Текст книги "Бабушка на контракте (СИ)"

Автор книги: Лилит Рокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– За госпожу Брайтвуд! – подхватил зал.

Элинор, всё ещё держа Кайана за руку, поклонилась и под приветственные крики удалилась обратно на кухню. Её колени дрожали, сердце колотилось, но на душе было спокойно и легко. Так как не было уже много лет.

Вечер закончился далеко за полночь. Гости разошлись, послы ушли в свои покои, император, уставший, но довольный, поблагодарил Элинор лично и отправился спать. Кухня опустела. Густав, который сегодня превзошёл самого себя, помогая девушке, ушёл последним, бросив на прощание:

– Ты молодец, госпожа Брайтвуд. Я.. рад, что вы здесь.

Элинор улыбнулась ему и осталась, почти одна. Кайан ждал её у дверей, прислонившись к косяку. В полумраке кухни, освещённой только парой догорающих свечей, его лицо казалось высеченным из камня: резкие черты, тени под скулами, янтарные глаза, горящие собственным светом.

– Вы сегодня были великолепны, – сказал он. – Я горжусь вами.

– Я не справилась бы без вас, – ответила Элинор. – Вы были рядом. Поддерживали. Помогали. Это... важно. Для меня.

Они стояли друг напротив друга, разделённые всего парой шагов, и эти шаги вдруг показались Элинор пропастью, которую она хотела переступить.

– Кайан, – сказала она, и её голос дрогнул. – Мы хотели поговорить. После приёма. О нас.

Он кивнул. Его лицо было напряжённым, но в глазах горела надежда.

– Да, – сказал он. – Я помню.

Элинор глубоко вздохнула. Она не была мастерицей говорить о чувствах. В её время это было не принято. Если любили, доказывали делом, а не разговорами. Но здесь, в этом мире и с этим мужчиной она чувствовала, что слова нужны. Что они важны. Что без них не создать того, что они оба хотят.

– Я старая женщина, Кайан, – начала она. – В душе. Мне семьдесят два года. Я прожила целую жизнь. У меня был муж, которого я любила. Дети. Внуки. Я думала, что моя история закончена. Что осталось только ждать. А потом я попала сюда. В это молодое тело, в чужой мир. И встретила вас.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

– Вы... не такой, как я ожидала, – продолжила она. – Я думала, драконы – это чудовища. Страшные, жестокие, бездушные. А вы добрый, заботливый. Вы боитесь быть отвергнутым, доверять, любить. Как и я.

Кайан молчал, но его глаза блестели в полумраке. Она чувствовала через связь его эмоции: волнение, надежду, страх и огромную, всепоглощающую нежность.

– Я не знаю, что такое любовь в вашем понимании, – сказала Элинор. – Но я знаю, что чувствую. Когда я с вами, мне спокойно. Когда вас нет рядом, я скучаю. Когда вы улыбаетесь, у меня теплеет на душе. Но когда огорчаетесь, я хочу вас утешить. Готовить для вас, учить вас. Быть с вами. Не потому, что так надо, и не из-за что нас связал ритуал, а потому что я хочу этого. Сама. По своей воле.

Она замолчала, чувствуя, как горят щёки. Она, Элинор Брайтвуд, семьдесят два года, признавалась в любви как девчонка. Это было глупо, нелепо, совершенно не в её характере. И в то же время правильно. Так как должно было быть. Кайан сделал шаг вперёд. Его тёплые руки легли на её плечи.

– Элинор, – сказал он, и его голос звучал хрипло, с трудом, словно каждое слово давалось ему с болью, – я не умею говорить такие речи. Меня не учили. Мой отец ушёл, когда я был ребёнком. Мать умерла. Я вырос один. Я думал, что любовь – это миф. Сказка для слабых, а потом появились вы.

Кайан замолчал, подбирая слова.

– Вы самая удивительная женщина, которую я встречал, – продолжил он. – Сильная. Добрая. Мудрая. Вы не боитесь трудностей и не сдаётесь. Вы заставили меня поверить, что я могу быть кем-то большим, чем просто полудракон, который прячется в горах. Что я умею любить.

Его руки скользнули с её плеч на лицо, обрамляя его, как драгоценность.

– Я люблю вас, Элинор, – сказал он. – Не знаю, как правильно произнести и достаточно ли этих слов. Но это правда. Я люблю вас, такую, какая вы есть. С вашим прошлым, страхами, талантом, неуклюжестью, ворчливостью. Всю.

Элинор почувствовала, как по щекам катятся слёзы. Она не заметила, когда они начали течь. Она просто стояла и смотрела на него, на этого полудракона, ворчуна и одиночку, который только что сказал ей самые важные слова в её жизни.

– Я тоже люблю вас, Кайан, – прошептала она.

И он поцеловал её. Это был не тот поцелуй, что во время ритуала наполненный магией, обменом сущностей, древней силой. Это был обычный, человеческий поцелуй. Когда они оторвались друг от друга, Элинор улыбалась сквозь слёзы.

– Значит, теперь всё по-настоящему? – спросила она. – Не фиктивный брак, не сделка, не необходимость?

– Так и есть, – ответил Кайан, и его улыбка была самой счастливой из всех, что она видела.

Они стояли в пустой ночной кухне, обнявшись, и мир вокруг них – чужой, странный, опасный – вдруг стал самым родным и уютным местом на свете. Потому что теперь они были вместе.

Глава 11

Глава 11

Утро после приёма началось для Элинор странно поздно. Она продрала глаза, когда солнце уже вовсю сияло в окна их гостевых покоев, затопляя комнату тёплым золотистым светом. Первоначальной мыслью было: «Проспала! Кухня! Густав прикончит!». Она резко села на кровати и лишь позднее вспомнила: император лично приказал, чтобы сегодняшний день она отдыхала. «Вы заработали, госпожа Брайтвуд. Никакой кухни. Никаких кастрюль. Только передышку».

Элинор вздохнула и опять завалилась на подушки. Отдых. Какое удивительное, забытое слово. Она не отдыхала по-настоящему уже... она даже не могла припомнить, сколько лет. Может быть с тех пор, как пошла на пенсию. Но и тогда она не сидела без занятия – приходила на помощь соседям со стряпанием, пекла пироги для школьных ярмарок, нянчилась с внуками.

Она повернула голову и увидала на соседней подушке записку. Почерк был неровным, угловатым. Кайан видимо не привык много писать.

«Ушёл на кухню. Густав сообщил, что без вас я должен отрабатывать за двоих. Не скучайте. Возвращусь к обеду.»

Элинор усмехнулась и прижала записку к груди. Какой же он всё-таки... трогательный. Настоящий суровый полудракон, который ещё недавно бухтел и скрывался от целого мира, ныне оставлял ей романические записки. Мир определённо сошёл с ума. Но это было приятное безрассудство.

Она повалялась ещё чуток, упиваясь нечастым чувством тишины, а после все же встала. Отдых отдыхом, но целый день без занятия она вынести не могла. Необходимо было чем-то заняться. Может быть, пройтись по дворцу. Она до сих пор толком его не лицезрела – всё время коротала на кухне или в своих покоях. Или пойти в библиотеку, о коей сообщал Кайан. Почитать о местной истории, традициях, может быть, отыскать что-то о драконах и их магии.

Элинор оделась в простенькое платье, которое Лотти заботливо положила в вещи. Как же она тосковала по девочке, Грете, Тобиасу, по «Драконьему когтю», причесалась и вышла из комнаты.

Дворец днём пребывал совершенно иным, чем ночью или во время официальных приёмов. По коридорам сновали слуги с корзинами белья и подносами с едой. Где-то звучал хохот – кажется, молоденькие фрейлины обсуждали вчерашний приём. Стражники у дверей стояли навытяжку, но их лица были расслабленными, практически скучающими. Всегдашняя жизнь громадного механизма, каковым пребывал Императорский дворец.

Элинор ступала по коридорам, сама не ведая куда, просто-напросто упиваясь возможностью никуда не торопиться. Она разглядывала гобелены на стенах – сцены охоты, битв, коронаций. Останавливалась у окон, выходящих во внутренние дворы и сады. В одном из садов она заметила фонтан в виде дракона, из пасти которого лилась вода, и улыбнулась: интересно, Кайан видел этот фонтан? Что он о нём думает?

– Госпожа Брайтвуд!

Она обернулась. По коридору к ней спешил лорд Аллард Вэллс. Сегодня он был одет менее официально – тёмно-зелёный камзол без излишних украшений, простые кожаные сапоги. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало... волнение? Элинор не была уверена, но что-то в его взгляде было иначе.

– Лорд Вэллс, – она слегка поклонилась. – Доброе утро.

– Доброе, – он остановился перед ней, переводя дыхание. – Я искал вас. Вы не на кухне, что удивительно. Я уже начал думать, что вы там живёте.

– Его Величество дал мне выходной, – улыбнулась Элинор. – Сказал, что я заслужила отдых.

– Заслужили, – согласился Вэллс. – Вчерашний приём был... впечатляющим. Я многое видел в своей жизни, но, чтобы три посла из разных концов мира чуть не перессорились из-за права пригласить к себе повара – такого я ещё не встречал.

Элинор скромно пожала плечами.

– Еда объединяет людей. Я это давно поняла.

– Да, – задумчиво произнёс Вэллс. – Объединяет. И многое рассказывает о том, кто её готовит.

Он замолчал, словно собираясь с мыслями. Элинор терпеливо ждала. Она чувствовала, что он хочет сказать что-то важное.

– Госпожа Брайтвуд, – начал он наконец, – я хотел бы поговорить с вами. Наедине. Не здесь. В более... уединённом месте. Это касается вашего появления в нашем мире. И вашего... омоложения.

Элинор насторожилась. Она помнила, как Кайан предупреждал её, что никому в Столице нельзя доверять. Но лорд Вэллс за последние недели доказал, что он, по крайней мере, не враг. Мужчина помог с информацией о послах, искренне восхищался её кулинарией. И сейчас в его глазах Элианор видела не коварство, а беспокойство.

– Хорошо, – сказала она. – Куда пойдём?

– В библиотеку, – ответил Вэллс. – В это время там никого нет. И там есть... кое-что, что я хочу вам показать.

Библиотека Императорского дворца оказалась именно такой, какой Элинор её представляла: огромный зал с высоченными потолками, уставленный стеллажами, на которых теснились тысячи книг. Пахло старой бумагой, кожей переплётов и чем-то сладковатым – не то воском от свечей, не то какими-то магическими консервантами, предохраняющими книги от порчи. Свет проникал сквозь высокие стрельчатые окна, расчерчивая пол золотыми прямоугольниками.

Вэллс провёл её в дальний угол, где стоял массивный дубовый стол и несколько кресел. Убедившись, что поблизости никого нет, мужчина сел и жестом пригласил Элинор последовать примеру.

– То, что я вам расскажу, – начал он, понизив голос, – известно очень немногим. Я узнал это случайно, когда работал в Имперском Архиве много лет назад. И я не уверен, что должен рассказывать это вам. Но... вчерашний приём кое-что изменил. Я увидел вас. Настоящую. И я понял, что вы имеете право знать.

Элинор молчала, ожидая продолжения. Её сердце билось быстрее обычного.

– Ваше появление в нашем мире, – сказал Вэллс, – не было случайностью. И ваше омоложение – тоже.

Элинор нахмурилась.

– Что вы имеете в виду? Я поскользнулась в бассейне, ударилась головой и очнулась здесь. Какая тут может быть неслучайность?

Вэллс покачал головой.

– Межмировые порталы не открываются от удара головой о бортик бассейна, – сказал Вэллс. – Для этого нужна огромная магическая энергия. И кто-то – или что-то – направило эту энергию на вас. Вас перенесли сюда целенаправленно. И не просто перенесли – омолодили. Это работа магии очень высокого уровня. Древней магии. Драконьей магии.

Элинор почувствовала, как по спине пробежал холодок. Драконья магия. Как у Кайана. Как у его отца. Как у древних драконов, которые по легендам, спали в горах.

– Но зачем? – спросила она. – Кому это нужно? И почему я?

Вэллс достал из внутреннего кармана сложенный лист пергамента и развернул на столе. Это была копия какого-то древнего документа, исписанного рунами, которые Элинор не могла прочитать.

– Это фрагмент пророчества, – сказал Вэллс. – Очень старого. Ему не меньше тысячи лет. Оно было записано драконьими жрецами ещё до того, как драконы начали смешиваться с людьми. Я нашёл его в архиве десять лет назад и с тех пор пытался расшифровать. Полностью расшифровать удалось только недавно.

Он провёл пальцем по строчкам рун.

– Здесь говорится: «Когда два мира сойдутся в одной душе, прошлое станет настоящим, а мудрость веков обретёт юное тело, тогда придёт та, что накормит голодных, утешит страждущих и объединит враждующих. Она не будет владеть мечом, но оружием станет любовь, вложенная в пищу. Она не будет повелевать армиями, но за её столом сядут те, кто веками не мог сидеть рядом. И драконий род, угасающий, воспрянет через неё».

– Стойте, – Нора подняла руку, заставив Вэллса запнуться на полуслове. – Там в пророчестве не написано, что я должна родить дракона и спасти мир до обеда? У меня через час пироги в печи. Грета убьёт, если я пережгу.

– Это не регламент, – сухо ответил Вэллс. – Это пророчество. Его нельзя привязать к графику выпечки.

– Жаль. Я бы внесла его в план-график. Пункт первый: спасти мир. Пункт второй: не пересолить суп.

Она взяла пергамент, повертела в руках, прищурилась.

– Выглядит как рецепт борща, который моя бабушка писала, когда у неё дрожали руки. И орфография такая же древняя. «Палажыць бурак, пасаліць, малітва». Это точно не кулинарная книга?

Вэллс терпеливо вздохнул:

– Госпожа Брайтвуд, я расшифровывал эти руны десять лет.

– А вы покажите оригинал, – потребовала Нора. – Я хочу проверить, не наврали ли древние жрецы с запятыми. У нас в столовой была повариха Зина. Она тоже говорила, что у неё пророчество. Оказалось инструкция к мясорубке.

Кайан, сидевший рядом, закрыл лицо рукой. Вэллс моргнул и впервые за долгое время улыбнулся:

– Вы единственная, кто просит показать оригинал пророчества, чтобы проверить орфографию.

– А что, древние жрецы грамотные были? – удивилась Нора. – У нас в школе двоечник Петров тоже писал сочинения как заклинания. Страшно было читать. Но смысл был. Где-то глубоко

Элинор прочитала. Перечитала. Потом спросила:

– Там ничего не сказано про налоги? Или про то, что у меня спина болит после дежурства у плиты?

Вэллс моргнул.

– Нет.

– Ну, тогда пророчество неполное. Но ладно, работаем.

Он замолчал. Элинор смотрела на него, пытаясь осознать услышанное.

– Вы думаете, это обо мне? – спросила она недоверчиво. – Обо мне, поварихе из заводской столовой?

– О вас, – подтвердил Вэллс. – О женщине из другого мира, которая в семьдесят два года получила молодое тело, чья еда заставила плакать сурового воина, растрогала надменную аристократку и вызвала уважение у искушённого южанина. Женщине, которая вышла замуж за последнего потомка драконьего рода и возродила в нём веру в любовь. Всё сходится, госпожа Брайтвуд. Всё.

Элинор молчала. В её голове роились мысли, одна противоречивее другой. Пророчество. Древняя драконья магия. Она – избранная? Она, которая всю жизнь просто готовила еду, и это было единственное, что она умела делать по-настоящему хорошо?

– Это безумие, – сказала она наконец. – Я не героиня. Я не спасительница. Я просто повар.

– Именно поэтому вы и есть та, о ком говорится в пророчестве, – мягко сказал Вэллс. – Герои и спасители приходят с мечами и магией. Они разрушают, чтобы построить новое. А вы... вы созидаете. Вы кормите. Вы объединяете. Вы даёте людям то, что им действительно нужно: тепло, заботу, чувство дома. Это гораздо важнее, чем любые подвиги.

Элинор покачала головой. Она не была готова принять это. Не сейчас. Возможно, никогда.

– Почему вы рассказываете это мне? – спросила она. – Вы могли бы доложить Императору. Он коллекционирует всё необычное. Я стала бы ещё одним экспонатом.

Вэллс усмехнулся.

– Император при всех его недостатках неглуп, – сказал он. – Он понимает, что некоторые вещи нельзя запереть в клетку. Они должны быть свободными, чтобы исполнить своё предназначение, кроме того, – он замялся, – я не всегда был советником императора. Когда-то я был учёным. Исследователем. Я искал знания ради знаний, а не ради власти. И это пророчество... оно заворожило меня. Я хотел увидеть, сбудется ли оно. И теперь я вижу, что сбывается. Вы живое доказательство того, что древняя магия ещё работает. Что судьба существует. Что в мире есть смысл.

Он замолчал, глядя на Элинор с каким-то странным, почти благоговейным выражением.

– Я не жду, что вы прямо сейчас поверите и примете это, – сказал он. – Просто знайте. И будьте готовы. Потому что, если пророчество продолжит сбываться, вас ждут большие перемены. И, возможно, большие опасности.

– Какие опасности? – насторожилась Элинор.

– В пророчестве говорится, что драконий род воспрянет через вас, – напомнил Вэллс. – Но не все хотят, чтобы драконий род воспрянул. Есть силы, которым выгодно, чтобы драконы оставались в прошлом. Чтобы полукровки вроде вашего мужа были последними. И когда эти силы узнают о пророчестве, а они узнают, рано или поздно, они попытаются вас остановить. Любой ценой.

Элинор почувствовала, как внутри всё холодеет. Только-только её жизнь начала налаживаться. Только-только они с Кайаном признались друг другу в любви. И вот опять. Новая угроза. Новые враги. Новая битва, к которой она совершенно не готова.

– Что мне делать? – спросила она.

– Готовьте, – просто ответил Вэллс. – Продолжайте делать то, что вы делаете лучше всего. Кормите людей. Объединяйте их. И берегите своего мужа. Он ключ ко всему. Последний потомок драконьего рода. Через него драконы могут возродиться. Или исчезнуть навсегда.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

– Я буду следить за событиями, – сказал он. – И, если смогу, помогу. Не потому, что я добрый. Потому что я хочу увидеть, чем всё закончится. Это самое захватывающее приключение в моей жизни. А теперь идите. Ваш муж, наверное, уже волнуется.

Элинор встала. Её ноги были ватными, голова кружилась от обилия информации.

– Спасибо, лорд Вэллс, – сказала она. – За честность. И за предупреждение.

– Не за что, – ответил он. – И... госпожа Брайтвуд. Если вам когда-нибудь понадобится любая помощь, вы знаете, где меня найти.

Мужчина поклонился и ушёл, оставив Элинор одну в пустой библиотеке, наедине с древним пророчеством и мыслями, которые отказывались укладываться в голове.

Она не помнила, как дошла до кухни. Ноги сами принесли её туда в единственное место во дворце, где она чувствовала себя по-настоящему дома.

Кайан был там, стоял у разделочного стола и, высунув язык от усердия, нарезал овощи для какого-то блюда. Густав, стоявший рядом, давал указания уже не враждебным, а почти отеческим тоном. Увидев Элинор, оба замолчали.

– Что случилось? – спросил Кайан, откладывая нож. Его лицо стало встревоженным. Он чувствовал её состояние через связь: смятение, страх, растерянность.

– Ничего, – ответила она. – То есть... много чего. Но не здесь. Позже. Дома.

Кайан кивнул, не задавая лишних вопросов. Он понимал: если она не хочет говорить при Густаве, значит, так надо.

– Я почти закончил, – сказал он. – Ещё полчаса, и можем идти.

– Я подожду, – сказала Элинор и села на скамью в углу, наблюдая за ним.

Элианор смотрела, как он уверенно, сосредоточенно работает, с той самой страстью. Её муж, ученик, последний потомок древнего драконьего рода. Ключ к возрождению драконов или к их окончательному исчезновению.

И она та, кто должна помочь ему. Не мечом, не магией, а едой, любовью, вложенной в каждое блюдо.

Это было так нелепо, так абсурдно, так в её стиле.

Элинор улыбнулась. Страх отступил, уступая место знакомой решимости. Она не знала, что будет дальше. Не знала, какие опасности их ждут. Но она знала одно: что бы ни случилось, она будет рядом с ним. Готовить. Кормить. Любить.

И этого было достаточно.

Вечером в своих покоях, она рассказала Кайану всё. О встрече с Вэллсом. О пророчестве. О том, что её появление в этом мире было неслучайным, и он ключ к возрождению драконьего рода.

Кайан слушал молча не перебивая. Его лицо было непроницаемым, но через связь Элинор чувствовала бурю эмоций: удивление, недоверие, страх, надежду.

Когда она закончила, он долго молчал. Потом взял её руку и сжал.

– Я не знаю, правда ли это, – сказал он наконец. – Пророчества, вещь туманная. Их можно толковать по-разному. Но одно я знаю точно.

– Что? – спросила Элинор.

– Я люблю вас, – сказал он. – И я не позволю, чтобы с вами что-то случилось. Пророчество или нет, враги или нет я буду защищать вас.

Элинор улыбнулась и положила голову ему на плечо.

– А я буду кормить вас, – сказала она. – И научу готовить так, что вы сами сможете накормить кого угодно. Даже врагов. Может быть, тогда они перестанут быть врагами.

Кайан усмехнулся.

– Вы верите, что еда может изменить мир?

– Я знаю это, – ответила Элинор. – Я видела это сотни раз. Голодный человек зол. Сытый – добреет. А если его накормить чем-то, приготовленным с любовью... Он может измениться навсегда.

Они сидели в тишине, думая каждый о своём. О пророчестве. О будущем. О том, что их ждёт.