Текст книги "Маленькая голубка (ЛП)"
Автор книги: Лэйла Фрост
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
Глава 30. Правда
Джульетта
Это правда.
После его прямого подтверждения воздух вытеснили из моих легких, словно меня ударили. Мое сердце разлетелось на миллион осколков, когда крошечный клочок надежды, за который я цеплялась, был жестоко разорван на части.
Глядя по сторонам, я боролась за то, чтобы не впасть в истерику, пока не останусь одна. Только тогда я позволила бы и себе быть жестоко разорванной на части.
Максимо сдвинулся с места, и я подумала, что он позволит мне сбежать, но он схватил меня за волосы и заставил откинуть голову назад, чтобы мои глаза встретились с его пылающими.
– Я тренировал тебя брать мой член так, как мне нравится. Всасывать его в горло и не останавливаться, даже когда у тебя начинаются рвотные позывы. Следовать моим правилам, слушать меня и, наконец-то, блядь, доверять мне. Я готовил тебя к тому, что ты будешь моей. И ничьей больше, – он покачал головой, нахмурившись. – Я хочу убить каждого ублюдка, который на тебя посмотрит. Думаешь, я позволю кому-то еще прикасаться к тебе? Прикоснуться к тому, что принадлежит мне? – его тон был резким, а глаза – смертоносными. – Хочешь узнать, что происходит с тем, кто прикасается к тебе, Джульетта?
Я покачала головой, не зная, что он скажет, но все еще уверенная, что мой ответ будет "нет".
– Очень жаль. Я сдерживался, стараясь не напугать тебя. Это был явно неправильный шаг, потому что он позволил этому ублюдку залезть тебе в голову. Это папочкина ошибка, и она больше не повторится. Отныне ты получишь всего меня, потому что ты, черт возьми, точно отдашь мне всю себя.
Если он сдерживался, то что говорить о несдержанности?
Максимо перевел взгляд на меня, задирая вверх рубашку. Медленно он провел пальцем по шраму над бедром. Жестокая улыбка искривила его губы, прежде чем он поднял голову и направил эту улыбку на меня.
– Я же говорил, что он будет мертв.
Я тяжело вздохнула.
Он говорил мне. Я просто не поверила.
К тому времени, когда я поняла, что лучше не недооценивать Максимо, его угроза, Салливаны и их головорез были давно забыты.
– Я не дал ему легко отделаться. Я не торопился. Я сделал так, чтобы ему было больно. И когда я в последний раз воткнул свой клинок, – он провел костяшкой пальца по шраму, как и в первый раз, когда увидел его, – он был вот здесь.
Он изучал меня, ожидая моего ответа.
Если бы я была хорошим человеком, я бы закричала.
Убежала бы от него.
Вызвала бы полицию.
Но я не была таковой. Потому что вместо того, чтобы оплакивать загубленную жизнь или ужасаться перед лицом жестокости, во мне разлилось тепло. Максимо защищал меня, когда никто в моей жизни этого не делал. Он был готов пойти на войну ради меня. Он заботился обо мне.
Именно поэтому, вместо того чтобы сделать что-то разумное, я прошептала:
– Спасибо.
В его темном взгляде что-то мелькнуло, прежде чем он выдавил.
– Кого ты благодаришь?
Но я не дала ему того, чего он хотел.
Максимо не рассердился на мое молчание. Нет, он снова улыбнулся – по-змеиному и лукаво.
Взяв меня за бедра, он переместил нас через всю комнату к своему столу. Он повернул меня, перегнув через стол и удерживая рукой за плечи. Бумаги и клавиатура упали на пол, но он либо не заметил, либо ему было все равно.
Мужчина стянул мои шорты и трусики до колен, раздвинув ноги, чтобы ткань оставалась натянутой, впиваясь в кожу.
Мой мозг, наконец, понял, что к чему, и я попыталась встать, но его хватка оставалась крепкой.
– Максимо…
– Я знал, что ты еще не доверяешь мне, Джульетта. Я знал, что ты сдерживаешься. Но я не думал, что ты настолько мало доверяешь мне, что поверишь Магси, мать его, Кармайклу, а не мне, – его ладонь приземлилась на мою задницу. – Мы это исправим.
Мой вопль перерос в крик, когда на тоже место приземлились еще два.
Стоп.
Одно единственное слово.
Один единственный слог.
Я знала, что стоит только сказать это, и он тут же остановится.
И все же я не сказала этого. Я даже не подумала об этом.
– Что тебе сказал Кармайкл? – спросил он, как будто это был обычный разговор и он не шлепал меня по заднице.
Я открыла рот, чтобы солгать, но между моими болезненными возгласами выплеснулась правда.
– Что ты готовил меня, чтобы продать подороже.
– Я не продаю киски, как чертов аукционист. Что еще?
– Или чтобы сделать меня одной из своих шлюх на твоих боях.
– У меня нет шлюх.
– Ладно, твои девушки, которые там, потому что у этих мужчин есть деньги.
– Подбирай слова, Джульетта, – предупредил он, сильно шлепнув по верхней части бедра. – Девушки приходят из эскорт-услуг. Я позволяю им работать на боях. На этом моя роль исчерпывается.
– А откуда мне знать, чем ты занимаешься? – пробурчала я сквозь боль. – Ты никогда не говоришь со мной о своей работе.
– Это потому, что когда я с тобой, я не хочу думать об этой ерунде. Я хочу эгоистично наслаждаться покоем и отвлечением, которые ты предлагаешь. Но если из-за этого ты чувствуешь себя отверженной, то это еще одна папочкина ошибка, – удар пришелся по другому бедру. – Что еще?
– Что я предала своего отца, будучи с тобой. Что я шлюха и крыса, – знакомое чувство вины поселилось в моей груди, затрудняя дыхание. – Он спросил, какая дочь так поступит со своим отцом.
– Та, у которой отец дерьмо, не заслуживающее преданности.
– Я даже не плакала, – призналась я, когда его ладонь коснулась верхней части ягодицы, и резкий шлепок прозвучал вокруг нас. – Я плакала по змее, которую убила в дикой местности, но не по собственному отцу.
– Он не заслуживал твоих слез.
– Я никогда не чувствовала себя виноватой за то, что была с тобой. Я чувствовала вину за то, что не чувствую вины.
– Ты не должна чувствовать себя виноватой, и точка, – еще два. – Что еще?
– Что я жадная и жаждущая денег.
– Ты далеко не такая. На самом деле, ты заноза в моей заднице, когда дело доходит до принятия подарков без споров. Что еще?
– Что это просто для секса.
– Если бы мне нужна была только эта идеальная киска, я бы не ненавидел нашу разлуку. Я бы не перестраивал свой график, чтобы работать из дома, и не брал бы тебя с собой в офис. Ты умная, сообразительная, творческая, упрямая, решительная, верная и еще бесчисленное множество вещей, которыми я одержим, – его рука дважды коснулась моей задницы, согревая ее так же, как его слова согревали мои внутренности. – Что еще?
Тепло, которое он создал, сменилось зазубренными осколками льда, от которых мои внутренности замерзли и раскололись на части.
Я сглотнула, не в силах выдавить из себя слова. Я не хотела говорить ему. Я не хотела привлекать его внимание, если он сам до сих пор не догадался.
Я не хотела светить на правду ярким прожектором.
Когда я замешкалась, его рука трижды шлепнула на одно и тоже место.
– Что еще?
– Ничего, – солгала я.
Это было зря.
Следующий удар пришелся по моей киске, отчего на глаза навернулись слезы, хотя они все еще не падали. Шлепнув меня еще раз, он приказал:
– Никогда не лги мне, Джульетта.
Еще три пронзительных шлепка, и это было все, что я могла выдержать. Словно плотина в моем сознании была разрушена, слова хлынули наружу в безудержном порыве.
– Он спросил, зачем я нужна кому-то вроде тебя. Я не особенная. Просто мусор из сточной канавы. Временная, – наконец слезы покатились по щекам, но, начавшись, уже не останавливались. В моем голосе было столько печали, что я не выдержала и сломалась, когда призналась: – Я ничтожество.
Его рука обрушила на меня серию стремительных шлепков, от которых по коже побежали мурашки.
И я зарыдала.
Все, что я хранила глубоко внутри, вылилось наружу вместе со слезами. Все страхи и неуверенность. Чувство вины. Ненависть к себе.
Магси посеял семена сомнений. Благодаря моей неуверенности в себе эти семена выросли и разрослись, как лианы, захватив все вокруг.
Своим наказанием Максимо убрал беспорядок, который поселился в моей голове. Мои мысли распутались, а сознание стало блаженно пустым. Напряжение спало с моего тела, и я опустилась на стол.
– Это моя девочка, – сказал он, его рука снова шлепнула, но этот удар успокаивал меня, как нежная ласка. – Отпусти все это.
Его слова давали отпущение грехов, а его боль – покой.
Я хотела и того, и другого.
Я нуждалась в них.
– Я поверила ему, – прошептала я, вздрогнув на выдохе. – Я думала, что я тебе не нужна. Что ты уйдешь к кому-то другому. К кому-то лучшему, – я не смогла сдержать обвинения в своем тоне, когда заметила: – Ты не прикасался ко мне. Даже не обнимал меня ночью.
Три дня.
Три дня, когда он был рядом, но так далеко. Не прикасался ко мне. Едва ли целовал меня. Даже не разговаривал.
Ревность скручивала меня каждый раз, когда я видела его с телефоном. Слова Магси эхом отдавались в моей голове, и я думала, не разговаривает ли Максимо с моей заменой.
С новой голубкой.
– Господи, папочка чертовски облажался, – ладонь Максимо провела по моей больной заднице. – Я думал, что тебе нужно пространство, но предоставив его тебе, ты окончательно поверила в его дерьмовую ложь, – он сжал ягодицу, боль усилилась, пока не полились слезы. – Этого больше не повторится. Никакого пространства. Никакого времени. Никакого снисхождения. Никакого сдерживания.
Это должно было привести меня в ужас, но вместо этого я испытала прилив облегчения и радости. Мне было наплевать, что это делает меня нуждающейся или зависимой, я хотела этого. Всего этого.
Всего его.
Отпустив меня, Максимо просунул руку под меня, чтобы нащупать мою киску. Он наклонил свое тело над моим и обхватил другой рукой мою шею. Его твердый член прижимался к моей воспаленной коже, заставляя ее гореть. Заставляя меня гореть.
– И если ты думаешь, что я не обнимал тебя так каждую ночь после того, как ты засыпала, то ты сошла с ума. Я не могу заснуть без тебя в моих руках.
Боже, как же я была глупа.
Продолжая властно прижимать меня к себе, Максимо поставил нас так, чтобы я стояла спиной к его спине. Он стянул с меня шорты и трусики, а затем повернул к стене пустых мониторов.
– Я наблюдал за тобой. Все это чертово время.
Мой пульс бешено заколотился, а в мозгу произошло короткое замыкание.
Он только что сказал…
Несмотря на то что он, должно быть, чувствовал, как бьется мой пульс, он продолжал, ничего не скрывая, как и обещал.
– Камера в твоей гостиной. Была и в твоей спальне, пока у меня не хватило силы воли держать ее выключенной, – прижавшись губами и зубами к моей шее, он поднял голову к моему уху, чтобы прошептать: – Хочешь знать, когда это было?
Нет.
Мне нужно было знать.
– Я отключил ее на следующее утро после того, как увидел, что ты касалась себя между ног. Видеть, как ты трогаешь себя, когда на тебе были мои треники? Это заставило меня кончить сильнее, чем когда-либо прежде. О чем ты думала?
Если на мне в тот момент были его треники, то это был первый раз, когда я думала о нем во время мастурбации. В ту ночь, когда он перенес меня с дивана на кровать.
Облизав внезапно пересохшие губы, я солгала:
– Я не помню.
Его татуированные пальцы, обхватившие мое горло, слегка сжались.
– Ты уже достаточно солгала, Джульетта. Хочешь еще большего наказания?
Стон вырвался наружу. Видеть наше отражение в пустых мониторах было почти так же волнующе, как чувствовать его руку на моем горле.
– О чем ты думала? – повторил он.
– О тебе, – призналась я с тихим вздохом.
Он одобрительно застонал, проведя пальцем по моей влажной коже.
– Хорошо. Потому что каждый раз, когда я гладил свой член, я думал о тебе.
Возбуждение пронзило меня, и я наклонила бедра, желая, чтобы он прикоснулся ко мне сильнее, но его пальцы лишь дразнили.
– Никогда не думай, – продолжал он, – даже на одну чертову секунду, что я не хочу тебя. Я всегда хотел, даже когда не должен был. Всю тебя. Полностью. Каждую частичку.
Этот мужчина подавлял меня своими размерами, прикосновениями, непристойно сладкими словами.
Я не могла больше терпеть.
– Максимо…
– Тише. У тебя было время поговорить, теперь пришло время послушать, – повернув меня лицом к себе, он обхватил мою голову обеими руками, откидывая ее назад. – Я был одержим тобой с тех пор, как увидел на той свалке. Чем больше времени я проводил с тобой, – он мотнул головой в сторону мониторов, – или наблюдал за тобой, тем сильнее росла эта одержимость. Тем больше я нуждался в тебе. Я никогда не мог иметь ничего лучше тебя, потому что лучшего не существует.
Это было слишком. Больше, чем мог выдержать мой мозг, мое тело и мое сердце.
– Максимо…
– Я сказал, тише. Знаешь, почему я стал называть тебя маленькой голубкой?
Я покачала головой.
Его член уперся в мой живот.
– Потому что я знал, что буду держать тебя в своей клетке. Уже тогда я знал, что никогда не отпущу тебя.
А потом он поцеловал меня. Его язык проник внутрь, требовательный, жадный и горячий.
Приподняв меня, он разорвал поцелуй и начал идти. Не в силах оторваться от его губ, я целовала и покусывала его челюсть. Когда я прикусила его шею, желая пометить его, как он меня, мужчина замер. Я подумала, не собирается ли он просто трахнуть меня на полу в коридоре, но после короткой паузы его длинные шаги ускорились.
Моя задница едва успела удариться о кровать от жгучей боли, когда он снял с меня рубашку и лифчик. Я поднялась на колени, но не успела раздеть его. Он опередил меня, сбросив с себя одежду и уложив меня на спину. Его тело накрыло мое, его бедра оказались между моих раздвинутых, а его твердый член прижался ко мне.
Но он не вошел в меня. Его твердая длина скользила по моей щели. Он теребил мой клитор, мучая меня до тех пор, пока у меня не осталось выбора, кроме как умолять.
– Пожалуйста, – умоляла я.
– Кто я?
На этот раз я не колебалась.
– Мой папочка.
Его глаза закрылись, его удовольствие было не только чисто сексуальным. Это было важно для него. Я была важна для него.
– Еще раз.
Наклонившись, я коснулась его щеки, заросшей щетиной челюсти и до короны, выбитой на шее.
– Ты мой папочка.
Одним толчком он заполнил меня, войдя до упора и перехватив дыхание.
– Кому принадлежит эта киска?
– Тебе.
– Кто владеет тобой?
И снова мой ответ был незамедлительным, потому что, добровольный или нет, это была правда.
– Ты, папочка.
Его движения были неистовыми и безумными, а глаза – дикими от моих слов. С каждым мощным, диким толчком напряжение в нижней части моего живота нарастало. Он подталкивал меня все ближе к краю, пока каждое нервное окончание в моем теле не стало сверхчувствительным и перегруженным.
И тогда он остановился.
Его толстого члена, глубоко вошедшего в меня, было почти достаточно, чтобы заставить меня кончить.
Почти, но не совсем.
Сдерживаясь и нуждаясь, я раскачивала бедрами, с удовольствием трахая себя на его длине.
Его вес начал давить на меня, прижимая к матрасу так, что я не могла сдвинуться с места.
Голос Максимо был грубым и жестким, когда он приказал:
– Скажи, что тебе это нравится.
Боже.
Глядя на него, на его лицо, далеко не пустое и не холодное, я видела откровенную искренность. И боль. Мои слова были направлены на разрушение, и они достигли своей цели.
– Я люблю это. Я никогда не ненавидела.
Его рука переместилась с кровати на основание моего горла, его пальцы обвились вокруг моей шеи. Несмотря на то что его прикосновения были легкими, он одурманивающе контролировал меня, и я хотела большего.
– Скажи, что тебе это нужно.
– Ты же видишь, что со мной сделали три дня без этого. Я в полном беспорядке. Мне это нужно.
Он снова начал двигаться, хотя я не была уверена, что он вообще осознает, что делает это.
– Скажи, что я тебе нужен.
Сколько себя помню, я всегда была сама по себе. Шамус рано и часто учил меня не полагаться на других. Не доверять им.
Ни в ком не нуждаться.
И я долгое время жила в соответствии с этим. Пока Максимо не показал мне, каково это, когда кто-то заботиться о тебе.
– Ты мне нужен, – сказала я ему, надеясь, что он понимает, как трудно мне было добровольно сделать себя уязвимой. – Больше, чем мне когда-либо был нужен кто-то или что-то.
Я должна была знать, что он это поймет.
Прижав свое тело к моему, он поцеловал меня, долго, горячо и яростно. Его таз терся о мой клитор, когда он входил в меня. Когда у нас обоих перехватило дыхание, он оторвал свои губы от моих и наклонил голову, чтобы поцеловать меня в шею.
– Сильнее, – потребовала я, желая вернуть засосы.
Мне их не хватало.
Максимо застонал, прижимаясь ко мне, и стал кусать сильнее, посасывая чувствительную кожу, пока я не задыхалась. Приподнявшись, он снова переместил руку к моему горлу, большим пальцем поглаживая это место.
Так близко.
– Никто не заберет тебя у меня, голубка, – прорычал Максимо. – Никто не откроет твою клетку.
Боже, так близко.
– Даже ты, – его толчки становились все более жестокими, заставляя мои глаза расфокусироваться, а мысли затуманиваться. – Я решаю, когда это закончится.
Мои веки сомкнулись, шея выгнулась.
– И это никогда не закончится. Я никогда не отпущу тебя, потому что люблю тебя, Джульетта. До самой смерти.
Что?
Он действительно…
Как я ни старалась бороться с нахлынувшим оргазмом, я потеряла мысли, дыхание, разум. Конец пронзил меня насквозь, разрывая на части, и я уже не думала, что когда-нибудь смогу собрать себя обратно.
Но одного раза было недостаточно.
Максимо убрал руку с моего горла и просунул между нами, его большой палец поглаживал мой клитор так, как мне нравилось. Один оргазм переходил в другой, его палец и член работали вместе, чтобы выжать из меня все.
Когда я отдала ему все, что имела физически, он снова поднял руку, чтобы взять меня за подбородок, прежде чем потребовать от меня большего.
Всю меня.
– Скажи, что любишь меня.
Я не была уверена, что когда-либо чувствовала семейную или платоническую любовь. И уж точно я никогда не была влюблена.
До Максимо.
Именно поэтому я была так напугана. Потому что если Максимо солжет, обманет или подведет меня, как все остальные, это будет не просто досадное разочарование. Это уничтожит меня. Разобьет вдребезги.
Признание в том, что я люблю его, передаст ему все мое доверие. Не будет ни стен, ни дистанции, ни сдерживания.
Как он и хотел.
Как нам обоим было нужно.
– Я люблю тебя.
Веки закрылись, голова откинулась назад, обнажив шею. Его плечи были напряжены, когда он входил в меня снова и снова. Грубый и возбужденный, он прохрипел:
– Еще раз.
– Я люблю тебя, папочка.
От его низкого стона по моей коже побежали мурашки. Он продолжал входить в меня, пока кончал.
Когда мужчина закончил, то лег на меня, зарывшись головой в изгиб моей шеи, пока мы переводили дыхание.
Но когда он попытался отстраниться, я обхватила его руками и прошептала:
– Еще минутку, пожалуйста.
– Столько, сколько ты захочешь, – прошептал он в ответ, его губы дразнили мою кожу. – Навсегда.
Окруженная им, мои блуждающие мысли прыгали во все стороны.
Может быть, меня должен был встревожить тот факт, что он наблюдал за мной.
Может быть, я должна была ужаснуться тому, что он убил головореза Салливанов.
Может быть, меня должны были напугать его заявления о собственничестве.
И, может быть, то, что все это меня не волновало, свидетельствовало о том, насколько я испорчена и дисфункциональна.
Что так и было.
Более того, мне это нравилось.
Мне не нужен был прекрасный принц на моей стороне. Мне нужен был злодей за моей спиной. Мне нужен был кто-то, кто любил бы меня с больной одержимостью. Тот, кто не боялся испачкать руки, потому что я не понаслышке знала, что мир – далеко не сказка.
Мне нужен был Максимо.
Должно быть, мое молчание слишком затянулось для моего злодея, потому что он поднял голову и посмотрел на меня. Его брови были нахмурены, а мышцы напряжены, как будто он ждал, что я возьму все свои слова обратно.
– У нас все хорошо?
Улыбаясь, я провела кончиками пальцев по его заросшим щетиной щекам.
– Все идеально.
Облегчение выплеснулось наружу, прежде чем мужчина поцеловал меня. Когда он отстранился, то погладил по волосам, изучая – включая синяки под глазами.
– Тебе нужен отдых.
Он перекатился на бок и попытался притянуть меня к себе, но я не дала ему опомниться и толкнула на спину, а затем уселась на него, положив задницу на его пресс.
Его бровь поднялись, а на губах заиграла забавная улыбка.
Я глубоко вдохнула. Мои плечи были легкими, грудь свободной, а дыхание незатрудненным.
Максимо дал мне это.
И я хотела дать ему что-то взамен.
Больше себя.
Глава 31. Сделка есть сделка
Джульетта
– Моя мама была танцовщицей в стриптиз-клубе в Буффало.
Глаза Максимо вспыхнули от моего неожиданного признания, но он промолчал.
– Мой отец познакомился с ней, когда поехал праздновать победу. После выходных, проведенных вместе, он убедил ее переехать к нему. Использовал свое обаяние и красивые слова, вот она купилась на это. Наверное, она думала, что следующий Али или Холифилд спасет ее из трейлерного парка. Вместо этого она забеременела от человека, у которого были проблемы с яростью, азартными играми, алкоголем и верностью.
Она думала, что получит принца, а в итоге получила злодея. По крайней мере, я всегда знала, с кем я.
– Девять месяцев спустя я родился в День святого Валентина. И в самом очевидном знаке того, чем закончится их роман, моя мать назвала меня Джульеттой, потому что считала, что Ромео и Джульетта – это романтично, – я пожала плечами. – Не думаю, что она вообще читала эту книгу.
– Но все равно красивое имя, – сказал он. – Что с ней случилось?
– Она ушла через три месяца после моего рождения. Рождение ребенка не смягчило Шамуса. Это не остановило его. Он по-прежнему пил, дрался и трахался, а моя мать застряла в крошечной квартирке без денег, друзей и семьи, не считая плачущего новорожденного. Заявив, что ей нужно за продуктами, она оставила меня с соседкой и больше не вернулась.
– Ты уверена, что она ушла сама?
Я знала, о чем он спрашивает. Еще до того, как я стала достаточно взрослой, чтобы понимать, я придумала, что Шамус заставил ее уйти, и она искала меня. Или что он или кто-то, кому он был обязан, убил ее. Для ребенка это была ужасная мысль, но это было лучше, чем если бы меня бросила мать.
– Я уверена, – сказала я. – Я нашла ее в Интернете, когда мне было двенадцать, и совершила ошибку, связавшись с ней.
– Так плохо?
– Хуже. Она не спросила, как я себя чувствую. Она не спросила, в безопасности ли я, хотя прекрасно знала, как обстоят дела у Шамуса. Она просто кормила меня отговорками о том, что она слишком молода, чтобы торчать дома с кричащим ребенком. Потом она попросила меня больше не связываться с ней, потому что у нее появился новый парень, а она солгала о своем возрасте и не хочет, чтобы он знал. А затем она заблокировала меня.
Его ладони скользнули по моим бокам.
– Господи, мне очень жаль.
– Не стоит. Я разыскала ее пару лет спустя, потому что надеялась, что время что-то изменит. Так и случилось, но не в лучшую сторону. У нее было много арестов за вождение в нетрезвом виде, кражи и тому подобное. Мне повезло. Пойти с ней было бы равносильно прыжку со сковородки в огонь.
Максимо сел и обнял меня. Я с жадностью впитывала комфорт и внимание, а затем откинулась назад.
Сделав еще один легкий вдох, я сбросила последний груз с души и поделилась тем, о чем никогда не говорила вслух. То, о чем я едва позволяла себе думать.
– Я была счастлива, что ты убил его.
Шквал эмоций пробежал по его красивому лицу. Он открыл рот, но я прижала к нему кончики пальцев.
Мне нужно было выплеснуть все это. Отпустить все это.
– То, что Шамус мертв, означало, что мне не придется защищаться ни от его нападков, ни от ножей его врагов, ни от его приятелей, пробирающихся в мою комнату, ни от коллекторов, ни от всего остального дерьма, с которым я столкнулась из-за него. Когда ты привез меня сюда, я впервые за всю свою жизнь смогла проспать всю ночь. Я смогла расслабиться. Я не оглядывалась через плечо, – слезы затуманили мое зрение, медленно вытекая на свободу. – Впервые я почувствовала себя в безопасности и ощутила, что у меня есть дом.
Даже несмотря на ненависть, пылающую в его взгляде, его прикосновение было нежным, когда он провел по моей щеке и вытер слезы.
– Спасибо, что дал мне это, – прошептала я сквозь комок в горле.
Когда я прижалась щекой к его груди, он крепко обнял меня и прижался губами к моему лбу.
– Я всегда буду давать тебе все, Джульетта.
– Я просто хочу тебя.
– Я всегда дам тебе и это.
Чувствуя себя эмоционально истощенной, я поделилась всем, чем могла. Теперь была его очередь.
– Расскажи мне о своей семье.
Я не думала, что он согласится, но Максимо, недолго поколебавшись, сказал:
– Мой старик был очень похож на твоего. Жадный. Всегда стремился к большему. Ослепленный этим. Он никогда не ценил то, что имел, – он сжал меня сильнее, – и потерял все это.
– Как?
– Помнишь, я говорил тебе, что унаследовал три своих казино? – получив мой кивок, он продолжил. – Мой прадед построил “Moonlight” и “Star”. Мой дедушка Сэл взял на себя управление и добавил "Sunrise". Когда он умер, то не оставил их моему отцу. Он оставил их мне.
– Почему?
– Потому что мой отец продался бы при первом же достойном предложении. Он был правомочным ублюдком, которому не хотелось работать, в то время как я учился этому делу с детства. Дедушка Сэл знал, что я умру, прежде чем продам наследие нашей семьи. К сожалению, он умер, когда мне было шестнадцать, так что временный контроль все равно достался моему отцу.
Максимо задумчиво посмотрел вдаль, призраки прошлого преследовали его.
– Мы можем поговорить о чем-нибудь другом, – я сдвинулась, чтобы слезть с него, но не успела.
Его ладони скользнули к моей груди, и тени в его глазах превратились во что-то другое.
– Эти идеальные сиськи прямо здесь очень отвлекают, – он ущипнул меня за соски, сжав их до боли и удовольствия.
Когда он отпустил их, я быстро встала, прежде чем он успел схватить меня снова. На мгновение паника расширила его глаза, заставив мое сердце заколотиться от чувства вины и сожаления. Но я не бежала. Я просто схватила с пола его футболку и натянула ее, прежде чем снова лечь на него.
Он провел большим пальцем по нижней губе.
– То, что ты надела мою футболку, не помогает мне сосредоточиться.
Услышав его слова, мне было интересно…
– О чем ты думаешь?
Его губы скривились в жаркой, волчьей ухмылке.
– О том, что я чувствую, как из тебя вытекает моя сперма, смешанная с твоим возбуждением.
Меня пробрала дрожь. Он заставил меня кончить так сильно, что мое тело никак не могло выдержать большего. Но я обнаружила, что готова терпеть боль.
Я не просто так надела рубашку, но не помню почему…
О. Точно.
– Ну и кто теперь отвлекает? – спросила я.
– Все еще ты.
Я понимала, что он не хочет говорить о своей семейной драме, но я все равно хотела знать.
– Расскажи мне больше.
Он убрал разлетевшиеся волосы на моем лице, его взгляд остановился на пучке, и его челюсть сжалась.
– Сначала собери волосы в хвост, – ответил он, как будто мы вели какие-то странные переговоры.
– И это все? А я-то думала, что ты крупный бизнесмен. Я бы договорилась о большем.
– В таком случае…
– Неа, слишком поздно, – я распустила пучок, прежде чем завязать волосы в высокий хвост.
– Ты – чертова мечта, – пробормотал он так, словно я исполняла стриптиз, а не меняла прическу.
– Если так пойдет и дальше, то я стану обладателем нереального, огромного эго.
– Хорошо, – его пальцы рассеянно перебирали мои волосы.
– Сделка есть сделка, – подтолкнула я, когда он замолчал. – Расскажи мне больше.
– Контролирующая маньячка, – поддразнил он, нежно погладив меня по волосам. Вздохнув, он снова приступил к рассказу. – Мой отец не мог смириться с тем, что не унаследовал курорты. Сэл оставил моим родителям безумное количество денег, но отец хотел власти. Вместо того чтобы позволить опытной команде Сэла управлять делами, он взял все в свои руки.
– Что закончилось не очень хорошо, – предположила я.
– Он понятия не имел, что делает. А поскольку учиться было бы слишком сложно, он угрожал, шантажировал и обманывал. Он влез не в свое дело и едва не потерял все. А потом он умер – одинокий и презираемый.
Мои глаза расширились.
– Ты не…
– Убил моего старика? Нет, – он смотрел на меня сверху вниз, безоговорочно честный. – Но я собирался, Джульетта. Я собирался отплатить ему за каждый удар, нож и пулю, которые я получил благодаря его дерьму. А потом я собирался всадить пулю ему между глаз. Но передо мной стояла длинная очередь, и один из них добрался до него первым.
– Ты принимал удары, ножи и пули? – мой гнев и возмущение росли по мере того, как я откидывалась назад и осматривала его красиво изукрашенный торс.
Мой взгляд вернулся к нему, когда я почувствовала его тихий смех. Он перешел в громкий смех, когда я отвела взгляд.
– Боже, ты совершенна, – сказал он, забавляясь моей яростью. – Я только что признался, что планировал убить своего старика, а тебя волнуют мои старые травмы.
– А что еще меня должно волновать? – спросила я, когда мой желудок громко заурчал.
Настала его очередь оскалиться, он выглядел недовольным.
– Ты мало ешь.
Я уже три дня почти не ела. Мой желудок урчал, так что мужчина был прав. Я слезла с него, но не перестала говорить.
– Ты сказал, что твой отец умер, когда тебе было девятнадцать. С тех пор ты управляешь курортами?
– Неофициально. В завещании Сэла были оговорены колледж и возраст, потому что он знал, что я попытаюсь сразу приступить к работе, и не хотел, чтобы я пропустил это время. После смерти отца мама стала законным попечителем, хотя и только по имени. Я начал управлять делами и наводить порядок, пока получал диплом.
Я не стала спрашивать, как он навел порядок, потому что была уверена, что мне не нужны такие подробности.
Вместо этого я дернула головой в сторону двери.
– Покорми меня, папочка.
Стоя, его тело стройное, мускулистое и твердое, он провел пальцем по нижней губе.
– После того, как я накормлю тебя, ты будешь скакать на моем лице и кормить меня.
Мои соски напряглись, и новая волна возбуждения прокатилась по телу.
– Договорились.
Максимо натянул шорты, и мы отправились на кухню. И после того, как он накормил меня, мы дошли до гостиной, прежде чем его спина оказалась на полу, а я – на его лице.
Потому что сделка есть сделка.
