Текст книги "Разводные процедуры (СИ)"
Автор книги: Лика Ланц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
– Иди, иди, мышонок! Там тебя твой кукушонок ждёт не дождётся! Плачет и рыдает, жить без тебя не может! Там как в правиле, где мягкий знак не пишется, – уж замуж невтерпёж! А я, видишь, добрая! Развод даю! И даже вещички беспрекословно собрала! Помни мою доброту и не забывай! А всё остальное – через суд, не обессудь! Но жаль, что ты в хлеву родился и не джентльмен ни разу!
– Да и ты не миледи высших кровей! – никуда не спешил уходить всё ещё пока муж на бумаге. – Недотраханная дрянь! Мерзавка высшей категории! Змея очковая!
Сколько патетики! Сколько страсти! А ещё эпитетов-то каких выудил из своей головушки! Так и прёт его, так и прёт…
– Сочту за комплименты! Давай, давай, вперёд и с песней!
Я чутко уловила момент, когда Олежек дошёл до кондиции и кинулся на меня. Точнее, попытался. И я испытывала уверенность: быть мне битой и носить другие синяки, как ордена-медали. А поэтому я шустро захлопнула дверь. Дверь получила пару ударов кулаком. Ну, хоть не я, и ладно. А дверь выдержит. Такова её судьба.
Потом зашумел лифт. А я прислонилась к стене без сил. Вот и хорошо. Вот и замечательно.
Только после этого поняла, что устала. Безмерно. Муж выпил меня до дна, и теперь я пустыня Сахара. Кажется, надо пополнить водно-щелочной баланс, а то так и сдохнуть недолго. От таких-то потрясений.
Как хорошо, что Андрея забрали родители. Хорошо, что ребёнок не видел всего этого безобразия, как ругались его папа и мама.
Я понимала: сына не уберечь от потрясений. Рано или поздно придётся ему рассказать о том, что папы в нашей жизни больше не будет.
Нет, я не собиралась противиться их встречам, но чутьё подсказывало, что вряд ли со стороны Олега будет желание общаться с сыном. У него ведь там ещё один наследник на подходе. От другой женщины. А значит… об Андрее он может и не вспоминать. Так часто происходит в семьях, когда брак распадается по тем или иным причинам. Уж я на это насмотрелась. А судя по тому, как повёл себя муж, бороться он будет за каждую копейку, и не удивлюсь, что станет хитрить с алиментами.
Все эти мысли угнетали меня ещё больше. Но по ощущениям, я всё сделала правильно. Я не из тех, кто стал бы копить всё это в себе, выжидать правильного момента, тянуть кота за хвост. Уж лучше сразу отрубить, пусть это и болезненно. Зачем тянуть? Если бы я сейчас, в пылу скандала, не выгнала Олега за дверь, вряд ли бы я смогла сделать это потом. И не потому, что я не была бы настойчивой. Отнюдь.
Олег из той породы, что умеют упираться и железно стоять на своём. Он бы мог мотать нервы, жить бок о бок и создавать нездоровую обстановку. А у меня сын. Я категорически не хочу, чтобы он всё это видел, запоминал, получал душевные травмы. Они и так будут. Но пусть уж лучше он запомнит отца пусть не идеальным, но не жутко мерзким, который нервы треплет да барахло с квартирой делит.
Я прошлась по пустой квартире. Достала коллекционное вино. Покупала его на годовщину совместной жизни, а распечатать так и не пришлось. Видимо, сейчас самое время. Выпить не за крепкий тринадцатилетний брак, а за упокой.
Приятное тепло разлилось внутри. На голодный желудок – самое то. Меня почти сразу повело слегка. Но послевкусие всё ещё было то ли горьким, то ли мерзким.
– Смыть с себя всё! – произнесла я вслух и, распахнув дверь в ванную комнату, включила воду.
Очень хорошая идея – принять ванную, расслабиться, а заодно пусть вода унесёт к чёрту весь этот день со всеми вытекающими последствиями.
Не знаю, что плескалось у меня в голове. Наверное, стресс и хмель.
Во-первых, я собрала и засунула в мусорный пакет цветы, что муж якобы подарил. Не надо мне вот этого всего. Символов его вины и попыток успокоить нечистую совесть.
Во-вторых, я разделась донага и, хихикая, достала чайные свечи. Расставила их, как дорожку, по коридору до ванной. Зажгла и полюбовалась. Красиво. А затем торжественно прошествовала, любуясь, как мерцают язычки свечей.
На пену я не скупилась. И бокал с собой прихватила. Как было приятно погрузиться в тёплые объятия маленькой стихии.
А что? Вполне себе могу представить, что я на море. Тихо шумит прибой, волны колышутся, а я смываю с себя горечь и боль, ищу обновления и очищения.
Я почти успокоилась и растеклась, пытаясь отрешиться от всех проблем, но в ушах всё ещё стояли обидные слова, что выкрикивал мой муж. А поэтому я решила нырнуть с головой.
Там, под водой, я лежала, отрезанная от всего мира. Звуки были, но глухие, какие-то нереальные, почти потусторонние.
Дышать не хотелось. Выныривать тоже. Но пришлось. И не потому что воздух в лёгких закончился и мне захотелось глотнуть кислорода.
Из пенной пучины меня буквально вырвали.
Это было… шокирующе. Я рывком втянула в себя воздух. Получилось рвано и хрипло, с каким-то полустоном-полувсхлипом.
– Господи, дай мне сил, – прозвучало, как взрыв, над самым моим ухом, – Мила, вы совершенно сумасшедшая женщина из всех, кого я знаю. И вы меня затопили.
Глава 13
Холодный сквозняк мазнул по обнажённой коже. И я словно со стороны увидела прекрасную мизансцену: разозлённый, но безумно красивый сосед держит меня на руках. И я, будто Афродита, нагая и в пене, цепляюсь пальцами за насквозь промокшую рубашку Марка. А по кафельному полу течёт и мерцает вода, подмигивая загадочно и волнующе.
– Что вы здесь делаете, мой сосед Марк? – спросила я, пытаясь проморгаться. Ресницы слипались от воды.
Я голая. Голая! А чужой мужик держит меня на руках! Треш какой-то сумасшедший!
Вода продолжала литься. Сосед с рук меня спускать не спешил. Кажется, взгляд его остановился на моей груди. А там даже мокрой тряпки нет, чтобы хоть как-то скрыть мою неземную красу.
– Мн-н-н, – промычал он задумчиво, словно пытаясь выйти из транса. – Дайте подумать: вас спасаю? Или весь стояк от потопа?
– Что вы себе позволяете? – вскинулась я. – Какой ещё стояк? Пошляк вы эдакий! Немедленно отпустите меня! И вообще, как вы вошли в мою квартиру?
Марк чертыхнулся и очень осторожно поставил меня на пол, а затем кинулся закрывать кран. Не совсем, значит, ему мозги отшибло.
Я в это время успела схватить полотенце и задрапироваться. Хорошо оно у меня прилично-большое.
– Стояк, многоуважаемая соседка Мила, – это все квартиры под вами по вертикали. А вы о чём подумали? – повернулся он ко мне, мокрый и злющий.
Ему так шли волосы, упавшие ему на лоб. Мачо-мачо! И мокрая рубашка выгодно облепила торс. А мокрые штаны, на которые я всё же посмотрела, слишком явно намекали на то, что сейчас стояк – это не только квартиры.
Я медленно подняла глаза и встретила непримиримый взгляд соседа. Он и не думал тушеваться, смущаться или конфузиться.
Ну, я б с такими внешними данными тоже не пасовала. Впрочем, с моими данными тоже всё было в порядке, а в полотенце я чувствовала себя куда более уверенно, чем без ничего.
– Оденьтесь, – приказал Марк властным голосом, – и где у вас тут тряпки-вёдра?
Чёрт. Под ногами хлюпала вода. Это катастрофа. Я и впрямь затопила, по крайней мере, соседскую квартиру точно. Мне сейчас для полного счастья только ремонта не хватало в его святой обители.
Я метнулась, как заяц. Вода уже коварно блестела в коридоре, где до сих пор горели свечи. Что он обо мне подумает, этот очень противный сосед?
– Вот, – принесла я и тряпки, и ведро, и даже тазик из-под ванной, пыхтя, достала. И только потом подумала, как я выгляжу с оттопыренным задом.
– Оденьтесь, Мила! – прорычал этот монстр, и я пошлёпала в свою комнату, которая до сегодня именовалась супружеской спальней.
Футболка и штаны на влажное тело натягивались с трудом, но я спешила. Очень спешила. Сосед же времени не терял. Совершенно футуристическая картина – Марк, устраняющий потоп.
Действовал он очень решительно и… правильно.
Я вдруг подумала, что не могу представить Олега, который бы с такой деловитостью подтирал бы полы и выкручивал тряпку. У Марка это получалось на пять с плюсом. У Олега бы это выглядело… как сгоревшие котлеты. Я даже почему-то представила беспомощность на лице пока ещё мужа.
Тряхнув головой, я прогнала все непотребные мысли и присоединилась, с ужасом думая о том, что ещё немного – и настанет расплата за небрежную халатность.
М-да. Великолепно я смыла с себя тринадцать лет брака.
– Вы в коридоре, я здесь, – продолжал командовать несносный сосед.
Но это и правильно: что толку толкаться задницами рядом друг с другом? Лучше уж да, на два фронта. Так оно будет быстрее.
Я выкинула в мусорное ведро свечи и яростно накинулась на воду, стараясь не думать о нанесённом ущербе соседскому дворцу.
Почему-то мне казалось, что там всё идеально. Перед тем, как вселиться, он делал ремонт. К слову, какой-то совершенно тихий. Возможно, все работы велись, когда нас дома не было, а по вечерам никто не гремел, не стучал, не сверлил. И по выходным, кстати, тоже. И это навевало сейчас на меня такую тоску, что хоть вешайся. А может, это всё ещё отходняк от Олежека и его «Артура Петровича» беременного.
– У вас верхний слив забился, – выдал Марк и добавил: – я починю.
Святой человек! Аж плакать захотелось.
Воду он вычерпал, полы вытер практически насухо. Он всё делал идеально. И выглядел точно так же, хоть и промок, считай, с головы до ног, утратил былое величие и блеск, но всё равно смотрелся куда лучше, чем я в мокрых леггинсах и футболке. И, наверное, с гнездом на голове. Ещё бы: я даже не расчесалась после ванной. Не до того было.
– Сейчас. За инструментами схожу, – проговорил буднично, словно мы сто лет вместе прожили, и он собрался в булочную за хлебом.
Я только рот открывала и закрывала. Но пока его не было, я получила передышку и всё же продрала волосы, сменила одежду. Моей скорости позавидовали бы спринтеры.
– Чай будете? – спросила, когда Марк вернулся и действительно занялся сливом. Он сантехник? И сама же себя одёрнула: ну, как же, конечно. Все сантехники выглядят именно так, как мой сосед: дорогущая одежда, машина – мечта поэта, и так далее. Можно и не перечислять.
– Не откажусь, – повернулся Марк ко мне лицом.
И я поползла на кухню. Чайник поставила, по холодильнику пошуршала. Жест вежливости – больше ничего. Под ложечкой нехорошо сосало: ещё предстоял разговор об убытках. И бурчание соседа, который в данный момент вёл себя прилично.
– Вот теперь порядок, – сказал он, заходя на мою кухню. Вытирал руки полотенцем. Кстати, тоже переоделся. Я впервые видела его в домашней одежде. В футболке. Руки красивые. И бицепсы. Чёрт, я, кажется, с ума схожу. Иначе как объяснить, что я на него глазела, почти открыв рот. Как ещё слюной не капнула. Может, не зря меня муж недотраханной обозвал?..
– Присаживайтесь, Марк, – сухо кивнула я на стул. – Как вы вошли, кстати?
– Дверь была открыта, – улыбнулся он.
Я уставилась на него с подозрительностью. Я ж закрывала, когда Олежека выпроваживала. Захлопывала.
И тут я вспомнила, что «собачка» заедает. Не входит до конца в отверстие. Так, слегка. Дёрни за верёвочку – дверь и откроется, как в старой сказке. Видимо, Марк хорошо дёрнул.
– Есть будете? – зачем-то спросила я.
– Не откажусь, – снова улыбнулся он. И я полезла в холодильник за котлетами и кашей.
Какая-то сюрреалистическая картина. Будете? Не откажусь. Что, интересно, стукнет мне ему ещё предложить? Ведь не откажется, судя по всему.
Глава 14
Марк ел, аж за ушами трещало. Я ещё суп с фрикадельками погрела. Ну, кормить так кормить.
– Вкусно, – похвалил он меня. – А вы почему не едите, Мила?
Я пожала плечами. Как-то мне не до еды. Внутри узел дышать мешает.
Ел Марк, кстати, тоже красиво, хоть и быстро. Не сопел, не чавкал. Видно, что голодный. Но и тут – прям красавец, смотреть приятно. Я старалась не глазеть, однако трудно удержаться, когда он напротив глаз сидит.
Мой неопределённый жест от его глаз не скрылся. Олег бы внимания не обратил на такие мелочи. Он вообще часто не заморачивался и мимо ушей многое пропускал, особенно когда голодный. А сосед чуткий. Ложку отложил. Посмотрел на меня долгим взглядом.
– Я всё слышал, Мила.
О, не удивил. Тут ещё и весь подъезд, видимо, уши грел, когда я орала, выпроваживая Олежека. Соседка небось в глазок подсматривала, наслаждаясь новой сплетней, которую она разнесёт на весь дом со своими подружками.
– Где ж вы такой ушастый взялись? – пробормотала тихо. Сил ругаться уже не было. – У вас в роду эльфов не было случайно?
Марк вначале хмыкнул, а затем расхохотался.
– Подкол засчитан, – кивнул он и, уловив мой недоумённый взгляд, чуть наклонился и доверительным шёпотом поведал: – Только для вас, Мила.
А потом сделал то, что на какое-то время ввёл меня в ступор: деловито убрал волосы с ушей. Чуть острые на кончиках. Не оттопыренные, нет. Ну, разве что чуть-чуть. А… вот именно островатые. Сразу и не заметишь – причёска у него хорошая, скрывает.
– Так что, может, вы и правы, но существование эльфов не доказано.
Ну, как же? Если один очень вредный эльф сидит передо мной?
– В моей семье уши – наследственность. Передаются из поколения в поколение, как ценный артефакт. Или рудимент. Это уж кому что ближе.
– У вашей дочери тоже? – вот кто меня за язык тянул?
Сосед выгнул бровь дугой.
– Вы знаете Катю? – кажется, он и удивился, и насторожился.
– Мой сын учится с ней в одном классе. И да, я познакомилась с вашей дочерью. Это преступление?
– Нет, конечно. Просто никак не мог подумать, что вы где-то пересечётесь. Она с утра до вечера в школе, на дополнительных занятиях. А иногда – у бабушки. Вот, как сегодня, например.
Сегодня, например, она встречалась с моим сыном и делала с ним домашние задания. Или чем там они занимались… А совсем недавно мы спасали её от хулиганья в подворотне. Но, видимо, сосед Марк об этом ни сном ни духом. И, честно говоря, у меня язык не повернулся всё это озвучить. Это его дочь, его семья. И, наверное, там есть ещё и жена, которую вот я точно никогда не видела.
– Почему вы ни о чём не спрашиваете? – мягко поинтересовался мужчина, который почему-то не спешил домой. В квартиру, где я, вероятно, испортила идеальные потолки его ванной комнаты.
– О чём? – настала и моя очередь бровями лоб радовать.
– Ну, например, женат ли я? Ваша подруга именно этим очень активно интересовалась.
– Я думала, что вы ждёте, когда я спрошу, как можно компенсировать нанесённый вашей квартире ремонт, – не стала я поддаваться на его провокации, но всё же проиграла. – К тому же, подруга моя свободная, поэтому её интересуют, в отличие меня, подобные темы.
– Ну, судя по всему, вы тоже теперь свободны, – это прямо удар в лоб, – Вы же не хотели утопиться, Мила?
– Да с чего вы взяли?! – возмутилась я. Но, да, он мог так подумать, если учесть, что я находилась под водой, когда он меня из ванной выдернул.
– Ни с чего, – поднялся он, – спасибо большое за ужин. А с потолками я сам как-нибудь разберусь. Всего хорошего.
И он направился на выход. Я шла за ним вслед, не понимая, что делать. Он полностью меня дезориентировал. То какие-то придирки из пальца высасывает, лишь бы побурчать, а то от вполне законного ремонта отказывается, когда я действительно набедокурила.
– А вы женаты? – спросила я всё же, когда он уже до двери в прихожей добрался. – Катя интересовалась, – добавила поспешно, когда он обернулся и снова выгнул бровь, пряча усмешку.
– Я в разводе, Мила. Но Кате вашей об этом знать не обязательно, – ответил он и был таков.
Я без сил прислонилась к стене и прикрыла глаза.
Что это было, а?.. Он что, ко мне клеится? Сосед Марк, что доставал меня по поводу и без?..
Как-то слабо в это верилось, но всё же…
Я вдруг вспомнила, как разводилась моя очень хорошая знакомая.
– Ты не представляешь, Мила, что значит оказаться разведёнкой! – рассказывала она. – С одной стороны, ты оказываешься словно в вакууме. От тебя отворачиваются те, кого ты считала хорошими знакомыми. Не друзьями, но всё же… Раньше мы не раз пересекались на праздники, семьями отдыхали, а потом оказалось, что двери многих домов перед тобой закрыты. Женщины считают, что ты будто прокажённая, боятся то ли заразиться, то ли оберегают от тебя своих мужчин. А вдруг ты уведёшь кого-то из них из семьи? Зато мужчины считают тебя лёгкой добычей. Там, где их жёны запирали двери, они находили лазейки, чтобы утешить тебя… по-своему. Я никогда, никогда не думала, что может быть такое! Ведь это вполне себе приличные и крепкие союзы. На первый взгляд. А вот гляди-ка. Не всё так просто.
Я тогда слушала её и удивлялась. Казалось, что это неправда, быть такого не может. Но, возможно, я просто не сталкивалась ни с чем подобным. Я и подумать не могла, что мой Олег способен на измену. А глядишь, может, тоже к кому-нибудь бегал и предлагал утешение…
Горько так, что аж тошно. Может, и сосед поэтому?.. Пришёл, показал свои бицепсы-кубики, мускулами поиграл, слив починил. Мачо-мачо. Зелёный свет. Ведь он знал, знал, что я выставила мужа вон. Но он вроде бы никаких неприличных предложений мне не делал?.. Разве что намекал… Или я сейчас стою и высасываю из пальца всякую чушь только потому, что режим подозрительности зашкаливает?..
Мысли скакали и наезжали друг на друга. Сил уже ни на что не осталось. А мне надо бы составить план действий. Как-то объясниться с родителями и сыном. Но в данный конкретный момент я хотела только упасть и спать. Не думать ни о чём. Ни о муже, ни о соседе и его мотивах, ни о беременном Артуре Петровиче.
Слишком уж насыщенным и тяжёлым выдался денёк. Ещё и сосед… удивил. Лучше б я спросила его, кем он работает. А не уши, семейный статус… И почему дочь с ним. Я б своего ребёнка не отдала ни за что.
В тот момент, на какие-то доли секунды, меня охватил страх, что в двенадцать лет сын может уже сам выбирать, с кем из родителей ему жить. Стыдно, но я порадовалась той затрещине, что Олег отвесил Андрею.
Как же всё непросто. И лучше пока отпустить эти назойливые мысли, а то не уснуть потом.
Я доплелась до кухни, перемыла посуду и поползла в спальню. К счастью, сон был ко мне благосклонен, и я уснула без сновидений, без тяжёлых дум, что всё же крутились неповоротливо в моей голове.
Утром я проснулась рано. Прислушалась к себе. Хотелось натянуть одеяло на голову и снова закрыть глаза. Тоска лежала на сердце тяжёлой мраморной плитой. Но поддаваться упадничеству я не собиралась.
Встала, как всегда, приготовила завтрак, вышла в интернет и подала заявление на развод. Чётко, без колебаний и сомнений.
Родителям решила позвонить позже. Андрей выспится, заберу его домой. А то он там всем мозг вынесет, тем более, с Лайтиком.
В окно я увидела соседа. Вышагивал, выгуливая кота. А потом остановился и посмотрел на мои окна.
Я спряталась за шторой, чувствуя, как заколотилось сердце в груди. Чёрт. Ещё подумает что-нибудь не то. Мне его внимание и даром не нужно. Особенно сейчас.
Я успела немного поработать, когда в дверь позвонили. Естественно, я никого не ждала. Кому понадобилось терзать звонок в такое время? Мы как бы на работе.
И опять в голову полезли мысли о нехороших людях, которые так проверяют, есть или нет в квартире кто-нибудь, а затем взламывают двери и выносят из квартиры всё подчистую.
Именно поэтому я на цыпочках подкралась и осторожно заглянула в глазок.
Глава 15
Клавдия Ильинична Сухорукова, а попросту – баба Клава, жила напротив. Нрав имела надменный, ум острый, язык как помело. Даже змеиный, я бы сказала. Что её сподвигло звонить в мою дверь, неизвестно. Особенно в такое время. Видимо, она что-то вынюхала, а теперь жаждала скандальных подробностей.
Не исключено, видела наш нелицеприятный скандал с изгнанием мужа из дому и мужественно терпела, наблюдая картину маслом в глазок, а сейчас по каким-то причинам решила узнать подробности. Ничего другого в голову мне не пришло.
Я бы могла на цыпочках отползти вглубь квартиры и не отсвечивать, но, подумав, подавила в себе трусливое желание избежать злой участи, которая всё равно меня догонит рано или поздно.
Именно поэтому я распахнула дверь.
– Миланочка! – показала баба Клава всю ширь своих железно-золочёных зубов. – Ты дома? – разглядывала она с жадностью моё лицо.
Чёрт. Там же синяк цветёт… До этого дня мне повезло со сплетницей не сталкиваться: тёплые деньки, когда бабки рядком сидели на лавочке и разглядывали всех входящих и выходящих в подъезд, прошли, а поэтому резко стало не хватать кое-кому пищи для размышлений.
– Добрый день, – показала я, что вежливость никто не отменял и, прежде чем собирать сплетни, всё же нужно поздороваться.
– Здравствуй, милая, здравствуй, – кивала баба Клава головой, как лошадь. – А что это ты дома? А я ж гляжу – никто утром из двери не выходит, ни ты, ни Олежек, не случилось ли чего, думаю? Может, полицию уже впору вызывать?
О, да. Она точно знала, что Олежек вчера отправился с вещами на выход. И, видимо, мокрого соседа тоже лицезрела во всех подробностях. Может, пропустила, как он уходил от меня поздним вечером, а сейчас жаждала убедиться, не спим ли мы в одной постели?
– Клавдия Ильинична, всё в порядке. Я работаю дистанционно, а Олег здесь больше не живёт.
Лучше правда, чем солгу, а потом она всё равно всё выведает и разнесёт пожаром выдуманные события. Мозг у соседки умел продуцировать такое, что иному писателю не под силу сочинить.
– А-а-а, ну, значит, всё хорошо? – вытягивала она шею, пытаясь заглянуть в квартиру поглубже.
Так и хотелось дать ей зайти внутрь и убедиться, что любовников я под кроватью не прячу. Но обойдётся.
– Да, всё прекрасно, – кивнула я, собираясь вежливо послать бабу Клаву и закрыть дверь. Но тут вмешалось провидение: звякнул лифт, останавливаясь на нашем этаже, и из него вывалили мои родители, мой сын и моя собака. Полный состав, так сказать.
– Мам! – кинулся ко мне ребёнок. Лайтик взволнованно подтявкивал.
– Не смогли удержать, – развела руками мама, а отец крякнул, подтверждая её слова.
Бабу Клаву буквально размазало от счастья.
– Ой, что ж это делается! – запричитала она и протиснулась в мою квартиру вслед за роднёй. – Так же хорошо жили, так любили друг друга! – выла она старательно. – А тут вот тебе здрасьте! Это ж надо! Вот в наше время такое не случалось! В наше время браки заключались на небесах и были крепкими да надёжными. А сейчас? Вот что это такое? Из дома ушёл, сервиз унёс!
Я видела, как побледнел Андрей. Как пялились на меня мать и отец.
– Ильинична, шли бы вы домой, – совсем не вежливо отшила я соседку, понимая, что наживаю врага не врага, но яростную атаку сплетен – точно. Мало мне было Марка с его претензиями, а тут ещё и баба Клава подвязалась.
До сегодняшнего дня мы ей были не особо интересны: не пили, не курили, не дебоширили, в гости кого попало не водили, почти не ругались. А если ругались, то ей точно не было слышно. Но сейчас попались на крючок, и она вцепилась мёртвой хваткой, как голодная пиявка.
– Зря ты так, Миланочка, – поджала губы Сухорукова. – С соседями надо дружить. Я к тебе со всем сердцем, а ты… – многозначительно просверлила меня взглядом, объявляя войну.
С этими словами она гордо выплыла вон, а я тяжело вздохнула.
Ну вот. Мало мне одного любителя выедать мозг, теперь ещё и баба Клава будет следить за каждым шорохом и писать доносы. За этой не заржавеет. Эта любила кляузничать и обсасывать каждую мелочь, как собака сахарную косточку.
– Мам, – шагнул ко мне сын, как только эта ярая сплетница скрылась за дверью.
Я обняла его и потрепала по волосам, успокаивая.
– Сядьте, – приказала родителям, указывая головой на диван.
Маму долго просить не пришлось – рухнула, как мешок с картошкой. Отец садился степенно и медленно. Крякнул недовольно, брови сурово нахмурил.
Он у меня немногословный. Но по его мимике можно и так всё увидеть. Сейчас он просто сдерживал гнев. И будь тут Олег, не исключено, что папа подправил бы ему профиль. Рука у отца тяжёлая.
Андрея я тоже усадила рядом с матерью. А сама осталась стоять, как на подиуме, открытая со всех сторон. Сейчас в меня полетят пули и стрелы.
– Я развожусь с Олегом, – выпалила, набрав побольше воздуха в лёгкие.
Мать ахнула. Отец в очередной раз крякнул.
– А что же?.. А как же?.. Ведь всё было хорошо? – запричитала мать.
– Было да сплыло, – кивнула я, соглашаясь.
– Но должны же быть причины? – всё ещё не успокоилась мать.
– Причины есть, конечно же, – посмотрела я на неё выразительно. Мне не хотелось при сыне сейчас вываливать подробности. – Без причин не разводятся. Но я бы пока не хотела об этом говорить.
Отец в очередной раз крякнул, поднялся и подхватил под руку мать.
– Ну, мы пойдём, – потянул он её на выход. Мать сопротивлялась, всё ещё не понимая, что творится. – Пойдём, Галя! – прикрикнул он, а затем обернулся и в своей жёсткой манере сказал: – Если что, звони. Вдруг помощь какая понадобится, – и сжал кулак, показывая, что он на моей стороне и в обиду не даст.
В глазах защипало. Папа. Родной мой. Немногословный, но всегда предпочитающий больше делать, нежели говорить.
– Да-да, Милочка, – кинулась ко мне и облобызала мама. – Вдруг чего – мы всегда рядом. Я ещё и Филиппу расскажу.
– Не надо! – воспротивилась я.
Фил – мой младший брат, и у них с Олегом – антагонизм высочайшего уровня. Он единственный, кому мой муж категорически не нравился, а поэтому они жутко поругались ещё на заре нашей семейной жизни, и я предпочитала встречаться с братом на нейтральной территории.
Мне только семейных разборок не хватало для полного счастья. Особенно зная взрывной характер братца.
– Я как-нибудь сама разберусь, ладно? Берегите себя, – поцеловала я и маму, и папу, и, наконец-то, закрыла за ними дверь.
– Мам, – в третий раз позвал меня мой сын.
Я стояла к нему спиной и боялась повернуться. Слышала, как он сопит, и не знала, как объяснить ребёнку, что наша жизнь изменилась. Что его отец ушёл к другой женщине. Что у него, вероятно, появится брат или сестра. И что я бы больше не хотела видеть Олега в нашей с ним жизни.
Он ещё ребёнок всё же. А у нас… никогда не было ссор или других признаков, что рушится семья. И, наверное, для него всё это – чуткий стресс. Но как-то из всего этого нужно было выбираться. И поговорить – тоже.
И я обернулась. Утонула в глазах сына – тёмных, тревожных, наполненных болью и шоком.
– Иди ко мне, – шагнула я к Андрею и обняла его, прижала к себе, пытаясь хоть немного дать тепла и выразить любовь, которую я ощущала и которую хотела выразить, чтобы дать понять: я рядом, я здесь, я поддержу и постараюсь, чтобы мы вместе пережили предательство того, кто должен был оберегать и защищать нас, но не справился с ролью отца и мужа.
Глава 16
– Так иногда бывает, сынок, – приступила я к нелёгкому разговору. – Не знаю даже, кто в этом виноват. Может, что-то я сделала неправильно, может, отец твой поступил не очень хорошо.
– Что ты со мной, как с маленьким? – дёрнулся сын, но я не позволила ему вырваться. – Думаешь, я совсем тупой? Он нас предал, что тут выдумывать? Ладно бы, вы ругались, как родители у Катьки, так нет же. Хотя… это он вечно искал причины для недовольства. То ему не так, это не эдак. Вот у Кати точно так мать себя вела, пока не свалила к своему хахалю.
Я прикрыла глаза. По-моему, сейчас на моих глазах разворачивалась драма соседа снизу, рассказанная простым языком подростка. Они и об этом разговаривают? Это насколько нужно быть близким к девочке, которая не так давно появилась в их классе?.. А я и не заметила, что эти двое не просто домашними заданиями обмениваются, а и по душам говорят.
– Наверное, в каждой семье по-своему разворачиваются события, – осторожно начала я.
– Ты мам, как маленькая, честно. Все события имеют причины и следствия – это как в истории, – выдал мой сын. – Не важно, что там прячется между, понимаешь? Тут другое: причина – и следствие. А они почти одинаковые. Чего ему не хватало? Чего не хватало Катькиной маме? У них всё есть, отец у неё вон какой – шишка. И красивый, и умный, и вообще нормальный мужик, – перечислял он достоинства соседа, чуть ли не загибая пальцы.
Видимо, сын забыл, что Марк жаловался на то, что у нас слишком громко музыка играет. А сын между тем переключился на меня и продолжил:
– И ты у нас красавица, умница, хозяйка, зарабатываешь не меньше папы, между прочим.
Кажется, его унесло не туда.
– Скажи мне, сынок, ты стал бы любить меня меньше, если бы я, например, была полная или зарабатывала мало? – спросила как можно мягче.
– Скажешь тоже! – засопел недовольно сын. – Нет, конечно!
– А почему?
– Потому что ты моя мама! Самая лучшая!
– А Катя перестала любить свою маму?
Сын задумался, а потом отрицательно мотнул головой.
– Нет, наверное. Она страдает. И плачет.
– Всё не так просто, Андрюш. Любят ведь не за то, что кто-то красивый или умный, много зарабатывает или хорошо ведёт хозяйство. Любят вопреки всему. Видят то в любимом человеке, чего другим рассмотреть не удаётся.
– И куда же она девается, эта любовь? – спросил он с такой тоской и надрывом, что у меня невольно сжалось сердце.
– Кто его знает, сынок. Не всё так просто. Разные причины и обстоятельства копятся, а потом как-то вот так получается, – пробормотала я, скомкав конец своих объяснений.
Как объяснить сыну предательство, я не знала. Чем объяснить, куда уходят любовь, взаимопонимание, уважение друг к другу – тоже. Да и вряд ли можно разложить по полочкам, почему так выходит. Наверное, это вообще не поддаётся никакой логике. Или не мне об этом судить. Возможно, этим занимаются психологи и находят настоящие причины, а я далеко не человек, который в этом умеет разбираться до тонкостей.
– Ладно, – тряхнул головой Андрей, – он ушёл?
– Я его выгнала, – сказала правду.
– Ты его с другой бабой застала? – грубо и как-то не по-детски ожесточённо спросил сын.
– Ну, что-то вроде того, – снова не нашла сил соврать.
– Вот пусть тогда и катится! Нам и без него будет хорошо!
И снова внутри всё сжалось, даже в глазах потемнело. Мне бы обрадоваться. Но нет. Я не могла.
Я взяла сына за руку, отвела в комнату и посадила на диванчик. Сама села напротив и посмотрела Андрею в глаза.
– Я бы не хотела, чтобы ты был так категоричен. Он твой отец. И тоже тебя любит. А всё, что случилось между нами, взрослыми, тебя не то чтобы не касается, но ты абсолютно не виноват в нашем расставании. Это совершенно разные вещи, понимаешь?
– Нет, – снова отрицательно мотнул сын головой, – и понимать не хочу. По крайней мере, не сейчас. Или вообще никогда, – упрямо сжал он губы, а я погладила его по руке, сжатой в кулак.
– Всё образуется. Может, не сразу, но как-то утрясётся. Главное – не закрывайся. Ты всегда можешь обо всём со мной поговорить, как и раньше. Рассказать обо всём.
Но по тому, как упрямо Андрей сжал губы, я понимала: возможно, истончилась и эта ниточка, что всегда позволяла нам доверять друг другу и вести разговоры по душам.
