Текст книги "Утопающий во лжи 19 (СИ)"

Автор книги: Лев Жуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Если отвлечься от мыслей о крыльях и новых возможностях разума, моторизация дала армии куда больше, чем простое удобство перемещения.

Транспортные боевые платформы резко увеличили скорость реагирования. Прежде отряду требовалось несколько часов, чтобы достичь места прорыва. Часто к моменту прибытия поселение уже погибало, а твари успевали рассеяться по окрестностям. Лишь еще сильнее увеличивая время их поиска.

Теперь штурмовики отправлялись в путь через несколько минут после получения сигнала.

Мобильные платформы не зависели от дорог. Они проходили над камнями, песчаным топям и неглубокими ущельями, доставляя воинов прямо к месту прорыва. Некоторые машины перевозили по отделению бойцов, другие служили артиллерийскими установками или мобильными накопителями энергии.

Изменилась и сама тактика. Больше не требовалось встречать врага плотным строем. Платформы окружали стаю, держались на безопасной дистанции и расстреливали наиболее опасных существ. Штурмовики вступали в бой лишь после того, как противник терял командование и возможность организованного сопротивления.

Моя личная мобильность выросла ещё сильнее после приобретения собственного ави.

Крупный глайдер оборудовали по последнему слову хуманской техники, а затем модернизировали в мастерских Повелителя. После изменений обычная машина превратилась в техномагический артефакт.

Двигатели могли работать на мане. Точнее, на энергии света. Мои подчинённые наполняли цепочки встроенных рун, после чего глайдер неделями обходился без обычного топлива. Свет питал подъёмные контуры, защитные поля и основное вооружение.

Особенно ценными оказались именно доработки.

В конструкцию встроили магические щиты, способные выдерживать удары тварей D ранга. Броню укрепили рунами, распределявшими нагрузку по всему корпусу. Если одна область получала повреждения, энергия уходила в соседние пластины, не позволяя машине разрушиться мгновенно.

Но больше всего мне нравились орудия. Им не требовались боеприпасы. Встроенные накопители питали световые контуры, а те формировали направленный разряд молнии. На расстоянии нескольких вёрст такое оружие не просто соперничало с классическими пушками и взрывными снарядами.

Оно превосходило их. Особенно в бою с демоническими отродьями. Энергия света разрушала их защиту, проникала в демонические ядра и заставляла собственную прану тварей воспламеняться. Иногда одного точного попадания хватало, чтобы существо D ранга сгорело изнутри. И это считай командир когорты.

Система наведения при этом осталась хуманской.

Технические прицелы, вычислительные блоки и датчики определяли цель значительно быстрее большинства магов моей тысячи. Обычному снаряду требовалось несколько мгновений, чтобы преодолеть две версты. За это время подвижный противник мог изменить направление или уйти за укрытие.

Молния достигала цели почти мгновенно. Уклониться от уже произведённого выстрела было невозможно.

Разумеется, за могущество приходилось платить. Один полноценный залп расходовал около пятисот единиц маны. Даже усиленные накопители не позволяли стрелять непрерывно.

Но никто и не собирался применять главное орудие против импов. Для слабых тварей хватало обычных автоматических турелей и оружия пехоты. Световые разряды мы берегли для серьёзных противников.

Например, Квизиров D ранга. Огромные твари напоминали текхартов. Их покрывали толстые костяные пластины, а шесть тяжёлых конечностей позволяли двигаться удивительно быстро и ловко для таких внушительных габаритов. Обычные снаряды оставляли на панцире лишь неглубокие вмятины.

Молния прожигала защиту насквозь.

Во время последнего прорыва один Квизир успел уничтожить две транспортные платформы и прорваться почти к городской стене. Я лично навёл орудие глайдера на повреждённый участок его панциря.

Первый разряд выжег участок костяной пластины. Второй достиг ядра, заставив вспыхнуть отродье Бездны изнутри. От твари остался обугленный остов и глубокая борозда в земле.

После этого солдаты начали смотреть на мой ави с ещё большим уважением. А жители, на меня.

Вся эта системная работа серьёзно повысила доходность Порфоса. Об этом не забывал докладывать мой главный помощник, архонт Вариксор. Он радовался своему росту силы, вероятно, даже больше меня.

Формально Вариксор лишился прежней должности главы города. Теперь Порфосом управлял я. Но в действительности бывший правитель только выиграл. Он стал моим заместителем, получил доступ к ресурсам Повелителя и избавился от необходимости лично отвечать за каждое принятое решение перед центральными властями.

Его влияние среди глав провинций выросло. Как и личное могущество.

Вариксор уже позволял себе разговаривать на равных с теми, перед кем несколько месяцев назад почтительно склонял голову. Владельцы соседних земель обращались к нему с просьбами. Купцы из торговых домов предлагали долю в предприятиях. Командиры небольших частных армий искали возможность заключить союз.

В изменившемся мире безопасность стала стоить особенно дорого и все, кто, хоть немного мог шевелить своими мозгами это понимал.

Мне это напомнило последнее посещение города Турхор. Туда я отправился ради очередного сеанса повышения Живучести в клинике госпожи Леи Фрет. Её владения за прошедшее время тоже значительно расширились. После начала постоянных прорывов услуги целителей подорожали, а процедуры усиления тела стали особенно востребованы среди военных и состоятельных граждан.

Однако изменения в положении госпожи Леи не шли ни в какое сравнение с моими. Она не видела меня почти месяц. Поэтому, когда я прибыл к клинике в сопровождении десятка могучих штурмовиков, удивление на её лице оказалось почти бесценным.

На броне каждого воина красовался новый герб Порфоса. Паук. Чёрный силуэт на серебряно-багровом фоне. Герб выбрал я лично. Он казался уместным.

Паутина расходилась во все стороны от города. Дороги, торговые пути, договоры и укреплённые поселения становились её нитями. А в центре находился Порфос.

Мой город. Моё логово. Начало будущего королевства.

Госпожа Лея вышла встречать меня на посадочную площадку. Её взгляд скользнул по ави, задержался на светящихся рунах, затем перешёл к штурмовикам.

– Господин Леур, – произнесла она с довольной улыбкой, словно встретила давнего приятеля, из своего прошлого, – вы с этой охраной и личным ави становитесь похожи на настоящего корпа…

Глава 13

Ясность вероятностей будущего, словно их уже приходилось прожить. Старик Ирчин

Два месяца, минувшие с момента вторжения преатов света, оказались на удивление насыщенными.

Даже для меня. Даже для существа, чей разум давно переступил пределы смертного мышления, а восприятие времени превратило мгновения в долгие часы, наполненные расчётами, наблюдениями и бесконечной работой множества сознаний.

За эти два месяца успело измениться очень многое. Погибли десятки армий хуманов, как регулярных, так и частных компаний. Сотни городов лишились прежних хозяев, а иные, напротив, выросли на останках соседей, превратившись в оплоты силы среди медленно погружающегося в Бездну мира. Тысячи разломов раскрылись и закрылись, выпуская из своего чрева орды демонических отродий. Миллионы существ нашли смерть, даже не поняв, что привычный им порядок уже рухнул.

Однако на фоне всего происходящего, меня беспокоило вовсе не это.

Любое решение, принятое за прошедшее время, было просчитано до самых незначительных подробностей. Я видел возможные последствия, сравнивал вероятности, отбрасывал невыгодные пути и выбирал те, что приносили наибольшую пользу при приемлемом риске. Сложности не представляло даже управление постоянно растущей паутиной моих владений.

Каждый мой проконсул знал свою задачу. Каждый офицер получал ровно столько сведений, сколько ему требовалось, дабы даже чтение мыслей не могло раскрыть противнику моих истинных планов.

Каждая армия двигалась по пути, заранее определённому моими расчётами. Триггерные точки внимания были расставлены по всему осколку Сейлоста. Стоило произойти событию, способному заметно изменить будущее, как одно из сознаний немедленно обращалось к нему, оценивало угрозу и передавало сведения остальным.

Именно поэтому ни войны, ни прорывы, ни пошедший по экспоненте распад мирового ядра не вызывали у меня настоящей тревоги.

Потому как меня мучил вопрос, на который ответа, возможно, вообще не существовало.

Чья душа являлась для меня самой ценной?

Чем глубже я погружался в собственные привязанности, тем яснее становилось: проклятие Тхазара не требовало простого выбора самого дорогостоящего или могущественного существа.

Его нельзя было обмануть ценностью, выраженной в энергии Силы души или очках Системы. Нельзя было подложить ему особенно редкого пленника. Не имели значения ни ранг, ни древность, ни заключённые в душе знания. Если бы условие касалось лишь могущества жертвы, я давно отдал бы проклятию одного из захваченных преатов или нашёл подходящее демоническое отродье. Причем эти мысли уже, казалось, тысячный раз взвешивались в моих сознаниях, отбрасывая, словно бы, слабо подходящий принцип выбора по банальному критерию привязанности или любви, если такое чувство вообще может существовать у бессмертных созданий. Ведь в таком случае, тот же Асхок или сгинувший король скелетов Архтрук Ишраил уж точно не говорил бы о невозможности снятия проклятие. Ведь в таком случае и нужно было отдать любимую наложницу или одного из любимых отпрысков, коих у чудовищ, проживших тысячи лет было бесчисленное множество. А значит, все было совсем не так и привязанность не играла самой важной роли. От того я все чаще приходил к мысли о ценности души в градациях цены для света или Системы. Все же она тоже принимала участие в этом проклятии.

Но опять же, проклятие Тхазара требовало самого ценного именно для меня. И чем дольше я исследовал себя, тем чаще все нити приводили именно к Себии. Как бы очевидно это не казалось, и от того максимально сомнительно.

Поначалу подобный вывод казался следствием недавних событий. Она находилась рядом, занимала важное место в культе, управляла войсками и связывала меня с огромным количеством верующих. Потеря Себии нанесла бы ущерб моим планам, а значит, разум вполне мог ошибочно принимать практическую ценность за эмоциональную.

Однако я отделил одно от другого. Смоделировал её гибель. Заменил верховную жрицу другими существами. Передал командование Тхагаси, разделил религиозные обязанности между десятками младших жриц и даже создал несколько искусственных проекций Себии, сохранивших её память, привычки и манеру поведения.

Ни одна замена не работала.

Точнее, с практической точки зрения всё продолжало функционировать идеально. Но во мне оставалась пустота.

Небольшая. Почти незаметная на фоне множества разумов и количества накопленного могущества. И всё же пустота была настоящей.

Это раздражало.

Чем яснее я понимал важность Себии, тем тяжелее становилась мысль о принесении её в жертву. Словно само осознание ценности делало выполнение условия невозможным. Как будто в этом и заключалось коварство проклятия. Чтобы выбрать правильную душу, требовалось признать привязанность. Но стоило признать её, как уничтожение этой души становилось неизмеримо тяжелее.

Порой мне казалось, что проклятие оценивало не только настоящее. Будто оно видело нити будущего и знало, какое влияние Себия ещё окажет на мою жизнь. Возможно, её ценность заключалась не в уже совершённом, а в том, что лишь должно было произойти.

Подобное предположение выглядело неприятно правдоподобным. И вызывало еще больше вопросов, на которые не было ответов.

При том, что на фоне происходящих со мной метаморфоз роль Себии становилась всё очевиднее. Она была не просто верховной жрицей или особенно полезной наложницей.

Она являлась якорем. Тем, за что цеплялась моя душа, когда свет пытался изменить разум. Тем, что напоминало о прежней сущности во время стремительного роста силы. Тем последним живым чувством, которое не удавалось разложить на выгоду, вероятность успеха и энергетическую стоимость.

Когда истинный свет проникал в сознания, наполняя их безжалостной ясностью, именно воспоминание о Себии позволяло заметить чужое влияние. Когда тело демонического Бога отдаляло меня от смертных существ, её присутствие сохраняло, между нами, хотя бы тонкую связь.

Я больше не нуждался в пище. Не испытывал потребности во сне. Мог неделями существовать без отдыха, непрерывно управляя доменом, армиями и множеством собственных воплощений в параллельных реальностях. Большая часть обычных желаний исчезла или стала настолько незначительной, что их можно было подавить мимолётным усилием воли.

От смертной сущности оставалось немного. Гоблинская алчность. Стремление к бесконечному возвышению. Частично гнев, но даже он уже словно затухал в моей душе. И привязанность к этой мелкой чернокожей, хотя теперь скорее меднокожей, крылатой огненной козявке.

Проклятие видело это. Возможно, даже лучше меня. И потому продолжало ждать. Оно не торопило. Не требовало немедленной жертвы. Просто находилось в глубине души, словно раскрытая пасть, готовая принять единственный ответ.

Правильный, или ошибочный. Никому до этого не было дела. До моего выбора и одиночества в этой вселенной.

При этом именно отсутствие давления заставляло злиться сильнее всего. Простая ловушка заставляла жертву спешить. Настоящая, воистину искусная, могла позволить жертве размышлять сколько угодно, зная, что любой путь всё равно приведёт к заранее подготовленному исходу. Словно и тут были щупальца проклятого Тзинча.

Поэтому я не выбирал.

Пока нет.

За прошедшие два месяца у меня хватало иных занятий. Я скупил почти весь доступный перечень навыков, находившихся в обороте подконтрольных территорий. Многие из них не представляли для меня прямой ценности. Некоторые были настолько слабыми, что их применение в настоящем бою выглядело бессмысленным.

Но сила навыка интересовала меня далеко не всегда. Гораздо важнее было понимание заложенных в него принципов. Каждая новая карта являлась частицей чужого знания. Крохотным окном в способы взаимодействия Системы с реальностью. Даже простейшее заклинание содержало руны, связи и управляющие конструкции, которые можно было разобрать, сравнить с другими и включить в общую картину магического искусства.

Мой кругозор расширялся. Объём знаний рос. В спокойные дни я уходил в отдельный слой домена, где не существовало ничего, кроме пустого пространства, искусственного неба и подготовленного места для экспериментов.

Там можно было ошибаться. Уничтожать словно само мироздание. Разрывать пространство. Смешивать энергии, само соприкосновение которых считалось невозможным, или слишком губительным.

Я выстраивал сложнейшие магические фигуры из света и тьмы. Тысячи рун складывались в многомерные конструкции, вращавшиеся сразу в нескольких направлениях. Одни потоки удерживали форму, другие стабилизировали пространство, третьи разделяли противоположные стихии тончайшей структурой нейтральной энергии.

Порой результат напоминал живое существо. Порой, оружие. А иногда рождалось нечто, чему я и сам не мог подобрать названия.

Иллюстрация. Результат моих экспериментов в сочетании несочетаемых стихий.

Одна из наиболее удачных конструкций приняла облик воина. Высокая фигура была соткана из чистой стихии. Половину её тела покрывало золотое сияние, настолько яркое, что оно оставляло на искусственной земле обугленные следы. Вторая половина состояла из живой тьмы, поглощавшей свет и искажавшей пространство вокруг.

Обе энергии должны были уничтожить друг друга. Однако между ними находилась вязь удерживающих рун. Тонкая. Подвижная. Постоянно меняющаяся.

Она не позволяла стихиям войти в прямое столкновение, но одновременно заставляла их поддерживать общую форму. Свет стремился заполнить пустоту тьмы. Тьма пыталась поглотить сияние. Возникавшее напряжение становилось основой существования голема.

Я поместил внутрь одно из своих сознаний. Мир изменился. Искусственное тело ощущало пространство иначе, чем плоть гоблина, проекция Арзула или оболочка демонического Бога. У него не было глаз, но оно видело энергетические потоки. Не имело органов слуха, но воспринимало вибрации пространства. Все же до искусности мастеров создавших Ложного аватара мне было еще очень далеко.

И все же, каждое движение сопровождалось борьбой двух стихий. Правая рука, наполненная светом, легко рассекала тьму. Левая поглощала направленные в неё заклятия. При столкновении обеих ладоней возникал импульс, способный разрывать материю на расстоянии десятков шагов.

При этом, результат оставался далёк от совершенства. Голем вмещал слишком мало энергии. Попытка же усилить его приводила к нарушению равновесия. Сначала появлялись тонкие трещины, потом вязь рун начинала плавиться, а следом обе стихии сталкивались напрямую.

Коллапс уничтожил половину экспериментального слоя реальности.

Свет и тьма на краткое мгновение перестали быть отдельными силами. Возникшая область серого небытия расширилась, поглощая землю, воздух и саму структуру пространства.

Я успел отделить повреждённую реальность. Сделал её иллюзорной. А затем растворил в небытии вместе со всеми последствиями не случившегося взрыва.

Подобные неудачи не раздражали. Ведь каждая давала новые знания.

Сложнее же было с дальностью управления. Даже если конструкция сохраняла устойчивость, помещённое в неё сознание не могло удалиться от Крепости древа разума на значительное расстояние. Связь быстро слабела, а задержка между мыслью и движением росла.

На расстоянии пятидесяти вёрст сознание выталкивало обратно. Контроль исчезал. Все же создать устойчивую структуру для нахождения там разума было невероятно сложно, в бездушной оболочке голема. Лишённый управляющей воли голем несколько мгновений стоял неподвижно, после чего свет и тьма вступали в разрушительное взаимодействие.

Разумеется, существовал другой путь. Я мог использовать духов света, спасенных из мира Архарис. Их оболочки уже были устойчивы. Они обладали собственной структурой, сформированными каналами и способностью удерживать огромные объёмы энергии. И мне не требовалось создавать тело с нуля.

Достаточно было заменить сознание. Не подчинить. Не подавить. Именно вытеснить его, временно помещая внутрь часть собственной личности.

Тогда готовая оболочка становилась моим телом. Её можно было наполнить светом, а затем добавить противоположный поток тьмы, используя существующие каналы для удержания обеих стихий.

Первые опыты показали впечатляющие результаты.

Дух сохранял способность двигаться. Подчинялся приказам без задержки. Использовал врождённые умения, словно они всегда принадлежали мне.

При этом управлять им можно было даже находясь в моем слабом теле гоблина. Смертная оболочка выступала лишь ретранслятором, тогда как настоящее сознание передавалось из Крепости древа разума.

Но ограничение дальности сохранялось, теперь уже от моего тела.

Стоило духу удалиться больше чем на пятьдесят вёрст, как связь обрывалась. Моё сознание возвращалось в Крепость древа разума, а лишившаяся контроля оболочка начинала разрушаться.

Свет и тьма сталкивались. Дух коллапсировал. Взрыв получался настолько могучим, что его можно было использовать как отдельное оружие.

И все же в будущем я намеревался превратить этих созданий в извергов света. И сочетание противоположных стихий являлось лишь одним из возможных путей их развития.

Да и торопиться я не собирался. При том, что все эксперименты происходили в иллюзорных реальностях домена. По-настоящему ни один мой дух света не погиб. После завершения опыта я возвращал слой к исходному состоянию, сохраняя лишь собственные воспоминания и часть полученных знаний.

Власть над вероятностями оказалась почти безграничной.

Почти.

Система всё равно находила способ взимать плату. Изученные навыки по большей части продолжали лежать в запасах в виде карт. Я мог создать реальность, в которой использовал одну из них, улучшил способность и десятки раз применил её в различных условиях.

Потом слой откатывался назад.

Навык снова превращался в неизученную карту.

Потраченные очки Системы возвращались.

Но знания сохранялись лишь частично.

Поначалу я счёл это выгодным. Можно было исследовать множество вариантов развития, не рискуя сделать ошибочный выбор. Однако, это было приемлемо лишь на F и Е ранге. А при работе с первыми навыками D ранга обнаружилось неприятное ограничение.

Чем глубже Система изменяла душу, тем дороже стоило превращение произошедшего в иллюзию.

Откат требовал энергии, очков Системы или Силы души. Словно сама реальность запоминала цену совершённого и отказывалась полностью стирать последствия без равноценной платы.

Система не сопротивлялась напрямую. Не запрещала. Не наказывала. Не было никакого штрафа с ее стороны. Она просто всё равно забирала положенное.

Моделировать развитие навыков C ранга можно было, и польза от этого оставалась огромной. Я видел скрытые недостатки, проверял совместимость и заранее узнавал, какие улучшения ведут к тупику.

Но каждый такой опыт обходился неприлично дорого. И тут уж даже моя жажда знаний не смогла справиться с гоблинской алчностью, когда Система утяжелила вероятность реальности, где проходил эксперимент и заплатить за ее отмену пришлось вдесятеро больше, чем стоило улучшение самого навыка. 200000 ОС за откат улучшения навыка Ледяные грозы Фираксива с первой ступени до второй. И ведь дальше цена таких экспериментов только росла бы. Все же с точки зрения связи с Системой происходящее было реально, нити судьбу и эфира напрягались, и чтобы по факту повернуть время вспять, заставить и Систему принять тот факт, что этого не случалось, переводя происходящее и линии судьбы и эфира в аналог предвидения, требовало от меня и моего мертвого алтаря соответствующую плату. Все же вес души пусть даже не противника, а оппонента был очень важен.

Поэтому проводить их без веской причины, на всех доступных мне навыках я перестал.

К тому же, главной задачей исследований оставалось сочетание противоположных энергий. Свет и тьма не должны были взаимно уничтожаться. Мне требовалось заставить их существовать в балансе хотя бы короткое время.

Первые результаты измерялись долями мгновения. Потом, ударами сердца. Однажды искусственная конструкция продержалась почти час внутреннего времени.

Именно тогда я обнаружил ещё одну закономерность.

Чем дольше противоположные стихии находились в состоянии сопряжения, тем страшнее оказывался последующий коллапс.

Казалось, потенциал разрушения накапливался с каждым ударом сердца. Свет продолжал стремиться в пустоту. Тьма продолжала тянуться к сиянию. Удерживающая конструкция не позволяла им соединиться, превращая само ожидание столкновения в запасённую силу.

Когда равновесие нарушилось, исчез целый материк экспериментального слоя. Не разрушился. Не сгорел. Исчез. На его месте осталась абсолютная пустота, в которой не существовало даже классических излучений самого пространства.

Мне вновь пришлось откатывать конкретную реальность, делая случившееся иллюзорным и растворяя последствия в небытии несостоявшихся событий.

Подобная сила разрушения внушала уважение. И открывала впечатляющие перспективы.

Если научиться удерживать сопряжение достаточно долго, небольшой артефакт мог накопить разрушительный потенциал, превосходящий удар существа более высокого ранга.

Оставалось решить проблему стабильности. И не позволить такому артефакту взорваться в моём собственном домене.

К счастью, впервые за долгое время я мог не спешить. Запасы очков Системы были огромны. Количество энергии Силы души позволяло проводить тысячи опытов.

Я мог наслаждаться плодами собственных трудов, не ожидая немедленной атаки или очередного внезапного переноса.

Спокойствие, конечно, было относительным.

Скорее оно являлось следствием 792 единиц Интеллекта.

При таком уровне разума тревога становилась задачей. Переживания, набором вероятностей. Неизвестность, областью, которую следовало изучить.

Я начал понимать Богов. Пусть лишь смутно, но в памяти павшего демонического Бога Вариш’Дааша сохранились сведения о старших сущностях, способных впадать в спячку на годы или даже столетия.

Смертные называли причиной скуку. На самом деле всё было немного иначе. Для существ с подобной скоростью мышления между значимыми событиями проходили целые эпохи. Процессы были налажены. Служители исполняли обязанности. Защитные системы работали. Точки внимания давно расставлены.

Ничего достойного непосредственного участия не происходило. И тогда Боги буквально проматывали для себя время. Для них оно являлось не тюремщиком, и даже не ресурсом, а лишь дорогой, которую нужно было пройти с разной скоростью. Ну или все же ресурсом, неизмеримым запасом ожидания, который можно было сжать, пропустить или отдать на обработку второстепенным сознаниям.

Теперь я понимал это желание. Порой мне тоже хотелось закрыть основное сознание и позволить месяцам пронестись одним мгновением. Правда это были лишь мимолетные мысли, уставшего от напряжения основного сознания, которое словно бы до сих пор не желало отказываться ото сна. Правда и он был уже не нужен, а вот усталость, а может и просто раздражение оно как будто никуда не пропадало, а лишь накапливалось, от бесконечного вороха ждущих своего часа проблем. И думаю Боги тоже не желали наблюдать за мельтешением смертных, им это попросту переставало быть интересно. От того они и ускоряли течение своего времени. Хотя причины были не универсальны. И как я понимал, о многих мне было неведомо. Но павший демонический Бог Вариш’Дааш, использовал этот способ во время кровавых ритуалов, пожирая силу и эманации боли целых миров. После победы не наслаждаясь пиршеством, а сжимая для своего восприятия этот многолетний, а порой занимающий целые десятилетия, процесс поглощения силы.

Так и в моем случае, пока осколок мира Сейлоста погибал слишком насыщенно и интересно, чтобы я мог хоть на миг отвлечься от этого процесса. Хотя многое мне все же удалось автоматизировать и взвалить на плечи моих подданных.

Ведь перечень навыков, приобретённых через моих проконсулов, продолжал расширяться. Так их мысленно называла Лея Фрет, старших руководителей бывшей корпорации, прибывших из мира Теселия-7 и теперь управлявших отдельными областями от моего имени.

Впрочем, как ни жаль, но ничего по-настоящему выдающегося найти не удалось. Особенно среди способностей C ранга. Редкие карты почти не появлялись на открытом рынке. Их хранили в семейных сокровищницах, передавали жрецам или использовали сразу после получения.

Но даже слабые навыки давали знания. Снятие меток E и D ранга позволило гораздо лучше понять способы, которыми Система закрепляла изменения в душе. Обычные заклинания, не расходовавшие ману и действовавшие напрямую через её механизмы, раскрывали закономерности движения тончайших энергий подвластных самой Системе. Повторить их правда не получалось, но мыслей для размышления о природе Системы, или как ее называли преаты «Пожирателя» по прибавилось.

Опять же, одних базовых навыков E ранга я приобрёл больше пяти сотен.

Огненная свеча Нерфиуса.

Воздушный резак Алиброка.

Капля живой воды.

Земляная игла.

Мерцающая нить поиска.

Для опытного мага подобные заклинания были детскими игрушками. Для меня они стали учебником, которого мне так не хватало. Каждый навык показывал основы отдельной школы. Я сравнивал руны, принципы формирования и способы привязки к воле заклинателя. Постепенно удалось обойти главное ограничение, отсутствие базового магического образования.

Я не учился в академиях. Не проводил десятилетия рядом с наставниками. Но мог поглощать результат чужого труда, разбирать его на части и строить собственную систему знаний.

Особенно полезными оказались пространственные заклинания.

Пути Шора.

Локальная линза света. Почти точный аналог навыка преатов.

Складка малого перехода.

И все же, ни одно из них не позволяло воссоздать полноценный межмировой портал. Как и улучшение этих навыков не дали необходимых вариантов. Однако понимание пространственной магии расширилось настолько, что теперь я мог переправлять армии почти в любую точку доступного мира.

К этому добавлялась память поглощённая у хуманов. Мне не требовалось изучать их навыки напрямую. Вместе с душами я получал воспоминания о рунах, магических знаках, ошибках и способах их исправления.

Информации накопилось на сотни лет исследований. И всё же она продолжала поступать. Мои собственные заклинания менялись. Артефакты для моей армии и меня самого совершенствовались.

Одни только молниевые орудия, производившиеся на заводах домена, превратились в настоящее произведение магического искусства.

Сложнейшую вязь рун не смогло бы повторить существо, обладавшее Интеллектом ниже пятидесяти единиц. Она активировалась автоматически при поступлении пятисот единиц энергии света.

На расстоянии свыше трёх вёрст удар почти не терял губительного потенциала.

Молния не просто прожигала отверстие в плоти или металле. Она охватывала цель цепями. Сияющие отростки расползались по поверхности, словно живые щупальца, находили уязвимые участки и замыкали вокруг объекта сеть. Затем десятки тончайших линий превращались в раскалённые лезвия.

Всё, что находилось внутри области диаметром больше десяти шагов, разрезало на части. Техника становилась грудой оплавленного мусора. Демоны рассыпались на обугленные куски. Если стая держалась достаточно плотно, один разряд уничтожал сразу несколько существ.

Эффективность орудий радовала бойцов. Меня же особенно занимал побочный результат. Свет прижигал раны. Отродья Бездны не успевали истечь кровью до гибели, а от болевого шока многие из них в принципе умереть не могли. Значит, нанесённые на расстоянии повреждения не лишали меня потенциальных очков Системы из-за смерти от кровотечения. Потери награды удалось почти полностью устранить.

Создаваемые артефакты вышли на новый уровень. В среднем их можно было оценить уже на уровне D ранга. Я даже воспроизвёл вязь, способную формировать щиты без кровавых камней. Энергия запиралась локально, циркулируя в замкнутом контуре и расходуясь лишь при отражении удара.

Такие барьеры были дешевле. Надёжнее. И главное, их можно было внедрять массово.

Потому как их производство не требовало постоянного принесения в жертву магов, для создания кровавых камней. Да и в целом, в армии снабдить каждого воина кровавым камнем было в принципе невозможно. Ввиду объективных причин. То есть банального недостатка тех самых магов необходимых для жертвенного ритуала.