290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Ректор моего сердца (СИ) » Текст книги (страница 1)
Ректор моего сердца (СИ)
  • Текст добавлен: 28 ноября 2019, 15:30

Текст книги "Ректор моего сердца (СИ)"


Автор книги: Лидия Миленина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Лидия Миленина
Ректор моего сердца

Пролог

Невыносимая тревога заливает мое сердце. Мама обнимает меня, в ее зеленых глазах тоже стоит страх.

– Астер, милая моя! – она прижимает мою голову к груди, и я начинаю неудержимо плакать. – Будь здесь, хорошо?! С Варвитой, – она указывает на няню.

В лице пожилой женщины тоже застыл ужас.

– Мамочка, не уходи, пожалуйста! – кричу я сквозь слезы, обнимаю ее за шею, прижимаюсь сильнее и сильнее. Не хочу отпускать. Пятилетняя девочка не понимает, что бывают моменты, когда женщины должны сражаться наравне с мужчинами. Мама не должна, не может уйти туда, на стену, где с поднятыми руками стоит мой отец. Где волна огня затапливает ров, подбирается к крепостной стене.

Мама должна быть здесь, со мной, в безопасности…

Но она мягко отводит мои руки.

– Я нужна твоему отцу… там… – говорит она. – Я должна… Им не справиться без меня!

Она поднимает меня на руки и передает Варвите.

– Если … если мы с папой не вернемся, Таунсен позаботится о тебе… Варвита, – в мамином лице появляется властность. – Не пускайте сюда больше никого.

Она снова смотрит на меня мягко, но с горечью

– До свидания, моя маленькая… – целует меня в щеку, в макушку… Я плачу и, как в тумане, вижу, что и у нее лицо залито слезами.

Я вырываюсь, чтобы повиснуть на матери, но Варвита держит крепко. Няня всегда это умела. Добрая сильная старая няня, которая кажется сейчас врагом, отрывающим от матери.

Словно во сне, я вижу, как мама – высокая, стройная в длинном прямом платье идет к двери. Она распустила волосы – значит, будет сражаться магией. Так сила струится свободнее, это я знаю даже в свои пять лет. Прямые каштановые волосы лежат на плечах, ниспадают до пояса. Даже сейчас я думаю, какая же она у меня красивая…

Мама приоткрывает дверь:

– Прощай, Астер… жизнь моя… – очень тихо, словно не хочет, чтобы я услышала, говорит она и смотрит на меня полным боли взглядом.

Но я слышу ее слова и плачу сильнее.

Дверь закрывается, а мое детское сердце понимает, что вся прежняя жизнь, мое детство, мое счастье, моя радость навсегда отрезаны от меня. Впереди что-то страшное. Страшнее любых сказок.

* * *

Два часа няня читала мне сказки, гладила по голове, успокаивала. Но я вырывалась, подбегала к окну, залезала на стул и пыталась разглядеть на крепостной стене две маленькие фигурки. Из западного крыла их было не видно – лишь наступающий огонь и дымное марево над полем, где стояли вражеские маги.

Но я не оставляла попыток. Казалось, если смотреть внимательнее, старательнее, я обязательно разгляжу. Его черноволосую голову и красный плащ, ее зеленое платье и воздетые вверх тонкие руки…

Но я ничего не видела. Лишь огонь и дым, черные смерчи и огромные синие волны, встающие на месте огня. Все это разбивалось о наши стены. Я слышала лишь отдаленные удары – словно кто-то колотил об стену бревном, и звуки, похожие на взрывы. В такие мгновения все внутри меня сжималось, и я опять принималась плакать.

А потом вдруг все стихло. В один момент. Повисла тишина, словно кто-то опустил занавес… Няня испуганно подняла глаза.

И тут в дверь постучали. Варвита приложила палец к губам и сделала круглые умоляющие глаза – помолчи, девочка – и подошла к двери.

Я застыла на стуле.

– Это я, Таунсен… – послышался из-за двери усталый голос одного из приближенных отца. – Варвита, открой…

Няня открыла. Он стоял на пороге, опираясь на длинный старинный меч. Такие я видела лишь в антикварной оружейной отца. Ими ведь давно никто не пользуется. Но говорят, меч помогает направлять магию.

– Они все полегли, – глядя в глаза Варвите, сказал Таунсен. Как будто рядом не было меня, и он думал, я не пойму, что это значит. Но я поняла. А Варвита пискнула и зажала рот рукой.

– Мои папа с мамой… умерли? – шепчу я.

– Да, девочка… – он обреченно посмотрел на меня, видимо, у него не было сил скрывать горькую правду даже от ребенка. Несколько мгновений я не могла поверить. Хотела разразиться плачем, но слезы как будто застряли в груди, настолько невозможным казалось то, что он сказал.

Таунсен решительно подошел и взял меня на руки. Я не сопротивлялась.

– Нужно уходить, – коротко бросил он Варвите. – Я позабочусь о девочке. Прости, Астер, но отныне ты не сможешь быть дочкой своих родителей. Будешь говорить, что ты дочка служанки. Илона, допустим… Гварди. Поняла меня…? – он чуть отстранил меня и заглянул в лицо. Я кивнула. Я понимала. Не все и не до конца. Но понимала, что мамы с папой больше нет, а я больше не должна зваться той, кто я есть. – Твои родители погибли не для того, чтобы и ты разделила их участь. Нужно спешить… Скоро вся эта магическая шваль будет здесь…

Я держалась за шею Таунсена, когда он нес меня вниз по лестнице, потом бесконечными подземными переходами. Не плакала. Слишком глубоко я была ранена, слишком больно и страшно мне было.

Иногда Таунсен творил магию, чтобы запутать следы, если враги найдут путь в подземелье. Они нашли. Когда сзади послышались крики, Таунсен бросился бегом, прижимая к плечу мою голову, чтобы случайно не ударить о стену в темноте. Засветить магический огонь не отваживался, видимо, боялся, что так нас найдут.

Впрочем, нас все равно обнаружили. Крики приближались. Еще пара поворотов, и они будут рядом.

– Вот сюда! – Таунсен поднял меня выше, чтобы я зацепилась руками за края круглого отверстия в потолке. Сквозь него лился лунный свет. – Вылезешь – и беги прямо в лес! Я за тобой… Только поговорю тут с нехорошими ребятами…

– Нет, Таунсен, я хочу с тобой! Пойдем сразу! – шепчу я.

– Вылезай и беги в лес! Шевели своими короткими ножками так быстро, как можешь! – гневно и громко прошептал он мне. Поднял меня на вытянутых руках и затолкнул в отверстие. – Беги быстро, прямо в лес! Поняла?! А то ремня получишь! – услышала я снизу. И вслед за этим донеслось доброе и усталое: – Сейчас приду, уже скоро… Беги, дитя, главное, беги..

Я не испугалась ремня. Что-то другое. Наверное, мой детский разум понимал, что все эти люди – мои родители, да и многие другие, кто стоял на стене и погиб на ней – умерли не для того, чтобы меня схватили. Я понимала то, что сказал Таунсен. Они умерли не для этого.

Пятилетняя девочка поднялась на ноги, лишь пару мгновений смотрела на дыру в земле, кусала губы. А потом припустила со всех ног к деревьям, что стояли, как темные силуэты в свете луны и звезд.

Я бежала быстро, как могла. Пару раз споткнулась и упала, но тут же поднялась и побежала дальше. Когда почти добежала, совсем запыхалась, в боку кололо. Я обессилено остановилась, попробовала отдышаться. И бросила взгляд назад.

Оттуда, где был выход из подземелья, вырывался столб алого пламени.

«Вот и все!» – пронеслась в голосе странная мысль.

«Нет, не все! – внутри меня словно родился другой голос – взрослее, умнее, увереннее моего. И куда более упрямый. – Пока ты, Астер, жива, не все. Просто беги быстрее!»

Я выдохнула и припустила в лесную чащу. про которую мне прежде рассказывали страшные сказки. Знала, что Таунсен не придет за мной. Знала, что он тоже погиб. Знала, что мне никто не поможет. Но я должна бежать, пока есть силы. И когда их не останется – тоже.

Я последняя. А последние не имеют права умирать.

Глава 1

Пока студентки записывали результаты лабораторной работы, я любовалась рукотворным водопадом на стене. Перламутровые, играющие в дневном свете струи бесшумно лились в специальный поднос, от которого вдоль стены тянулся желобок и приводил к большому бассейну в дальнем конце зала.

У нас, водников, всегда так – везде вода. В каждой аудитории, в каждой комнате. Например, вот этот водопад вместо классной доски. Преображая его форму, я показываю адептам магические формулы, демонстрирую картины из истории водной магии. А в бассейне мы держим элементалей.

Кстати! Элементали!

Я посмотрела на часы. Пора было заканчивать.

– Так! Кто не успел, сдайте мне отчет в начале следующего занятия, – сказала я, встав. – А сейчас собираемся. И не забываем, – я коварно улыбнулась своей фирменной улыбкой, показывающей студентам, что я настойчиво рекомендую выполнить сказанное, иначе последствий не избежать, – выпустить элементалей в бассейн.

«Если кто-нибудь утащит с собой, голову оторву!» – подумала я. Вернее, не допущу к зачету. Отрывать голову студентам, даже самым безалаберным и вредным, строго-настрого запрещалось. С таким повреждением не справятся не только у нас, но и на медицинском факультете. Придется идти к некромантам, весело подумала я про себя. В шутку, конечно. Некроманты тоже не в силах вернуть умершему настоящую жизнь.

Студентки одна за другой подходили к бассейну и опрокидывали в них колбы с элементалями. Эти «феи воды» тут же отращивали хвост и принимались весело плескаться, смешиваясь с мягкими струйками. Пока сидят в колбах, любят принимать образ кокетливых синих девушек в пышных бальных платьях, а в пространстве побольше превращаются в русалок из детских сказок. Впрочем, студентки уйдут, красоваться станет не перед кем, и феечки отбросят всякую форму, смешаются с водными потоками – до тех пор, пока кто-нибудь не призовет их и не заставит принять физическую оболочку.

Студентки показывали мне отчеты, я подписывала их, двое не успели сделать, еще двум я сказала доработать и принести в следующий раз. Почти все ушли, нас осталось трое – я и две светловолосые девушки, которым плохо давалась «магия водных сущностей». И тут водопад у меня за спиной переливчато, но настойчиво прозвонил.

«Что еще такое!» – подумала я с легкой тревогой. «Классные доски» любой природы – водной, огненной, воздушной и, конечно, земляной, – были универсальным средством связи. А так настойчиво они звонили, лишь когда кто-то из руководства хотел передать важное сообщением всем преподавателям и студентам.

Опять какое-то бесполезное собрание, на которое мы все должны прийти?

Водопад потемнел, преобразился и, как на экране, мы с девушками увидели в нем лицо Герата Ванирро – нашего ректора.

«Ах»… – послышались восторженные вздохи студенток. Ректор, статный мужчина среднего возраста (то есть около четырехсот-пятисот лет), считался красавцем. По правде говоря, он был мечтой каждой наивной адептки.

Я же, глядя на строгое лицо с крупными чертами, небритый подбородок («ах какой мужественный у него подбородок!» – шептались девчонки) и немыслимо густую шевелюру, не испытывала ничего, кроме тревоги и антипатии. Нас с ректором связывали не самые лучшие отношения. Если несколько неприятных встреч можно назвать отношениями.

Я подняла руку, призывая девушек замолчать. Раз на связи сам ректор, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Я даже подозревала, что именно.

Лицо в водопаде стало объемным, и знакомый каждому в нашей академии низкий голос произнес:

– Уважаемые адепты и преподаватели! Сегодня скорбный день для нашей академии, – лицо Герата, впрочем, не выражало особой скорби. И немудрено. Возможно, он был даже рад произошедшему, подумалось мне. – Только что от болезни, которой нет излечения ни магией, ни силами природы – от старости – скончалась Касадра Ванми, моя бесценная помощница. Это невосполнимая утрата для всех нас, – губы ректора сложились в многозначительную тонкую улыбку, разве что не усмешку. – Мы почтим ее память, – я вздохнула – эти слова означали, что всем преподавателям и адептам академии вменяется в обязанность присутствовать на погребении. – Послезавтра на церемонии прощания на площади Высшей магии. Кроме того, – мне показалось, что в глазах ректора блеснул огонек то ли радости, то ли… ехидства. – Вскоре многие преподавательницы воздушного факультета и избранные преподавательницы водного – получат приглашение на конкурсный отбор на должность Великой, ведь академии нужна та, что станет моей напарницей и правой рукой.

«А также сексуальной партнершей и сожительницей», – подумала я. И выдохнула.

Меня все это не касается. Ректор никогда не пришлет мне приглашение. Все встречи с ним доказывали, что мое лицо и вообще вся моя личность ему так же неприятна, как мне – его. Да и водных, кого пригласят на отбор ради приличия, будет человека три-четыре. Чистая формальность. Огонь дополняется воздухом, и партнерша нашему огненному ректору нужна воздушная. Такая же магичка воздуха, какой была покойная Касадра.

Немудрено, что ректор радуется предстоящему конкурсу (или «отбору», как его называют в простонародье). После трехсот лет жизни со старухой он наверняка мечтает о молодой партнерше. Ведь в последние двести лет жизни даже магия не могла дать Касадре иллюзию юности и привлекательности. Несколько раз я ее видела. Когда-то красивая, в последние годы она выглядела настоящей старухой – седой, морщинистой. И с дурным характером.

Впрочем, говорят, характер у Касадры всегда оставлял желать лучшего. Ее капризы иной раз потрясали всю академию, а уж напарнику-ректору доставалось больше всех.

Но тень сочувствия к Герату тут же испарилась из моего сердца. Он сам выбрал этот путь. Три столетия назад, после смерти былого партнера Касадры ректора Гайборо, он добровольно пошел на конкурсный отбор, приложил все усилия, чтобы победить. И не отказался от должности ректора, когда его партнерша состарилась.

Ходят слухи, впрочем, что он не брезговал проводить время даже с юными адептками, не говоря уж про молодых преподавательниц моего возраста и чуть старше. Ведь союз глав академии не запрещает связи на стороне. Тем более, что Касадра не славилась верностью ни своему прежнему партнеру, ни Герату…

Лицо ректора в водопаде начало расплываться, темнота поглотила его, и вот снова побежали веселые струи, лишь траурная музыка зазвучала из всех щелей.

– Ах… – шепот адепток заставил меня выплыть из размышлений. – Тарра Гварди, быть может, и вас пригласят на отбор… Как бы я хотела…

– Меня не пригласят, – твердо ответила я. – Вы ведь понимаете, что водной волшебнице не место рядом с огненным ректором. Лишь избранные из нас пойдут на конкурс. Так! Отчет сдавать будете? – я посмотрела на часы. – И, да, выражаю вам соболезнования по поводу смерти Великой.

– И мы вам… Тарра Гварди, можно мы сдадим в следующий раз? Мы слишком потрясены новостью…

«Вернее, тем, что посмотрели на твердокаменную физиономию нашего ректора», – подумала я.

– Хорошо, до следующего раза.

Я подошла к двери, давая девушкам понять, что пора идти. Все хорошо. Новости такие, как я и ожидала, только вот на душе почему-то было неспокойно. Казалось, что опять настал переломный момент, и судьба обязательно преподнесет мне новый сюрприз.

Я не ошиблась. Сюрприз застал меня тем же вечером. Я пришла в свою комнату в «западном отроге». Наша Академия высшей и прикладной магии располагалась внутри огромной скалистой горы, и «флигели» называли не иначе как «отрогами».

Усталость давала о себе знать. Целый день лекций и практических занятий, потом бесконечные разговоры с преподавателями, спорившими, как скоро ректор назначит конкурсный отбор. Бравирующие улыбки в ответ, когда кто-то бросал на меня многозначительные взгляды, ведь по возрасту я подходила для отбора. И вообще за день я устала убеждать себя, что происходящее в академии никак меня не касается, и я могу спокойно проводить занятия, не думая ни о чем.

Я устало провела рукой по лбу и запустила ручеек в ванной комнате, чтобы наполнить бассейн и посидеть в нем, набираясь сил от своей основной стихии. Конечно, как всем женщинам, воздух мне тоже немного подвластен. Но главная моя стихия, та, с которой я сроднилась, та, которую я люблю взаимно, от всего сердца, – лишь водная. В воде мне всегда становится легче.

И тут внимание привлек конверт с печатью ректора, лежавший на столе. Еще одно оповещение о кончине Касадры? Наверняка, все такие получили, уговаривала я себя, пока шла к столу.

Неуверенно взяла его в руки. Сердце громко забилось. Да, можно даже не открывать. На конверте крупными красивыми буквами было написано «ПРИГЛАШЕНИЕ НА КОНКУРСНЫЙ ОТБОР».

Приглашение…

Я горько усмехнулась. Да уж, судьба нашла способ ударить меня в самое больное место! «Приглашение» – только слово. Ведь от приглашения можно отказаться. На самом деле у нас в академии все не так просто. Это мужчины после смерти ректора идут на конкурсный отбор по своей воле. Женщинам же «вменяется в обязанность».

Я снова усмехнулась. Для кого-то из водных такое приглашение было бы как манна небесная. А мне оставалось лишь уповать, что это ошибка.

Открыв конверт, на сложенном вдвое листочке с красивыми огненными вензелями я прочитала: «Глубокоуважаемой Илоне Гварди, младшему преподавателю кафедры пресноводной магии водного факультета…» И дальше… «Настоящим я, ректор Академии высшей и прикладной магии Герат Ванирро, приглашаю Вас принять участие в отборе…» И чуть ниже: «В срок с пятого дня от кончины Касадры Ванми Вам вменяется в обязанность принять участие в конкурсных испытаниях… (некоторое количество малозначительных красивых слов)… и в случае победы, занять должность Великой».

Я растерянно сложила листок и засунула обратно в конверт. Обреченно опустилась на стул.

Зачем ему я в отборе?

Мало того, что весь отбор лицезреть его вредную физиономию… Хуже другое. Мне просто нельзя участвовать в конкурсе. Происхождение, семейная история конкурсанток, не вылетевших после первого испытания, будет тщательно проверяться. К тому же перед каждым отбором все конкурсантки проходят ментальный контроль. А я не настолько сильный менталист, чтобы скрыть глубины своей памяти от лучших специалистов ментального факультета.

Может быть, все-таки ошибка? Что же. Проверим. Попробуем.

Нужно бороться, как я боролась все эти годы. Даже окончила академию, стала преподавателем, заняла свое место в нашем странном и не совсем справедливом обществе…

Я взяла синее самопишущее перо из стаканчика с перьями и карандашами, листок бумаги и принялась писать.

«Ректору Академии… от … Заявление. Прошу освободить меня от участия в конкурсном отборе на должность Великой в связи с личными обстоятельствами… (дата, подпись)».

Сложила вдвое, вложила в самый красивый конверт из тех, что хранились у меня в столе. Вздохнула – отдых откладывался, да и какой отдых после таких новостей – и отправилась по коридору в сторону приемной ректора. Опустить письмо в ящик возле приемной, завтра его вскроют и передадут ректору среди других прошений. Остается надеяться, что он, не глядя, подмахнет заявление размашистой подписью, не вчитываясь, как одно из многих прошений на его имя.

Глава 2

Муторная была ночь, заснуть я смогла только под утро. Ворочалась, думала о том, зачем же ректор прислал мне приглашение. Наверняка это ошибка. Может быть, он вовсе не смотрел список молодых преподавательниц, это сделал кто-то из его помощников и отобрал тех, у кого были лучшие показатели.

А показатели у меня всегда были лучшие…

С того момента, как я окончила академию и обрела навыки управления силой, мне приходилось контролировать ее, приглушать, не давать себе проявлять ее в полной мере. Проявлю, покажу необычные способности – и у окружающих возникнут вопросы. Хорошо еще во время учебы у меня хватало ума быть осторожной и сдерживать себя.

Но так или иначе, успех у меня был: и публикации в лучших магических журналах, и награды за выступления на конференциях, первые и вторые места в ежегодных состязаниях по водной магии… Посмотрели «индекс успеха» и выбрали самых лучших, думала я.

Если так, то, получив мое прошение, ректор вспомнит, кто я такая, и разрешит не участвовать. Зачем ему в отборе девушка, которая неприятна?

Немного успокоившись от этих мыслей, я попробовала заснуть. Но не тут то было. Теперь в голову лезли воспоминания о встречах с Гератом, о том, почему я каждый раз умудрялась вызвать его гнев своим поведением.

Первый раз я увидела нашего ректора при поступлении в академию. Как на грех, в тот день он сам пришел на вступительные испытания посмотреть на кандидатов и принять участие в экзамене. Пришел не сразу, ближе к концу рабочего дня. А я была самой последней в списке претендентов…

Первыми на экзамен шли представители знатных родов, те, чье обучение будет оплачиваться родителями. Их место в Академии высшей магии было предопределено с детства. Для таких вступительный экзамен – лишь формальность. Безродные сироты, к тому же претендующие на стипендию, стояли в списке самыми последними, их вызывали, лишь если оставались свободные места. Обычно к этому моменту экзаменаторы сильно уставали и с равной вероятностью могли простить претенденту ошибки или… быть раздраженными и выгнать за малейшую оплошность.

Когда я вошла и предстала перед комиссией, голова кружилась от голода, а колени подкашивались от усталости и волнения. Ректор – тогда я понятия не имела, что это он – сидел, опустив черноволосую голову, и внимательно читал какую-то бумагу. Даже не поднял на меня глаза. Справа и слева от него сидели представители разных факультетов – по одному от каждого. Строгая дама с убранными волосами с водного, изысканно-небрежно одетая – с воздушного, мужчина – обладатель злого, дергающегося лица – с огненного. Приятной наружности яркоглазый представитель ментального факультета и седобородый старичок с факультета общей магии.

Несколько мгновений я стояла перед ними, не зная, что делать, а все они, кроме ректора, внимательно разглядывали меня. Особой доброжелательности во взглядах я не увидела. Только лицо старичка выглядело добродушным. Он же и обратился ко мне. И с этого момента я старалась смотреть только на него.

– Илона Гварди, сирота, хорошие данные по водной магии? – спросил он, взглянув на бумагу в своей руке.

– Да, ваша честь, – ответила я, стараясь говорить четко.

– Сирота? – словно гром в небе, услышала я глубокий строгий голос. Мгновение я не понимала, кому он принадлежит, потом с ужасом заметила, что черноволосый наконец поднял глаза и остро и неприязненно меня разглядывает. В его лице строгость и порода сочетались с грубостью, крупностью черт, что выдает властный, склонный к гневливости характер.

– Сирота? – повторил он, откинулся и сложил руки на груди. – Тарра, – заглянул в список, лежавший перед добрым старичком, – Гварди, скажите, у вас есть другие родственники, которые смогут оплатить ваше обучение?

Под испытующим взглядом мне захотелось спрятаться. Меня затрясло. Вот так… Надеялась, готовилась. Кто возьмет меня в академию? Якобы безродную, выпускницу благотворительного приюта с единственной рекомендацией от жалкой учительницы магии из этого же приюта…

– Нет, ваша честь. Я хотела бы участвовать в конкурсе на стипендию, – я нашла в себе силы ответить достаточно твердо, не опуская глаза.

– Похвальное желание, – бросил ректор и обернулся к старичку. – Мэтр Соло, зачем вы обнадежили девушку, вызвав сюда? Все стипендии на водном факультете уже заняты.

Несколько мгновений старичок, мэтр Соло, растерянно молчал. Видимо, такая мысль действительно не пришла ему в голову. Потом посмотрел на меня, и во взгляде мне почудилась вина. Да ему же неудобно, что я оказалась в такой ситуации, подумала я, и сердце затопило благодарностью.

– Есть еще одна стипендия на факультете общей магии. Как декан этого факультета, я могу отдать стипендию на водный факультет, чтобы девушка смогла получить образование, достойное ее таланта…

– О ее таланте мы еще ничего не знаем, – резко сказал ректор и с сомнением посмотрел на меня. Мне в очередной раз захотелось спрятаться. Заползти под стол, свернуться там клубком и сидеть, пока все эти люди (кроме старичка) не уйдут.

– Стипендия на общем факультете меньше, она не покроет расходов по обучению на водном. Это не выход, – спокойно, без всяких чувств в голосе, произнес ректор. – Впрочем, вы сегодня председатель комиссии, мэтр Соло, – более добродушно закончил он.

Кажется мэтр Соло облегченно выдохнул.

– Тогда я предлагаю вам, тарра Гварди, – он вполне доброжелательно посмотрел на меня и вдруг… подмигнул. Я едва сдержала улыбку. – Участвовать в экзамене в качестве конкурсантки на стипендию факультета общей магии. А в конце семестра, если освободится место на водном, я позабочусь, чтобы у вас был шанс перейти.

– Благодарю вас, – ответила я. – Буду рада…

Да мне хоть на какой факультет попасть! Ведь если я не поступлю, возникнет вопрос не только с получением образования, но и с крышей над головой, с работой и пропитанием. Я приехала сюда прямо из приюта, с выходным пособием 10 коримми и одним запасным платьем…

– Что же… – ректор неожиданно встал, словно ему в голову ударила новая, подобная молнии, мысль. Я обратила внимание, что движения у него порывистые, как будто раздраженные, а в мимике сквозит едва сдерживаемый огонь. – Посмотрим, что вы умеете, тарра Гварди… – он усмехнулся – на этот раз без пренебрежения и неприязни. И я поняла, что ему действительно интересно узнать, «на что я способна».

Он выставил перед собой ладонь, дунул на нее, и в ней загорелся сноп алого яркого пламени.

Сложно сказать, что случилось со мной. Никогда прежде и никогда потом я не вытворяла ничего подобного. Экзаменаторы, добрый мэтр Соло, столы и стулья вокруг – поплыли перед глазами, все заслонило пламя. Пламя, накатывающее на стены замка, пламя, подбирающееся к моим родным… Алое, опасное, горячее пламя.

Картинка закрыла собой все, я махнула рукой, и, прежде чем я поняла, что творю, вода из стакана, стоявшего перед мэтром Соло, струей рванула вверх, сложилась в светло-синий шар и ударила по языку пламени в руке ректора.

В следующее мгновение я поняла, что произошло, и застыла, выставляя перед собой руку, чтобы укрыться. Мне показалось, что сейчас меня ударят в ответ.

Ректор отдернул ладонь, словно его обожгли. Да, я слышала, что огненным больно, когда их пламя гасят водой… В его взгляде, уставившемся на меня, стояло возмущение и очень сильное раздражение. Он смотрел на меня, как на насекомое, что жужжало под ухом, а теперь осмелилось ужалить его. Неприязненно, с презрением, даже брезгливостью.

Я медленно опустила руку. Терять уже нечего. Я с полной гарантией вылетела из академии, так в нее и не поступив… Уже понимала, кто передо мной. Понимала, что я только что, сама того не желая, оскорбила самого ректора. Человека, о котором ходят разные слухи. В том числе слухи о его строгости и непримиримости. Говорят, за малейшее нарушение субординации можно быть отчисленным. И это в лучшем случае.

Правда, ходили и другие слухи. Что на вступительных экзаменах он зверствует, и высокое происхождение и даже знакомства в академии не гарантируют претенденту поступление, если на экзамене присутствует магистр Герат.

Вода…

Вода стекала по пальцам ректора, капала на драгоценные бумажки, которые он только что читал. Я зажмурилась – это оскорбление мне не простят, но хоть убраться нужно! – заставила воду собраться струйками и затечь обратно в стакан.

Ректор, мэтр Соло и остальные экзаменаторы в немом изумлении смотрели на меня.

Повисла тишина.

– Простите меня, ваша честь, тарросси ректор… – прошептала я и, не выдержав, опустила глаза. Сейчас меня выгонят с позором. А дальше…

Десять коримми быстро закончатся. Мне ведь нужно что-то есть. И вряд ли я найду работу за несколько дней, в которые еще смогу оплачивать свое проживание в гостинице для бедных. Да и кем я могу работать? Выпускница приюта с неконтролируемой магической силой? Дай Бог, чтобы добрые люди взяли меня горничной. Говорят, горничные с начальными магическими знаниями ценятся среди знати. Только вот у меня нет ни рекомендательных писем, ни опыта работы…

Стану нищей.

Захотелось плакать, и я закусила губу. Позор. Идиотский позор, непонятный взрыв силы, что сломал мою жизнь.

Ректор ничего не ответил, лишь продолжил буравить меня взглядом, в котором не читалось ничего теплого или доброго. Потом вдруг произнес холодно и спокойно:

– Почему вы так поступили, тарра Гварди? Вы не получили никаких указаний, какое упражнение вам нужно выполнить. Кроме того, разве вы не знаете, что водное воздействие болезненно и оскорбительно для огненных?

Холодно, резко. Удивительно холодно для того, чья стихия – огонь. Вдвойне холодно от того, что внутри него ощущалось злое раздраженное пламя.

Я подняла взгляд. Да, глаза ректора полыхали под ледяной коркой самообладания.

– Я подумала, что огонь нужно загасить… – ответила я неуверенно. Не говорить же правду? Что в его огне мне привиделось то пламя, поглотившее моих родных, и сила сама вырвалась на волю, чтобы защитить их в бесплотном видении.

Ректор помолчал и отвернулся от меня, посмотрел на мэтра Соло, обвел глазами остальных экзаменаторов.

– Я не считаю, что тарра Илона Гварди, – надо же, как хорошо запомнил мое имя, – достойна учиться в академии. Подобная разнузданность силы и несдержанность делают ее опасной для окружающих.

– Но, тарросси! – почти закричала я. В этот момент я готова была кинуться на колени и умолять. Умолять хотя бы дать мне шанс поучаствовать в испытаниях. Я хорошо владею основами водной и общей магии, даже воздух знаю неплохо! Только дайте мне показать себя! И… я могу контролировать себя.

Наткнулась лишь на острый режущий взгляд ректора и сочувственный – мэтра Соло.

– Зато какую силу… – негромко произнес он. – К тому же, не дав девушке возможность поступить, мы получим сильного мага, не умеющего контролировать свою силу, и потому опасного для общества…

Ректор поморщился:

– В чем-то вы правы, мэтр, – проговорил он так, словно меня рядом не было, и это нормально обсуждать судьбу человека в его присутствии. – Но сегодняшнюю несдержанность сложно объяснить даже волнением на экзамене.

– Магистр Герат, – раздался вдруг спокойный голос. Он принадлежал приятному блондину с ментального факультета. Прежде, несмотря на миловидность, его лицо показалось мне строгим, но голос звучал мягко. – Как менталист, я не проводил полного осмотра… Но вижу, что девушка очень голодна и находится в состоянии крайней усталости. Возможно, ее поведение объясняется этим…

Я выдохнула и с благодарностью посмотрела на него. Неожиданная поддержка, как манна небесная. Ректор снова взглянул на меня.

– Почему вы не поели перед экзаменом, тарра Гварди? – спросил он холодно, но без прежней режущей резкости, просто с интересом.

– Я ждала, когда меня вызовут, ваша честь, – ответила я, стараясь, чтобы голос не срывался. От слов менталиста у меня появилась надежда… Нужно не упустить ее. – Экзамен длился долго, а я… не взяла ничего с собой.

– А денег сходить в буфет у вас нет, – спокойно закончил за меня ректор. Оглядел присутствующих. – И снова я не считаю, что тарра Гварди может учиться в академии. Однако, как я уже сказал, вы, мэтр Соло, председатель сегодняшней комиссии. Вам решать. В любом случае, я настаиваю, что сегодня Гварди не может быть допущена к испытанию.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю