Текст книги "Разводные процедуры (СИ)"

Автор книги: Лика Ланц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Не повторяйся, – устало посоветовала я ему, наблюдая, как, отбросив лёд, Олег жадно впивается зубами в кусок хлеба с колбасой. Изголодался, бедный. С утра прибежал к почти бывшей жене пожрать.

– Я вообще-то пришёл опись имущества составить, – заявил он с набитым ртом.

– Потом составите. Я тут подумал, надо вам всё же рентген сделать. Мало ли. Вдруг повреждение. Дышать не сможете. А там и до трупа недалеко.

Олег на миг даже жевать перестал. И пока испуганные мысли шарахались в его голове, Марк ухватил его за руку, поднял со стула и, проникновенно глядя в глаза, спросил:

– Так вы едете? У меня одна из лучших частных клиник в городе. И мне пора на работу. Могу и вас с собой прихватить.

У Олега дёрнулся кадык. Я так и видела, как хлеб с колбасой комом провалились ему в глотку.

– Я вернусь, – пообещал он и засеменил вслед за соседом, который неуклонно тащил его к двери.

Я без сил опустилась на стул. Даже дверь закрывать не пошла. Щёлкнул замок – и ладно. Чуть позже проверю, захлопнулась ли.

– Мам, чего он хотел-то? – появился на кухне сын.

«Имущество делить и пожрать», – подумала, но озвучила только первое.

– Приехал опись барахла сделать. А то вдруг обделим его.

Сын брезгливо скривился.

– Короче. Я в поликлинику. За справкой. Мне в школу пора, я и так много пропустил. А ты дверь никому не открывай, ладно? Нечего ему тут шляться. Мам, ты меня слышишь?

Я подняла на сына глаза. Внутри жуткое опустошение. Вот эти несколько минут общения с Олегом буквально высосали меня.

Куда всё делось? Растворилось в пространстве? Ведь мы же любили друг друга. И вроде бы неплохо жили. А сейчас он будто незнакомец. Чужой мужик, по сути. Злобный какой-то, жадный и жалкий. Ведь не было же этого никогда. Неужели люди так меняются? Пока что в голове у меня не помещался новый Олег. Может, я не замечала вот эти нюансы? Пропустила что-то? Всё время считала, что знала его как облупленного.

Мы все не без недостатков – это очевидно. Наверное, вот такое и вылезает после расставаний. То, чего не ждёшь никак.

Опись он надумал составить. Ну-ну. Надо всё же проконсультироваться с юристом. Я не крохобор, конечно, но, на мой взгляд, до суда не стоит ничего отдавать. А если и отдавать, то подтверждённое документально. А то как бы не получилось, что сейчас половину отдай, а потом ещё половину из того, что осталось. И, наверное, стоит сменить замки. Всю жизнь дома сидеть я не собиралась, а Олегу сейчас доверия нет и не будет. Андрей в – школу, я – на работу, а Олег может прийти «забрать своё». Как бы без штанов не остаться.

Думать об этом было противно. До тошноты. «Докатилась», – мелькало в голове через раз. Но не думать – глупо. Я всё же не мать Тереза, не святая. Со мной остаётся ребёнок, которому и комфорт нужен, и крыша над головой. И неизвестно ещё, будет ли Олежек алименты платить. Судя по всему, особо рассчитывать не приходится.

Наслышана я уже, как бывшие мужья хитрят, чтобы не платить или платить минимально, не интересуясь, нуждаются ли их дети в чём-нибудь.

Мысли с Олега почему-то плавно перетекали на Марка. Интересно, он действительно врач-травматолог? Или приврал, чтобы Олежека из дома вытянуть? В любом случае, он мне помог. Я чувствовала себя благодарной и должницей. Если б не он, неизвестно, чем бы цирк у подъезда закончился, а уж про квартиру – я вообще молчу. Жрал бы тут колбасу, как хозяин, и опись составлял. И я б ничего не сделала. Фантазии не хватило.

Вот казалось бы: чужой человек. До недавнего мы с ним только цапались бесконечно. А поди ж ты… С бабой Клавой не сравнить, например. Та ради сенсации мать родную продаст. Правда, ей уже и продавать нечего. Одна, как перст, развлекается за чужой счёт, как может. Я ни разу не видела, чтобы к ней кто-то из родных приходил, навещал. Но дом у нас нестарый, кто-то же помог ей купить квартиру. Значит, кто-то же есть из близких. Небось сама выжила всех или поругалась вдрызг.

В конце концов, я взяла себя в руки. Завтрак приготовила, за работу уселась. Сын примчался из поликлиники.

– Всё, выписали! – заявил он, глотнул завтрак и помахал мне ручкой: – Я в школу!

Никогда особо не замечала за ним особого рвения к занятиям. А тут то ли соскучился, то ли интерес появился. Не к учёбе, естественно. Меня мучили смутные подозрения, что дело здесь в девочке Кате, которая дочь Марка. Но спросить напрямую я не решилась. Как-нибудь при случае тихонько выспрошу, если получится.

Но приключения на сегодня ещё не закончились, хоть я и думала, что как бы хватит потрясений. Жизнь думала иначе и послала ещё один персонаж на моё многострадальное крыльцо.

Глава 21

Суворова Наталья Валерьевна – моя свекровь, мать моего мужа, входит в дверь без разрешения, как к себе домой.

Она неплохая тётка, в мою семью не лезла, но недолюбливала – это факт. В некотором роде я могу её понять: часто матерям кажется, что для их идеальных сыновей достойных кандидаток в жёны нет.

К счастью, в гости Наталья Валерьевна приходила редко, с внуком виделась чуть чаще, но слова «помочь», «посидеть с ребёнком» – нет, не знаем. Не из её это репертуара.

Свекровь жила для себя, любила собственную персону, ездила по санаториям, ходила в какие-то группы здоровья, любила красивые вещи и занималась саморазвитием.

С мужем она развелась, когда Олегу было около двух или трёх лет, не бедствовала, получала алименты и материальную помощь дополнительно, но, спихнув сына в женитьбу, кажется, выдохнула и посчитала, что сделала всё возможное для своего любимого чада. Выполнила план-минимум. Или наоборот, максимум. Это уж с какого ракурса посмотреть.

И тут она явилась, не запылилась, в мой дом вошла уверенно, как ещё дверь с ноги не открыла.

– Здравствуй, Милана, – сухо, даже чёрство. А потом, не разуваясь, прошлась по комнатам, разглядывая внимательным взглядом обстановку, словно оценщик, которому предстоит эту самую квартиру продать, причём очень выгодно.

– Я всё знаю, – наконец-то повернула она ко мне голову, когда закончила свой осмотр. Не поленилась даже в ванную и туалет заглянуть. Мне даже показалось, что она ищет, к чему придраться. А, возможно, проверяет квартиру на наличие лишних людей. Видимо, ищет любовников под кроватями. Правда, туда она заглянуть то ли не догадалась, то ли всё же постеснялась. – Олег сейчас у меня живёт временно. Что случилось, Милана? Я от сына ничего толком добиться не могу.

Интересно, что же тогда она знает «всё»? Если сейчас спрашивает у меня. Именно этим я и поинтересовалась в первую очередь.

– Что «всё» вы знаете? – не сводила я взгляда с её ухоженного лица.

Свекровь выглядела очень хорошо для своего возраста. Сказывались годы спокойной жизни, где она себя любила, холила и лелеяла.

– Что вы поругались, очевидно. Но зачем же так кардинально, Милана? У каждого в семьях случаются катаклизмы и кризисы. Но это же не повод выставлять мужа за порог. А то, что ты его выставила – факт. Олег бы никогда сам не ушёл. Он слишком любит и ценит семью, тебя и ребёнка.

Я подавила смешок. То ли весёлый, то ли горький. Кажется, всё сразу.

– Правда? – изобразила я удивление. – Вы в этом уверены?

– Я отлично воспитала сына! – отрезала свекровь.

– Я с этим даже не спорю, Наталия Валерьевна. Но у вашего сына – молодая любовница. Беременная к тому же. Так что вместе с нами он любит ещё кое-кого. А я, как вы понимаете, с этим мириться не собираюсь, уж увольте. К тому же, вам ли не знать, как любит, любит, а потом вдруг не любит? Насколько я знаю, вы с мужем очень рано развелись.

– Причём тут моя личная жизнь? – ожесточилось её лицо. – Олег не его отец. И там совершенно другая ситуация была.

– Другая – это какая? Он сам ушёл? Вы ему изменили? Нет-нет, не подумайте, меня не интересуют подробности почти сорокалетней давности. Просто когда семьи распадаются, причин там не так уж и много. И обычно появляется некий треугольник – уж неважно, с чьей стороны. Очень редко разбегаются только потому, что не сошлись характерами. Чаще всего – вот так: у кого-то кто-то появляется помимо семьи. А тут ещё и ребёнок. На стороне, если вы меня понимаете. Я не хочу и не буду это терпеть. И уж если у вашего сына не хватило духу рассказать правду, то послушайте её от меня, чтобы у вас не складывалось ложного мнения ни обо мне, ни о том, почему так получилось.

– Ты же понимаешь, что столько лет совместной жизни просто так не вычеркнуть и не забыть? – она словно оглохла и не слышала, что я ей говорю. – Что касается меня лично… я тогда совершила ошибку. Молодая была да глупая. Мой бы теперешний опыт да в те годы… Я бы так никогда не поступила. Не лишила бы сына отца. Не тянула бы ребёнка в одиночку. Не спала в холодной постели. Не сравнивала бы всех мужчин с мужем, понимая, что никто так и не мог с ним сравниться. Поэтому… не совершай ошибок, Милана. Я понимаю: ты обижена, расстроена. Но пройдёт время – и ты на всё посмотришь другими глазами. Дай себе остыть. Не руби с плеча. И всё рассосётся, образуется.

Нет, она точно не хотела слышать меня. Да и не слышала по-настоящему. Ей казалось, что её сын – свет в окошке. Лживый предатель, которому даже не хватило духу сказать собственной матери правду. Побежал под её крылышко. А как же беременный Артур Петрович?.. Как же «потерпи немного, и мы будем вместе»? Он ведь обещал и почему-то не помчался на всех парусах любви к женщине, которая заменила ему нас с Андреем?

– Нет, – сказала я твёрдо. – Это моё решение, и менять его я не намерена. Это моя жизнь. И гадить там, где едят, я не позволю. Я знаю, на что иду.

– Ну, тогда ты должна понимать, что просто не будет, – замораживала свекровь меня ледяным взглядом. – И рассчитывать на то, что мой сын будет благородным оленем, не стоит. Всё, что здесь нажито, – это совместное имущество, включая квартиру. Я не позволю ему уйти просто так и остаться с голой задницей. Это хорошо по молодости, а когда ему почти сорок, – это уже позор. Тем более, если он надумает снова жениться и детей завести.

Ага, завести – как собаку или крысу. Я смотрела на свекровь с нескрываемым интересом. Она развелась, но всю жизнь, пока рос Олег, её бывший муж не просто алименты платил, а ещё и дополнительно помогал. И вряд ли что-то делил после развода. Очень интересное кино получалось. Но почему я удивляюсь? Она и тогда была потребительницей, и сейчас ничего не изменилось, разве что усугубилось.

– Мне, знаешь ли, покой нужен и равновесие. И я не собираюсь жить, как на вокзале, на старости лет, – транслировала она свою позицию. – А всё, что вы нажили вместе, это не только твоё, а и его тоже. Так что, считаю, Олег имеет право и на часть имущества, и на часть квартиры, которую вы приобретали совместно. Так что не обессудь. Раз уж не хочется тебе мириться, закрыть глаза на некие особенности буквально всех мужчин, которые, если предоставляется им такая возможность, не прочь ещё кого-нибудь осчастливить. Глупо надеяться, что ты единственная и неповторимая. Мужчины, знаешь ли, самцы. И полигамия для них – норма.

– Ну, мы всё же не в мире животных находимся, – она меня просто выбесила своими рассуждениями. На мой взгляд, лживыми. Её желание оправдать сына – понятно, но я наотрез отказывалась принимать подобные трактовки и формулировки мужской сущности. – А если уж вы считаете, что мы оскотинились и потеряли человеческий разум, то будет вам известно, что самки выбирают самого сильного, выносливого самца. Не мужчина в животном мире делает выбор, а женщина. А я, судя по всему, промахнулась.

– Ты говори да не заговаривайся! – выпрямилась свекровь.

– Ну, что вы. Я только меряю мир вашими же категориями. У вас всё? Я говорила Олегу, повторю и вам: я не намерена покорно сложить руки и заняться разделом имущества. Всё решит суд. В конце концов, он мужчина. Вот пусть и крутится, обеспечивает себя, другую женщину и их совместного ребёнка. Думает, как жить дальше. А уходить в сторону, отдавать ему половину – с чего бы? Нас тут всё же двое. Я и ваш внук, между прочим. Продолжатель фамилии.

– Которую ты не достойна носить! – сжала губы Наталия Валерьевна.

– Этот вопрос я тоже решу, можете не беспокоиться. А теперь – всего вам доброго. До свидания, – указала я рукой на дверь.

Свекрови ничего не оставалось, как отползать в указанном направлении.

– И всё же ты подумай, – обернулась она у порога.

«О чём?» – так и хотелось спросить. Но, полагаю, она всё равно меня и не услышит, и не поймёт. К сожалению.

Глава 22

Марк

Она ему понравилась. С самого начала. Ну, точнее, вначале он её отчитал, как девочку – по инерции, потому что уже завёлся, и только потом заметил и эти глаза – бездонные, бархатные, как самый лучший в мире шоколад, и волосы, спадающие тяжёлой тёмной волной, и тонкие запястья с аккуратными пальцами, и пухлые губы, к которым хотелось прижаться своими и не отпускать.

Это как молния, что ослепляет и не даёт рационально мыслить.

«У меня давно не было женщины», – мелькнуло тогда в голове, и тем же днём он постарался исправить эту досадную оплошность, благо у него всегда был вариант, с кем снять напряжение.

Нет, это уже была не бывшая жена, хоть поначалу он этим грешил: входил в те самые воды, которые уже никогда не будут прежними.

Это делало его слабым перед Викторией. Той, которой он давал клятву быть в горе и радости до скончания дней своих. И, наверное, так бы и случилось, если б не жизнь, которая их искорёжила и разметала по разные стороны.

Поначалу в том, что случилось, Марк винил себя: мало внимания, мало общения, вечно занят, в постоянном цейтноте. Потом понял: нет, не в этом дело. А если и да, то частично. Вика просто бесилась с жиру. Ни дня не работала, ни в чём не знала отказа, постоянно требовала, требовала, предъявляла претензии, выжимала все соки. Аппетиты у неё с годами росли, запросы тоже, а отдавать она ничего не спешила.

Возможно, ей нечего было отдать. Ни ему, ни их дочери. К счастью, Катя ничем не походила на свою мать. Маленький неземной эльф, тихий, неприметный, не умеющий качать права. Его принцесса, которую он баловал, но не потому что она просила. Аура Вики подавляла её и равняла с землёй. В своей непроходимой эгоистичности жена не желала делиться ни любовью, ни теплом. Так, крохи им обоим. Словно рабы у ног королевы.

Она ему и в постели нередко отказывала, если «не заслужил». А он… принимал, как должное, берёг свой очаг, своих девочек, пытался соответствовать.

Марк не мог сказать, что всего достиг сам. У него хорошая семья, крепкие связи, отец – светило медицины. Но и умалять свои достоинства он бы никому не позволил. И точно знал: Вика никак не старалась, чтобы его поддержать. В ней всегда жил дух потребительства и вечного праздника. Она, как никто, умела наслаждаться благами.

Женился он рано и по большой любви. Красотка Вика, принцесса, достойная короны королевы… Так ему тогда казалось. Марк всегда питал слабость к красивым женщинам.

Он не жалел. Если бы не Вика, у него бы не родилась дочь. А если бы не Катя, жизнь потеряла бы всяческий смысл. А так… можно сказать, он получил свободу, дочь, возможность жить дальше без скандалов, упрёков, вымогательства.

Застать жену с любовником – что может быть пошлее и гаже? Но, наверное, к тому времени он уже догадывался. И, кажется, это не стало глубокой ямой, провалом, шоком. Только злость и понимание, что это конец. Конец его семье.

Она пыталась во всём обвинить его. Невнимательный, равнодушный, вечно занятой. А она такая тонкая и ранимая, нуждающаяся в любви, тепле и заботе… Всё это были лишь слова. Вика бесилась с жиру. Он ещё раз в этом убедился. Как и убеждался позже, когда они вошли в стадию развода, который длился достаточно долго: им было что делить. И Вика воевала так, будто у неё последний кусок хлеба изо рта вырывали.

К счастью, Катя не захотела жить с матерью, хоть Марк оставил ей апартаменты, машину и много-много чего ещё. Не достались ей клиника, которую он основал и прославил, и дочь. А также прикрылась лавочка к счетам, откуда она черпала «вдохновение» на новые наряды, прихоти и хотелки.

Квартира, где они поселились с дочерью, была его идеей. Непростое решение, что далось ему не сразу, а лишь как возможность максимально удалиться от бывшей жены, что продолжала его доставать. Временное пристанище.

Тогда же Марк выбрал и новое жильё – подальше от бывшего их места проживания. Отличное место, новая элитка, правда, абсолютно не готовая к тому, чтобы они заселились сразу. Предстоял большой ремонт. Можно сказать, у них с Катей были стены и больше ничего. А поэтому им подошёл второй вариант. Неплохой район, школа для Кати близко. Не так шикарно, как раньше, но это же не навсегда.

Однако Марк чувствовал себя здесь неуютно. Отвык, разнежился, наверное. Поначалу его всё бесило. До тех пор, пока он не разглядел Милану. И с того дня жизнь превратилась в ожидание очередной встречи, пусть кратковременной, пусть недолговечной.

Каково это – хотеть чужую жену? Он прочувствовал это на собственной шкуре, но не мог позволить себе ничего лишнего, кроме как бурчать да доставать претензиями. Часть из них были обоснованными, а часть – надуманными, высосанными из пальца. Но Марк хотел слышать её голос, пусть недовольный и нервный. Марк хотел видеть её хоть мельком, нарываясь, вызывая ненависть к себе. Так, на его взгляд, было правильно.

Он мог бы, наверное, её очаровать. Добиться благосклонности хотя бы во взглядах, в её удивительных глазах. Но пережив собственную семейную трагедию, считал, что это не допустимо. Твердил себе, что не имеет права вмешиваться. Ведь там, как и у него, рос ребёнок.

Не будь его жена такой ветреницей, его личная семья до сих пор бы существовала. Да, без особого пиетета и чувств, которые остыли слишком быстро и давно, но всё же… У их дочери могли бы быть и мама, и папа. Именно это задевало Марка больше всего. И он даже в страшном сне не хотел представлять, что было бы, выбери дочь не его, а Вику.

Вся его броня пошла трещинами в то утро, когда он на лице Миланы заприметил синяк. Хотелось в тот же миг ворваться в её крепость и отмутузить её мужа. Он был уверен: это он, недалёкий павлин, сделал ей больно, и это ломало его, корёжило, как авто, попавшее в смертельную аварию.

Может, поэтому он пошёл на сближение, когда внезапно увидел её лицо за стеклом в том кафе. Вика настояла на встрече. Вика вела себя безобразно, требовала денег и особого к себе отношения. Вика распоясалась, ударила его по лицу и мстительно заявила, чтобы он забрал кота, которого он оставил ей для утешения при расставании. Ей не хватило душевного тепла даже на животное. Страшно подумать, если б с бывшей женой осталась дочь.

Надо ли говорить, что Марк с каким-то злорадным упоением прислушивался к тому, как Мила выставляла мужа за дверь? Ощущения сродни оргазму. Второе дыхание. Дорога, которая вела его к женщине, что поселилась у Марка в голове и никак не хотела уходить.

Глава 23

– Вы точно врач? – дёргалось это подобие мужчины, пока он вёз его в клинику, подальше от Миланы.

– Врач-травматолог. Если переживаете, я покажу вам документы, когда приедем. А также дипломы и прочие награды, – объяснил ему Марк отстранённо, а сам вспоминал, как прижимал к себе голое тело его жены.

В тот миг ему казалось, что она решила свести счёты с жизнью. И вот из-за этого слизняка?.. Кажется, его не волновало ничего, кроме расквашенного носа.

К слову, удар был правильный. Если бы брат Миланы ударил со всей силы, было бы куда хуже. Или правильнее. Но это уже – разные точки зрения. Профессиональная и морально-этическая. Марк бы и сам не прочь беспокойному пассажиру профиль подправить в сторону увеличения увечий. Неверная позиция, но уже с этим он ничего не мог поделать.

– А какие у врача награды? – никак не мог успокоиться Олег.

– Профессиональные. Дают за достижения практически в любой профессии.

Больше всего на свете ему сейчас хотелось, чтобы сосед провалился хоть куда-нибудь. Лишь бы не слышать его и не вести беседы.

В клинике Марк отправил соседа на рентген, а позже велел доставить пациента в его личный кабинет. Не то чтобы хотел сразить наповал, но всё же пусть успокоится.

– Ну ничего себе! – присвистнул сосед, как только его со снимком транспортировали пред светлые очи Марка. – И впрямь… Куплено? – деловито поинтересовался он, разглядывая его «стену почёта».

Только за это можно было невзлюбить этого человека. И это Марк ещё пытался не смотреть, каким взглядом он заглядывал в вырез халата медсестры.

– Естественно, – сухо ответил Марк, делая вид, что вдумчиво разглядывает снимок. Там и без него было понятно, что ничего страшного не случилось. Можно было ещё сильнее двинуть. – На распродаже по десять рублей.

– Шутите, да? Так вы и впрямь светило медицины?

Марк только пожал плечами. Что с убого взять?

– Холод и покой. Если будет беспокоить, выпейте болеутоляющее. Всё у вас хорошо.

– Точно? – не спешил доверять ему Олег.

– Абсолютно, – посмотрел ему в глаза Марк.

– И сколько я вам должен за приём?

Посмеяться, что ли, и озвучить такую сумму, чтобы у него челюсть на пол упала?

– Нисколько.

Марк бы ему ещё и приплатил, лишь бы наконец-то сгинул с глаз долой.

– По-соседски, да? – хлопнул его по плечу Олег, и Марка чуть не перекосило от панибратства.

– Именно так. Вам вызвать такси?

– Да нет, я сам, что уж, – засуетился сосед. – А снимочек отдадите?

Марк молча сунул ему в руки плёнку. Наверное, побежит в поликлинику, на всякий случай. Или выдумает ещё какие байки, чтобы поизображать из себя избитого и несчастного.

Сосед наконец-то испарился, а Марк устало прикрыл глаза. Рабочий день только начинался, а он уже чувствовал себя глубоко уставшим. Есть люди, которые пьют кровь. Олег – из них.

Чуть запоздало он подумал, что сосед мог со снимком и в полицию отправиться. Этот из тех, кто не сворачивает, если зацепили его эго. Но с этим Марк уже ничего поделать не мог: уговаривать или угрожать не имело смысла, особенно если учесть, что он всего лишь невольный свидетель происшествия возле подъезда и как бы никто для семьи Миланы. Пока никто. Но как раз это он собирался исправить. Так что, вполне возможно, нос её почти бывшего мужа всё ещё под угрозой.

Милана

Свекровь оставила гадкое послевкусие. Я старалась не думать об этом визите, но мысли так и скакали снова в сторону того, что она мне наговорила.

Я не жалела ни её, ни тем более – Олега. В конце концов, я тоже имела право на нормальную жизнь. Мне тоже не помешало бы любить себя чуть больше, чем до этого. Я отодвигала многое, посвящала себя семье, считала это правильным. Однако именно сейчас я смотрела на всё немного под другим углом.

Я задвигала себя, свои потребности во имя мужа и сына. Нет, не стала тенью или забитым существом, не превратилась в упоротую «яжемать» и ковриком у ног Олега, но всё же если нужно было чем-то поступиться, я делала это с лёгкостью, не задумываясь. В результате – у разбитого корыта, на грани развода и, судя по всему, мне ещё предстояла битва «за урожай» – то есть за имущество.

Сын вернулся после школы молчаливо-задумчивый, накинулся на обед и заперся у себя в комнате.

– Мне надо уроки учить, – заявил он, и я даже слегка напряглась. Андрей учился неплохо, но часто из-под палки. С ним тоже произошли некоторые метаморфозы, но я почему-то подумала, что уроки – это предлог. На самом деле, наверное, он тоже переживает то, что с нами случилось, но лезть в душу не стала.

– Я отлучусь ненадолго, – сказала я ему и позвонила подружке Кате. Нужно было срочно выпустить пар.

– О-о-о, всегда готова! – бодро приветствовала меня она, назначила встречу, и я наконец-то выбралась из дома.

Пока ехала на встречу, решила, что с меня хватит, пора выходить на работу. Синяк, естественно, ещё не прошёл и цвёл всеми положенными цветами, но хоть щека уже не напоминала хомяка – и на том спасибо. А так макияж нынче такой – можно спрятать, что угодно. Вот выходные пройдут – и выйду. Мне даже легче стало.

Катя уже заняла столик и призывно махала рукой, приглашая присоединиться.

– Ну, что там у тебя? – сверкали жадно её глаза в ожидании «новостей». И я, конечно, её не разочаровала.

– Вот говнюк мелкий! – ржала она, когда я рассказывала о брате.

А потом задумчиво молчала и загадочно щурила глаза, когда описывала участие соседа в нашей «драме».

– Слушай, не иначе, как твой Марк на тебя запал, – вздохнула она, и я даже зависла.

Нет, ну, как бы не без того, чтобы у меня и мысли о таком не мелькало – это было бы враньём. Я ещё слишком хорошо помню… эээ… стояк, который затопила. Возможно, физиология тянет в плюс, а всё остальное… даже не знаю.

Катьке я не стала рассказывать о нашем потеплении в отношениях, о почти ночной беседе с его дочерью – слишком уж личное, такое и подруге не расскажешь. Тем более, такой любительнице жареного.

Может, поэтому я лишь тряхнула головой, посоветовала ей лишнего не придумывать, и рассказала о визите свекрови.

– Да гони ты их всех вон, – возмутилась Катя. – Не хватало ещё, чтобы они по мозгам тебе ездили, а потом сели на шею, облапошили и погоняли. Всё через суд! Видишь, а ты всё переживала, прикидывала, чем не угодила, во внешности своей сомневалась. А оно всё просто: жлобы обыкновенные, отряд парнокопытные.

Я даже хохотнула мрачно. Нет, как ни крути, а Катя – это энерджайзер и заряд бодрости.

Домой я возвращалась успокоенная и умиротворённая. Почти. Но, наверное, я в чём-то провинилась перед небесной канцелярией, потому что дома меня ждала очередная встряска. Это чтобы жизнь мёдом не казалась.

Глава 24

Первое, что я заметила, это чужая обувь в коридоре. Женская. Это почему-то встряхнуло меня не на шутку. Артур Петрович пожаловал, а сын впустил её в дом?

Ничего другого в голову не пришло. Я рванула в комнату сына.

Каково же было моё удивление… нет, неправильное обозначение того, что я испытала. Шок – будет точнее. Мой сын и соседская девочка Катя.

С одной стороны – облегчение, как тяжёлая плита с плеч. А с другой… тот самый шок.

Вроде бы ничего такого. Но дети сидели пунцовые. Что сын мой, что девчонка. Они что здесь… целовались?

О чём-то другом я даже думать себе запретила, но мысли ж не пленники – рванули вскачь в разные стороны, пойди, поймай их.

Им по двенадцать. Вряд ли может быть что-то большее. К тому же у ребёнка месячные. Всё это вихрем пронеслось в моей шокированной башке и завязалось узлом в животе. Тяжёлым таким камнем, когда дышать тяжело.

– Мам, мы тут занимаемся, – посмотрел на меня сын, и я чуть от облегчения по стенке не сползла.

Они ругались. Вот почему красные и взъерошенные. Уж кто-кто, а я отлично знаю этот колюче-непримиримый взгляд своего ребёнка. Да вон, и Катя губу закусила, дышит всё ещё тяжело. Видно, что её до сих пор распирает, а ответить пока не может. Копит аргументы, по всей видимости.

– Есть будете? – спросила. И хрипло у меня получилось, голос просел.

Со всеми этими событиями – нервы ни к чёрту. Всё время вижу только плохое, стрессовое. О детях сейчас надумала всякой ерунды – аж тошно.

– Будем! – это мой сын. И зло так на Катю – зырк.

– Я позову, – слиняла наконец-то. Пусть пар выпустят.

Ушла на кухню, но всё равно прислушивалась. И да, они там на повышенных тонах о чём-то спорили. Лайтик им подгавкивал и подвизгивал.

Занять чем-нибудь руки – это правильное решение. Я успокаивалась. Через какое-то время ко мне присоединилась Катя.

– Я помогу, – пропищала она.

Вначале путалась под ногами, но меня это не раздражало. А потом выровнялось. Салат порезала, хлеб. Помощница. Цвет лица выровнялся. И стало любопытно: что же между ними произошло? Как спросить – не понятно.

– У тебя всё в порядке? – всё же не удержалась. Подсунула морковку натереть. Отвлекающий маневр.

– Вполне, – тряхнула она головой.

Коса почти до пояса, а из-под пряди ушко выглядывает. Чуть островатое. Сразу вспомнились уши её отца. Наследственное.

– Папа знает, что ты у нас?

Девчонка сердито подняла глаза.

– А папа до ночи на работе. Ему некогда. Пока он вернётся, я уже дома буду. Так что… Он вообще меня к бабушке сбагривает.

У меня будто что-то щёлкнуло в голове. Её позднее появление в подворотне. И, помнится, Марк что-то говорил… О том, что Катя должна быть у бабушки, но я точно знала: она была здесь и встречалась с моим сыном. Не моё дело вмешиваться в чужую семью… Но ведь именно эта девочка дружит с Андреем. И разве я могу делать вид, что мне всё равно? Не спрашивать и не интересоваться?

– Папа думает, что ты у бабушки, а ты обманываешь его?

Девчонка фыркнула.

– Нет. Просто не говорю. А он ни разу не проверил даже. Так что это не обман.

– Но ведь он работает? Не где-то там развлекается, а занят.

– Да он вечно занят, вы ещё не поняли? Ему просто спокойнее, если я с кем-то, но не с ним. А я так не хочу, ясно? И будет лучше, если вы ему ничего не станете рассказывать. Каждый имеет право на выбор. И на личное пространство – тоже. Мне уже не пять, а с бабушкой мы плохо ладим. Она стала невыносимой, когда дедушка умер. У меня вечное ощущение, что в её доме дедушка так и лежит в гробу, никуда не делся. Не живой, каким мы его помним, а вот такой – бездыханный, холодный и жёлтый. Мне там страшно.

– А ты говорила об этом папе?

Катя лишь сильнее сжала нож в руке. До побелевших косточек. И сама – как струна. Вот-вот лопнет.

– А ему некогда.

– Но ты же его почему-то выбрала, когда родители расходились? – спросила как можно мягче. – Возможно, у мамы времени побольше.

– Нет, – тряхнула она головой. – У мамы времени ещё меньше для меня. То есть вообще нет. А папа… хоть иногда. А сегодня он вообще поздно будет. Может, под утро только. Он там со своей любовницей договаривался о встрече. Я слышала. Так что… Но ночевать у бабушки я не стану! – вскинулась она и посмотрела на меня так решительно и мрачно, что я не стала возражать.

С любовницей?.. Вот как. Ну, взрослый мужчина. Базовые потребности никто не отменял. Но почему же у меня внутри всё сжалось?

– Я поэтому попросила Андрея у вас остаться, – продолжил этот чудо-ребёнок вещать. – Ну, чтобы папа не знал. Думал, что я у бабушки. А утром – в школу. Улизну тихонько и всё. А если останусь, он ночью придёт, увидит, что я дома – и всё, будет доставать, морали читать, ругаться.

– Я бы тоже ругалась, – сказала честно. – Очень ругалась. И даже наказала бы Андрея, наверное.

– Ну, вот он тоже так сказал. Что неправильно, – вздохнула Катя. – Придётся к бабушке переться. Чёрт…

А потом она посмотрела на меня и расплакалась. Лицо такое растерянное, детское совсем.

– Я боюсь там. Очень-очень боюсь. Мне кажется, что дедушка дышит и по комнатам ходит. Тётя Мила, пожалуйста, – рыдала она уже навзрыд.