Текст книги "Картографка генерала-дракона. Я должна была оставить его в буре (СИ)"

Автор книги: Лилия Карниенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Почему оставили меня?

– Мои люди выводили жителей к северной дороге. Я вернулся за теми, кто оставался у причалов. Когда пришёл снова, дорогу уже перекрыли ваши войска.

– Чьи войска?

Рорк не успел ответить.

Голубой свет впереди вспыхнул.

Он прошёл по тёмному слою широкой волной, окрасил облака изнутри и на мгновение сделал воздух прозрачным. В глубине бури возникли очертания мачт, крыльев и корабельных корпусов.

Я отняла руку и подошла к разбитой стене.

– Что это?

Рорк встал рядом.

– Не знаю.

– Воздушное отражение.

О нём рассказывали в училище, но ни один из преподавателей не видел явление своими глазами. В некоторых областях Чёрной бури потоки удерживали след сильных магических возмущений. Спустя годы совпадение давления и света могло воспроизвести движение кораблей, разряды и сигналы, прошедшие через этот участок.

Перед нами появлялось прошлое.

Прозрачные суда шли сквозь облака без звука. Сначала одно, затем ещё три. Их корпуса были окружены голубоватым сиянием, поэтому я видела даже очертания людей на палубах.

– Когда это произошло? – спросил Рорк.

Я смотрела на строй кораблей.

Первый нёс тяжёлую носовую раму старого образца. Такие использовались десять лет назад. На втором оставалась трещина вдоль левого крыла, знакомая мне по изображениям из архивных сводок.

Затем воздух показал каменные башни под судами.

Лиарра.

Мой город возник в глубине бури целым. Над Облачным заливом поднимались причальные мачты, на крышах горели сигнальные огни, а северная башня ещё стояла возле лестницы.

У меня перехватило дыхание.

– Это та ночь.

Рорк не прикоснулся ко мне, но встал ближе, готовый удержать, если палуба качнётся.

Воздушное отражение разворачивалось дальше. Четыре корабля снижались к городу. Один поднял над мачтой тёмное полотнище со знаком дракона.

Именно его я увидела перед разрушением башни.

Но голубой свет проходил сквозь ткань, открывая корпус, крылья и скрытые метки под рамами. У каждого военного судна существовал знак сборочной гавани, который невозможно было заменить без полной разборки крыла.

Я знала эти метки.

Круг, разделённый тремя лучами.

Эмблема столичных верфей моей империи.

– Нет, – выдохнула я.

Рорк всматривался в изображение.

– Эти корабли не мои.

– Я вижу.

Первый разряд ударил по южным причалам. Его выпустило судно с ложным полотнищем дракона, но на нижней стороне крыла сиял номер воздушного полка моей армии.

Второй корабль атаковал сигнальную башню.

Голубой свет показал его левый борт. На корпусе находилась длинная белая полоса, разорванная возле кормы, а нос разделялся на два узких выступа.

Я видела этот силуэт сотни раз.

Его изображали в учебных залах, на памятных досках и в книгах о начале войны. Согласно официальным сводкам, командир этого корабля прибыл к Лиарре после нападения, пытался остановить драконов и организовал спасение уцелевших.

Мой наставник рассказывал эту историю первому курсу каждый год.

Флагман назывался «Северный страж».

Его командиром был Вальд Керро.

Воздушное отражение стало ярче. Я увидела человека на командной площадке. Ветер отбрасывал назад его светлый плащ, одна рука лежала на рычаге разрядной рамы.

Он повернулся к сигнальщику.

Даже искажённое бурей лицо невозможно было принять за чужое.

Среди кораблей, уничтожавших Лиарру, шёл флагман маршала Вальда Керро.

Глава 6. Город, который сожгли свои

– Расскажи мне всё, что знаешь о той ночи.

Мой голос прозвучал хрипло, однако Рорк услышал. Он стоял рядом у разбитой стены рубки, пока голубоватое сияние удерживало над облаками призрачную Лиарру и военные корабли, атаковавшие город десять лет назад.

«Северный страж» Вальда Керро шёл во главе строя.

С нижней стороны его крыльев проступали метки столичных верфей моей империи. Над мачтой развевалось чужое полотнище с серебряным драконом, и именно этот знак сотни уцелевших назвали доказательством вражеского нападения. Никто из людей на земле не мог увидеть сборочные номера, скрытые под рамами. Никто не мог знать, что военные суда, сжигавшие причалы, поднялись в небо с нашей стороны границы.

Рорк не торопился отвечать. Его внимание оставалось на воздушном отражении, где первый разряд уже разрушал южную пристань.

– Мой флот получил сообщение о нападении за двадцать три минуты до выхода к Лиарре, – произнёс он. – Сигнал пришёл с пограничной башни. В нём утверждалось, что ваши корабли начали переброску войск через Облачный залив.

– Такой переброски не было.

– Я понял это, когда увидел город.

В отражении четыре корабля Керро снижались над бухтой. Один обстреливал парусные башни, второй разрушал причальные мосты, а два других держались выше, перекрывая воздушные пути к северной дороге.

– Где находились вы? – спросила я.

Рорк указал на западный край картины. Там среди голубых облаков появились шесть новых силуэтов. Они шли плотным строем, но боевые рамы оставались опущенными. На мачтах были подняты настоящие знаки драконьего флота.

– Мы вошли в бухту на двадцать девятой минуте после первого удара, – сказал он. – К этому времени южные причалы уже горели, сигнальная сеть была разрушена, а над городом висело моё полотнище.

Призрачные драконьи корабли приблизились к Лиарре. Ведущее судно изменило высоту, открыло боковые камеры и выпустило несколько лёгких платформ. Они направились к крышам, где жители пытались выбраться из окружённых огнём кварталов.

Я знала этот порядок полёта.

Так действовали спасательные группы, когда посадка большого судна была невозможна.

– Ваши корабли не открыли огонь, – сказала я.

– Первые три минуты – нет. Мы пытались понять, кто находится внизу. Потом «Северный страж» ударил по моему правому крылу.

Воздушное отражение подтвердило его слова. Флагман Керро развернул носовую раму и выпустил белую линию в сторону настоящих драконьих судов. Почти одновременно другой корабль с ложным знаком атаковал жилой квартал.

С земли всё выглядело как бой между двумя флотами.

На деле корабли Керро стреляли в обе стороны.

– Почему вы не ответили сразу? – спросила я.

– Под нами находился город. Первый же полноценный удар обрушил бы ещё несколько башен.

– Но потом вы стреляли.

– Да.

Рорк не стал смягчать признание.

Воздушная картина двигалась дальше. Один из его кораблей опустился ниже и развернулся бортом, принимая разряд на верхнюю обшивку. Два других прикрыли спасательные платформы. Только после следующего выстрела драконьи рамы поднялись.

Ответный удар Рорка пришёлся по двигателю корабля Керро. Белый свет скользнул по корме, сбил наружную опору, но не коснулся городских строений.

Я наклонилась над уцелевшим краем навигационного стола. Голубые потоки оставляли в воздухе тонкие следы. Если перенести их на карту, можно было восстановить не только положение судов, но и точное время каждого манёвра.

Мне требовалась бумага.

Я отыскала чистый лист, закрепила его двумя зажимами и провела линию берега. Рорк молча подал мне измеритель. Его пальцы двигались плохо после ударов, однако он удерживал рамку, пока я отмечала высоту кораблей.

– Фенн! – позвала я в переговорную трубу.

Сигнальщик ответил с центральной палубы.

– Здесь, госпожа Кловер.

– Передай капитану: удерживать текущую высоту. Не менять тягу без моего распоряжения. Нам нужно сохранить положение в световом слое.

– Принято.

«Аркент» двигался по спокойному течению к центру бури. Правое крыло дрожало на повреждённой раме, левый двигатель работал слабее прежнего, а два оставшихся паруса тянули корпус с небольшим перекосом. Любое изменение курса могло вывести нас из голубого света и уничтожить отражение.

Я отмечала воздушные следы один за другим.

Корабли Керро вошли в бухту с юго-запада, хотя официальные сведения утверждали, что нападавшие пришли с востока. Перед первым ударом флагман прошёл над портовой сигнальной башней и передал сообщение в сторону драконьей границы. Именно этот ложный сигнал заставил флот Рорка повернуть к Лиарре.

– Он вызвал вас сам, – сказала я.

– Да.

– Зачем?

– Ему требовались настоящие драконьи корабли над городом. Без них ложное полотнище могло не убедить наблюдателей.

Я провела линию от пограничной башни к западному краю бухты. Всё совпадало: время сигнала, скорость флота Рорка и момент его появления над Лиаррой.

Керро начал атаку заранее, подал ложный сигнал, поднял знаки генерала Хесса и дождался его настоящего флота. После этого любой уцелевший видел только вражеские корабли, обменивавшиеся ударами над разрушенными причалами.

– Он рассчитывал начать войну, – произнесла я.

– И начал её.

– Ради чего?

– В то время мирные переговоры уже готовились. В обеих империях были люди, которым окончание пограничного противостояния грозило потерей власти. Ваши воздушные полки сокращали, часть командиров должны были лишиться должностей. На нашей стороне происходило то же самое.

– Керро тогда ещё не был маршалом.

– После Лиарры стал.

Я вспомнила памятные доски в картографическом управлении. Под именем Вальда Керро стояли слова о мужестве, проявленном во время первого дня войны. Он рассказывал курсантам, как прибыл к городу слишком поздно и увидел вражеские корабли над горящими кварталами. Говорил, что поклялся не допустить повторения трагедии.

Клятва построила его карьеру.

Ложь дала ему армию.

– Почему целью стала Лиарра?

– Порт находился близко к границе, но не имел постоянной защиты. Через него проходили торговые суда обеих сторон. Нападение можно было представить угрозой мирным путям и оправдать быстрый ответ.

– В городе жили тысячи людей.

Рорк повернул голову ко мне.

– Керро знал это.

В отражении бой продолжался. «Северный страж» держался над бухтой, пока остальные три судна расходились над жилыми кварталами. Один из кораблей Рорка опустился к северной лестнице. На его борту открылся боковой трап, оттуда начали спускать канаты.

Я знала эту лестницу.

Там отец велел мне бежать. Там Лин выскользнул из моей руки.

– Что произошло возле северной башни? – спросила я.

– Сначала мы открыли путь к дороге за стенами. Люди выходили группами. Потом корабль Керро ударил по верхней части башни и перекрыл лестницу обломками.

– Вы видели, кто стрелял?

– Видел направление, но флагман скрывался за дымом. Тогда я ещё не знал, кто им командует.

– Вы приземлились?

– Мой корабль не мог опуститься между башнями. Я вышел в истинном облике вместе с четырьмя воинами.

В голубом свете появился дракон. Чёрные крылья раскрылись над северным кварталом, серебряный гребень блеснул вдоль шеи.

Рорк.

Он пролетел под разрядом и опустился рядом с разрушенной лестницей. За ним двигались ещё четыре дракона, перенося жителей к северной дороге.

Я смотрела, как человек, которого ненавидела десять лет, вытаскивал людей из моего города.

– Вы знали, что там остались мирные жители, – сказала я.

– Их было видно с воздуха.

– Керро тоже видел.

– Да.

Ответ лёг между нами тяжёлой чертой.

Голубой дракон в отражении поднял обломок башенной рамы. Под ним шевельнулась маленькая фигура в сером плаще.

Я перестала рисовать.

– Это я?

Рорк не отвернулся от картины.

– Да.

Призрачная девочка не двигалась. Одна рука была прижата к груди, в пальцах поблёскивал медный круг. Чёрный дракон накрыл её крылом, когда сверху посыпались новые камни, затем принял человеческий облик и поднял на руки.

Я не помнила его лица. В памяти сохранились тёмная ткань, жар чужого тела и сильные руки, удерживавшие меня во время каждого удара.

Теперь буря возвращала мне то, что исчезло из воспоминаний.

Рорк нёс меня через развалины.

– Почему вы оставили меня за стенами? – спросила я.

– Там стояли повозки, которые вывозили жителей к северным селениям. Я передал тебя женщине с портовым знаком и вернулся к башне.

– За Лином?

– Тогда я не знал его имени.

– Вы нашли мальчика?

Рорк долго не отвечал.

Отражение двигалось дальше. Он вернулся к лестнице, когда верхняя часть башни уже обрушилась полностью. Двое драконов разбирали камни, третий прикрывал их крыльями от летящих обломков.

– Под основанием оставались люди, – сказал он. – Мы вывели троих. Потом «Северный страж» дал второй удар.

Голубой разряд пересёк картину и попал в сигнальную раму.

Металл рухнул на дракона. Серебряный свет прошёл по его правому крылу, развернул и ударил о стену. Именно тогда Рорк получил шрам, пересекавший его грудь.

После удара путь к завалам исчез.

– Лин был там, – произнесла я.

– Я не знаю.

– Вы видели его?

– Нет.

– Но он держал меня за руку перед падением башни. Значит, находился рядом.

– Возможно.

– Вы могли вернуться ещё раз.

– Мог.

В его голосе не было попытки защититься.

– Почему не вернулись?

– Мои корабли начали терять высоту. «Северный страж» обстреливал спасательные платформы. Если бы я остался у башни, из бухты не вышел бы ни один человек, которого мы успели поднять.

– И вы выбрали тех, кого уже спасли.

– Да.

Я закрыла глаза, но картина оставалась передо мной: рука Лина, обломки, чёрный дракон у разрушенной лестницы.

Десять лет я обвиняла Рорка в смерти брата. Теперь узнала, что он пытался вернуться и едва сам не погиб под ударом корабля Керро.

Это не означало, что Лин был спасён. Не возвращало родителей и не уменьшало число погибших. Правда просто меняла направление вины, которую я несла столько лет.

Я открыла глаза и продолжила карту.

– Что случилось после эвакуации?

– Мы вывели из города девять платформ. На них находилось около четырёхсот человек. Ещё два моих корабля прикрывали портовую дорогу. Когда подошли ваши пограничные силы, они открыли огонь по нам.

– Они решили, что вы напали.

– У них были все причины так решить.

– Вы пытались передать сообщение?

– Сигнальная башня была разрушена. Обычные каналы заглушили корабли Керро. Два моих сигнальщика погибли, третий успел отправить короткий код о ложных знаках.

– И этот код не сохранился?

– Его приняла воздушная башня в северном секторе Чёрной бури.

Та самая башня, которую Рорк искал за третьим поворотом.

– Поэтому ваши разведчики летели сюда.

– Они пытались получить запись сигнала. Башня сохраняет все военные сообщения, проходящие через её кольца. Если она уцелела, там находится доказательство.

Я посмотрела на нарисованные следы.

Отражение уже давало доказательство. Оно показывало «Северный страж», номера полков, ложный знак Рорка и удары по городу. Однако воздушные образы существовали только в этом слое и могли исчезнуть вместе с голубым светом. Карта фиксировала движение, но против Керро требовалась запись, которую невозможно объявить моим вымыслом.

– Вы вернулись в свою империю и рассказали правду, – сказала я.

– Рассказал.

– Вам не поверили?

– Поверили достаточно, чтобы засекретить мой отчёт.

Я отложила измеритель.

– Почему?

– Лиарра стала поводом для ответного удара. Пока я возвращался, наши командиры уже подняли флот. Им было выгодно объявить нападение вашей империи доказательством угрозы, даже если настоящие обстоятельства оставались неясными.

– Значит, ваша сторона тоже использовала город.

– Да.

– А вы?

Рорк выдержал мой вопрос.

– Я пытался остановить первый удар. Не сумел. Через три дня получил приказ уничтожить пограничную базу, с которой якобы вышли корабли, атаковавшие Лиарру.

– Выполнили?

– Да.

Одно слово снова оказалось тяжелее оправданий.

– Там были мирные жители?

– Рядом с базой находился рабочий посёлок. Я приказал вывести людей перед атакой. Не все успели уйти.

– Сколько погибло?

– Семьдесят четыре человека по официальному списку. Вероятно, больше.

Он мог сказать, что выполнял приказ. Мог напомнить, что война уже началась, а отказ стоил бы ему командования. Вместо этого назвал число.

– После этого вы продолжили воевать, – произнесла я.

– Девять лет.

– И принимали решения, из-за которых погибали люди.

– Да.

– Тогда почему считаете себя лучше Керро?

– Не считаю.

Я резко подняла голову.

Рорк стоял напротив, опираясь левой рукой о край стола. Повреждённое плечо мешало ему держаться прямо, но он не отводил глаз.

– Я не устраивал нападение под чужим знаком и не уничтожал собственный город ради власти, – продолжил он. – Но война не оставила мои руки чистыми. Я отдавал приказы, зная, что любой удар затронет людей за военными стенами. Иногда выбирал между двумя плохими решениями и всё равно ошибался. Иногда верил сведениям, которые следовало проверить ещё раз. Мне принадлежит ответственность за каждый такой выбор.

– Вы не просите прощения.

– Нет.

– Почему?

– Прощение нельзя требовать у человека, которому причинили боль. Ты решишь сама, что делать с правдой обо мне.

Его честность действовала сильнее любого оправдания. Рорк не пытался заменить мою ненависть восхищением и не изображал себя спасителем Лиарры. Он вынес людей из города, затем участвовал в войне, начатой ложью, и не отделял благородные поступки от решений, за которые стыдился.

Керро за десять лет ни разу не признал даже сомнения.

В отражении флот Рорка покидал бухту, прикрывая спасательные платформы. Корабли моего наставника оставались над городом ещё несколько минут. Один из них снова поднял знак дракона, затем выпустил последний разряд по северным причалам.

«Северный страж» развернулся к западу.

После нападения Керро должен был прибыть к Лиарре как спаситель.

Он всего лишь менял полотнище.

Голубой свет начал слабеть.

– Мне нужны последние отметки, – сказала я.

Рорк придвинул измерительную рамку. Мы работали до тех пор, пока воздушная картина не стала прозрачной. Я перенесла на карту положение каждого корабля, направление разрядов и время появления настоящего флота Рорка.

Следы совпадали с его рассказом.

Флот драконов прибыл позже.

Первым город атаковал «Северный страж».

Когда последние очертания Лиарры исчезли, впереди остался спокойный тёмный коридор и далёкое голубое сияние. На карте лежала правда, от которой я десять лет бежала в противоположную сторону.

Я провела пальцем вдоль линии корабля Керро.

– Он нашёл меня после Лиарры.

– Через сколько?

– Почти через два года. Я жила при портовой школе в северной провинции. Керро приехал проверять карты и заметил мои расчёты.

– Слишком удачное совпадение.

– Тогда я считала иначе.

Наставник знал, кем я была. Знал, что пережила нападение, и мог предположить, какие обрывки сохранились в моей памяти. Он приблизил меня, помог поступить в училище, следил за моей работой, а спустя восемь лет использовал ненависть к Рорку, которую сам же поддерживал.

Возможно, дело было не в таланте.

Керро держал рядом свидетельницу, способную однажды вспомнить лишнее.

– Он учил меня всему, что я знаю, – сказала я.

– Не всему.

Я подняла глаза.

– Самое важное решение в этом полёте ты приняла вопреки ему.

– После того как едва не погубила корабль.

– И вывела его из воронки.

– Тайр и Рем всё равно погибли.

– Да.

Рорк снова не позволил мне спрятаться ни в оправдании, ни в самоуничтожении.

В переговорной трубе раздался голос Восса:

– Генерал, правое крыло закреплено. Старший механик просит снизить тягу на время проверки креплений.

Я сверила движение воздуха.

– Можно сбросить оба двигателя до одной пятой, – ответила я. – Текущий слой удержит высоту.

Рорк передал распоряжение. Гул под палубой ослаб, и «Аркент» перешёл на плавное скольжение.

– Капитан собирает людей на нижних постах, – сказал он. – У нас есть несколько минут.

– На что?

– Ты хотела знать о Лиарре.

– Теперь знаю.

– Нет. Ты знаешь, кто начал нападение. О семье ещё не говорила.

Я отвернулась к разрушенной стене.

– Вы прочитали моё дело.

– В нём перечислены имена и даты. Это не семья.

В рубке было трудно дышать. Голубой свет исчез, но память о городе оставалась вокруг нас. Мне казалось, что я снова слышу шум Облачного залива, скрип отцовского аэролёта и смех Лина, который уверял, что компас указывает туда, куда человеку нужнее всего попасть.

– Здесь слишком много людей, – сказала я.

Рорк понял.

Мы вышли на верхнюю палубу.

После пережитого хаоса она казалась непривычно пустой. Большая часть экипажа находилась у двигателей, навигационного узла и повреждённого крыла. У мачт оставались только наблюдатели. Они следили за тёмными слоями впереди и не обращали на нас внимания.

«Аркент» шёл по ровному потоку. От двух верхних парусов сохранились оборванные канаты, третий был стянут к левой раме, правое крыло удерживали дополнительные крепления. За кормой тянулся узкий след, сразу исчезавший в облаках.

Я подошла к левому борту, где ограждение оставалось целым.

– Отец водил грузовые аэролёты между Лиаррой и островами, – начала я. – В дни сильного ветра он брал меня в нижнюю рубку и показывал, как по звуку корпуса понять направление течения. Мать составляла портовые схемы. Она могла определить, где причалили чужие суда, по одному пятну на воде.

Рорк встал рядом, не перебивая.

– Они спорили о картах за завтраком, – продолжила я. – Отец считал, что линии должны оставлять человеку свободу. Мать говорила, что из-за такой свободы его корабль постоянно опаздывает. Потом они вместе исправляли маршрут.

Впервые за много лет воспоминание не заканчивалось разрушенной башней.

Я увидела кухонное окно, отцовские перчатки на подоконнике и мать, склонившуюся над листами. Услышала голос Лина, который требовал взять его в следующий полёт.

– Брат был младше меня на пять лет. Его звали Лин. Он собирал обломки крыльев, тащил их домой и строил корабли, которые не могли подняться даже со стола. Когда что-то ломалось, он утверждал, что виноват неподходящий ветер.

Я достала медный компас.

– Это его?

– Да. Стрелку он испортил сам, когда разбирал механизм. Потом убедил меня, что компас особенный и показывает дорогу только членам нашей семьи.

Рорк коснулся кривого крыла на крышке.

– В ту ночь ты не выпускала его из руки.

– Я думала, что держу Лина.

Слова дались тяжело.

– Когда очнулась, компас остался, а его рядом не было.

Рорк убрал руку.

– Я помню девочку у башни.

– Мне было семнадцать. Уже не девочка.

– Для меня тогда все, кого мы вытаскивали из города, казались детьми. Вы были слишком молоды для такой войны.

– А вы?

– Двадцать четыре.

Я представила Рорка в том возрасте: молодой командующий, прибывший к горящему городу под собственным ложным знаком. Он пытался спасти жителей, получил удар, а через несколько дней уже оказался внутри войны, где правду скрывали обе стороны.

– Вы помнили меня все эти годы? – спросила я.

– Помнил серый плащ, компас и то, как ты пришла в себя на несколько секунд.

– Что я сказала?

– Попросила вернуться за братом.

Ветер прошёл вдоль палубы, шевельнул мои волосы и края его рубашки.

– Вы обещали?

– Да.

Я закрыла крышку компаса.

– И не смогли.

– Не смог.

В его ответе жила та же боль, которую я увидела, когда Рорк назвал число погибших на пограничной базе. Он хранил свои ошибки не менее тщательно, чем победы.

– Я много лет представляла, как убью вас, – призналась я. – Думала, что после этого станет легче.

– Стало бы?

– Теперь уже не узнаю.

Рорк повернулся ко мне всем корпусом.

– Ты всё ещё можешь ненавидеть меня за то, что произошло после Лиарры.

– Это разрешение?

– Предупреждение. Правда о Керро не делает меня человеком, которого удобно любить.

Последнее слово прозвучало между нами неожиданно.

Рорк, вероятно, заметил это одновременно со мной, потому что замолчал. Я ощущала его близость, тепло у своего плеча и каждое движение воздуха между нами.

– Я пока не решила, удобно ли вас даже выносить, – сказала я.

– С этим справляешься лучше, чем в начале полёта.

– В начале полёта вы были моим врагом.

– А сейчас?

Я посмотрела на его лицо. На серебристую прядь у виска, усталость возле глаз, старый шрам у открытого воротника. Этот человек спас Фенна, закрыл меня от разряда, отдал единственный пояс и позволил самой решить, покидать ли корабль. Он не был невиновен во всём, что произошло за девять лет войны. Однако в уничтожении Лиарры его вина оказалась ложью.

– Сейчас вы человек, которого я не знаю, – ответила я.

– Уже честнее.

– Не радуйтесь. У меня много вопросов.

– Заметил.

Он поднял левую руку и убрал прядь волос, которую ветер бросил мне на лицо. Пальцы коснулись виска, задержались у щеки. Движение было осторожным, оставляющим возможность отступить.

Я не отступила.

Рорк смотрел на меня с напряжением, которого не скрывала даже привычная сдержанность. В серых глазах больше не было недоверия, возникшего после третьего поворота. Там жило понимание того, сколько всего изменилось за последние минуты.

Моя ладонь легла на его грудь рядом со старым шрамом. Под тканью чувствовался ровный ритм. Я уже касалась его там в разрушенной рубке, когда он удержал меня от падения, но сейчас корабль двигался спокойно и нам не требовалось спасаться.

Рорк наклонился.

Расстояние между нами сократилось до одного дыхания.

С верхней мачты ударил тревожный сигнал.

Мы одновременно повернулись к носу.

Наблюдатель развернул два тёмных полотна, затем добавил серебряное. Такой код означал быстрое изменение воздушного фронта.

Рорк убрал руку с моего лица.

– В рубку.

Мы пересекли палубу, пока второй наблюдатель передавал сигнал вниз. У входа нас встретил Фенн. Юноша держался уверенно, хотя после падения берёг одно плечо.

– Разведчик возвращается с переднего сектора, – сообщил он. – Говорит, что увидел выход из спокойного слоя и новый фронт за ним.

– Какой величины? – спросила я.

– Он не передал. Только потребовал развернуть общую карту.

В рубке уже находились Восс и старший механик. Капитан закрепил на столе широкую схему приграничных провинций. Она была составлена до полёта и показывала обе стороны Чёрной бури: Облачный залив на западе, драконьи территории на востоке и города вдоль внешних течений.

Я положила рядом новую карту воздушных следов Лиарры.

Через разбитую стену влетел дракон-разведчик. Он опустился на центральную площадку, сложил крылья и вернулся в человеческий облик ещё на ходу. Молодой офицер добрался до рубки, удерживаясь за ограждение.

– За голубым слоем формируется двойной фронт, – сказал он. – Верхняя часть уже вышла к внешним потокам. Две ветви расходятся на запад и восток.

– Направления? – спросил Восс.

Разведчик подошёл к карте.

– Западная идёт к Облачному заливу. Восточная – к провинции Кассар.

Рорк положил ладонь на восточную часть схемы.

Кассар был столицей его родной провинции и одним из крупнейших городов драконьей империи. Я слышала о нём из военных сводок: высокие каменные башни, воздушные мосты, верфи и тысячи домов на горных террасах.

– Скорость фронта? – спросила я.

– Увеличивается. Он достигнет внешней границы примерно через восемь часов.

Я провела линию западной ветви.

Она шла прямо к Лиарре.

– Город ещё не готов к сильной буре, – сказала я. – Новые защитные башни работают только на нижних потоках.

– Лиарру начали отстраивать? – спросил Рорк.

– Три года назад. Там уже живут люди. Вернулись семьи портовых рабочих, открыли два причала, построили жилые кварталы у северной дороги.

Город, который существовал для меня только в прошлом, снова наполнялся голосами. Люди поднимали стены, растили детей и восстанавливали порт, не зная, что буря уже движется к заливу.

– Кассар защищён лучше, – сказал Восс.

Рорк покачал головой.

– Восточные башни рассчитаны на обычные разряды. Этот фронт пройдёт выше и обрушится на центральные террасы. Там находится больше ста тысяч человек.

В рубке стало тесно, хотя никто не приблизился к столу.

– Откуда взялся фронт? – спросила я у разведчика.

– В центре бури открывается широкая световая полоса. Похоже, воронка изменила направление после наших манёвров или после выстрелов преследователя.

– Мы могли вызвать это?

– Не знаю.

Я заставила себя рассматривать карту как задачу. Вопрос вины ничего не изменит, если через восемь часов два города окажутся под воздушным ударом.

– Где фронт разделяется?

Разведчик отметил точку в центральном секторе, примерно в двадцати милях впереди.

– Здесь. Между двумя каменными островами.

– Можно предупредить города?

– Обычный сигнал не пройдёт через фронт, – ответил Восс. – Связь с внешней границей потеряна после третьего поворота.

– Если доберёмся до разделения, сможем выйти в одну из ветвей, – сказала я. – Движение потока вынесет нас к внешнему краю раньше основной массы.

– И передать точные данные защитным башням, – понял Рорк.

– Да. Они успеют изменить высоту щитов и открыть отводящие каналы.

– Для обоих городов? – спросил капитан.

Я изучила линии.

Западная и восточная ветви расходились под широким углом. После входа в одну из них корабль уже не мог вернуться к точке разделения: встречный фронт закроет путь. Даже исправный «Аркент» не успел бы пересечь центр и войти во вторую ветвь. С повреждённым крылом это исключалось.

– Нет, – ответила я. – Мы сможем пройти только по одному направлению.

Восс опёрся ладонями о стол.

– Отправить драконов в другую ветвь.

Разведчик сразу покачал головой.

– Внутри фронта крылья не удержат высоту. Корабль пройдёт за счёт двигателей и рам, драконов отбросит к центральной воронке.

– Использовать летательный пояс, – предложил старший механик.

– Он рассчитан на несколько минут, – сказала я. – До внешней границы несколько часов.

– Значит, нужен второй маршрут.

Я взяла измеритель и начала наносить движение потоков. Между ветвями существовало несколько узких линий, однако все они заканчивались в плотных тёмных слоях. Одна могла открыться после смены давления, но ждать такого изменения времени не было.

Рорк стоял напротив. Под его рукой находилась восточная часть карты, где Кассар был отмечен чёрным кругом.

Моя ладонь лежала у Облачного залива.

– Если войдём в западную ветвь, когда достигнем Лиарры? – спросил он.

– Примерно за час до фронта. Этого хватит, чтобы перенастроить башни, если портовые картографы выполнят расчёт сразу.

– А Кассар?

– У них останутся обычные защитные системы. Они могут выдержать часть удара, но верхние террасы окажутся открыты.

– Если пойдём на восток?

Я заставила себя произнести ответ.

– Кассар успеет подготовиться. Лиарра примет фронт без верхнего щита.

Восс посмотрел на Рорка.

– Генерал, Кассар – главный военный центр восточной границы. Потеря города оставит провинцию без защиты.

– В Лиарре меньше людей, – добавил старший механик, избегая встречаться со мной глазами. – Но защитные башни слабее.

– Поэтому последствия могут оказаться такими же, – возразила я.

– Нам нужны точные числа, – сказал Восс.

– Их нет. Мы видим фронт впервые.

Капитан нахмурился.

– Тогда решение должен принять командующий.

Все повернулись к Рорку.

Он смотрел на карту, где две линии уходили к городам по разные стороны границы. Ему предстояло выбрать между собственной столицей и местом, которое его флот пытался спасти десять лет назад.

Я знала, чего потребует любой военный совет. Кассар был больше, сильнее и важнее для обороны. Там находилось командование Рорка, его подчинённые, его дом и люди, которым он служил.