортом! – закричал капитан Восс.

Двое драконов на верхней площадке потянулись к застёжкам формы, готовясь прыгнуть следом, однако Рорк оказался быстрее.

Он ступил на ограждение и на один вдох замер над пустотой. Ветер рвал его рубашку, тёмные волосы ударяли по лбу, а за спиной открывалась бездонная глубина, исполосованная белыми разрядами.

Потом человеческая фигура изменилась.

По плечам Рорка пробежала чёрная чешуя, спина расширилась, руки вытянулись и развернулись могучими крыльями. Превращение заняло меньше времени, чем мне понадобилось, чтобы осознать его намерение. Там, где только что стоял мужчина, на ограждение опирался огромный дракон с тёмным телом и узким серебряным гребнем вдоль шеи.

Он оттолкнулся от борта и нырнул вниз.

– Генерал! – голос Восса сорвался.

Дракон сложил крылья, пробивая встречный поток. Его сразу отбросило к корме, но Рорк выровнялся, повернулся в воздухе и продолжил снижение. Юноша падал ниже, то исчезая в облачной ряби, то снова появляясь между разрывами.

Над ними разгорелась белая полоса.

Воздушный разряд шёл вдоль границы потоков, набирая яркость. Он ещё не достиг дракона, однако путь его был очевиден: через несколько секунд вспышка пересечёт то место, где Рорк пытался догнать сигнальщика.

Я вернулась к приборам.

Если развернуть корабль вправо, корпус примет удар на себя и закроет обоих от разряда. При нынешнем положении это могло сорвать второе крыло. Если продолжать держать курс, Рорк останется в открытом воздушном просвете.

Выбор был плохим при любом решении.

– Правое крыло вниз на полделения! – приказала я. – Нос повернуть к белой дуге!

Рулевой не ответил сразу.

– Госпожа Кловер, там разряд!

– Я его вижу. Разворачивайте корабль!

«Аркент» начал тяжело менять курс. Оставшиеся паруса натянулись, по корпусу прошёл скрежет. Капитан Восс добрался до переговорной трубы на палубе.

– Что вы делаете?

– Закрываю генерала корпусом.

– Нас ударит!

– Верхняя обшивка отведёт разряд к крыльям. Прикажите убрать людей с центральной палубы и освободить все металлические поручни.

Восс посмотрел в сторону Рорка. Дракон почти догнал юношу, но нижний поток снова отшвырнул его вбок.

– Выполнять! – крикнул капитан.

Экипаж бросился к бортам. Люди отцепляли страховочные линии от металлических колец и закрепляли их на деревянных опорах. Драконы на верхней площадке растянули защитную сеть между мачтами, чтобы принять Рорка при возвращении.

Я следила сразу за тремя движениями: поворотом корабля, падением сигнальщика и приближением белой дуги.

Рорк раскрыл крылья. Поток подбросил его вверх, и на краткий миг он оказался почти на одной высоте с юношей. Дракон протянул переднюю лапу, зацепил ремень на его груди и прижал человека к себе.

В ту же секунду разряд сорвался с облачной стены.

– Ещё вправо! – потребовала я.

Нос «Аркента» пересёк белую полосу. Свет залил рубку, превратив прозрачные стены в ослепительные пластины. Удар прошёл по верхней обшивке, сбежал вдоль центральной мачты и раскололся на два потока у оснований крыльев.

Корабль содрогнулся.

Один из приборов погас. Внутреннее навигационное кольцо остановилось, затем рывком пошло в обратную сторону. В воздухе запахло перегретым металлом.

Разряд задел край драконьего крыла.

Рорка развернуло вокруг собственной оси. Он не выпустил сигнальщика, прижал его крепче и попытался раскрыть второе крыло, но встречный поток ударил снизу. Дракон провалился в облака.

Я потеряла его из виду.

– Где он? – крикнул Восс.

Я не ответила. Ручной указатель дрожал в моей ладони, не различая направления. За правым крылом корабля клубился тёмный пласт, и в нём не было видно ни Рорка, ни юноши.

Драконы у защитной сети готовились прыгнуть.

– Оставаться на борту! – приказала я. – Если они войдут в тот же поток, мы потеряем всех!

– Генерал внизу! – возразил один из них.

– Поэтому не мешайте ему подняться!

Мои слова прозвучали жёстче, чем я хотела, но времени объяснять не оставалось. Я наклонилась над столом и провела пальцем вдоль воздушных отметок. Нижний пласт двигался к левому борту, значит, Рорка должно было вынести у кормы. Если он сохранил высоту.

Если удар не лишил его возможности лететь.

Мысль об этом болезненно сжала грудь. Я заставила себя сосредоточиться на линиях.

– Кормовые камеры снизить на четверть! Левое крыло поднять! Капитан, сеть к задней галерее!

«Аркент» начал опускать корму. За прозрачной стеной люди перетаскивали защитное полотно вдоль палубы. Восс первым добрался до кормового ограждения и перегнулся через него, вглядываясь в облака.

Прошло несколько долгих секунд.

Из тёмного слоя вырвалось чёрное крыло.

Рорк поднимался тяжело. Серебряный гребень вспыхивал в белом свете, одно крыло раскрывалось не полностью, зато в передних лапах он по-прежнему удерживал сигнальщика.

– Сеть ниже! – крикнула я в трубу.

Дракон приблизился к корме, но поток прижимал его к корпусу. Если он ударится о нижний край крыла, сеть уже не поможет.

Я оценила расстояние до следующей воздушной волны. У нас оставалось меньше половины минуты.

– Правую кормовую камеру отключить!

– Потеряем устойчивость! – предупредил рулевой.

– На пять счётов. По моей команде вернуть.

Двигательный гул с правой стороны оборвался. Корма накренилась, образуя короткий воздушный скат. Рорк поймал его раскрытым крылом, поднялся выше и выбросил сигнальщика на сеть.

Люди подхватили юношу. Дракон попытался уйти в сторону, но новое течение ударило его о край кормовой галереи. Металл прогнулся, по корпусу прошёл глухой стон. Рорк зацепился когтями за обшивку и повис над пустотой.

– Камеру вернуть! – приказала я.

Судно выровнялось. Трое драконов в человеческом облике бросились к корме и закрепили дополнительные канаты. Рорк подтянулся к ограждению, перевалился через него и тяжело опустился на палубу.

Серебристое свечение прошло по чёрной чешуе. Через мгновение у повреждённого борта стоял человек. Рубашка на правом плече была разорвана, кожа под ней потемнела от воздушного удара, но Рорк сразу направился к сигнальщику.

Юноша лежал на защитной сети, ошеломлённый и бледный. Капитан Восс опустился рядом, проверяя, способен ли тот говорить.

Рорк присел с другой стороны.

– Фенн, слышишь меня?

Сигнальщик с трудом повернул голову.

– Да, генерал.

– Руки двигаются?

Фенн поднял одну ладонь, затем вторую. Рорк помог ему сесть и только после этого позволил двум матросам отвести юношу с открытой палубы.

Он знал его имя.

Эта деталь поразила меня сильнее, чем само спасение. Командующий воздушным флотом помнил имя молодого сигнальщика, занимавшего один из десятков нижних постов. Он бросился за ним в бурю, не передал приказ подчинённому, не задумался о собственном положении и едва не попал под разряд.

Человек, которого я считала способным уничтожить целый город, рисковал жизнью ради одного члена экипажа.

От этого прошлое не менялось. Лиарра по-прежнему лежала в руинах, а семья не вернулась ко мне. И всё же созданный годами образ Рорка Хесса дал ещё одну трещину.

На палубу вышел капитан Восс.

– Генерал требует отчёт о состоянии судна, – сообщил он через переговорную трубу. – И спрашивает, можем ли мы продолжать движение.

Я проверила приборы. Внутреннее кольцо снова вращалось в правильном направлении, хотя его показания отставали на четверть деления. Правое крыло держалось, потеря одного носового паруса усложняла повороты, но не лишала нас управления.

Первый поток уходил к корме. Впереди открывался узкий коридор, который мог вывести нас к Расколотому пику.

– Продолжать можем, – ответила я. – Однако скорость придётся уменьшить. Внутренний указатель нужно проверить вручную.

Восс передал мои слова.

Через несколько минут Рорк вошёл в рубку. Он успел застегнуть поверх повреждённой рубашки форменный жилет, хотя край ткани у плеча оставался разорванным. На лице не было следов пережитого испуга, только собранность и усталое напряжение возле рта.

– Состояние корабля? – спросил он.

– Мы потеряли носовой парус, внутренний указатель даёт запоздалые показания, правая кормовая галерея повреждена. Основные крылья держатся. Если следующий поток не окажется сильнее расчётов, дойдём до первого поворота.

– А если окажется?

– Тогда придётся искать путь, которого нет на официальной схеме.

Рорк подошёл к прозрачной стене и осмотрел тёмный коридор впереди.

– Фенн останется на нижнем посту до конца первого участка.

– Он может работать?

– Может, но сегодня достаточно рисковал.

Я заметила, как он бережёт правую руку, стараясь не поднимать её выше плеча.

– Разряд задел вас сильнее, чем вы показываете.

– На управление судном это не влияет.

– Вы командуете кораблём.

– Именно поэтому не могу позволить себе обсуждать каждую царапину во время шторма.

Я хотела ответить, что видела не царапину, однако вовремя остановилась. Его состояние действительно не мешало стоять, говорить и принимать решения. Любая дальнейшая настойчивость прозвучала бы как беспокойство, которое я не собиралась признавать даже перед собой.

– Вы изменили курс и закрыли нас корпусом, – сказал Рорк.

– Иначе разряд попал бы в вас.

– Он попал в корабль.

– Обшивка отвела основную силу к крыльям. Вы бы не смогли.

– Вы были уверены?

– Достаточно, чтобы отдать приказ.

Рорк повернулся ко мне. На этот раз в его внимании не чувствовалось прежней проверки.

– Вы могли сохранить корабль и оставить меня внизу.

– На борту находился Фенн.

– Я держал его.

– Поэтому пришлось вытаскивать обоих.

– Убедительное объяснение.

Мне не понравилась лёгкая перемена в его голосе. Там появилась едва уловимая теплота, которой раньше не было.

– Не ищите в моих действиях того, чего там нет, генерал.

– Я ищу только последовательность. Вы получили приказ уничтожить нас, но только что рискнули кораблём, чтобы вернуть меня на борт.

– До третьего поворота ещё далеко.

– Это должно меня успокоить?

– Вас, вероятно, ничто не успокаивает.

– Хороший картограф – возможно.

Снаружи ударил новый порыв. Рубка качнулась, и я опёрлась ладонью о стол. Рорк оказался рядом быстрее, чем требовалось. Его рука легла на край карты возле моей, удерживая подвижную поверхность. Между нашими пальцами оставалось несколько сантиметров.

Я чувствовала исходящее от него тепло, слышала ровное дыхание и видела тёмную полосу на коже у разорванного плеча. В тесном помещении его присутствие снова казалось чрезмерным, однако теперь к настороженности примешивалось воспоминание о чёрном драконе, уходящем в облака за падающим юношей.

Мне пришлось напомнить себе, чью эмблему я видела над Лиаррой.

– Госпожа Кловер! – донёсся из трубы голос рулевого. – Левое кольцо расходится с ручным указателем.

Я отступила от Рорка и проверила шкалы.

– Насколько?

– На треть деления и продолжает расти.

– Держите курс по моим командам. Механизм не трогать, пока я не осмотрю его.

Рорк открыл дверь.

– Я отправлю механика.

– Мне нужно увидеть показания на месте.

– Ваше место у карты.

– Если указатель врёт, карта перестаёт иметь значение.

Он задержался у выхода, оценивая риск. Затем подал мне страховочный ремень, висевший возле двери.

– Тогда идём вместе.

– Я способна осмотреть прибор без охраны.

– Вы уже один раз обнаружили устройство, которого не должно быть на моём корабле. Второй раз я предпочту присутствовать.

– Боитесь, что я сама его установлю?

– Боюсь, что тот, кто установил первое, мог оставить что-то ещё.

Я закрепила ремень на поясе. Спорить дальше не имело смысла, а внутренний указатель действительно требовал немедленной проверки.

Мы вышли на командную палубу.

Буря окружала корабль со всех сторон. За прозрачными стенами рубки её движение казалось упорядоченным, но на открытом воздухе Чёрная стена превращалась в бесконечное столкновение ветра, облаков и света. Над мачтами проносились тёмные волокна, между крыльями вспыхивали белые дуги, а внизу открывались провалы, где не было видно ни облачного слоя, ни земли.

После потери паруса «Аркент» шёл с небольшим наклоном. Матросы натягивали дополнительный канат к носовой раме. Повреждённую кормовую галерею уже огородили, чтобы никто не приблизился к погнутому краю.

Фенн сидел у двери нижнего поста. Рядом с ним находилась женщина-офицер, та самая, что поправляла ему воротник перед вылетом. Увидев Рорка, юноша попытался подняться.

– Оставайся, – приказал генерал. – К работе вернёшься после первого поворота.

– Я могу сейчас.

– Знаю. Поэтому и приказываю отдыхать.

Фенн опустился обратно, не скрывая разочарования. Рорк коснулся его плеча, затем продолжил путь к навигационному механизму.

Я шла следом, удерживаясь за деревянные поручни. Каждый новый порыв менял наклон палубы, поэтому приходилось заранее выбирать, куда поставить ногу. Страховочный канат тянулся от моего пояса к верхней линии, ограничивая шаг, но оставляя достаточно свободы.

У центральной мачты нас встретил старший механик.

– Внутреннее кольцо отстаёт, – сообщил он. – Ось чистая, сцепление держится. Я не понимаю причину.

– Где дублирующий указатель?

– На нижней площадке.

Мы спустились по узкой лестнице под командную палубу. Здесь ветер почти не ощущался, зато гул механизмов становился оглушительным. За металлическими решётками двигались шестерни, натяжные тяги и тяжёлые противовесы, передававшие команды от навигационных колец к рулевым рамам.

Внутренний указатель размещался в круглом защитном корпусе. Его основная стрелка показывала давление, вторая отмечала направление бокового потока, третья связывала показания с заранее установленным маршрутом.

Последняя стрелка стояла точно на линии третьего поворота.

Я наклонилась ближе.

Корабль ещё не достиг Расколотого пика. До третьего поворота оставалось больше получаса, поэтому маршрутная стрелка должна была следовать за нашим текущим курсом. Вместо этого она упорно указывала на восточную часть бури.

Туда, где начинался мёртвый поток.

– Когда задавали путь дублирующему механизму? – спросила я.

Механик нахмурился.

– В гавани загрузили официальную схему. Я сам проверил первую линию.

– Только первую?

– Указатель считывает остальные автоматически.

– Снимите защитную крышку.

Он открыл крепления. Круглая пластина отошла от корпуса, открывая систему тонких зубчатых дисков. На каждом стояла высотная отметка и направление поворота. Первые два диска соответствовали официальной схеме.

Третий был развёрнут.

Я осторожно коснулась его края. Метка безопасного курса находилась на северо-востоке, но соединительная планка была переставлена к восточной линии. Когда мы приблизимся к третьему повороту, механизм начнёт корректировать руль, направляя корабль в мёртвый поток.

Даже если я прикажу идти другим путём.

– Это сделали вручную, – сказала я.

Рорк стоял за моим плечом. Из-за тесноты площадки ему пришлось наклониться, и его голос прозвучал совсем близко:

– До вылета?

– Скорее всего. Диски защищены от движения корпуса. Случайный удар не мог переставить планку в соседнее гнездо.

– Скоба на кольцах должна была погубить корабль до третьего поворота. Этот механизм ведёт нас прямо к нему.

– Первая попытка могла быть запасной. Если бы я не заметила скобу, «Аркент» потерял бы управление в первом участке. Если бы заметила, мы продолжили бы полёт, а указатель выполнил бы остальную работу.