Текст книги "Маленькая голубка (ЛП)"

Автор книги: Лэйла Фрост

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 5. Хорошо, хорошо, хорошо

Джульетта

Больница.

Он не повез бы меня в больницу, если бы собирался убить. Это все равно что делать маникюр перед тем, как отрубить себе пальцы, – бессмысленная трата времени.

Я перевела взгляд с таблички "Отделение скорой помощи" на Максимо.

Его лицо ничего не выдавало, когда он вылез, подхватил меня на руки и понес в переполненный зал ожидания. Вместо того чтобы присоединиться к длинной очереди, он на мгновение приостановился.

Справа от нас в двойные двери вошел мужчина.

– Мистер Блэк.

Максимо подошел к нему.

– Доктор Пирс.

Максимо Блэк.

Интересно, это его настоящее имя или псевдоним?

Доктор жестом показал.

– Сюда.

Мы прошли через двойные двери, по извилистому коридору и попали в отдельную комнату. Наконец Максимо усадил меня на смотровой стол, но сам остался рядом.

Наверное, он следит за тем, чтобы я не сказала доктору, что меня похитили.

Я бы и не сказала. Во-первых, они явно знали друг друга. Даже если я скажу правду, доктор может мне не поверить. Я бы только еще больше разозлила Максимо, и все зря. Я была почти уверена, что он не собирается меня убивать, но не хотела испытывать судьбу.

Кроме того, если доктор примет мою сторону, он вызовет полицию. Мне было семнадцать. У меня не было семьи. Привлечение властей к этому делу было билетом в один конец – в приемную семью.

Я предпочла бы рискнуть в одиночку.

– Что случилось? – спросил доктор.

– Мне пришла в голову блестящая идея исследовать окрестности в одиночку. Я заблудилась и споткнулась о камень, – я подняла леггинсы, чтобы показать свои ушибленные колени.

– Господи, голубка, – в ужасе выдохнул Максимо.

У него были все основания для этого. Мои ноги выглядели ужасно – особенно колено, которое распухло, было красным и горячим на ощупь.

– После того как я повредила лодыжку, я пыталась ползти и чем-то поранила колено.

Врач открыл ящик стола и достал уродливый халат.

– Разденьтесь до нижнего белья и наденьте это. Мы сейчас выйдем.

– Я не уйду, – сказал Максимо, не отрывая взгляда от моих избитых ног.

– Мистер Блэк, – укоризненно сказал доктор.

Я нерешительно дотронулась до руки Максимо, и его глаза перешли на мои.

– Пожалуйста.

Он провел рукой по волосам и кивнул.

– Я вернусь.

Выражение его темных глазах бросало вызов любому, кто осмелится возразить, но я не собиралась. Я не знала, почему это имеет для него значение. Я не знала, почему он ведет себя так мило. Зато я точно знала, что, должно быть, сошла с ума там, в дикой местности.

Потому что после того дня, который я пережила, общество монстра меня успокаивало.

Они вышли из кабинета, и я поспешила сбросить с себя грязную одежду. Натянув тонкий, колючий халат, я уселась на смотровой стол.

Через минуту дверь открылась, и вошли оба мужчины. Доктор достал из шкафов различные предметы и разложил их на металлическом подносе. Он надел перчатки и ободряюще улыбнулся мне.

– Нам нужно привести вас в порядок для рентгена.

Черт. Я хочу только есть и спать – и не обязательно в таком порядке. А с таким темпом я буду здесь вечно.

Год назад мой отец сломал палец во время боя, и потребовались часы, чтобы сделать рентген, и еще больше времени, чтобы пришли результаты и врачи наложили гипс. Это была другая больница, но ночью все они были переполнены.

Травмы пьяных людей были таким же неотъемлемым атрибутом Вегаса, как стиптиз и Барри Манилоу.

Все мысли о времени вылетели из головы, когда врач начал энергично вытирать мою ногу.

– Ау! – взвизгнула я от неожиданности.

– Пирс, – прорычал Максимо, тем же предупреждающим тоном, которым обращался ко мне.

По крайней мере, не только я раздражаю его.

Доктор замер, но я покачала головой.

– Я в порядке. Просто не ожидала, что будет так сильно жечь.

– Я сделаю заказ на обезболивающие, как только закончу. У вас есть аллергия на что-нибудь?

Я покачала головой.

Когда он вернулся к чистке засохшей грязи, я сидела как можно неподвижнее, подавляя слезы и мольбы остановиться. Единственным движением было быстрое поднятие и опускание моей груди.

– Голубка, – успокаивающе прошептал Максимо, поглаживая меня по макушке. Я хотела прижаться к нему, но не могла.

Не должна.

Мышцы были напряжены до предела, кости болели, но я молчала и стоически терпела, пока мыло жгло раны.

Мне показалось, что прошло сто часов, когда доктор наконец откинулся на спинку кресла и осмотрел мою покрасневшую кожу.

– Это лучшее, что мы сможем сделать. Я вызову кого-то, чтобы отвезти вас на рентген.

Врач ушел, закрыв за собой дверь.

Максимо встал передо мной, ухватившись руками за край стола, и наклонился так, что мы оказались лицом к лицу.

Избегая его взгляда, я посмотрела в сторону. На его шее была татуировка, но я не могла понять, что там нарисовано.

– Посмотри на меня, – приказал он, заставив меня перевести взгляд с его загадочных татуировок на его глаза. – Ты в порядке?

– Я в порядке, – автоматически ответила я.

– Джульетта.

– Действительно, я в порядке. Ты можешь идти.

Его темные глаза сузились, и я отодвинулась назад. Он добавил к своему взгляду стиснутую челюсть, но прежде чем успел заговорить, женщина в зеленом халате вкатила инвалидное кресло.

При виде Максимо ее глаза расширились, и ей потребовалось мгновение, чтобы перевести взгляд на меня.

– Я Мия, пришла, чтобы отвезти вас на рентген. Готова, дорогая?

– Уже? – спросила я.

– Доктор Пирс приказал, – ответила она с улыбкой, хотя в ее выражении лица можно было заметить удивление и замешательство.

Максимо, кажется, не разделял нашего недопонимания. Он поднял меня, прежде чем я успела слезть, усаживая в инвалидное кресло.

– Я бы справилась с тремя ступеньками, – сказала я.

Он ничего не ответил, только посмотрел на меня еще раз. Похоже, это было его обычное действие, когда он не считал что-то достойным ответа.

Мия подошла, чтобы взять ручки инвалидного кресла, но Максимо успел первым. Она не стала спорить, умно избегая еще одного его взгляда, и повела нас по коридорам, периодически проводя бейджиком, чтобы разблокировать двери и вызвать транспортный лифт.

Когда мы достигли первого этажа, Мия жестом указала на место у стены.

– Поставьте кресло туда. К ней сейчас подойдут, так что если вы хотите перекусить или выпить кофе, то сейчас самое время, – ее улыбка сменилась с профессиональной на такую, которая ясно давала понять, что он и есть тот самый перекус, который она хочет съесть. – Я могу показать вам, где находится кафетерий.

Максимо не посмотрел на нее.

– Я подожду.

Из-за его холодного ответа она сразу же вернулась к профессионализму.

– Хорошо, удачи.

Когда она уходила, Максимо спросил меня:

– Тебе больно?

– Нет, все нормально.

– Ты хмуришься.

Правда?

– Я попрошу Пирса принести тебе обезболивающие сейчас.

Схватив его за руку, я покачала головой.

– Я в порядке. Честно.

– Ты ела только эти бутерброды, ты голодна?

– Можно мне кофе? – спросила я, отчаянно нуждаясь в горьковатой вкуснятине и необходимом кофеине после такого тяжелого дня.

– Маленькое.

Я бы сейчас пососала использованный фильтр для кофе, так что мне подходит.

– Нужен сахар и сливки? – на мой кивок он ответил: – Я вернусь.

После быстрого, но не очень приятного рентгена, меня выкатили в коридор, где меня ждал Максимо с маленьким кофейным стаканчиком в руке. Я потянулась за ним, как только он оказался в пределах досягаемости, но мужчина поднял руку. Когда я снова попыталась взять стаканчик, Максимо поднял его над головой. Поскольку он был выше меня на полметра, а я сидела, то с таким же успехом можно было попытаться достать с Луны.

– Пожалуйста, – попробовала я, потому что была готова умолять.

Он долго держал ее в руках, прежде чем, наконец, передал мне.

Я усмехнулась, почувствовав, как горький аромат заполнил мой нос.

– О да, это то, что надо.

Подошла та самая медсестра, снова используя снисходительный тон и обращение.

– Готова, дорогая?

Да, сучка.

– Да, милая, – может быть, я и не сказала то, что хотела, но я также не смогла полностью прикусить язык.

Миа натянуто улыбнулась и посмотрела перед собой.

Черт, я же знаю, что не стоит быть такой мелочной.

Я взглянула на Максимо, надеясь, что он не злится и не смущается, но едва заметная ухмылка искривила его губы. Он встретил мой взгляд и подмигнул, а затем посмотрел вперед.

Для монстра это было сексуально.

Подождите, что?

Заткнись. Ты бредишь.

Когда мы вернулись в палату, доктор Пирс и другая медсестра уже ждали нас. Максимо поднял меня на смотровой стол, медсестра забрала у меня кофе и поставила его на стойку, после чего вручила мне маленький бумажный стаканчик с таблетками и чашку с водой.

– Обезболивающие.

– Спасибо, – я с благодарностью проглотила таблетки и запила их водой. Если у меня не было возможности выпить обжигающий кофе, то холодная и бодрящая вода была как нельзя кстати.

Медсестра открыла упаковку и достала стерильный тампон, обмакнула его в жидкость и передала доктору. Он протер им неприятную рану на моей ноге.

– Черт, – прошипела я. Жжение не прекращалось – оно росло и росло. Оно растекалось по моей коже, как лава. Жар был настолько сильным, что я ожидала увидеть, как моя кожа начнет пузыриться или плавиться.

На глаза выступили слезы, и я потянулась за чем-нибудь, чтобы не ударить врача.

Я даже не поняла, что схватила Максимо за предплечье, пока он не начал разгибать мои пальцы, чтобы я не вырвала куски из его татуировок. Мне было слишком больно, чтобы смущаться или извиняться, но я все же разжала свою смертельную хватку. Прежде чем я успела выдернуть свою руку из его руки, его пальцы переплелись с моими и ободряюще сжали.

И я сжала в ответ.

Я уже начала бояться, что потеряю сознание, когда док наконец откинулся на спинку кресла.

Я выжила. Мы закончили.

– У вас несколько неприятных порезов на спине, – сказал он, разрывая мои нервы.

Дурацкая короткая майка.

Если голени болели, то тонкая, чувствительная кожа спины убивала. Я бы закричала, но у меня не было воздуха в легких.

К счастью, эта пытка длилась всего минуту, прежде чем доктор Пирс отошел.

– Мы закончили? – глядя на Максимо, когда по моим щекам текли слезы, я спросила его: – Теперь я могу идти домой?

Но Максимо не успел ответить, так как другое движение привлекло мое внимание.

Моя грудь сжалась, когда я увидела, как доктор Пирс поднимает с подноса пару огромных пинцетов.

– Мне нужно проверить ваше колено.

Моя рука метнулась к Максимо, и все тело напряглось, когда я увидела, как доктор поправляет лампу, чтобы она светила на меня. Пинцет коснулся раны, и мои плечи опустились в облегчении.

Все не так уж плохо. Определенно не так плохо, как мазь.

Но затем он начал двигать им. Я была уверена, что половина острого конца пинцета прошла сквозь мою ногу. Пронзая. Выковыривая. Копая.

Я опустила глаза вниз, чтобы убедиться, что он не отделяет мышцы от костей, но при виде открытой плоти – моей открытой плоти – моя голова закружилась, и пятна начали мелькать перед глазами.

Я выросла в боксерских залах по всей стране. Я видела разорванные брови, щеки и губы. Я даже зашивала их.

Но легче от этого не становилось.

Должно быть, я выглядела так же тошнотворно, как и чувствовала себя, потому что Максимо положил руку мне на затылок и вдавил мое лицо в свою грудь, чтобы я ничего не видела.

Прошло миллион лет – или, может быть, несколько минут – пока боль наконец не ослабла.

Оттолкнувшись от крепкой руки Максимо, я наблюдала, как доктор Пирс поднял пинцет. На его конце был зажат зазубренный кусок древесины.

– Это было в моей ноге? – прохрипела я, снова теряя сознание.

Что-то пикнуло, но мой взгляд с ужасом был прикован к этому куску.

– Как раз вовремя, результаты рентгена готовы, – доктор Пирс что-то набрал на компьютере, прикрепленном к стене. Загрузилась медицинская карта, и мой взгляд упал на мое имя в верхней части экрана.

Голубка Блэк.

Ха. Может быть, теперь, когда я сама по себе, я изменю свое имя.

Стану кем-то другой, а не никчемной Макмиллан.

Еще несколько щелчков – и на экране появились нечеткие черно-белые изображения. Я изучала их, как будто имела представление о том, на что смотрю.

– Хорошие новости, – сказал доктор, раскрыв для меня тайну. – У вас растяжение связок второй степени, но перелома нет. С коленями все в порядке.

– Что мне нужно делать с лодыжкой? – спросила я, слишком много зная о травмах, связанных с обматыванием.

– Мы наложим вам бандаж. По крайней мере, в течение следующих двух недель вы будете его носить, – он щелкнул несколькими кнопками. – Я распечатаю выписку с дополнительными инструкциями, указанием, чего следует остерегаться, и названием лосьона для лечения ран.

– Спасибо, – искренне сказал я. Несмотря на то, что он причинил мне безумную боль, было бы в миллион раз хуже, если бы я оставила порезы без лечения.

Особенно кусок дерева в колене.

Доктор пожал мне руку, а затем пожал руку Максимо.

– Я надеюсь, вы приобретете столик на благотворительном вечере в больнице в следующем месяце.

– Я всегда это делаю, – сказал Максимо, ничуть не обеспокоенный тонко завуалированным вымогательством.

Черт, это, наверное, стоило целое состояние, а моя страховка едва покрывает витамины «Flintstones».

Это будет не первый счет, который попадет в коллекторское агентство, и я знала, что это не последний.

После ухода врача и медсестры, мы молчали. Все мои мысли были о том, что будет дальше.

Убивать он меня явно не собирался. Я предполагала, что он отвезет меня домой – скорее всего, после того, как пригрозит мне молчать.

Может быть, это делало меня дерьмовым человеком или дерьмовой дочерью – или и той, и другой, – но я не пошла бы в полицию. Вероятнее всего их вообще волновала смерть Шамуса. Это не стоило того, чтобы оказаться в приемной семье. Или, что еще хуже, если бы они решили, что я виновата в его смерти.

Быстрый опрос его приятелей показал бы, что у меня было много мотивов.

Мой план состоял в том, чтобы вернуться к себе домой, сосредоточиться на том, как выжить, и сделать вид, что последних нескольких дней не было.

Медсестра вернулась с бандажом и показала мне, как надевать его на ногу, хотя я и так это знала. Она вручила Максимо мои выписные и рецептурные документы, а затем пересказала предписания врача.

К тому времени, когда она закончила свою речь, обезболивающие препараты уже начали действовать.

Это были не обезболивающие таблетки…

Моя голова была похожа на воздушный шар, и мне было сложно ориентироваться.

Неужели здесь всегда был такой яркий и раздражающий свет?

И всегда ли Максимо был таким горячим?

Нет. Определенно нет.

Это из-за наркотиков.

Монстры не бывают горячими.

Мне нужно выбраться отсюда. Я уверена, что моя голова-шар может просто улететь.

Не дожидаясь помощи, я встала и покачнулась, как от лекарств, так и от боли в ноге.

Максимо выглядел готовым задушить меня.

– Осторожнее.

– Я в порядке, – сказала я, как мне показалось, в миллиардный раз за день. Настолько много, что это слово уже даже не звучало как настоящее. – Хорошо, хорошо, хорошо.

– Я позволю вам отвезти ее домой. Свяжитесь с нами, если возникнут какие-либо проблемы, – она посмотрела на меня. – Выздоравливай, голубка.

Мне не нравилось, что она меня так называет. Мне не нравился ее голос.

Но это было лучше, чем если бы она называла меня “дорогая”, так что я не была резкой.

– Спасибо.

– Давай я попробую найти тебе чистую одежду, – сказала она, направляясь к двери.

– У нас есть, – сказал ей Максимо.

Я бросила взгляд на свою грязную одежду и поморщилась. Лучше бы я осталась в больничном халате с открытой попой, чем пыталась снова надеть это безобразие.

Когда она открыла дверь, в коридоре стоял красавчик. Он бросил Максимо сумку и так же быстро ушел.

Максимо вытащил пару флисовых штанов и серую футболку.

Слава богу.

Он сорвал бирки с футболки и протянул ее мне, после чего отвернулся.

Я стянула с себя колючий халат, а затем натянула супермягкую футболку.

– Штаны, пожалуйста.

– Садись, – приказал он.

Точно. Трудновато будет надевать их, когда я даже стоять не могу.

Я плюхнулась на смотровой стол. Максимо сделал шаг ближе, но внезапно остановился. Он протянул мне штаны, а затем снова отвернулся.

Надев их, я встала, чтобы натянуть резинку на талию. Я попыталась сделать шаг к инвалидному креслу – я не была совсем уж безответственной дурой, – но Максимо подхватил меня на руки.

– Я могу ходить.

– И посмотри, к чему это привело.

– Хорошо, я могу ехать в инвалидной коляске.

– Или ты можешь молчать и позволить мне нести тебя.

Я сузила глаза, но промолчала. Если он хочет тратить свое время и силы на то, чтобы тащить меня, то это его дело.

Это лучше, чем чувствовать, как ткань инвалидного кресла царапается о мою спину.

Когда мы вышли на улицу, громила уже ждал возле внедорожника. Как и во время последней поездки, Максимо сел на заднее сиденье и усадил меня к себе на колени, после чего передал другому мужчине рецепты.

– Принеси эти лекарства.

– Я могу это сделать, – возразила я.

– Эш с этим справится.

– На моей улице есть аптека. Я куплю их завтра, когда пойду за покупками.

– На твоей улице?

Я кивнула во время зевка, усталость и болеутоляющие препараты вдвойне одолевали мой мозг.

– Ты не выбросил меня из машины. И не отвез меня куда-нибудь, чтобы убить.

– Ты думала, что я убью тебя?

– Ну да. Но ты этого не сделал, значит, ты отправишь меня назад в мой дом.

Его тело напряглось.

– Ты туда не вернешься.

– Я там живу.

– Больше нет.

– Что ты имеешь в виду? Это все, что у меня есть.

– Больше нет, – повторил он.

Я пыталась следить за ходом разговора, но в моей лекарственной дымке все было бессмысленно.

– Дело в том, что ты спас мне жизнь. Я не пойду в полицию. Мы квиты. Ты можешь просто высадить меня где угодно.

Его голос был твердым и злым:

– Я тебя никуда не высажу.

– Я не могу просто остаться.

– Именно это ты и собираешься сделать.

– Почему?

– Потому что тебе семнадцать лет, и я не собираюсь высаживать тебя на той свалке, чтобы через несколько дней ты стала бездомной.

– Бездомной?

– Этой дыре грозит конфискация.

Знакомое напряжение из-за нехватки денег поселилось у меня в груди, но я переживу это, как всегда. Это не было чем-то новым. Я справлялась с этой тревогой с десяти лет и впервые поняла, в какой жопе мы всегда находились.

– Я что-нибудь придумаю.

Я всегда придумывала.

Я всегда держалась. Я всегда справлялась. Я всегда выживала.

– Я не собираюсь спорить. Ты не будешь жить одна в этих трущобах. Ты умрешь к утру, – процедил он, качая головой. – Господи, я предлагаю рай, а она хочет ад.

Я уже собиралась спросить, почему это имеет значение, как вдруг меня осенило.

Он чувствовал себя виноватым.

Я не стану заниматься благотворительностью. Мне не нужна была его жалость. Но он предлагал помощь не по доброте душевной. Он предлагал, чтобы очистить свою совесть.

Если я останусь на некоторое время, у меня будет время подумать о своих дальнейших действиях, а его чувство вины будет снято.

Это было выгодно.

– Может быть, на несколько дней, – согласилась я после некоторого раздумья.

– Слышишь, Эш? Она потерпит в раю несколько дней.

Все навалилось на меня, и я не смогла удержать голову. Она опустилась на его плечо, и я тихонько засмеялась. По крайней мере, мне так показалось.

На самом деле я не была уверена.

Максимо

Господи, какая же она упрямая.

И проблемная.

Я содрогнулся от воспоминания ее слов. Джульетта думала, что мы едем ее убивать. И все же она сидела, спокойная и храбрая.

Мне стало интересно, что такого она пережила, что заставило ее стать такой сильной.

Или, может быть, что такого она пережила, что смерть показалась ей не такой уж страшной.

И я казался не таким уж плохим.

Потому что она не ненавидела меня. Я ждал этого, ожидая увидеть в ее взгляде отвращение. Я ждал, что она закричит или ударит меня. Но она не сделала этого. Она улыбалась мне. Она тянулась ко мне, когда ей было больно.

Она хотела, чтобы я был рядом.

Эш резко затормозил, и я крепко зажмурился. Я должен был уложить ее, чтобы она была пристегнута.

Я должен был уложить ее, чтобы ей было удобно спать.

Я должен был уложить ее, потому что я был тридцатидвухлетним мужчиной, которому не следовало держать на коленях семнадцатилетнюю девочку.

Но я ничего из этого не сделал.

Подумав, что она спит, я прижал ее сильнее, когда она пробормотала:

– Эш.

Его удивленные глаза обратились к зеркалу заднего вида.

– Да?

– Тебя зовут Эш.

– Ага, – сказал он, забавляясь.

– Это более подходящее имя, чем красавчик.

Эш начал хихикать, потом поймал себя на этом и замаскировал это под кашель, но я видел в зеркале его наглую ухмылку.

Она считает его красивым?

– Ты больше не дежуришь у двери, – процедил я, злясь и раздражаясь по причинам, о которых не хотел думать.

– Как скажешь, босс, – пробормотал Эш, даже не пытаясь скрыть усмешку.

Ублюдок.