Текст книги "Маленькая голубка (ЛП)"

Автор книги: Лэйла Фрост

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

– Блядь, блядь, блядь, – повторял он, оцепенев от боли.

– Шамус задолжал. Шамус. А ты воткнул свой нож в его дочь, – я погрузил свой нож до рукоятки. – Ты не смог справиться со стариком, поэтому выбрал подростка?

– А какое отношение она имеет к тебе? – спросил он, прежде чем слабо улыбнуться. – Ты трахаешь эту стерву? Я уверен, что эта зазнавшаяся, едва получившая законное право дрянь стоит многого, но стоит ли она, чтобы идти против Салливанов?

Я не колебался.

– Абсолютно, блядь, точно.

– Ты собираешься бросить меня в баре в качестве предупреждения? Объявление войны? – в его бледном лице было больше, чем намек на надежду, и, черт возьми, мне нравилось ее подавлять.

– Нет. Я собираюсь убить тебя. Медленно. Болезненно. Я просто хотел убедиться, что ты отправишься в ад, зная почему.

– Салливаны придут за тобой.

Я ухмыльнулся.

– Как ты думаешь, кто сказал нам, где тебя искать?

Я был готов к войне, но когда я пришел в их бар, Патрик с готовностью выдал Джека Мерфи. В отличие от их разбавленных напитков, Джек предпочитал качественный вид кокаина, поэтому частенько воровал их запасы. Они были рады избавиться от своей головной боли.

А я был рад им помочь.

Рот Мерфи то открывался, то закрывался – в его выражении промелькнули предательство и гнев вперемешку с болью, а затем оно стало яростным. Мужчина попытался переложить вину на своего босса:

– Это Патрик послал меня за ней.

Патрик сказал, что он отправил Мерфи передать Джульетте сообщение для Шамуса. Ему хотелось, чтобы должник знал, что он может связаться с ней, но он клялся, что это была пустая угроза.

Мерфи стал угрожать ножом после того, как Джульетта отвергла его громко, оскорбительно и неловко.

Это была моя храбрая девочка.

Перед тем, как покинуть бар, я дал понять Патрику и его братьям, что Джульетта под защитой. Если то, что Джульет сидит у меня на коленях во время боя, не разнесло бы это сообщение, то большой рот Патрика Салливана сделал бы это.

– Я могу достать для тебя информацию, – попытался Мерфи. – Связь с Салливанами. Кредиты, наркотики, исполнители.

Я снова посмотрел на Эша.

– Почему каждый говнюк думает, что мне нужен этот мусор?

Эш хмуро посмотрел на Мерфи.

– И какого черта он пытается взять на себя мою работу? – он насмехался. – Я сижу и читаю слухи о сделках в NFL, а он висит под потолком. Вот и скажи мне, кто лучший исполнитель.

Я провел лезвием по дерьмовой татуировке в стиле клипарт, которая покрывала живот Мерфи. Далее перешел к его спине, осторожно вырезая, прежде чем взять контейнер с солью, стоящий позади меня. Зачерпнув горсть, я прижал ее к окровавленным ранам, которые составляли абстрактного голубя.

Получилось не идеально, поскольку мой холст обмочился и захлебнулся собственной рвотой, но я знал, что должно получиться.

Я методично резал. Колол. Вырезал. Я делал перерывы, чтобы он не потерял сознание от боли или не истек кровью, и только потом начинал все сначала.

После того как Джеку Мерфи показалось, что прошла целая вечность, я закончил.

Я глубоко вонзил свой нож в его бок, прямо в то место, где он проткнул Джульетту, а после провернул лезвие и оставил там, когда мужчина испустил последний вздох.

– Идея со свалкой неплохая, – заметил Эш, вставая. – Убедись, что Салливаны получили твое сообщение.

Это было заманчиво, но не стоило того. Для Салливанов связь с моим казино стоила гораздо больше, чем жизнь Мерфи. Они не рискнут разорвать ее, чтобы отомстить за ублюдка, смерти которого они тоже хотели.

Я стянул с себя окровавленные перчатки и фартук.

– Они получили.

– Значит, утилизация, – сказал Эш, обходя вокруг, чтобы впервые увидеть спину Мерфи. Он рассмеялся, покачав головой.

– Голубь? Господи, да ты болен.

Я не стал спорить.

Он был прав по обоим пунктам.

Джульетта

Закрывая дверь, я спрашивала себя, что такого плохого может случиться.

Спустя несколько часов – сколько именно, я точно не знала, потому что по глупости потеряла счет времени – я узнала, что.

Из дверного проема на меня смотрел Максимо.

Сердито.

Я сняла наушники, чтобы услышать его вопрос:

– Что я говорил про эту дверь, Джульетта?

О, нет.

Пожав плечами, я попыталась уклониться, но это вышло как вопрос.

– Я не помню?

– Правда? Потому что, похоже, помнишь. А это значит, что вместе с тем, что я отшлепаю тебя по заднице за непослушание, я буду вынужден отшлепать еще и за ложь.

Отшлепать?

Да, пожалуйста.

То есть, ни за что.

– Почему ты ее закрыла?

Я пожала плечами.

– Я чувствовала себя странно, когда она была открыта.

Его тело напряглось.

– Почему?

– Я стеснялась.

Его плечи немного опустились, но он все еще не выглядел довольным.

– Смирись с этим.

Он не…

– Ты только что сказал мне, чтобы я смирилась с этим?

– Да, – просто ответил он.

Я скрестила руки на груди и посмотрела на него.

– Ты не можешь просто так сказать мне, что я должна чувствовать.

– Это именно то, с чем ты согласилась, когда пришла ко мне в офис. И ты согласилась на это еще раз, когда отдала мне себя.

Я не думала, что Максимо заметит закрытую дверь, и уж точно не думала, что за это можно отшлепать.

Но твердость в его глазах подсказала мне, что я ошибалась.

– Пойдем, маленькая голубка.

Я тяжело сглотнула.

– К-куда?

– В нашу комнату.

Если бы не предстоящее наказание, я бы пищала от восторга, потому что он назвал это нашей комнатой.

Но когда я не двинулась с места, он наклонил голову, на мгновение задумавшись.

– Я всегда могу перегнуть тебя через стол и сделать это здесь.

Он ведь не собирается…

Верно?

Да, не может быть.

Он просто пытается меня напугать.

– Я больше не буду ее закрывать, – пообещала я.

– Хорошо.

Внутри меня боролись облегчение и неожиданный всплеск разочарования. Я не хотела испытывать боль, но в тоже время меня интриговало то, что меня отшлепают.

Может быть, я даже с нетерпением жду этого.

Мне дали отсрочку, так почему же я думаю о том, чтобы попросить о наказании?

Я явно сошла с ума.

– Здесь или в нашей комнате? – спросил Максимо, заставив меня понять, что моя внутренняя дилемма была напрасной. Меня вовсе не собирались щадить.

Мои брови взлетели вверх, а облегчение и разочарование быстро сменились ужасом и волнением.

– Я сказала, что больше не буду.

– Это хорошо. Но я сказал тебе держать дверь открытой. Ты не послушалась. Ты заслужила эти последствия. Теперь я спрашиваю тебя в последний раз. Здесь или в нашей комнате?

– Может, я останусь здесь, а ты пойдешь…

– Джульетта.

– Наша комната.

Как и мне, ему, похоже, нравилось, как это звучит.

Схватив меня за руку, он потянул меня из комнаты, не обращая внимания на мои медленные, неровные шаги. Он закрыл нас в спальне и сел на скамью перед кроватью.

– Спусти штаны и трусики.

Я не стала выполнять приказ, а попыталась торговаться.

– А может, мы просто забудем о том, что было, и начнем все с чистого листа? Сначала.

Он изучал меня, его взгляд был слишком пристальным и острым.

– Ты не хочешь этого?

Я не была уверена, что “это” относится к наказанию или ко всей динамике.

В любом случае, мой ответ был одинаков.

– Хочу. Просто я нервничаю. Для меня это все в новинку, – я вдохнула, прежде чем мягко признаться: – И я чувствую себя виноватой в том, что хочу этого.

– Почему?

– Потому что это не… типично.

– К черту типичное. К черту обычное. К черту все, что говорят другие. Единственный человек, который может сказать тебе, что делать – это я. И я сказал: сними штаны и трусики.

Его слова утихомирили ноющий голос сомнения в моей голове. На самом деле, его слова накрыли подушкой лицо сомнения и задушили его.

Потому что он был прав. Не имело значения, что думают другие. Важно было только то, чего мы хотели. И, хотя я не была уверена, что мне это понравится, я хотела попробовать.

Поскольку трусиков на мне не было, я с нетерпением стянула с себя штаны.

Взгляд Максимо проследил за тканью, а затем снова поднялся. Обнаружив, что я голая, он сказал:

– Я бы не смог уйти, если бы знал, что на тебе мои штаны, а под ними ничего нет, – он протянул руку. – Иди сюда.

Дрожь похоти, страха и предвкушения прошла по мне.

Что, черт возьми, я делаю?

Но даже когда я подумала об этом, мои ноги сами понесли меня к нему. Мое тело напряглось, но он легко перегнул меня через колено.

Большая ладонь Максимо нежно погладила мою попку. Это было приятно, и так думала не только я. Его член твердел подо мной, упираясь в мой живот.

Я подняла голову, чтобы посмотреть через плечо, но он положил руку мне на спину, удерживая меня на месте.

– Для твоего первого раза я буду помягче и дам тебе всего пять шлепков только за то, что ты закрыла дверь, – сказал он.

Пять. Пять – это не так уж плохо.

Возможно.

Может быть?

– А потом десять за ложь, – продолжил он.

– Пятнадцать? Это не “помягче”!

– Если хочешь, я могу сделать даже двадцать.

Я прикусила губу, чтобы не выдать себя, пока не усугубила ситуацию.

– Черт, как же мне нравится эта задница! – я потеряла дар речи от его успокаивающих поглаживаний как раз перед тем, как получить шлепок.

Сильный.

– Ай!

Жжение усилилось, когда мужчина шлепнул еще раз.

Его не остановили мои болезненные крики. Нет, он наслаждался ими. Его член дергался вместе с ними.

Я не пыталась сдержать рыдания. Это было невозможно. С каждым прикосновением его ладони жжение усиливалось, особенно когда он попадал на уже разгоряченное место. Я сбилась со счета, сколько он нанес ударов, и меня охватила паника.

А вдруг он тоже сбился со счета?

Что, если он увлечется?

Я же больше никогда не смогу сидеть!

Но с последним шлепком Максимо остановился. Он переложил меня так, чтобы я сидела прямо у него на коленях, и я зашипела от шершавости его брюк о мою обнаженную задницу.

И не только задница была обнаженной. Мои эмоции были распахнуты настежь, и плотина, сдерживающая слезы, прорвалась. Я не знаю, когда я в последний раз по-настоящему рыдала, но внезапно я не смогла остановиться.

Нуждаясь в близости, я облокотилась на Максимо, чтобы уткнуться лицом в его грудь, и огромные рыдания сотрясали мое тело. Чем больше я пыталась их подавить, тем сильнее они становились.

Он ласково гладил меня по спине и шептал:

– Ты молодец, маленькая голубка. Такая умница.

Глупо было радоваться похвале за то, что я смогла выдержать наказание, но это не помешало мне почувствовать гордость. Его слова согрели мои внутренности почти так же, как его рука согрела мою попку.

Справившись со слезами, я прошептала, не переставая икать:

– Я больше никогда не буду нарушать правила.

Максимо захихикал.

– Что-то мне в это не верится, – он обхватил мою голову и наклонил ее назад, чтобы изучить меня. После той боли, которую он с удовольствием причинял, было неожиданно увидеть такую глубокую заботу. – Как ты себя чувствуешь?

Это был хороший вопрос.

Я была голодна.

Измучена.

И, что удивительно, возбуждена.

Но еще более удивительным было чувство покоя, поселившееся в моей душе. Я была довольна, этот душераздирающий крик смыл многолетнюю эмоциональную засуху.

– В порядке, – честно сказала я.

– Мне нужно больше, чем это.

– Это было больнее, чем я ожидала, но в тоже время не так плохо, как я думала, – я подалась вперед, упираясь лбом в его грудь. – Это не имеет значения.

– Имеет, – его рука провела по моей спине, по разгоряченным ягодицам и оказалась между бедер. Он провел пальцем по скопившемуся там возбуждению. Я напряглась в его объятиях, но он лишь обхватил меня за талию другой рукой. – Шшш. Позволь мне позаботиться о тебе.

Два его пальца стали входить в меня, пока я не стала качаться на них. Я трахала себя его пальцами.

Я была близка, но мне нужно было больше.

Вынув пальцы, он использовал влагу, покрывающую их, чтобы обвести мой клитор. Вскоре удовольствие пронеслось по мне, не отменяя боли, а смешиваясь с ней. Как две стороны монеты, одна не могла существовать без другой.

Я кончила настолько сильно, что превратилась в раздробленный клубок, опираясь на него, чтобы удержаться в вертикальном положении.

– Лучше? – проурчал Максимо.

– Мммм…

Усадив меня на кровать, он взял с пола джоггеры и, присев, надел их мне на ноги. Он встал и подтянул меня к себе, после чего завязал резинку безразмерных штанов.

– Пойдем покормим тебя.

– Хорошо.

– Ты согласна на это после того, как кончила. Мне придется это запомнить.

Это может быть плохо.

Очень, очень хорошо, но потом плохо.

Когда я спустилась вниз, ужин уже стоял на столе. Мой желудок заурчал от запаха. Я начала выдвигать стул, но Максимо схватил меня первым и притянул к себе на колени.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Удерживая меня одной рукой, он взял вилку.

– Мне нравится, когда ты сидишь у меня на коленях.

– Еще одно правило?

– Да.

Я потянулась за вилкой и замерла.

Моя тарелка уже стояла передо мной. Не у другого стула, а прямо рядом с Максимо. Как будто Фредди знал, что я буду сидеть на коленях.

Как часто такое случалось?

Ревность вздымалась внутри меня, черными нитями оплетая сердце, пуская корни. Как я ни старалась отогнать эти мысли, они зарывались все глубже.

Я понятия не имела, сколько у него было партнерш и сколько еще маленьких голубок звали его папочкой. Да я и не хотела знать. Но мысль о том, что это было настолько регулярным явлением, что Фредди знал, как поставить приборы, беспокоила меня. Очень сильно.

Это не имеет значения.

Мелочь.

Не будь глупой и драматичной.

Он уже год ни с кем не был. То, что было до отношений со мной, меня не касается.

– Что случилось? – конечно, он заметил, что мое тело напряглось.

Заставив себя расслабиться, я взяла вилку и наколола салат.

– Ничего, а что?

– Ты знаешь, как я отношусь ко лжи. Тебе нужно еще десять шлепков?

– Нет, точно нет.

Обхватив рукой мою шею, он наклонил мою голову так, что я была вынуждена встретиться с ним взглядом.

– Тогда в чем дело?

Я стала искать оправдание. Что угодно. Буквально любая полуправдоподобная причина могла бы сработать.

Но я ничего не нашла.

– Я задал тебе вопрос, и я жду от тебя ответа.

Не в силах встретиться с ним взглядом, я сфокусировалась на другой предмет, пробормотав:

– Моя тарелка уже была здесь.

– И? Джульетта, я же сказал тебе, что все будет сделано по-моему. Я не буду спрашивать твоего разрешения, если только это не что-то важное, но даже тогда, скорее всего, не буду.

– Я не это имела в виду, – ревнуя и раздражаясь на себя за ревность, я объяснила: – Фредди знал, что нужно поставить мою тарелку сюда.

– Да, потому что я ему сказал.

– Правда?

– Я знал, что ты закрыла дверь, а значит, знал, что ужин задержится. Я сказал ему, что мы опоздаем на полчаса и как накрыть на стол. Какое это имеет отношение к тому, почему ты расстроена?

– Я думала… – я снова отвела глаза, торопясь: – Я думала, что он накрыл стол так, потому что это твоя обычная рутина.

Его брови нахмурились, прежде чем его осенило понимание.

А когда его глупые сексуальные губы изогнулся в глупой сексуальной ухмылке, мне захотелось ударить его.

– Ты ревновала, – заявил он.

Я открыла рот, чтобы отрицать это, но потом уловила ожидающий блеск в его глазах.

Он хотел, чтобы я солгала, потому что желал наказать меня.

Я поджала губы.

– Умолчание – тоже ложь, Джульетта.

– Ты не задал вопрос, – заметила я.

– Правда. Ты ревновала?

Черт.

– Да.

Но он не остановился.

– Почему?

– Потому что мне не нравится думать о том, что с другими женщинами это случалось настолько часто, что Фредди знал, что делать, – несмотря на то, что я не съела ни кусочка на своей вилке, я наколола еще салата, просто для того, чтобы найти повод отвлечься.

– Мне нравится, что ты ревнуешь.

Мой изумленный взгляд метнулся к нему, чтобы понять, не язвит ли он.

– Правда?

Он поднял подбородок.

– Для моего нереального, огромного эго полезно знать, что ты так же ревностно относишься ко мне, как и я к тебе.

– Ты ревнуешь?

Я не знала, почему это меня так удивило. Может быть, потому, что обычно он был таким спокойным и собранным до фригидной отстраненности. Или потому, что он мог заполучить любую женщину, которую хотел, одним лишь изгибом своего опытного пальца и ухмылкой своих грешных губ. На самом деле, для этого даже не нужно многого.

Или потому, что он был всем, а я была всего лишь… ну, я.

Его большой палец провел по моей челюсти.

– Ко всем, кому посчастливилось смотреть на тебя.

Нити ревности, которые охватили мое сердце, исчезли от его сладких слов.

Но он еще не закончил.

– Я сказал тебе, что никогда не спал в своей постели с женщиной, что было правдой, потому что я никогда не приводил их сюда. Ни на ужин, ни на что другое. Понимаешь?

Я кивнула.

– Хорошо. Хотя мне и нравится твоя ревность, я не люблю, когда ты расстраиваешься. Поговори со мной. Не позволяй дерьму гнить.

Через мгновение я спросила:

– Ты же знал, что я закрыла дверь? – подняв подбородок, я спросила: – Как?

– Марко.

Вот крыса.

Он убрал руку с моей шеи и взял вилку. Постучав по моей тарелке, он приказал:

– Ешь.

Я наконец-то съела салат, над которым сидела. После нескольких молчаливых минут я открыла рот, чтобы спросить о его дне.

Именно это и я хотела узнать.

Но вырвалось:

– А других женщин ты тоже называл “маленькими голубками”?

Не успела я пожалеть о том, что спросила, потому что его терпеливый ответ был мгновенным.

– Никогда. Даже просто голубкой. Это все твое.

Последнее напряжение покинуло мое тело. Прошлое или нет, но я хотела быть его единственной голубкой.

Я надеялась, что мой голос был бесстрастным и очень непринужденным, когда я сказала:

– Круто.

Получилось.

Я одновременно почувствовала и услышала его смешок.

– Ты чертовски милая.

Ладно, может быть, не получилось.

Ну и ладно.

Глава 20. Грохот в клетке

Максимо

Это будет хороший день.

После того, как на прошлой неделе я отшлепал Джульетту по заднице, я думал, что она воткнет клин под дверь, чтобы та не закрывалась ни на дюйм. Дверь была широко распахнута тем утром, когда я зашел, чтобы поцеловать ее и сказать, что мы с парнями вернемся поздно.

К несчастью для девушки, мои мысли были настолько заняты ее сладким ротиком, что я вышел из дома без мобильного. Заехав домой между встречами, я обнаружил, что дверь снова закрыта.

Я готов был поспорить, что она закрыла ее, как только моя машина выехала на подъездную дорожку.

Я открыл дверь, но она ничего не заметила – ее наушники были надеты, а музыка включена так громко, что я мог ее слышать. Работая за столом, она склонила голову над тканью, аккуратно вставляя булавки.

Я прислонился к косяку и скрестил руки, пользуясь свободной минутой, чтобы изучить ее профиль.

Черт, она была прекрасна. Ее высокий хвост покачивался, когда она бормотала песню. Небольшая улыбка искривила ее губы.

Через минуту она наконец взглянула в мою сторону и сделала двойной шаг назад. Мой и без того растущий член быстро твердел, пока выражение ее лица менялось от удивления к страху и панике.

– Что ты здесь делаешь? – крикнула она. Я жестом показал на свое ухо, и она сняла наушники, после чего тихо повторила: – Что ты здесь делаешь?

– Более важный вопрос – почему дверь была закрыта?

Шалунья не пыталась лгать или утверждать, что не заметила.

– Я ее закрыла.

– Почему?

– Мисс Вера уехала на неделю, а ты сказал, что мужчины поедут с тобой. Я не думала, что это имеет значение, ведь дом пуст.

– Ты ошибалась.

Она надула губки, пробормотав:

– Теперь я это знаю.

– Пойдем, Джульетта.

– Разве у тебя нет встречи? Я не хочу тебя задерживать. Мы можем перенести это на потом.

– На когда?

– На тридцать первое февраля?

Господи, она забавная.

Даже несмотря на все то дерьмо, через которое Джульетта прошла в своей жизни, она все еще была мягкой. Все еще счастлива. Она вполне могла бы стать злой и высокомерной, но не стала. Она оставалась милой.

Жаль, что это не сделало меня снисходительным. Наоборот. Это усилило мою потребность контролировать и удерживать ее.

– Здесь или в нашей комнате?

Она вздохнула, ее плечи опустились.

– В нашей комнате.

Как бы драматично она себя ни вела, она не сопротивлялась, следуя за мной по коридору.

Если бы я не знал ничего лучше, я бы подумал, что моя голубка просто гремит клеткой, чтобы посмотреть, удастся ли ей вырваться…

А может, она хочет получить наказание так же сильно, как я хочу его дать.

Когда мы вошли в комнату, ее шаги замедлились. Она обхватила себя руками.

– Я не понимаю, почему так важно, чтобы дверь была открыта.

– Потому что я так сказал.

– Да, но почему?

Я не привык объясняться. Я сказал что-то, и это должно быть сделано.

Все просто.

Но относиться к Джульетте с такими же ожиданиями было ошибкой. Она не привыкла к такому, и пока я не добьюсь ее доверия, она не будет слепо подчиняться.

Будут и другие приказы, которые она должна будет выполнять без объяснений, но правило двери я могу разъяснить.

Обхватив рукой ее шею, я большим пальцем поднял ее подбородок вверх.

– Я хочу, чтобы она была открыта, чтобы, сидя за своим столом, я мог видеть тебя.

– Но тебя даже не было дома, – заметила она.

– И посмотри, сколько времени тебе понадобилось, чтобы заметить, что я стою там, – моя челюсть сжалась. – Это было опасно.

– Это место заперто, как “Fort Knox¹⁶”. Коул установил эту тревожную кнопку на стене буквально в футе от моего стола.

– Если у тебя закрыта дверь, как ты узнаешь, что тебе нужно нажать на нее, пока не станет слишком поздно? И раз уж мы об этом заговорили, не надевай наушники, когда ты дома одна. Я добавляю новый пункт к правилам.

На удивление, она улыбнулась и подошла ближе.

– За мной может прийти только большой, злой папочка, который хочет отшлепать меня по заднице.

Черт возьми, она хочет меня убить.

Обхватив ее упругую попку, я прижал ее тело к своему.

– Дверь остается открытой, и никаких наушников, когда меня нет. Понятно?

Она кивнула, и ее глаза метнулись в сторону, чтобы сфокусироваться на скамейке.

– Поскольку я не знала, почему ты хочешь…

– Хорошая попытка, Джульетта, – отпустив ее, я сел на скамейку. – Спусти штаны и трусики, но держи их на лодыжках, – как только она это сделала, я устроил ее на своих коленях. – Сегодня десять.

– Десять? Тогда было только пять…

– Я могу сделать тридцать, – я провел ладонью по изгибу ее задницы, сжимая и начиная снова, чтобы услышать, как у нее перехватывает дыхание. Как раз когда она начала расслабляться, я поднял руку и шлепнул по центру ее правой ягодицы, резкий звук заполнил спокойную тишину.

– Ай! – вскрикнула она, пытаясь сесть.

Положив руку между ее лопаток, я держал девушку неподвижно, когда моя ладонь снова шлепнула на то самое месту.

Джульетта снова вскрикнула.

– Больно!

– В этом и суть, – следующие семь ударов я распределил по сторонам, а последний пришелся на тоже место, что и первые два.

К тому времени, когда я закончил, ее бледная кожа стала ярко-красной. Я провел рукой между ее бедер и обнаружил, что она такая же мокрая, как и накануне, если не больше.

Я провел двумя пальцами по ее щели, а затем ввел их внутрь. Трахая ее пальцами, я переместил другую руку с ее плеч на волосы, схватил ее за хвост и повернул ее голову так, чтобы видеть лицо.

Джульетта была прекрасна, как никогда, со слезами на глазах, ее лицо раскраснелось и было влажным. Но она была спокойна.

Счастлива.

Эта девушка была создана для того, что я ей даю, и я – счастливый ублюдок, который может ей это показать.

Джульетта издала стон протеста, когда я вынул свои пальцы и усадил ее прямо. В отличие от предыдущего дня, когда я играл с ней на скамейке, я встал и отнес ее на кровать.

Потому что ее наказание еще не закончилось.

Усадив ее на матрас, я сказал:

– Ляг на спину и раскрой бедра.

После нескольких секунд колебаний она сделала то, что я сказал, раздвинув для меня ноги.

Я расстегнул ремень и брюки, спустив их вместе с трусами-боксерами. Сжав в кулаке свой член, я медленно поглаживал его.

Глаза Джульетты загорелись, ее розовый язычок высунулся, чтобы смочить губы.

У меня возникло искушение воспользоваться этим ротиком, но если бы она обхватила меня губами, то этот процесс затянулся бы на вечность.

Я начал двигаться быстрее, и ее рука переместилась между ног.

– Нет, – выдохнул я.

Разочарование исказило ее черты лица.

– Почему я не могу прикоснуться к себе?

– Потому что ты нарушила правила.

– И ты меня наказал.

– А теперь я завершаю твое наказание.

Она поняла мой намек, и ее взгляд сузился.

– Ты не позволишь мне кончить?

– Нет.

– Это… это пытка!

– Поверь мне, голубка, смотреть на эту киску и не трахать ее – тоже пытка для меня.

– Тогда трахни меня, – когда это не сработало, она решила играть по крупному. Широко раскрытые зеленые глаза смотрели на меня, и маленькая сексуальная улыбка искривила ее губы, когда она прошептала: – Пожалуйста, папочка. Ты мне нужен.

Господи, мать твою, она не хочет меня убивать.

Я уже мертв.

Произошла ошибка, и меня отправили на небеса вместе с этим ангелом.

И я убью любого ублюдка, который попытается отнять ее у меня.

– Подними рубашку и покажи сиськи. Затем используй свои пальцы, чтобы раздвинуть половые губы. Не касайся больше ничего, или я завяжу тебе глаза, чтобы ты не могла наблюдать.

Она мгновенно последовала моим указаниям. Мой взгляд передвигался между ее раздвинутой киской, сиськами и лицом. Взгляд девушки был прикован к моему кулаку, пока я теребил его вверх и вниз – быстрее, сильнее.

Напряжение нарастало, прежде чем первая струя кончи попала в ее раскрытую киску. Я направил член вверх как раз вовремя, чтобы остальная часть попала на ее сиськи и живот.

Упершись кулаками в кровать по обе стороны от нее, я свесил голову, чтобы перевести дыхание, глядя на свою сперму, размазанную по ее нежной коже.

Моя.

Поднявшись, пока моя решимость не ослабла, я убрал свой все еще твердый член и заново застегнул брюки и ремень.

– Ты действительно не собираешься заставить меня кончить? – спросила Джульетта.

– Нет, – схватив ее за запястья, я потянул девушку на себя, чтобы она села, а затем поправил ее лифчик и рубашку.

Отодвинув ткань от своего тела, она скривилась.

– Мне нужно в душ.

– Нет, – повторил я.

В последний раз проведя кончиком пальца по ее щели, я поднял ее трусики и штанишки, а затем помог ей встать, прежде чем натянуть их на ее обнаженную попку.

– Я не могу оставаться в таком состоянии весь день.

– Можешь. Никакого душа. Никаких вытираний, – я взял ее за подбородок и поднял его вверх. – И никаких игр. Я узнаю, если ты это сделаешь. Если ты будешь следовать правилам, я съем твою киску, когда вернусь домой. Если нет, я не разрешу тебе кончать неделю.

Паника наполнила ее выражение лица и голос.

– Неделю?

– Или дольше, – опустив свои губы к ее губам, я крепко поцеловал ее, мой язык проник внутрь, чтобы попробовать на вкус. Я заставил себя прервать поцелуй и отодвинуться. – Мне нужно идти.

Она выглядела недовольной и ошеломленной.

– Ты действительно уходишь?

– Мне нужно, я уже опаздываю, – я вышел в коридор и обернулся. – Помни о правилах.

– Я знаю-знаю.

– Джульетта.

– Максимо, – передразнила она.

Я так отвлекся на эту умницу, что чуть было снова не остался без телефона.