Текст книги "Разводные процедуры (СИ)"

Автор книги: Лика Ланц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

– Разве что я снова его затоплю, – рассмеялась не очень весело. – Его великолепный потолок.

– Затопила? – наморщил лоб сын. – Это когда же ты успела-то?

– Да было дело, – снова вздохнула я. – У нас тут слив забился, а я ванную набирала. Ну, и… полилось. Пулей летел.

– А потом?..

– А потом ничего. Слив нам починил. И даже не ругался. Я в тот день твоего отца за двери выставила. А ты у бабушки с дедушкой был.

– Ага, понял, – кивнул очень серьёзно Андрей, но я как-то на все его расспросы и серьёзность внимания не обратила.

Мне ещё посуду надо было вымыть да поубирать. А ещё с Лайтиком погулять. Собака ж не виновата в наших трагедиях.

А ещё я надеялась, что Марк тоже выйдет с Графом. Но увы… сегодня мне пришлось вышагивать в гордом одиночестве. И так холодно от этого. Так горько. Хоть ложись посреди дороги и вой.

Андрей и Катя. Переписка в мессенджере

Андрей: «Как вас дела?»

Катя: «Пока всё печально. Папа на контакт не идёт, заперся у себя в кабинете. Переживает. С котом гулять не пойдёт, так что тут шансов ноль. А у вас там как?»

Андрей: «Мама плакала. Расстроилась очень. Но объясняться не желает. Тоже слишком гордая, чтобы на поклон идти».

Катя: «Я бы тоже не пошла. Ещё чего, а то потом всю жизнь будут вспоминать, как я прощения просила. Уж лучше устроить внезапную встречу. А там уж и поговорить. Вроде бы как на равных, а не кто-то к кому-то приполз».

Андрей: «Есть идея. Очень хорошая, и я уверен, что она сработает»

Катя: «Колись, а то Новый год мы рискуем встретить в печали, с разбитыми сердцами наших родителей».

Андрей: «Нужно организовать потоп. Оказывается, это уже раз сработало, сработает и ещё. Мы вас затопим, твой отец точно примчится выяснять, что случилось. И тут мы их запрём, сбежим, пусть разбираются. Если это не поможет, ничего не поможет»

Катя: «Класс! От себя мы сделаем всё, что возможно. Но, наверное, тебе следует поговорить с тётей Милой. Убеди её помочь. Иначе ничего не получится. Она ж папу обидела? Переживает? Пусть подыграет. А то мы потоп устроим, а она его ликвидирует очень быстро. Такое внезапно не провернуть, наверное».

Андрей: «Поработаю над этой концепцией. Думаю, всё получится. Это и в её интересах тоже. Вернётся домой с прогулки, я её обработаю. Завтра день Икс. Наметим на вечер, когда твой отец вернётся с работы. Подготавливаем пути отступления. Я сбегу к своим бабушке и дедушке, ты – к своей».

Катя: «Скрестим пальцы на удачу! И пусть у нас всё получится! Держи меня в курсе событий».

Андрей: «Ты тоже».

Катя: «Договорились. Спокойной ночи и до завтра!».

Марк

Пусто и холодно – вот что ощутил Марк, когда вернулся домой и очутился один на один со своими невесёлыми мыслями.

Он уже жалел о вспышке гнева, которую позволил себе. Не так часто из него выходило вот это. Но если уж случалось, то накрывало всех.

Мила виновата, да. Но он всё же мужчина. Непозволительно было так себя вести. Однако спустить на тормоза подобное – тоже не вариант.

Естественно, он не вернулся. Сразу – невозможно, потому что всё ещё кипел, позже – как-то непоследовательно, что ли…

К страданиям добавлялся жгучий перец обиды, что Миле он и в половину так не нужен, как она ему. Тоже ведь не пришла, не позвонила.

Ещё позже он жалел, что не вышел с котом на прогулку. Можно было словно невзначай столкнуться и поговорить. Непонятно пока, готов ли он к разговорам, но где-то внутри росло желание всё же расставить окончательные точки.

Она там сама с маленьким ушастым псом. На тёмных холодных улицах. А его нет рядом. И, чёрт подери, это мучило его неимоверно. Очнись он раньше – побежал бы. Но уже поздно. Мила домой вернулась, наверное.

Семья – это умение идти на компромиссы. А он повёл себя так, словно взял и отрезал, не дал возможности женщине, которую он любит, даже слова сказать. Она ведь говорила, что и он для неё что-то значит. Но тогда, ослеплённый гневом, он не хотел её слушать. Боялся, что это просто ложь из жалости.

Как всё же уязвимо сердце, что уже познало горечь предательства и нелюбви. Как сложно снова видеть мир не через кривое зеркало. Как тяжело принять, понять, не осудить женщину, которая так дорога тебе, но не смогла отстоять своё право быть рядом с тем, кто ей дорог. Если дорог, конечно…

Марк долго не мог уснуть. А утром проспал. И снова не вышел на улицу с котом. Снова не увидел Милу. Снова ощущал пустоту и какую-то чёрную пропасть, что затягивала его, тянула к краю, где ждали его безнадёга и мрак. Где не было голоса Милы, её улыбки, её оптимизма.

Всё шло неправильно. И пока он не знал, что можно сделать. Разве что приползти к ней на коленях и умолять любить… Но разве этим можно заставить любить? Снова только жалость. А жалости Марк не хотел. Уж лучше пропасть.

С тем он и уехал на работу, отключив все чувства, оставив только инстинкты и деловитость. Изображать из себя босса легко. Особенно когда не думаешь о том, чего лишился.

Глава 50

Мила

– Мам, ну что ты такая упрямая-то? – злился Андрей, а я стояла, раскрыв рот, смотрела на своего сына и думала: повзрослел. – Что тебе стоит-то сделать так, как я прошу? Я тебя о многом прошу? Ты страдаешь. Дядя Марк там чёрный, как туча, – мне Катя звонила. Переживает, как бы с ним чего не случилось, а вы хуже маленьких детей. Я тебе выход предлагаю, а ты всё портишь! Знал бы, что ты упрёшься, лучше бы мы с Катей всё сами попробовали сделать!

И тут меня осенило. Ну, конечно же! Как всё просто! Это, можно сказать, идеальный способ поговорить с Марком. Меня накрыло таким облегчением, что я чуть не заплакала снова.

– Мы тебе поможем, мам, только и ты уж постарайся, ладно? – шептал возбуждённо Андрей, увидев, наверное, что я в лице изменилась. – Это ж и в твоих интересах.

Да, точно. А ещё идеальный способ поговорить. Или наоборот… начать не с разговоров, а с примирения. Но это уже как повезёт. И каким ко мне Марк прибежит. Буду смотреть по обстоятельствам.

– Ладно, юные авантюристы, – сдалась я. – Только без лишней самодеятельности – раз, отправите сообщение, что с вами всё в порядке и вы добрались к бабушкам – два.

– Вот давно бы так! – Андрей аж подпрыгнул от радости. – А ещё я Лайтика заберу, а то будет тут выть да тявкать, мешать. Но ты уж постарайся, ладно? А то зацепитесь – ещё больше поругаетесь, а нам такое не надо вообще. Ты ж у меня умная, мам. И красивая, – добавил он, чуть подумав.

И смех и грех, как говорится. Авантюра чистой воды. Ну, и вода – да, главное действующее «лицо», получается.

Как мы до вечера дожили – лучше не вспоминать. Эти два монстра, которые наши дети, всё меня поучали да инструктировали. А я жалела лишь о том, что их энергии даже немного Громову не досталось. Ему придётся «работать» вслепую. И не факт, что поведётся. Но кто не рискует, тот и не побеждает.

Хитрость, конечно. Обман – если уж называть вещи своими именами, но что поделать, если по-другому каждый из нас чувствовал бы себя неловко, вспоминал бы, как сломался да «на поклон» пошёл. А так… если всё получится, то вроде бы как мы ни при чём. Это всё сантехника виновата.

– Приехал! – делает страшное лицо Катя, и я чувствую волнение. – Я домой! Готовность номер один! Тётя Мила, не подведите!

И так дети воодушевлены, так вовлечены в процесс нашего с Марком примирения, что становится совестно: а вдруг у нас ничего не получится? Дети очень расстроятся.

Но я, как и они, хочу, чтобы между нами больше ничего не стояло.

– Мам, иди уже, – крутится вокруг меня Андрей и буквально впихивает меня в ванную комнату.

Сложно удержаться от смеха. Мне нужно повторить то, что однажды случилось само по себе. Но в этот раз всё по-другому. Хотя… всё то же самое.

Я включаю на весь напор воду. Медленно раздеваюсь, добавляю пену и соль, а потом сажусь и расслабляюсь. Осталось только дождаться, когда вода наберётся и перельётся через край.

– После меня хоть потоп, – тихо хихикаю и наслаждаюсь моментом.

Это так завораживающе – смотреть на воду, на шапки пены, вдыхать влажный воздух. И когда вода переливается через край, я смотрю, как плавают мои тапочки и представляю, как взволнованная Катя докладывает отцу, что их затопили. Опять. Эти противные соседи сверху. Эта взбалмошная тётя Мила, у которой вечно какие-то проблемы и косяки.

Поведётся ли Марк?.. А с другой стороны, что ему ещё останется делать? Ведь если не устранить проблему, то вода потечёт ниже по стояку, затопит и других соседей. И уже не только я буду виновата, но и он, потому что не предотвратил, проигнорировал.

Я торжествующе улыбаюсь, когда слышу, как взрывается тревожно длинный звонок. Кажется, Андрей там на страже. И я со спокойной совестью ухожу под воду с головой.

Считаю: раз, два, три. Шум льющейся воды меня умиротворяет. Звучит глухо, но как музыка.

А потом…

Рывок. Гармония рассыпается на части, чтобы собраться в новой реальности. Я хватаю воздух ртом.

– Мила!!! – такой милый, родной рёв моего Марка. – Ты с ума меня сведёшь! Ну, что ты надумала? Зачем?

– Я купаюсь, – обвила я руками его шею. Он мокрый весь, лицо жёсткое, а глаза тревожные-тревожные, Марк взволнованный, а я скользкая и в пене. – Осторожно, не урони.

– Никогда! – рычит он низко и дарит обжигающие, сумасшедшие поцелуи. А вода всё течёт и течёт… А мне так хорошо, как никогда.

– Ты прости меня, Марк, – шепчу я и утыкаюсь лицом в его грудь, где белая футболка стала хоть отжимай. – Я тогда… испугалась, что ли. Смалодушничала. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я ничего к тебе не чувствую. Я очень даже чувствую… Пожалуйста, выслушай меня.

– Мила, ты меня до сумасшествия сведёшь, – тяжело вздохнул Марк. – Я ж без тебя жить не могу, дышать не получается. Всё не так, когда тебя рядом нет.

– И я. И я тоже, – льнула я к нему, зарывалась пальцами в волосы, тянула к себе.

Марк со стоном впился в мои губы, я ему с жаром ответила.

– Чёрт, – поставил он меня на ноги и сдёрнул с вешалки полотенце, укутал меня и перекрыл воду. – Как бы мне ни хотелось большего, но нам нужно устранить потоп, а то в самый пиковый момент к нам вломятся соседи, и будем мы полночи слушать вопли.

– А не вломятся, – хихикнула я. – Замок сломался. Заел, – посмотрела я на Марка невинными глазами. И тогда он расхохотался.

У меня сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Неси вёдра, тряпки, моя любимая русалка. И, пожалуйста, оденься.

И я со вздохом поплелась за инвентарём и одеждой. Очень романтичный вечер получился с мужчиной, который тоже сводил меня с ума. Но что поделать? Надо устранять последствия хитромудрого плана, на который подтолкнули меня наших два заговорщика.

Я испытала стойкое дежавю: я в коридоре выгребаю, Марк – в ванной комнате.

– Надеюсь, со сливом всё в порядке? – поинтересовался он.

– Да, вполне.

– А дети наши где?

– Растворились в пространстве. Они очень хотели, чтобы мы помирились. И придумали, как это сделать. А мне не оставалось ничего другого, как подчиниться.

– А спуститься на этаж ниже – не судьба?

– Ну вот ещё. Так неинтересно. Согласись: план был хорош. Ты летел сюда, как на крыльях. Ведь я опять покусилась на твой идеальный ремонт, испортила в очередной раз потолок. Но чего ещё можно ждать от беспокойной соседки? Только этого. Водные процедуры, между прочим, очень полезны.

– Так мы совсем одни? В запертой квартире? – хищно сверкнул глазами мой Марк.

– Ага, – скромно потупила я глазки и похлопала ресницами на всякий случай. Упражнения с тряпкой и ведром абсолютно не погасили мой пыл, а даже распалили ещё больше.

– Они даже собаку забрали?

– И поехали ночевать к бабушкам. Катя с Андреем клятвенно обещали устранить потоп в твоей квартире. Чтобы соседей не нервировать. Потолок, к сожалению, всё же пострадал.

– Да чёрт с ним, с потолком, – вздохнул Марк. – Иди сюда.

– Ну уж нет, – развела я бурную деятельность, хоть воду я уже вытерла и полы чуть ли не блестели от счастья и чистоты.

Он схватил меня за талию. Я взвизгнула. И даже попыталась вырваться. Но надолго меня не хватило.

Марк такой горячий и крепкий. А я такая – кисель киселём и коленки дрожат. А потом стало всё равно, потому что мы мирились самым приятным и древним способом. И мой Марк оказался очень даже страстным. И я даже забыла, каким строгим и сдержанным он может быть.

Но это всё же был тот же самый Марк Громов, мой сосед, немного зануда, очень даже педант. Но в постели он творил чудеса, а я забывалась. Наша страсть смывала всё наносное, ненужное и глупое. Мы раскрывались друг для друга, пели телами общую песню и шли вместе к вершине, которая нам покорилась.

– Я люблю тебя, – сказал он, когда я без сил лежала на его груди. – Выходи за меня замуж, Мила. Чтобы я был не просто другом и вообще не соседом, а твоим законным мужем и, надеюсь, любимым мужчиной.

– Ты самый лучший, Марк, – поцеловала я его в щёку, – и самый любимый. После сына, конечно, – спрятала улыбку на груди. – Но это разная любовь, а поэтому…

– А поэтому мы завтра подаём заявление. Хорошо, что вас уже развели с твоим бывшим мужем. Всё остальное решим вместе: ты, я, Андрей и Катя. И, кстати, мы с мамой нашли тебе работу в очень хорошем месте. Тебе понравится. Я на это надеюсь.

Я взвизгнула и набросилась на Марка с поцелуями. Откуда только силы взялись? Но, оказывается, сил у нас двоих – ого-го сколько! Мы любили друг друга до утра, до серых промозглых сумерек, чтобы потом уснуть счастливыми, в объятиях друг друга.

Глава 51

А потом было счастливое сумасшествие, взбесившиеся гормоны и невозможность утолить жажду и голод друг друга. Тихое тепло в груди. Бесконечные улыбки, прикосновения и молчаливые обещания. И всё это – не напоказ, а очень-очень между нами двумя, но мы светились так, что каждый, кто на нас смотрел, видел этот свет.

Заявление мы подали сразу, на следующий день. Марк себе не изменял: сказал – сделал. Ни шагу назад, если всё уже для себя решил.

– Будешь моей мачехой, – хихикала Катя.

Как-то мы в процессе предновогодней круговерти перешли на «ты».

– А Марк – моим отчимом? – морщил лоб Андрей, пытаясь осознать перемены, которые ждали нас всех.

– А чем ты не доволен? – нападала на него Катя.

В последнее время они больше спорят, но мы зорко следим с Марком, чтобы не дошло до конфронтации. – Папа – самый лучший!

– А я что, спорю? – разводил руками Андрей.

А потом они опять о чём-то шушукались с заговорщицкими мордочками. Строили какие-то свои планы. Мы им с Марком не мешали, хоть и держали руку всё время на пульсе: всё же подростки, сложный возраст. А нам всем предстояло стать одной семьёй.

С мамой я поговорила почти сразу. И уже не пугалась, не путалась в словах, не юлила, не берегла её нежные чувства.

Подумалось вдруг: ведь она не особо старалась меня поддержать. Гнула свою, какую-то ей одной понятную линию.

Нет, родители всегда мне помогали раньше. Может, поэтому её недовольство вызвало во мне дискомфорт и желание оправдаться, что ли. Не расстраивать её. Но, как бы там ни было, я была не права.

– Вот что, – сказала я ей, – это моя жизнь, и только мне её проживать. Не тебе и не отцу. И даже не Филиппу. Нам всем могут нравиться или не нравиться разные вещи. Так получилось, мой брак с Олегом распался. А я всегда считала, что у нас всё хорошо. До тех пор, пока не поймала его с другой женщиной. До тех пор, пока он не начал предъявлять какие-то претензии, что я его подавляю, не вижу в нём мужика и так далее. Марка я люблю. И очень надеюсь, что у нас всё сложится хорошо. Просто не мешайте, не вбивайте между нами клинья. Я в том возрасте, когда не хочу никаких мнений и советов. Если они будут мне нужны, я приду и спрошу. Но в сторонних экспертных выводах я не нуждаюсь. Мне выше крыши хватает бабы Клавы, которая вечно суёт нос, куда не просят.

– Мы тебе не посторонние и нос никуда не суём! – обиделась мама. – И мы не чужие!

– А раз не чужие – просто поддержите меня. Теплом. Любовью. Заботой. Принятием моих личных решений. Я замуж выхожу. За Марка. Он хороший, добрый, человечный, очень правильный. И я надеюсь, что так будет всегда.

Мама только руками развела. Зато папа поддержал во всём и на мать так зыркнул, что та поспешила глаза опустить и больше не возражала, но что самое ценное – больше не фыркала, а только напряжённо приглядывалась за развитием наших с Марком отношений.

Я как бы могла её понять: каждая мать хочет добра своему ребёнку, но часто не учитывает, что её понятие добра может не совпадать с тем, чем живёт и дышит её уже вполне взрослая дочь.

С работой, которую нашли для меня Марк и его мама, Ольга Валентиновна, иначе, как чудом, и назвать нельзя.

– Марк мне рассказывал о твоей проблеме, Милочка, а я не сразу сообразила, как можно помочь. Но у меня было время и где-то там, на подсознании, что-то зудело, тревожило, а потом меня осенило.

У Ольги Валентиновны торжествующе блеснули глаза. Она вообще выглядела очень довольной. И правильно сделал Марк, что не стал мне ничего рассказывать, хоть я и допытывалась очень-очень сильно. Ей это нужнее.

– У Саши, мужа моего, знакомый был. Очень интересный во всех отношениях человек. Даже не знакомый, а пациент поначалу. А позже они приятельствовали. Дмитрий – путешественник, полиглот, книги пишет и коллекционирует. Он открыл книжный магазинчик однажды. Больше букинистический – собирал там разные подержанные, старинные книги. Даже раритеты были. У него ведь по всему миру связи. Но, как любой увлекающийся человек, долго гореть одним и тем же делом не может. Тянет его в другие стороны. Так и здесь: магазинчик со временем ему не то чтобы надоел, нет. Но он не находил времени им заниматься. Дмитрий даже спрашивал Сашу, нет ли у него на примете надёжного человека, которому можно было бы смело доверить это очень уж специфическое, но интересное дело. Время, конечно, прошло. Но я вот вспомнила об этом разговоре. Как раз Сашины бумаги перебирала, нашла старую визитку Дмитрия. Взяла и позвонила. И представляешь? Чудо! Ему до сих пор нужен такой человек! Точнее… – бросила она на Марка взгляд и стушевалась.

– Дела у Астраханского шли в магазинчике плохо, – подхватил её рассказ Марк, – потому что он им не занимался толком. И уже он искал не управляющего директора, а нового хозяина. Я купил этот магазинчик для тебя, Мила. Будешь хозяйкой раритетов и древностей, подержанных книг и… в общем, всё, что тебе захочется. А Дмитрий согласился помогать с поставками. Что-то вроде совладельца с минимальными полномочиями.

У меня даже дух захватило. В голове сразу зароились тысячи идей. Я ведь неплохой управленец, а это… по-настоящему любимое дело! Да я такой магазинчик сделаю, все ахнут! Будет тепло, уютно, по-настоящему прекрасно. И книги, книги! Живые, настоящие, пахнущие эпохами. Да и типографской краской – тоже прекрасно!

– Не стоило, наверное, – выступили у меня на глазах слёзы. Я была так тронута, так благодарна…

Кто, кто ещё мог быть вот так щедр без оглядки? Я ведь ещё ему никто.

Внутри разгорался костёр. Нет. Я для Марка – кто. Я для него – любимая женщина, которую он хочет сделать счастливой, баловать, дарить подарки, жаркие ночи, любить наших детей.

Он моё надёжное плечо. Опора. Мой самый надёжный, самый лучший мужчина, с которым можно и в огонь, и в воду. Вытащит. Спасёт. Из кожи вылезет, лишь бы я была счастлива.

Именно в тот миг я поняла, что всё у меня есть. И, наверное, только потому, что Марк рядом.

А потом… был Новый год – уютный, домашний, радостный. С мандаринами, ёлкой до потолка, хлопушками и конфетти, серпантином и праздничным столом.

Отмечали мы по-семейному: я, Марк, дети, Ольга Валентиновна. Так мы решили. К моим маме и папе съездили уже на следующий день.

А среди ночи к нам ввалился Филипп со своей Снежкой. И то, как младший брат смотрел на девушку, добавило ещё больше надежд, что, кажется, будет ещё одна свадьба. По крайней мере, я это загадала. Он же не безнадежный. А Снежка, на мой взгляд, очень хорошо держала Фила в своём маленьком, но крепком кулачке.

Ольга Валентиновна сделала нам с Марком новогодний подарок: купила путёвки в элитный санаторий для себя и детей. И увезла их сразу же после праздника.

– Побудьте вдвоём, – шепнула она, – на вас порой больно смотреть. Дети – это хорошо. Но они уже взрослые. А у вас ещё самый такой жаркий период. Наслаждайтесь!

Кажется, под конец её речи я стояла в цвете переспевшего помидора. Но как приятно, когда тебя понимают и всеми силами хотят помочь!

А потом была наша с Марком свадьба. В лютый мороз, когда всё вокруг засыпало снегом. Но нам было так хорошо, что ничто не могло испортить настроения!

– К лету переберёмся в наш дом, – сказал мой муж в нашу первую брачную ночь. – В этих маломерках нам всё равно тесно. Да и вашу с Андреем квартиру нужно продать, чтобы не обидеть жадного Олежку. Ему сейчас трудно. Пусть получит причитающееся ему имущество и исчезнет из нашей жизни навсегда.

Да, так и было. Папа своё слово сдержал: Олег потерял должность. Работу нашёл, но не такую прибыльную, как была. Да и вообще у него что-то ничего не клеилось ни с работой, ни с личной жизнью. Он пару раз звонил, жаловался, обвинял. Марк его страдания быстро излечил. Всё же он у меня доктор. Знает, какие пилюли нужно прописывать бывшим неверным мужьям.

От Фила Олег съехал к матери. Как уж они там уживались, меня не интересовало. Был человек. Жил с нами тринадцать лет. А сейчас мы даже его и не вспоминали – слишком уж он след нехороший оставил в наших с Андреем душах.

Оказывается, как хорошо это – не оглядываться назад. Жить с человеком, который тебя понимает. Чувствовать уважение и восхищение. Купаться в любви и с радостью встречать каждый новый день.

Эпилог

– Мам, ну зачем ты пришла? – бурчит Андрей. – Сидела бы лучше дома. Вечно носишься, как угорелая, ни минуты на месте не посидишь.

– Да, Мила, ты бы лучше уж потише, что ли. Мы волнуемся, – подключилась Катя.

– Может, потому что вы мои дети? И потому что сегодня первое сентября? День, когда ученики идут в школу? А вы – в новую? – возражаю им я и улыбаюсь.

– Вот сейчас появится папа и задаст тебе перцу! – шепчет Катя сердито.

– Вы что, меня стесняетесь? – делано дую я губы и, кажется, начинаю обижаться всерьёз.

– Мы о тебе переживаем, мам! – ещё больше заводится Андрей.

Собственно, это объяснимо: у меня уже живот огромный, мне через месяц рожать. Вот как-то так получилось неожиданно. Хотя есть у меня подозрение, что очень честный и очень серьёзный мужчина знал и помалкивал, мечтал тихонько и бурно радовался, когда я поняла, что жду ребёнка.

И покоя мне не стало: шутка ли: четверо против одной меня, нежной и впечатлительной.

Ладно. Я всегда была сильной, самодостаточной, умела справляться со всеми трудностями сама. Но как-то так получилось, что избаловали меня немного и разнежили. Ну, и если уж совсем честно, то свекровь меня всегда поддерживает. Так что два на три. Но дети и муж всё же в большинстве.

Тут у меня магазин, ремонт только-только пережили, новые поставки, новый интерьер, обжились слегка, а тут – бац! – и я беременная.

И начались гонки по вертикали.

Я воплощала в жизнь концепцию – не голый креатив, конечно, но то, что мне нравилось, в чём я понимала толк и то, что привлекало к нам не только жителей того района, где находился магазинчик, но и всех, кто видел рекламу, слышал от знакомых.

Мать моя бегала по стенам и орала, что я с ума сошла – нельзя быть такой старородящей. Да, вот именно так и сказала! Мол, зачем так рисковать?

К счастью, Марк умел и разговаривать, и осаживать всех, кто нёс чушь или косо на меня смотрел.

Мы обследовались тщательно и со всех сторон. Всё у меня и малыша было прекрасно, а поэтому я отстояла право работать дальше. Да и чувствовала я себя прекрасно и на подъёме.

– Ну, ты даёшь, Громова! – ржала моя подруга Катя. – И мужика себе отхватила – ах! – и залетела с одного плевка, и работу нашла! Да ты фартовая штучка, однако!

Нет, она не завидовала – радовалась. К тому же, у неё у самой появился мужчина, который, кажется, сумел Катюху мою обуздать, медленно, но уверенно склонял к семейной жизни. Так что глядишь – и свадьба не за горами, и малыши появятся один за другим. Я в это верила, Катя – не очень, но блеск её глаз говорил о том, что и на её улице перевернулся грузовик с пряниками.

Мне всё же удалось объединить книжный магазин с кафе – ничего особенного, только чай, кофе, пирожные, организовать зону отдыха, где можно было посидеть в креслах, почитать книги или просто пообщаться. Мы провели интернет, расставили цветы на подоконниках. Мне очень нравилось то, что в итоге получилось.

А потом…

Первого кота приволокли с улицы Катя и Андрей.

– Мам, он такой несчастный, пусть здесь побудет, а? Мы его покормим.

– Искупаем и расчешем, – подключилась Катя.

Они всегда действовали сообща, объединялись в такой монолит, что противостоять им не было ни сил, ни желания.

Так у нас в магазине появился Василий. Стал любимцем наших посетителей. А потом понеслось… То Машка трёхцветная прибилась. То Рыжика отбил мой муж у хулиганов.

Котам требовался уход, медицинская помощь, правильное питание. Но и все наши страдания окупились: именно коты привлекали столько народу, что вскоре в нашем магазинчике скоро яблоку негде было упасть. Магазин-антистресс всё же. Кофе, книги, котики.

Это был мой личный триумф.

В июле, как Марк и обещал, мы перебрались в новый дом. Забрали к себе Ольгу Валентиновну. В таком большом доме хватало места всем. Детей вот только пришлось в новую школу переводить.

Много-много хлопот, и все приятные, грели душу. И я буквально летала, парила, мечтала, вдохновлялась и цвела. Рос живот, я стала не такой поворотливой, как раньше, и тогда меня окружили заботой и наперебой ворчали, что пора бы мне и по земле ходить, а не только по облакам скакать, как коза.

– У нас родится брат или сестра? – спрашивала Катя.

– Понятия не имею. Мы с папой решили не узнавать пол ребёнка. Кто бы ни родился, мы будем рады. И вообще хорошо, что там не двойня, – вздыхала я. – А то бы точно в клетку посадили и кормили, как рождественского гуся – на убой.

– Скажешь тоже, – хохотала Катя.

А я смотрела на наших детей и думала: я могу сколько угодно возмущаться, но рада, что они у нас такие замечательные и неравнодушные, заботливые и понимающие.

Нет, они, как и все дети в их возрасте, совершали ошибки, ругались, чудили, не всегда хорошо поступали, лгали по мелочам. Но в общем целом жаловаться грех.

Нам так хорошо всем вместе. Я уже другой жизни и не представляла.

– Мила, – о, этот глубокий властный голос я узнаю, даже если судьба занесёт меня на другую планету.

– А вот и папа, – ехидненько сказала Катя. – Пап, охраняй наше сокровище, а мы наконец-то выдохнем. А то мало ли, ещё приспичит ей родить тут, вот весело будет.

Я чувствую, как надёжные крепкие руки уверенно накрывают мои плечи.

– Не утерпела всё же, – дышит он мне в волосы, и я чувствую, как он улыбается.

– Хоть кто-то меня не ругает, – снова вздыхаю я.

– Мы тебя все любим и беспокоимся. Но, думаю, прогулки тебе полезны, а пропускать первое сентября – вообще недопустимо. Тем более, что я рядом. Не расстраивайся.

– Спасибо, дорогой. Ты – лучший, – глажу я мужа по руке, улыбаюсь и глазами ищу наших детей. – Очень хочу, чтобы они здесь прижились.

– Всё будет хорошо, – не колеблясь, говорит Марк.

Его уверенность и спокойствие текут по моим венам и расслабляют, дарят ощущение прочной почвы под ногами.

– Всё будет хорошо, – сказал он мне, когда, месяц спустя, мы отправились рожать нашего второго сына.

И я ему верила, потому что как Марк сказал – так и будет!

Но раз в год, по традиции, мы устраиваем в доме потоп. На всякий случай. Ведь водные процедуры благотворно влияют не только на здоровье, но и на погоду в доме. Я «тону», он спасает. А вместе мы потом творим такое, что приятно вспомнить, и стыдно кому рассказать.

Но и зачем кому-то об этом рассказывать? Ведь это только наш, очень семейный, очень весёлый и очень страстный ритуал, который не даёт нам забывать, с чего всё у нас начиналось.