Текст книги "Греховные клятвы (ЛП)"

Автор книги: Лилиан Харрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

– Я предпочитаю стоять, – резко бросает она, а ее сестра благодарит его, прежде чем занять свое место.

– Джентльмены. Видишь, Эру? Какой идеальный муж для тебя.

– Да, папочка. – Ее щеки розовеют, она играет пальцами, поднимая глаза на Джио.

Но он лишь борется с желанием взглянуть на сестру, его челюсть дергается. Взгляд Исольд скользит по нему, а затем отводит в сторону, словно он блохастый.

Это было бы забавно, если бы не было опасно

ГЛАВА 37

ЭЛСИ

Она кружится передо мной, хихикая, а ее розовая юбка-пуф кружится вместе с ней. Я включаю очередную песню на радио, и мы обе в музыкальной комнате, которую Майкл оборудовал для меня, проводим самый лучший день. Это как мой маленький оазис, и мне нравится делиться им с ней.

– Это так весело!

Она покачивает бедрами под бодрящий трек, а я кручусь на откидном кресле, потягивая кофе со льдом, который я приготовила.

– Давай, Элси! – Она вскакивает на ноги и ухмыляется. – Потанцуй со мной!

Смеясь, я включаю музыку и ставлю свой напиток на боковой столик, чтобы присоединиться к ней.

Мое сердце учащенно забилось, когда ее маленькая ладошка прижалась к моей, и, как и ее отец, она идеально вписалась в мою беспорядочную жизнь. Я люблю ее неистово. Ей никогда не придется сомневаться в том, что у нее есть кто-то, кто готов отдать свою жизнь за нее, потому что это сделаю я, снова и снова.

Я просовываю свою руку в ее другую, и мы вместе танцуем, прыгаем, смеемся. Мы танцуем и смеемся так, как никогда раньше. Это волшебно и прекрасно. И в этот момент я по-настоящему осознаю, что наконец-то счастлива. Я наконец-то свободна. Я воссоединилась со своей семьей, мои друзья живы и находятся в безопасности. Я могу общаться со всеми ними по видеосвязи, когда захочу. Все хорошо.

И самое главное – я могу быть с мужчиной, в которого влюблена. А влюбиться в него – это как окунуть пальцы в ледяную воду и понять, что внутри довольно тепло. Если только привыкнуть к этому. Конечно, его жизнь – не та, которую я бы выбрала вслепую, но сейчас мне больше негде быть.

– Теперь ты моя мамочка? – неожиданно спрашивает она сквозь музыку, пока мы медлим, одна песня переходит в другую.

Я дергаюсь в ответ на вопрос, но делаю все возможное, чтобы не показать шок на своих чертах. Проблема в том, что я не знаю, кто я для нее. Я имею в виду, что я не ее мать, хотя от этой мысли мне становится как-то грустно. Потому что я хочу ею быть.

– Хочешь, чтобы я ею стала? – Я веду ее обратно к ноутбуку, подключенному к колонкам, чтобы убавить музыку.

– Уф, да! Ты лучшая. – Она игриво закатывает глаза, ее губы кривятся в широкой ухмылке.

Мы обе устраиваемся на диване, и она запрыгивает ко мне на колени, ее тонкие руки крепко обхватывают мою шею, а ее лицо утопает в моей груди.

– Я люблю тебя, Элси, – шепчет она.

Мое сердце буквально замирает, а глаза слезятся.

– Я тоже тебя люблю, милая. – Я прижимаю ее к себе. – Я тоже хочу, чтобы мы стали семьей.

– Правда? – В ее голосе слышится волнение, а в глазах пляшут искорки, когда она смотрит на меня. – Ты действительно хочешь быть моей мамочкой?

– Очень хочу. Я…

Но слова замирают в горле от звона разбивающегося стекла. Несколько секунд спустя откуда-то из дома раздается выстрел.

– Элси? – кричит она, ее глаза расширились от ужаса, а тело содрогается. – Ч-ч-что это?

Я задыхаюсь. Пульс на шее учащается.

– Все хорошо, милая. – Я быстро поднимаюсь, беру ее на руки и несу к гардеробной. – Спрячься здесь.

Я открываю дверь так тихо, как только могу, и кладу ее внутрь.

– Нет! – кричит она, как раз когда откуда-то из дома раздается град выстрелов. – Я хочу к папочке.

О, Боже! Что происходит?

– Шшш. Ты должна сидеть тихо, – дрожащим голосом говорю я. – Не двигайся, детка. Хорошо?

Я сжимаю ее руку; сердцебиение переходит в громоподобный галоп.

Я должна позвонить Майклу. Где мой телефон?

Я обшариваю взглядом комнату, но не нахожу его.

И тут меня осеняет. Я оставила эту чертову штуку на диване, когда мы смотрели фильм.

Нет! Нет! Нет! Как, черт возьми, я с ним свяжусь?

– Папочка, – причитает она. – Папочка.

В воздухе трещат еще пули, уже ближе.

– Я знаю, что ты боишься, милая, но мы должны стараться быть храбрыми, хорошо? Ты должна спрятаться здесь, как большая девочка. А я позвоню папе. Но ты должна остаться здесь. – Я пытаюсь закрыть дверь, но она ударяет по ней ладонью.

– Нет, пожалуйста, Элси, не оставляй меня одну, – умоляет она с бесконечной рекой слез в глазах.

У меня сбивается дыхание, внутри нарастает паника. Вдалеке раздаются многоголосые крики. Где-то вдалеке что-то разбивается, ударяясь о твердую поверхность, заставляя нас обеих подпрыгнуть.

Мой живот вздымается, а все тело содрогается.

– Я спрячусь с тобой, хорошо?

Я задыхаюсь, когда за дверью раздаются шаги. Я на цыпочках пробираюсь к шкафу и закрываю его, как раз когда скрипят половицы. София задыхается, и я закрываю ей рот ладонью. Наше дыхание затруднено и хаотично в кромешной тьме, в которой мы оказались.

– Здесь есть напитки, – хрипловато замечает мужчина. – Они определенно все еще в доме.

Его скрипучий голос пронизан тьмой и мерзкими намерениями, а шаги ступают совсем рядом с нами. Рука Софии сжимает мою так крепко, что я боюсь, что ее пальцы сломаются.

– Ищите их повсюду. Они нужны нам живыми.

Я не слышу ответа, только топот другого человека. Моя грудь сжимается, а тело дрожит, пока я пытаюсь держать себя в руках ради Софии. Я буду оберегать ее до последнего предсмертного вздоха. Я не позволю им причинить ей боль.

Они начинают уходить, увеличивая расстояние между нами, и я вздыхаю с облегчением. Мы можем спрятаться здесь, пока они не поймут, что не могут нас найти.

София издает слабое хныканье, и вдруг дверь распахивается, и перед нами предстает человек в маске, его зубы желтого цвета, и он оскаливается.

– А вот и вы двое. – Его бездушные карие глаза скользят по моему телу, и мои внутренности сворачиваются от отвращения.

– Пожалуйста, только не трогайте ее, – умоляю я, прижимая к себе обеими руками всхлипывающую Софию. – Все хорошо, милая. Я рядом.

– Не волнуйся. – Он хихикает, гладя ее по голове, и она подпрыгивает. – Ты идешь с девочкой.

Затем, в мгновение ока, появляется еще один парень в маске, бросается к нам и хватает меня за руку.

– Нет! – кричу я, отпихивая его, пытаясь вырваться, в то время как другой парень хватает Софию, оттаскивая ее от меня.

– Элси! – кричит она.

Наши руки все еще держатся, но чем сильнее они оттаскивают нас друг от друга, тем медленнее они расходятся, пока все, что мы можем чувствовать, – это кончики пальцев друг друга. Пока и они не исчезнут.

– Не трогайте ее! – кричу я им.

Но они игнорируют меня, вытаскивая нас из комнаты и ведя по коридору, пока мы не оказываемся в каморке.

Там нас ждут два стула, и я перевожу взгляд с мужчин на Софию, когда они усаживают ее на один из них. Сияние на ее лице сменилось паникой.

– Я здесь, милая. Я буду держать тебя в безопасности. Обещаю.

Но я лгу. Я ни черта не могу сделать.

– Сейчас свяжу ее, – говорит парень, достает из кармана молнию и обматывает ею запястья Софии, пока она плачет, слезы застилают ей щеки.

– Вы животные! – Я борюсь с руками, держащими меня в заложниках, пока он пихает меня на другой стул. – Она всего лишь ребенок! Отпустите ее. Ты понимаешь, что сделает с тобой ее отец, когда узнает, что ты натворил?

– Ни черта он не сделает, потому что не знает, кто мы такие, – огрызается он, стискивая мою челюсть, его дыхание такое же мерзкое, как и его душа. – И когда он вернется домой, нас не будет рядом, чтобы поздороваться.

– Заткнись, на хрен, – ворчит другой, и он тут же это делает.

София продолжает плакать, а я делаю все возможное, чтобы успокоить ее. Как, черт возьми, я смогу вытащить нас из этого? У меня даже нет с собой пистолета Майкла. По глупости я оставила его в спальне, в ящике стола. Я не хотела, чтобы София увидела его и испугалась, но это было ошибкой. Если бы он был у меня, я, возможно, смогла бы спасти нас.

Но их двое, а я одна. Может быть, я обманываю себя.

И тут я понимаю, что людей Майкла нигде нет. Они замешаны? Они мертвы?

О, Боже. У нас нет ни единого шанса, не так ли?

Мужчина берет меня за запястья, и я сжимаю кулаки, ладонями вниз, а он пристегивает мои руки хамутами к спинке стула.

Бездушные монстры. Дикари. Жаль, что здесь нет Майкла. Он бы заставил их молиться о смерти. Но он слишком далеко, чтобы успеть добраться до нас вовремя, даже если бы знал, что происходит.

– Что нам теперь делать? – спрашивает тот, что связал меня, у другого.

– Нам нужно сделать несколько телефонных звонков. – Он осматривает меня. – Они никуда не денутся. Пойдем.

Наклонив подбородок, он жестом указывает на переднюю часть дома. Вместе они бредут к входу, и когда раздается хлопок двери, я поворачиваюсь к Софии.

– Элси, мне ст-страшно, – плачет она, пока я работаю руками, пытаясь выпутаться из этих узлов.

Я помню, как училась этому на одном из тех женских курсов самообороны, которые мама заставляла меня посещать в подростковом возрасте. Там нам сказали, что если кто-то свяжет нам руки хамутами, то нужно сжать кулаки в положении ладонями вниз, затем перевести ладони в молитвенное положение и вывернуться. Это была единственная вещь, которая запомнилась.

– Мы умрем? – прошептала София плачущим голосом.

– Нет. Абсолютно нет.

Мое сердце разрывается от того, как дрожит ее тело, эти глаза такие грустные и испуганные.

– Все хорошо, София. Не плачь, хорошо?

Но мой страдальческий голос выдает мой страх.

– Мы выберемся из этого. Клянусь, мы выберемся. Твой отец придет, – лгу я.

Она кивает, слезы текут по ее лицу, брови напрягаются каждый раз, когда ее грудь подпрыгивает от рыданий.

– Пожалуйста, не позволяй плохим людям причинить мне вред. – Ее рыдания разбивают меня на мелкие кусочки.

Я бы сделала все, чтобы освободить ее, даже отдала бы свою жизнь за ее, если бы они мне позволили. Но, судя по всему, они все еще хотят, чтобы мы были живы, и это дает мне надежду.

– Я никому не позволю причинить тебе боль. Я люблю тебя, София. Будь храброй ради меня.

– Ты обещаешь, что папочка найдет нас? – Она хнычет, тяжело дыша, а я понемногу развожу руками.

Поторопись! Они могут вернуться в любую минуту. И на этот раз они могут убить нас за то, что я сделала.

– Я обещаю.

Я выкручиваю руки, и каким-то образом четверть одной из них начинает выскальзывать.

– О Боже, – бормочу я, работая еще усерднее, не обращая внимания на резкую жгучую боль.

Почти получилось. Наполовину. Еще немного, и…

Я задыхаюсь, когда одна рука выскальзывает как раз в тот момент, когда один из мужчин входит обратно.

Черт. Не двигайся.

– Вам двоим нужна вода или что-о еще? – спрашивает тот, что с желтыми зубами, и рукоятка его пистолета видна из-за пояса.

Если бы я могла как-то добраться до него. Я могла бы выхватить его, а потом пристрелить, прежде чем звонить в полицию и Майклу.

– Пожалуйста, мне кажется, у меня кровоточит запястье, – плачу я, на этот раз притворяясь, что плачу. – Не могли бы вы проверить?

– А, черт, – бормочет он, топая ко мне.

Как раз в тот момент, когда он проходит мимо моих коленей и поворачивает за мной, моя рука срывается и хватает пистолет.

– Вау… – Он поднимает руки в знак капитуляции, когда я направляю пистолет на его член. Медленно он отступает. – Вам не стоит этого делать, леди. Он вот-вот вернется и пристрелит тебя и ребенка.

– Ты нас выпустишь, – говорю я ему, хотя моя рука дрожит, и я использую другую, чтобы унять дрожь.

София хнычет, но я не могу на нее смотреть. Пока он не умрет или не исчезнет.

– Я не могу этого сделать. – Он качает головой. – У нас есть работа, и мы ее сделаем.

– Какого черта так долго… – Входит второй и, как только видит меня, достает пистолет.

Я даже не моргаю, когда нажимаю на курок. София вскрикивает, а мужчина падает на пол.

– Черт побери! – ругается мужчина передо мной, глядя на своего друга, в теле которого запеклась кровь.

– Подними свои гребаные руки! – Я направляю оружие ему в грудь, мои плечи напряжены, а руки липкие.

– Хорошо, леди. Расслабься. – Он делает то, что ему говорят. – Просто скажи мне, чего ты хочешь. Мне не нужны неприятности.

– Сколько вас в доме? – Мои конечности трясутся, но я стараюсь держать себя в руках.

– Только мы, клянусь. Остальные мертвы. – Он пытается сделать шаг назад, но я качаю головой. – Люди Майкла убили их.

– Где люди Майкла? – Мое сердце стучит так громко, что в животе поднимается тошнота.

Но я не обращаю на это внимания. Я сосредоточена только на том, чтобы вытащить Софию отсюда.

– Они тоже мертвы.

Черт!

– Я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь. – Он поднимает руки вверх. – Мне все равно. Денег на это дерьмо не хватит.

– Брось оружие на землю. – Мой голос ровный, но каждый дюйм во мне пропитан болью.

В моей жизни было много ужасов, но это нечто совершенно иное. И я думаю, что это из-за Софии. Мне никогда раньше не приходилось защищать ребенка, особенно того, которого я люблю всем сердцем.

Когда он не двигается, я поднимаюсь со стула и делаю один шаг вперед, нацеливая пистолет ему в лоб.

– Оружие. Сейчас же. – В моем тоне звучит яд.

– Ладно, ладно… – Он тянется к своей лодыжке, извлекает оттуда пистолет и бросает его на землю.

– Убери его.

И он убирает.

– Покажи мне другую лодыжку.

Его челюсть сжимается.

Я так и знала.

Он тянется к ней, и вот оно, второе оружие. Он медленно кладет его у своих ног и пинает.

– Не двигайся, черт возьми, – предупреждаю я. – И отойди от девочки.

Он слушает, как хороший маленький солдат, а я, не сводя с него глаз, отступаю назад к своему телефону, надеясь, что он все еще на диване.

Продолжая наводить оружие, я начинаю набирать номер полиции.

– Девять-один-один. Что у вас случилось?

– Пожалуйста, к нам вломились и…

Я теряю дар речи, телефон выскальзывает из моей руки и падает на пол.

– Ты маленькая сучка, – усмехается он, раскрывая нож, который только что достал из кармана. – Я не собираюсь возвращаться в тюрьму.

Он делает один шаг к Софии, и она кричит.

– Отойди от нее, мать твою! – Я кричу громче, чтобы диспетчер услышал.

Я нацеливаю на него пистолет.

– Мэм? Вы здесь? Что у вас случилось? – Женский голос вибрирует на полу.

– Я застрелю тебя. Отойди от нее, – предупреждаю я этого засранца.

– Держу пари, ты даже не умеешь пользоваться этой штукой. – Он хихикает. – Я убью вас обеих, а потом уйду сам, пока не появились копы.

Он продолжает идти к Софии. Остается всего несколько футов.

Я перестаю слушать телефонную трубку и слышу только приглушенные крики Софии. Инстинктивно мои пальцы нажимают на спусковой крючок. Понемногу. Пока…

Выстрел.

Он стонет, когда пуля пробивает его руку, а крик Софии резко пробуждает меня от шока.

Я бросаюсь к нему, выпуская еще одну пулю в бедро, затем одну в другую, чтобы убедиться, что он не сможет уйти. Он ответит за это. Майкл захочет этого.

Кровь сочится из его ран, как нескончаемый поток его испорченности. Я опускаюсь на землю, а он борется за то, чтобы сесть, и смотрит на меня полным ненависти взглядом. Его ноздри раздуваются, зубы оскалены, грудь вздымается.

Я не даю ему ни секунды времени, сразу же бросаюсь к Софии и освобождаю ее от веревок.

Она спрыгивает и бросается в мои объятия, все ее тело обвисает и дрожит.

– Я держу тебя, милая. – Я прижимаю ее к себе, и мы обе разваливаемся на части. – Я никогда тебя не отпущу.

ГЛАВА 38

МАЙКЛ

– Спасибо, что заглянули. – Патрик провожает нас до двери, и я с нетерпением жду, когда смогу вернуться домой, к Элси и дочери.

Как только мой отец и Джио выходят на улицу, Патрик зовет меня на приватную беседу. Когда я подхожу к нему, его взгляд рассеивается за моей спиной, словно желая убедиться, что никто не услышит того, что он собирается сказать.

– Ты уверен в этом, Майкл? Это же семья, в конце концов.

Я киваю.

– Иногда семья не значит ни черта, а иногда мы готовы на все, чтобы защитить ее.

– Если ты уверен… – Он пошевелил пальцами в воздухе. – Когда ты нажмешь на курок, пути назад уже не будет.

– Я сделаю то, что должно быть сделано.

– Ну, я, например, считаю, что ты поступаешь правильно.

Как раз когда я собираюсь уходить, звонит мой мобильный. Я сразу же достаю его и вижу на экране имя Элси.

Мои губы дрогнули в улыбке, которую я никак не могу сдержать.

– Брак тебе очень идет, – говорит Патрик, его рот искривляется.

– Я знаю, – бросаю я, нажимая на кнопку. – Привет, де…

– Майкл, – всхлипывает она, и мой пульс подскакивает к горлу. – О, Боже… они пришли за нами.

Я слышу, как София всхлипывает, и мое сердце… я никогда не знал, что оно может испытывать такую боль. Мое зрение затуманивается, горло сжимается.

– Элси? – Мои ноги на автопилоте вылетают за дверь. – Кто пришел? Я уже в пути. Блять!

В ушах стоит гул, как будто что-то взорвалось у меня в голове.

Патрик рядом со мной, когда я дергаю за воротник рубашки.

– Люди с оружием. Они связали нас. Сказали, что мы нужны им живыми. Я выстрелила в них. Один еще жив. Я… я… пожалуйста, поторопись. – Она всхлипывает. – Полиция уже едет.

– Я узнаю, кто это сделал, детка. И я заставлю их заплатить.

Она только сильнее плачет.

– Кто-то пришел за твоей семьей? – спрашивает Патрик с беспокойством в густых седых бровях.

Я киваю, слушая, как она рассказывает о том, что происходило, пока я был здесь, оставив их беззащитными.

– Они связали мою гребаную дочь. Мою жену, – говорю я.

Мои пальцы скрючились от ярости, а сердце заколотилось в грудной клетке. Как, черт возьми, они расправились с моими людьми? Сколько их было? И кто их послал? Я буду потрошить того, кто еще стоит на ногах, пока он не завизжит, как поросенок.

– Возьми с собой моих сыновей. – Патрик машет им рукой, и они подходят. – Теперь мы семья. – Он хлопает меня по плечу, его взгляд напряжен.

– Я этого не забуду, – говорю я ему, бросаясь к внедорожнику, который все еще стоит снаружи, а Джио и мой отец уже внутри.

Мне нужно попасть на самолет прямо сейчас, пока за моими девочками не пришли еще люди.

Я сажусь рядом с Джио и захлопываю дверь, крепко сжимая телефон, который все еще держу в руке.

– Элси, слушай меня внимательно. Ключи от машины лежат в барной комнате. Прямо под статуей льва. Возьми их. Они от синего внедорожника.

– Куда мы должны ехать?

– В безопасное место. – Я назвал адрес. – Повтори его для меня.

Она повторяет.

Отец поворачивается с пассажирской стороны и с любопытством смотрит на меня.

– Я собираюсь отвезти вас двоих домой, но только после того, как выясню, безопасно ли вам возвращаться.

– Поторопись. Ты нам нужен, – задыхается она.

– Ты мне тоже нужна, детка. Вы обе.

– Поторопись вернуться.

– Я возвращаюсь домой, детка.

Затем звонок обрывается.

– Что случилось? – взывает мой отец.

Внезапно его телефон тоже отключается, как раз в тот момент, когда я собираюсь сказать ему об этом.

– Да? – говорит он, сосредоточенно глядя на меня. – Когда? – Его челюсть пульсирует. – Что там было написано? – Он вдыхает, ноздри раздуваются. – Мы убьем его.

Мы с Джио в замешательстве смотрим друг на друга.

– Пришлите мне его фотографию. – Затем он отключает звонок и передает телефон мне. – В одном из наших новых ресторанов только что произошел пожар. – Его тон пропитан язвительностью. – Угадайте, кто оставил записку?

Я опускаю взгляд на экран и, увеличив фотографию, нахожу записку, о которой он говорит.

Все мое тело напрягается, и я сжимаю кулак.

– Что там написано? – спрашивает Джио со стороны пассажира.

– До новых встреч, брат.

– Блять, – бормочет он, сжимая переносицу.

И я тут же понимаю, что если он замешан в том, что случилось с моими девочками, то все закончится сегодня же.

Он перешел черту.

– Пришло время встретиться лицом к лицу с нашим братом и разобраться с этим раз и навсегда.

– Кто тебя послал? – Я бью кулаком по лицу мужчины, из его рта сочится кровь.

Элси хорошо поработала, стреляя в него и сохраняя ему жизнь для меня. Как только я узнал, что она позвонила в полицию, я позвонил своему знакомому в участок и сказал, чтобы они не появлялись, что я все уладил. Он согласился. Он всегда так делает. Он руководит участком.

– Я… – Ублюдок передо мной резко кашляет, его дыхание затруднено. – Не… знаю.

– Лжец.

Я наклоняюсь к нему, стиснув зубы, и врезаюсь лбом в его лоб. Я едва успеваю почувствовать боль, как он кричит.

– Я убью тебя медленно. Я разрежу тебя на миллион гребаных кусочков… – Я хватаю его за волосы и дергаю. – …если ты не назовешь мне чертово имя.

– Он убьет мою семью.

– Нет, если я убью их первым. – Черты моего лица становятся звериными. Я чувствую это, даже не видя себя в зеркале.

Здесь только я и он. Мой брат и отец пошли проверить Элси и Софию.

– Я больше не играю в игры. Ты пришел за моей, а я приду за твоей.

Я отступаю назад, хватаю нож, лежащий на земле возле его ног. Когда я подношу нож к его горлу, его грудь борется за воздух, который он вот-вот потеряет.

– Если ты не заговоришь сейчас, я приду за всеми, кого ты любишь. За твоими детьми. За твоими родителями. За твоей женой. Все умрут из-за тебя. Поэтому скажи мне… – Я вонзаю острие клинка ему в горло, разрезая его начисто, но только на поверхности. – Кто причинил вред моей семье?

Его рот начинает шевелиться, в темных глазах плещется страх, когда он смотрит на меня.

– Говори! – Я наклоняю ухо ближе, пока не могу почти разобрать имя.

– Это…, – заикается он.

Но как только он произносит его, мой мир переворачивается с ног на голову. Я хотел верить, что он никогда не опустится так низко, что он никогда не сможет причинить вред Софии. Но я ошибался.

Я выпрямляюсь, нож все еще зажат в моей ладони, когда я поднимаю его и сильно пронзаю его шею, поворачивая лезвие до тех пор, пока последний вздох не покидает его легкие.

Окровавленной рукой я достаю свой мобильный и делаю звонок, который наконец – то могу сделать. Он звонит один раз, прежде чем раздается его голос.

– Да?

– Это случилось. Через три часа мы его вытащим. Возвращайся в дом и приготовь всех.

Наступает долгая пауза, но наконец он говорит.

– Мы уже готовы. Скоро увидимся.

В следующее мгновение я уже сижу в машине и направляюсь в убежище, потому что мне нужно увидеться с ними, прежде чем я отправлюсь сражаться, не зная, вернусь ли я обратно.

– Папочка! – София бросается ко мне.

Я падаю на колени, эмоции сжимают горло, и я крепко обнимаю ее, делая долгий вдох, не желая отпускать ее. Мой ребенок мог умереть. Я мог потерять все, что имело для меня значение.

– Папе очень жаль. – В моем голосе звучит боль. – Я больше никогда не оставлю тебя одну.

Она отстраняется, ее маленькая рука обхватывает мою щеку.

– Все хорошо, папочка. Это не твоя вина. Они были плохими людьми. – Ее подбородок дрожит. – Но Элси… она спасла меня.

Я закрываю за собой дверь, поднимаю ее на руки и выхожу из фойе, желая увидеть свою жену, чтобы убедиться, что с ней тоже все в порядке. Это место не такое большое, как мой дом, но достаточно большое, чтобы ориентироваться.

– Где Элси, принцесса?

– Она с доктором на кушетке.

Я замираю, глядя на нее сверху.

– Зачем ей нужен доктор, детка?

– Плохие люди ранили ее руку, и…

Я не успеваю договорить, как бросаюсь в гостиную. И тут я вижу ее…

Мой пульс участился, все тело стало ледяным.

– Что случилось? – спрашиваю я доктора, ставя Софию на ноги, и она бросается к Джио.

Доктор смотрит на меня, обматывая марлей ее руку.

– Я в порядке. – Она заставляет себя улыбнуться, но улыбка длится недолго. Она вздрагивает, когда врач заканчивает.

– Насколько все плохо? – спрашиваю я Саймона, нашего личного врача.

– Это ссадина. Ей повезло. С ней все будет в порядке. – Он начинает собирать свои вещи.

– Черт, – ворчу я себе под нос.

В порядке? Она не в порядке. Она могла умереть, и это все моя гребаная вина.

Я должен был отправить ее к родителям. Она была бы в безопасности. Почему я думал, что смогу дать ей ту жизнь, которую она заслуживает? Я не могу обеспечить безопасность даже собственной дочери.

И Элси я тоже не могу уберечь.

ЭЛСИ

– Нам нужно поговорить, – говорит он мне, и я чувствую, как напряжен его тон.

Он расхаживает по пустой конспиративной квартире, а меня охватывает ужас, и мурашки бегут по коже. Что бы он ни хотел сказать, я знаю, что мне это не понравится.

Я рада, что здесь никого нет, чтобы услышать это. Джио и их отец отвезли Софию домой. Она едва хотела отпускать меня, но я убедила ее, что скоро увижусь с ней, и она неохотно ушла с ними. Я была так близка к тому, чтобы потерять эту маленькую девочку, ставшую моей. Боже мой, сама мысль…

У меня сводит живот, когда я представляю перед глазами ее мертвое тело.

Это говорит паника. Страх. С ней все в порядке. Она в безопасности. И я тоже.

Я подхожу к Майклу и беру его руку в свою, успокаивая его на месте.

– В чем дело? Просто скажи, – прошу я, умоляя его посмотреть на меня, мое сердце стучит слишком громко, чтобы сдержать его.

Костяшки его пальцев медленно поднимаются к моему лицу и нежно проводят по щеке. Взгляд его глаз наполняется ослепительной силой, как будто он уже прощается. У меня замирает сердце. Потому что, что бы он ни собирался сказать, это уничтожит меня.

Его дыхание длинное и глубокое.

– Я влюбился в тебя, Элси. Влюбился сильно и быстро, и в этом мире нет ни одной чертовой вещи, которую я хотел бы больше, чем тебя. Но я не могу… – Он делает паузу.

Я задыхаюсь, мои губы дрожат от слов, которые никак не придут, от слез, которые никак не прольются. Это прощание, а мое сердце уже разрывается.

– Я не хочу смотреть, как ты умираешь, зная, что мог бы предотвратить это. – Он протягивает руку к моему затылку, захватывая его с силой, с желанием.

Сердце бешено колотится, когда он устремляет на меня поразительный взгляд.

– Ты видишь, какую жизнь я веду? Что случилось с Бьянкой?

Он качает головой, боль сквозит в его словах.

– А что чуть не случилось с тобой? Я умру, прежде чем позволю этому случиться, – шепчет он, прижимаясь лбом к моему, обхватывая руками мою шею, его теплое дыхание обжигает меня, заставляя чувствовать себя все хуже и хуже. – Тебе лучше без меня.

Каждое слово, сорвавшееся с его губ, вгрызается в мозг моих костей.

Больно.

Это больно.

– Нет… – Я отступаю назад с криком. – Я не пойду. – Мой подбородок поднимается, хотя пальцы дрожат. – Я не уйду.

Его взгляд меняется и становится жестким.

– Это не выбор. Твои вещи уже собраны и ждут тебя в самолете. – Он полностью отступает. – Ты уедешь и забудешь меня.

– Нет, Майкл! – кричу я. – Ты не можешь так поступить с нами. С ней. Ты ломаешь нас еще до того, как у нас появился шанс.

Я бросаюсь к нему, беру его за руку, сердце бешено колотится в груди.

– Пожалуйста, не делай этого. Мы можем стать семьей, – заикаясь от боли, проникающей в мое сердце, я впервые умоляю мужчину о чем-то.

И я бы сделала это снова.

Его глаза закрываются, а грудь расширяется от долгого вдоха.

– Я тоже этого хочу, но… – Он бросает на меня взгляд, и он холодный. Безжалостный. – Этого никогда не случится.

Он берет с дивана сотовый, который дал мне, и протягивает его мне. И когда он свистит, внезапно появляются двое мужчин, идущих ко мне.

– Нет. – Я качаю головой, издавая хриплый крик.

Но он начинает уходить, бросив на меня взгляд через плечо, погруженный в собственную боль. И со вздохом он уходит от меня и от жизни, которая могла бы у нас быть.