Текст книги "Утопающий во лжи 19 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Удар оказался слишком сильным.

Безвозвратно исчезло всё. Доспехи. Его божественное копьё. Личные артефакты. Хоругви. Даже душа Грохилиаса была не разрушена, а словно вычеркнута из сущего. Мне не досталось ни единого осколка его души, я даже побороться не смог за нее.

Особенно раздражало именно последнее. Душа старшего ареоха была огромна. Даже по приблизительной оценке её энергетический вес превышал пять тысяч единиц Силы души.

И теперь от неё не осталось ничего. Ни крупицы. Ни воспоминания, которое можно было бы извлечь. Ни материала для Горнила света. Более того, проклятая способность выкованного мной меча, повредила мой собственный домен.

Оставленная ударом брешь не затягивалась. Она вращалась подобно бездонному водовороту, вытягивая из окружающей реальности энергию истинного света. Серебряные корни Крепости древа разума дрожали, пытаясь изолировать рану, однако разлом пожирал и выставляемые ими преграды.

Пришлось вмешиваться напрямую. Я исказил законы внутреннего пространства, стянул края раны и заставил реальность домена вспомнить своё прежнее состояние. Чрево мира Древа реальности откликнулось на мою волю, заполняя пустоту собственной силой.

И все же на восстановление ушло ещё 3427 единиц энергии Силы души.

Моя алчная сущность негодовала. Пятьдесят тысяч единиц эссенции истинного света. 3427 единиц Силы души. И никаких трофеев.

В результате я потратил чудовищный объём ресурсов лишь для того, чтобы уничтожить одного старшего ареоха. Полностью. Безвозвратно.

В другой ситуации подобный исход можно было бы назвать впечатляющей победой. Но впечатляющие победы редко бывают прибыльными. Грохилиас слишком сильно полагался на защиту. Он считал, что накопленные в щитах пятьдесят тысяч единиц эссенции делают его практически неуязвимым.

В определённом смысле старший ареох был прав.

Вязь защитных рун по сложности соответствовала высшей ступени C ранга, а может частично и превосходила его. Объём вложенной энергии позволял выдержать даже удар существа, превосходящего его по могуществу. При прямом столкновении пробить подобный барьер оказалось бы чрезвычайно трудно. И подобный щит энергии, причем даже в разы слабее я пытался пробить однажды у короля скелетов Архтрука Ишраила, и из этого ничего путного не вышло.

Вот только Яростный разлом пепла оскверненной души Великого Ифриила не пытался продавить щиты. Способность действовала на ином уровне. Она нарушала не поток энергии, а сам ход его существования. Защитные формации могли остановить пламя, свет, проклятие или физический удар. Но они ничего не могли противопоставить силе, не признающей реальность, в которой эти формации существовали.

Количество энергии больше не имело значения. Чтобы спастись, Грохилиасу требовался барьер не просто равной мощности, а схожей природы. И такого у него не было. Тут разве могли помочь мои крылья изменчивости Бездны, но навык все же был невероятно редок, впрочем, как и опасен.

Опять же, мне помогла и собственная самоуверенность преата.

Даже в обычной форме его рост достигал примерно двадцати локтей, однако Грохилиас не стал намеренно выжигать пространство вокруг себя защитной аурой. Вероятно, считал, что присутствующие покровы делают подобную предосторожность излишней.

Это позволило мне воспользоваться рывком сквозь кровавый пепел. Я приблизился почти беспрепятственно. В одной из первых вероятностей всё происходило иначе. Там я позволил старшему ареоху завершить преображение и принять боевую форму титана света.

Физически он стал сильнее почти на порядок.

Каждое движение Грохилиаса дробило пространство. Взмах копья порождал сияющие волны, способные испепелить горные цепи. Крылья разрывали искусственное небо, а заключённая в исполинском теле сила позволяла преату подавлять большинство законов созданного излома пространства.

От того в манёвренное сражении я вступать с ним не стал, ощущая, что преимущество было на его стороне. Удары титана света я мог пережить. Рывок сквозь кровавый пепел позволял ускользать прежде, чем копьё достигало цели.

Но победа потребовала бы слишком много времени и энергии. Поэтому в том слое я погиб. Намеренно. Позволил Грохилиасу настичь себя и разрушить тело одним сокрушительным ударом. Дал ему мимолётное ощущение полного превосходства, чтобы в следующей вероятности он потерял осторожность.

При этом преат так и не понял, где именно оказался.

Мёртвый алтарь не выдавал своего присутствия в домене. Тончайшие колебания времени я тщательно скрывал, не позволяя Грохилиасу заметить разницу между внешним миром и моими слоями реальности.

Он считал, что сражается на безымянном осколке. И умер, так и не узнав правды, не выбравшись их подстроенной иллюзии, когда гибель настигла его от собственного копья, что впрочем, не было правдой, а лишь малой ложью.

При том что старший ареох оказался сильнейшим среди воителей, вошедших в ловушку. И к счастью, остальные уступали ему.

Я намеренно ускорил внутренний поток времени. Снаружи бросившиеся за мной преаты совершали рывок через разлом, и их волна воинов совершила последовательный переход, занимавший около десяти ударов сердца, для всего их воинства.

Для них это были мгновения. Для меня, растянувшаяся почти на вечность битва.

Основная масса воинов света ещё только проходила сквозь разрыв, тогда как первые уже оказывались заперты в отдельных слоях реальности домена. В теле демонического Бога я воспринимал время ещё быстрее, чем позволяли себе эти осквернённые жаждой создания.

Получалось, что почти каждого противника я встречал лично.

Всего через разлом проникло в мой домен 2481 воитель, от D до C ранга. Каждому досталась собственная реальность. Собственная ловушка. Собственная смерть. Впрочем, одновременно так много реальностей держать не пришлось, я мог нейтрализовать прибывших преатов быстрее, чем они появлялись.

К счастью, прибегнуть к разрушительной силе проклятого меча пришлось лишь однажды, против Грохилиаса. В остальных случаях проклятого божественного копья хватало, чтобы продавить защиту.

Ирония заключалась в самой природе преатов.

Свет давал им огромное преимущество в сражениях с демоническими порождениями Бездны. Их щиты легко отражали тьму, разлагали проклятия и выжигали чужеродную прану.

Веками воины плана Святого Илиастера готовились именно к таким противникам. Но мой истинный свет проходил сквозь их защиту почти беспрепятственно. Родственная энергия не воспринималась как угроза. Барьеры пропускали её внутрь, пытаясь соединить с собственными потоками, и лишь потом понимали ошибку.

Слишком поздно.

Лишь немногие преаты обладали щитами, настроенными иначе. Их формации блокировали весь энергетический спектр, не делая исключений даже для света.

Такие противники доставляли больше хлопот. Но их оказалось ничтожно мало. Да и мой истинный свет все равно имел куда более высокий энергетический потенциал, способный прожигать даже такие щиты.

Считывая память погибающих воинов вместе с поглощаемыми душами, я понял причину. Преаты почти никогда не сражались с другими существами света. А если подобное и происходило, противниками становились более слабые создания, чья энергия подчинялась сиянию Престола.

Я был исключением. Редчайшей вероятностью, к которой план Святого Илиастера оказался совершенно не готов.

При том, что я мог явственно видеть, мои враги были чудовищно сильны.

Пламя их душ сияло так ярко, что даже самый слабый из прибывших мог испепелить хитрого Тарака, почти не напрягаясь. Энергетический вес некоторых душ достигал ста даже тысячи единиц Силы души.

У обычного гоблина этот показатель редко превышал 0,1 единицы СД. Разница словно говорила сама за себя. Однако против нынешней моей итерации их силы оказалось недостаточно.

Жаль лишь, что получать с преатов очки Системы не имело смысла. Они не принадлежали к ней, не принимали её правил и не оставляли после гибели привычных наград.

Зато души прекрасно поддавались кристаллизации.

И ведь различие в течении времени позволяло не спешить. Каждый бой проходил один на один. Я мог изучать противника, изматывать его, находить слабости и лишь затем наносить точный удар, стараясь сохранить духовное средоточие целым.

Одни преаты отдавали свои души быстро, но чаще всего это были стражи D ранга, или младшие ареохи, что-то среднее между тысячником и сотником, командиры когорт. Их щиты пропускали истинный свет, после чего проклятое копьё пронзало тела этих слабых воинов. Они просто физически не могли мне навредить, разве что задержать, будь у них возможность напасть целой армией, но разница в наших характеристиках была слишком велика. Ведь они редко достигали даже первого божественного предела. Они даже не могли различить мои движения.

Более могучие сопротивлялись дольше, но и было их куда как меньше от общего числа. Их слабости даже приходилось искать в разных слоях реальности, заставляя этих воинов света расходовать накопленную энергию и вскрывать их уязвимости.

Наиболее могущественных воителей C ранга требовалось ослаблять особенно осторожно. Их души весили по 150, а иногда и по 200 единиц Силы души. Сжигать подобное сокровище, как пришлось поступить с Грохилиасом, было бы непростительным расточительством.

Поэтому я терпеливо вскрывал их защиту. Уничтожал хоругви. Обрывал связь с внешними источниками света. Повреждал защитные артефакты. И только затем извлекал душу, помещая её в заранее подготовленный кристалл. Впрочем, боем полноценным это тоже было не назвать. Разве что я в их случае задумывался о экономии энергии, о рациональной стороне вопроса. При том что некоторые ареохи даже не имея уровня параметров, достигших второго божественного предела, умудрялись удивлять, как, к примеру Вирзилиас, ощущавший деления реальностей и старавшийся повторять свои действия идентично в каждом из них. Да и его предвидение опасности, заслуживало особенного упоминания, учитывая разрыв в нашей скорости, он умудрялся несколько раз даже почти что уворачиваться от моих ударов. И невозможность заполучить с него часть навыков, особенно раздражала меня, но лишь мимолетно. Ведь я понимал, что скорее всего, таким вот нехитрым образом, Столп света защитил своих детей от желания адептов Системы охотиться на них ради навыков. Ну или это было просто грандиозное невезение с моей стороны.

А ведь вместе с их душами мне достались тысячи комплектов доспехов. Сияющие латы. Личные накопители энергии. Даже хоругви и печати света. Как и копья света, среди которых встречались и полноценные артефакты C ранга.

После некоторого разочарования в городских хранилищах подобная находка особенно радовала. При том, что общий объём собранной энергии превысил даже содержимое сердец душ, похищенных из сокровищниц Икориариса.

124501,3 единицы энергии Силы души.

В итоге в моём распоряжении оказалось 258924,2 единицы энергии СД.

Внушительная цифра. Часть этих душ подойдёт для насыщения Великого проклятия Тхазара и вынужденного улучшения призрачной проекции Арзула. Все же по итогу не проклятие поглощало души, а моя призрачная проекция. Могущество которой, мне было уже не так важно. Но большая часть все же пойдет на более нужные мне сейчас усиления.

И всё же прибыльность небольшого похода оценивалась лишь краем сознания. Несколько потоков подсчитывали трофеи, сортировали артефакты и распределяли пленённые души по хранилищам. Причем делали это без моего непосредственного вмешательства через Крепость древа разума, где я мог использовать источник и воплощать в материи свою ледяную копию, пусть всего лишь для перемещения и перебора трофеев, но даже это было удобно.

При этом, основное внимание уже находилось снаружи.

Я покинул домен и совершил несколько последовательных рывков в сторону врат, ведущих на осколок мира Сейлоста.

Открывшаяся картина не радовала.

Проклятые пернатые твари успели укрепить врата слишком хорошо.

За время моего отсутствия область перехода превратилась в неприступную крепость. Вокруг сияющей арки стояли тысячи преатов. Когорты выстроились в несколько колец, перекрывая все направления, а над ними трепетали сотни хоругвей.

Каждая соединяла источники воинов в общую сеть.

Тысячи и десятки тысяч ядер света непрерывно питали защитные барьеры. Сияющие купола накладывались друг на друга, формируя десятки слоёв, и разрушение одного лишь заставляло соседние немедленно заполнять брешь.

Здесь не помог бы удар Яростным туманом зова стихий. Даже Яростный разлом пепла оскверненной души Великого Ифриила не решил бы проблему полностью.

И дело заключалось вовсе не в моей алчности.

Хотя тратить драгоценную энергию без необходимости я, разумеется, желанием не горел. Но самая главная проблема была в том, что преаты успели пробудить своё самое грозное оружие.

Пилоны света.

Исполинские кристаллы возвышались вокруг врат более чем на сотню локтей. Их прозрачные грани были закованы в истинное золото, покрытое древними письменами. В глубинах каждого пилона вращались пленённые души, сгорая и превращаясь в топливо для защитных формаций.

Их уже окропили кровью невинных. Теперь они работали во всю силу.

Пилоны извергали в окружающее пространство колоссальные объёмы света. Однако собственные запасы являлись лишь малой частью доступной им мощи.

Каждый кристалл соединялся с другими источниками плана Святого Илиастера. С такими же пилонами. С храмами. С городскими накопителями. С крепостями, расположенными за десятки тысяч вёрст отсюда.

Энергия целых провинций стекалась к вратам, превращая их защиту в почти непреодолимую стену.

Продавить её грубой силой было невозможно. Даже настоящий титан столкнулся бы с огромными трудностями. Здесь не имело значения, насколько могуч единичный удар. Пока сеть оставалась целой, окружающие источники мгновенно восполняли потери энергии.

Я мог уничтожить один барьер. Второй. Десятый. На месте каждого возникали бы новые.

Чтобы сломать защиту, требовалось либо разорвать всю сеть, либо нанести удар, превосходящий совокупную мощь тысяч источников.

Ни один из вариантов не выглядел привлекательным. Ни один из них даже реалистичным не выглядел.

При этом, закрыть врата было жизненно необходимо. Иначе спасти осколок мира Сейлоста не получится.

Не говоря уже о моих подданных.

Пусть наступление временно остановилось, но преаты сохраняли возможность в любой момент возобновить переброску войск. За первыми когортами могли прийти новые легионы. А затем и существа B ранга.

Если хотя бы одно из пробуждающихся чудовищ пересечёт врата, положение изменится окончательно.

Не спасут моих подданных ни стены Грозного Грюнлиха, ни созданные мною артефакты, ни хуманские ритуалы. Придётся отступать, оставляя осколок Престолу и лишаясь всех достигнутых там преимуществ. Допускать подобное я не собирался.

Все же главные барьеры преаты развернули не широким фронтом на подступах, а непосредственно на шпилях врат. Они удерживали сам прокол, не позволяя воздействовать на его структуру.

Благодаря этому приблизиться к области перехода всё ещё можно было.

Теоретически я мог прорваться через охранные кольца и совершить переход на осколок мира Сейлоста. Расчёты показывали, что подобный скачок с помощью навыка Рывок сквозь кровавый пепел потребует не меньше двадцати тысяч единиц энергии Силы души. И это только приблизительная цифра.

Трата неприятная. Но терпимая, которую, что главное, я сейчас мог себе позволить. Однако проблема заключалась в другом.

Если я просто уйду, врата останутся открытыми. Причем, преаты именно этого и добивались. Они жаждали сохранить уникальный путь к павшему осколку любой ценой. Последний приказ старшего ареоха Грохилиаса требовал укрепить переход, и воины будут исполнять волю погибшего командующего до последней капли собственной крови.

Причем, их упорство имело основания.

Вторично навестись на тот же осколок среди бесконечных течений Бездны было невероятно сложно. Даже если план Святого Илиастера снова приблизится к осколку мира Сейлоста, создание новых стационарных врат потребует чудовищных затрат.

Нынешний прокол был бесценен.

Поэтому преаты скорее сожгут души целых провинций, чем позволят ему закрыться. Особенно после того, что я устроил с одним из их городов, как и с командующим легионом.

Тогда как со стороны осколка мира Сейлоста разрушить врата вообще не представлялось возможным. По крайней мере, приемлемым способом.

Значит, сделать это предстояло здесь.

Глава 9

Взгляд, не предвещающий ничего хорошего, но при этом одновременно в нем проскальзывала пусть и крошечная, но толика уважения. Старик Ирчин

Преаты укрепили врата до неприличия. Нет, даже это определение казалось слишком мягким.

Передо мной возвышалась не просто защищённая арка перехода, а настоящее средоточие света, в которое стекалась мощь десятков провинций. Сотни хоругвей связали источники воинов в единую сеть. Исполинские пилоны высасывали энергию из храмов, крепостей и городских накопителей, расположенных за тысячи вёрст отсюда. Вокруг сияющей конструкции слоями вращались защитные формации, каждая из которых могла выдержать удар настоящего титана, коем я на самом деле еще точно не являлся.

Но хуже всего была не энергия. Врата напитали душами. Тысячами и тысячами вырванных из тел сущностей. Я чувствовал их.

Одни ещё сохраняли жалкие остатки разума и беззвучно кричали, сжигаемые ритуальными контурами. От других осталась лишь бесформенная духовная масса, превращённая преатами в топливо. Все они поддерживали устойчивость прокола, укрепляли пространство и восстанавливали повреждённые самой Бездной участки формации. Каждая принесённая жертва делала врата прочнее и сам переход устойчивее.

В обычных обстоятельствах разрушить подобную конструкцию было почти невозможно. Даже если обрушить на неё всю доступную мне силу.

Преаты продумали почти всё.

Именно это «почти» оставляло мне шанс.

Моё Восприятие заметно отставало от Интеллекта. Я не видел всех энергетических связей с той же ясностью, с какой мог бы видеть их, обладая сопоставимым значением обоих параметров.

Но мыслить я мог быстро. Невероятно быстро.

За один удар сердца дополнительные сознания успели сформировать сотни стратегий, отбросить заведомо неудачные и просчитать последствия оставшихся. Я рассматривал как прямой штурм, разрушение пилонов и хранителей света, удерживающих хоругвии, но при этом понимал, что новые воины прибудут слишком быстро. Я даже подмену управляющих узоров плетения защитных сфер продумывал, пусть это и было почти невозможно. Вот только главная проблема была в ином, моих сил не хватало закрыть врата, столь сильно насыщенные жертвенными душами. Даже мой меч, разрушающий реальность перед таким объемом энергии силы души, количеством истинного золота, янтарного духовного камня и общей монолитности врат, вполне возможно, мог оказаться бесполезен.

И ни один вариант не давал приемлемой вероятности успеха.

Но преаты допустили ошибку. Уникальную. Настолько редкую, что воспользоваться ею можно было только здесь и сейчас.

Они слишком хорошо укрепили врата.

Потоки энергии, проходившие через арку, не просто удерживали сопряжение. Они фиксировали оба края пространственного канала, не позволяя им смещаться относительно друг друга. Система пилонов подавляла любые внешние искажения и мгновенно восстанавливала исходную структуру перехода.

Преаты боялись, что я попытаюсь разрушить врата, очень верно боялись, ведь это было максимально разумно с моей стороны. Поэтому сделали всё, чтобы врата невозможно было закрыть.

И мне оставалось лишь добраться до поверхности перехода. Риск был велик. Даже одна мельчайшая ошибка в расчётах рывка сквозь кровавый пепел могла оставить меня между защитными слоями. Тогда десятки тысяч преатов одновременно направят на вторженца накопленную энергию, а пилоны перейдут в режим агрессивного сжигания энергии и запрут пространство, не позволив уйти, даже используя еще больше энергии души в рывке. Ведь пока они еще не знали о моем приближении, и вся эта конструкция не была приведена в состояние максимального расхода энергией. Все же даже преаты света не могли позволить держать такой режим работы на постоянной основе, да и простые стражи D ранга очень быстро погибли бы в таком излучении.

Но я был готов и к такому исходу. Запасы Силы души после уничтожения прибывших ареохов казались огромными. Опыт тысяч сражений позволял не рассчитывать на безупречное исполнение замысла. Ведь Крылья изменчивости Бездны Тзинча оставались последним способом отступления.

Я не хотел их использовать. Но мог.

Последовательность действий была рассчитана до тысячных долей одного удара сердца.

Каждое движение. Каждый энергетический импульс. Даже момент, когда один защитный слой ослабевал, передавая избыточную нагрузку соседнему.

Я дождался нужного колебания. Сознания подтвердили направление потоков энергий. Комплексно проверили состояние пространства возле врат. Проследили за старшими стражами и подготовили запас энергии для перехода в домен.

При этом оставшиеся разумы замерли, готовые мгновенно изменить план при появлении любой неизвестной переменной.

Я совершил рывок сквозь кровавый пепел.

Реальность дёрнулась. Мир исчез.

Кровавый пепел вспыхнул, заставляя мое тело исчезнуть в этой реальности, пожирая расстояние.

Я преодолел все защитные слои и сорок три версты, отделявшие прежнюю позицию от арки. Последнее расстояние можно было даже не учитывать на фоне той цены, которую пришлось заплатить за проникновение под барьеры.

31294,3 единицы энергии Силы души. В запасе осталось 227629,9.

Где-то на краю сознания, причем находившегося в Крепости древа разума, я подумал, что этот рывок обошелся все же очень дорого. И все же алчность не покидала меня.

Я возник возле врат. До переливающейся золотым сиянием поверхности оставалась одна ладонь.

Защитники ещё не успели осознать произошедшее. Для их восприятия я только что появился из ниоткуда. Некоторые ареохи всё же смогли среагировать достойно, и пытались сканировать пространство, пытаясь понять, как демону удалось прорваться сквозь барьеры. Но все это было тщетно и слишком медленно и воинам света оставалось лишь погибнуть от гнева моего.

Я немедленно открыл Врата Вестиала. Не стал направлять их в определённую точку. Не пытался создать стабильный проход. Просто позволил древней способности коснуться пространства на землях Святого Илиастера.

Реальность содрогнулась.

Сияние преатов померкло, будто всё окружающее пространство внезапно погрузилось в тень. В воздухе возникла вертикальная трещина. Из неё хлынул первородный холод.

Свет на поверхности ближайших пилонов замёрз, золотые руны покрылись белым инеем мгновенно и это с моей безумной скоростью восприятия.

Души, запертые внутри ритуальных контуров, на одно мгновение прекратили кричать. Затем трещина начала раскрываться. Почти неспешно.

В иной ситуации мне пришлось бы немедленно активировать Крылья изменчивости Бездны Тзинча. Как только Врата Вестиала соприкасались с реальностью, пространство на сотни, а иногда и на тысячи вёрст блокировалось. Обычные переходы переставали работать, проколы схлопывались, а сами законы перемещения подчинялись чуждой воле.

Но сейчас мне не требовалось преодолевать блокирующую переходы бурю энергий.

Осколок мира Сейлоста находился прямо передо мной. По другую сторону золотой поверхности портала. На расстоянии одной ладони.

Преаты сами создали условия своей гибели, сами упрочнили магическую конструкцию настолько, что даже открытие Врат Вестиала не могло мгновенно разорвать сопряжение. Пилоны отчаянно вливали энергию из сотен храмов этого плана света, удерживая пространственный канал в работоспособном состоянии.

Именно на это я и рассчитывал. Именно в этом шансе я был уверен. Уверен, что мне не придется использовать Крылья изменчивости Бездны.

При этом, заранее созданная точка возмущения возникла позади тела демонического Бога. Пространство вытолкнуло меня вперёд, направляя к сияющей поверхности. Магия ускорила движение сильнее, чем могла позволить божественная плоть.

Золотая пелена приблизилась так медленно, словно не желала меня принимать.

Одновременно одно из сознаний продолжало удерживать готовность активировать Крылья изменчивости Бездны. Если врата схлопнутся раньше, если Вестиал разрушит пространственный канал мгновенно или если преаты успеют изменить направление выталкивающего импульса, придётся заплатить любую цену за спасение.

Но мне всей душой не хотелось этого делать.

Слишком неизвестными оставались последствия обращения к силе Тзинча. Но резервный путь остался не нужен.

При этом я даже успел убрать проклятое божественное копьё в Горнило света. И успел-таки коснуться поверхности перехода. И даже успел увидеть того, кто находился за раскрывающимися Вратами Вестиала.

Сначала в глубине первородного холода возникли два тусклых огня. Не глаза. Скорее отражения чего-то настолько огромного, что один лишь взгляд не помещался в доступном мне пространстве. Затем из морозного мрака проступили очертания исполинского лица.

Вестиал.

Его лик оставался смутным. Реальность отказывалась вмещать образ существа полностью, дробила его на отдельные фрагменты и немедленно стирала их, спасая саму себя от разрушения.

Но ярость в его лике я различил. Он понимал, кто вновь осмелился его побеспокоить. Кто использовал имя и силу древнего чудовища, открывая путь без разрешения и не предлагая ничего взамен.

Вестиал помнил меня. Но эта мысль не доставляла удовольствия. Ведь его параметры находились на настолько недостижимом уровне, что одной яростью дело не ограничилось. Существо уже знало, куда именно я его пригласил. Ощущало план Святого Илиастера, сеть пилонов, принесённые души и бескрайние потоки света.

Его взгляд изменился. Чудовищное лицо словно исказила улыбка. Медленная. Зловещая. Искренняя.

Я сумел-таки его порадовать.

Вероятно, не каждый день кто-то открывал Вестиалу дорогу в один из верхних планов света. Не каждый день рядом с его владениями оказывались провинции, переполненные энергией, душами и существами, тысячи лет считавшими себя недосягаемыми для истинных порождений Бездны.

Из разлома появилась гигантская костлявая рука. Она могла рвануться за мной. Вытащить меня из врат прежде, чем переход завершится. Или сохранить сопряжение с осколком мира Сейлоста, что позволило бы Вестиалу последовать за мной в другой мир.

Это был самый тонкий момент плана. Я не мог предсказать его решение. Мог только надеяться, что добыча, оставленная в землях Святого Илиастера, покажется ему интереснее существа, которое открыло этот прокол пространства.

Костлявые пальцы медленно разогнулись. Рука не последовала за мной. Не коснулась врат света. Вестиал позволил мне уйти.

Я чувствовал это в замедленном до предела потоке времени, скорее ощущая настроение Вестиала, нежили успевая различить хоть что-то с помощью непосредственно своего восприятия.

Он не установил ментальную связь и не попытался выразить благодарность. Подобная сущность вообще вряд ли была способна испытывать благодарность в понятном мне смысле.

Но во взгляде чудовища мелькнуло одобрение. И ещё нечто. Крохотная толика уважения. Не к равному. Не к союзнику. Скорее к мелкому хищнику, который сумел прогрызть стену особенно богатой кладовой и благоразумно отошёл в сторону, уступая добычу существу покрупнее.

Преаты же плана Святого Илиастера получили нового гостя. А я пересёк врата. Ощущая что всего через миг, через тысячную долю мгновения, защитные контуры света могли не выдержать потоков первородного холода и будут безвозвратно разрушены.

Весь переход занял тысячную долю удара сердца. Сияние плана света сменилось тусклым небом осколка мира Сейлоста.

Я оказался на осколке и немедленно переместился в домен. Уже там оставил тело демонического Бога и перенёс сознание в призрачную проекцию Арзула. И уже в ней вернулся в реальный слой пространства.

За спиной схлопнулись врата света. Сначала пространство попыталось удержать сопряжение. Пилоны продолжали вливать энергию, а защитные формации сжигали новые души, восстанавливая разрушающиеся связи. Но потуги преатов с этой стороны врат были тщетны. Учитывая, что происходило по ту сторону, на плане света.

Со стороны осколка мира Сейлоста сияющая арка сжалась в ослепительную точку. Пространство взвыло, исторгая остатки энергии, а затем точка исчезла.

А я тем временем надеялся, что общее буйство стихий скрыло краткое появление тела демонического Бога, от взора местного владыки.

Ведь даже если кто-то заметил сигнатуру, она существовала слишком недолго, чтобы определить точное направление перехода. Коллапс врат уничтожил остаточные следы и исказил окружающее пространство.

В форме Арзула я совершил один рывок. Потом второй. Нематериальное тело проскользнуло между пространственными складками, поспешно возвращаясь к моим войскам.

К Себии.

Проколы мелькали один за другим. Чёрные горы мира Сейлоста возникали и исчезали. Внизу полыхали укрепления, двигались армии и падали с неба подбитые машины.

Однако моя душа успокоилась. Мое нематериальное сердце перестало биться так яростно. Врата действительно закрылись.

Десятки тысяч преатов оказались отрезаны от родного плана. Они потеряли связь с пилонами, храмовыми накопителями и источниками, питавшими их формации. Больше не существовало бесконечного потока подкреплений.

Моя экспансия во вражеский тыл завершилась успешно.

Я захватил город. Получил сотни тысяч будущих подданных. Опустошил сокровищницы. Поглотил души воителей. Уничтожил ареохов. Закрыл врата. И оставил на землях Святого Илиастера самого Вестиала. При этом я не желал смерти преатам, им просто не повезло, открыть прокол на осколок мира Сейлоста именно сейчас. Всего лишь неудачное пересечение линий судьбы. Но и мирно договориться мне преаты шанса не дали, сами вынуждая меня действовать максимально жестко. Впрочем, не думаю, что Вестиал уничтожит весь план света. Скорее заставит забыть обо мне навсегда.

По любым разумным меркам небольшой поход следовало признать выдающимся успехом. Но больше всего меня волновала не добыча. Перед внутренним взором снова возникал взгляд Вестиала.

Одобрительный. Заинтересованный. Пугающе осмысленный.

Казалось, чудовище не просто увидело меня. Оно запомнило. А возможно, наоборот, вспомнило что-то уже известное, в иных потоках времени прошлого и будущего. Или не меня нынешнего, а сущность, след которой находился в теле, душе или используемых мною силах. Или, возможно, что-то даже из будущих вероятностей моей собственной судьбы.

Мысль казалась маловероятной, но от этого не становилась менее тревожной и уж тем более абсолютно невозможной.