Текст книги "Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки (СИ)"

Автор книги: Леся Рысенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17. Бумажные вредительницы, или первый бой

Покупатель на дом господина Соттерм действительно нашелся быстро. Дед объяснил, что мужчина из купеческого сословия давно положил глаз на особняк, и старик все равно собрался продать его, так как содержать такой дом для него накладно.

Заодно выяснила и нехитрую историю их семьи. Особняк выделила корона, когда молодой провинциальный парень Янис Соттерм заступил на службу во дворец. К тому времени он успел жениться, обзавестись сыном, купить небольшую лавку и начать торговать. Молодая супруга помыкалась с ребенком в захолустье и решила, что такая судьба не для нее. Красавец-офицер показался ей гораздо более перспективным кандидатом в спутники жизни. И, оставив ребенка на руки мужа и его родителей, навострила лыжи в дальние дали. Пока Янис отходил от крушения большого и светлого чувства, предприимчивые свекровь со свекром ухватили блудную невестушку под белы рученьки и заставили подписать отказ от прав на ребенка и на лавку. Та не задумываясь подмахнула все бумаги и умчалась в закат.

Парень, оставшись без супруги, погрузился в торговлю книгами и писчими принадлежностями. Точнее, тогда это была канцелярская лавка, в которой продавались и сдавались напрокат книги и учебники для студиозусов. Но постепенно книги захватили воображение Яниса, стали смыслом его жизни и тогда в молодом неодаренном парне проснулся дар. На его беду, связанный с книгами. Его Величество узнал об этом раньше из доклада одного из преподавателей Академии, что любили захаживать в лавку по соседству, и дед Томаса оказался во дворце. Его семья переехала в этот дом, а продавать книжную лавку его Величество запретил. Возможно, надеялись выяснить природу возникновения редкого дара, но никто из специально подобранных работников, что под контролем короны вставали за прилавок, никаких особых талантов так и не проявили. В итоге лавку запечатали, но она осталась в распоряжении семьи Соттерм.

Время шло, умерли родители Яниса, вырос и женился сын. А сам он все так же практически безвылазно корпел над книгами. Родился Томас, и хоть Янис видел внука не чаще пары раз в месяц, он полюбил мальчика всей душой. Когда пропал сын с невесткой, старик стал искать их. Но, не выходя из дворца, сделать это сложно, поэтому успеха поиски не принесли, а все сбережения съели. А потом начал подводить и дар. Старик понял, что книги забрали у него не только силы, а, по сути, всю его жизнь. Он попросил отпустить его. Король вник в ситуацию, распорядился заняться поисками сына и невестки своего Книгочея, но увы, и ему удача не улыбнулась. Зато вскрыли разные факты, о которых я уже косвенно знала. Например, о том, что в Нибилунии похищали людей и увозили за море, что детей попаданцев всеми правдами и неправдами старались отнять у родителей, что на одаренных детей вообще велась настоящая охота и многое другое. И что все это происходило с ведома и попустительства чиновников, а то и с их непосредственным участием.

Корона приняла меры и в сейчас повсеместно идут тотальные проверки, особенно, если где-то вскрываются дела, которые касается детей, переселенцев, пропажи людей и открытия порталов. И даже организовываются специальные рейды, чтобы найти и вернуть тех граждан Нибилунии, что были вывезены в Шамират, страну за морем, где процветает невольничество.

А старика-книгочея король отпустил и даже назначил пособие. Вот только его мало на что хватает, потому что содержание дома не единственная статья расходов. Личная библиотека, что старик собирал всю свою жизнь, требовала гораздо большего.

– Перчатки нужно менять каждые два часа, – наставлял меня Янис, – чем объемней книга, тем больше силы она может забрать.

Работать с книгами из личной библиотеки полагалось в специальной форме – перчатках, нарукавниках и фартуке, которые предохраняли от того, чтобы книги не тянули силу. У старика они были не простые и до магии ух какие жадные, это я поняла, когда начала укладывать их в специальные сундуки для перевозки. Некоторые из них внезапно становились безумно тяжелыми, другие начинали выскальзывать из рук, одна хлопнула обложкой так, что подняла кучу пыли, которая непонятно откуда взялась. Уверена, что мелкая поганка специально приманивала и копила ее в себе.

Одним словом, разбойницы делали все, чтобы я потеряла бдительность и коснулась их незащищенной кожей.

Кроме белых перчаток, какие в нашем мире надевают в ювелирных салонах, книгам требовалось еще множество вещей – защищенные шкафы, обработанные нужными составами полки, артефакты от пыли, влаги и поддерживающие температуру, артефакты от мышей, взлома и проникновения… Большая часть магических приборов требовала постоянной подпитки, для которой приходилось покупать специальные накопители, потому что сам старик наполнить их уже не мог.

– Клади книги в тех же боксах, в которых они стоят, иначе они будут перетягивать друг у другу магию и испортятся. Они жадничают и не понимают, что много силы им во вред, – объяснял мне книгочей и грозил пальцем своим питомцам.

Я даже не знала, как их назвать. Чем больше я с ними возилась, тем лучше понимала, что они – живые. Что каждая из книг имеет свой характер, свое мнение и даже свои планы. Большей частью связанные с тем, как бы присосаться и выпить из меня побольше силы.

Прослушав все объяснения и освободив с горем пополам одну полку, я отправила старика улаживать остальные дела. А сама поверх артефакторских перчаток надела обычные резиновые хозяйственные, которые были мне выше локтя. На ноги Томас мне принес тяжеленные ботинки с окованными металлом мысками, поверх специального передника я надела халат, а из марли соорудила маску.

– Госпожа Катрин, а что вы такое собираетесь делать? – спросил меня мальчишка, наблюдающий за приготовлениями.

– Травить клопов, мышей и тараканов! – сказала я, доставая из сумки купленную с самого утра в аптеке бутыль внушительных размеров с отвратительным запахом и открывая пробку. Не знаю для чего эта гадость на самом деле, я попросила самую вонючую.

“Аромат” тут же поплыл по комнате, Томас сморщился и зажал нос руками.

– А это не вредно? – прогнусавил он.

– Очень! – радостно заверила я. – Даже смертельно опасно! Сейчас мы обработаем все сундуки, а потом сложим в них книги. И тогда точно ни одна мышь, ни один клоп не подойдет близко. Вообще никто не подойдет, от них вонять на всю округу еще года три будет. Думаю, что после этого дедушка даже распаковать их не захочет. Но тем лучше, внутри книги отлично сохранятся. Думаю, если накинем плетение стазиса, то лет сто о них можно будет вообще не вспоминать.

И вот думайте, что хотите, но я явно почувствовала, что книги начали возмущаться и роптать. Лежать сто лет в воняющих сундуках им не хотелось.

– А шкафы, – спросил Томас, – их тоже обработаем?

– Конечно! Обработаем и шкафы, хотя они все равно у нового владельца останутся. Но вдруг у него свои книги с блохами и клопами? А мы же наши не все заберем, их вон как много, а сундуков мало. Да и тяжело их перекладывать, мы одну полку с дедушкой освободили и то еле-еле. Так что окажем господину Марлаху услугу, наведем тут порядок перед продажей дома. Кстати, ты ведро с водой принес? И какие книги будем брать – те, что потоньше, покрасивее, подороже или просто интересные?

Не знаю, что именно из моих слов произвело впечатление, или книги купились на мой решительный настрой, когда я смочила тряпку и шагнула к шкафу, но мне показалось, что все разом принялись убеждать меня, что они готовы сами прыгать в сундуки, только не надо их мыть и пускать к ним чужие книги, у которых блохи.

– Катрин, может мы попробуем пока без этой гадости сложить книги, сколько сможем? – взмолился Томас, все также зажимая нос рукой. – И прикрепим, как обычно, артефакты?

Закрыла пробкой бутыль, потому что у меня самой от нее глаза слезились, и сказала очень серьезно, обращаясь к мальчишке, но понимая, что меня прекрасно слышат и понимают все те, кто стоял на полках:

– Томас, пойми, путь нам предстоит неблизкий и времени на сборы нет. Где мы будем жить, пока неизвестно, сможем ли купить дом и будет ли там место для хранения книг – сказать сложно. Если артефакты разрядятся по дороге? Ты же знаешь, некоторые книги могут брать магию. А здесь есть тома настолько старые, что они просто развалятся по дороге, ведь чинить их некому. В итоге нам придется избавляться от них, например, отдать старьевщику. Так зачем тащить с собой лишний груз? Продадим их, пока они в форме, а на новом месте купим другие, без магии и всех связанных с этим сложностей.

– Но они дороги дедушке, – неуверенно сказал Томас.

– Томас, милый, они наносят вред старику, который приютил и заботится о них. Дед привык к этим книгам, потому что жил во дворце среди них, но теперь-то у него есть я и ты, а будут и другие люди, с которыми можно общаться. Так зачем тратить время на тех, кто не ценит этого и думает только о себе?

Томас таким несчастным и прощальным взглядом обвел библиотеку, что прониклась даже я.

– Ладно, давай складывать. Что войдет, то войдет, тех и заберем. Ну а нет, значит не судьба. Будешь помогать?

Мальчишка закивал.

– Только уговор, если книга ведет себя странно – то тяжелой становится, то выскользнуть пытается или еще что-то с ней не так, убирай ее обратно. Значит, у нее с магией проблемы, и она нам всю перевозку сорвет. Обидно будет потратить на нее столько времени, чтобы потом выбросить весь сундук.

– Хорошо, – согласился парень, а мне отчетливо повеяло облегчением. В смысле каждая книга для себя решила, что сейчас она станет легкой как перышко, чтобы ее наверняка забрали с собой.

Нет, мои дорогие, не надейтесь, ваше перевоспитание только началось.

– Еще Том, если я замечу, что тебе тяжело и ты устал, то ты немедленно отправляешься к себя, а я тут сама закончу, – тряхнула я бутылью, и наши и так молчаливые собеседники совсем затаились и постарались слиться с полками.

Мальчишка кивнул, соглашаясь, и я добила упрямиц:

– И начнем мы с самого дальнего стеллажа. Мне кажется, тамошние жители точно не доставят лишних хлопот.

Ропот возмущения, пронесшийся в эфире, я предпочла не заметить и подхватив сундук, потащила его в дальний угол. Еще чего не хватало, будут тут всякие шелестящие мне пакости устраивать. У нас и без них дел куча. Это они еще не знают, что артефакт, предохраняющий от тряски, я активировать не собираюсь. Местные дороги неплохие, как я заметила, но мы с монашками не сильно далеко и отъехали. А в глубинке, может так оказаться, спектр ощущений будет более разнообразный. Так что пусть наслаждаются путешествием, авось правильные выводы сделают.

Глава 18. Опять «Упс» и его последствия

После моего показательного выступления проблем больше не было. Пара мелких проказниц пытались “куснуть” меня, получили по корешкам и отправились обратно на полку. После этого все остальные честно притворялись обыкновенными, совсем-совсем ни капельки не магическими книгами.

Я им, разумеется, не верила. Не могло в доме Книгочея быть простых книг. Это же не магазин и не книжная лавка. Как мне объяснил Янис, чтобы книга начала собирать магию, у нее должен быть хозяин. Но этот факт не афишируется, боятся, что начнется паника и люди станут избавляться от книг, как непонятной угрозы.

Вдвоем с Томасом с притихшими книгам мы справились быстро, потом собрали самые необходимые на первое время вещи. Дед сказал, что он продает дом с условием, что новый хозяин сам организует доставку всего остального. Я высказала сомнения в целесообразности такого подхода, ведь нас могут обмануть, но Янис заверил, что магия не позволит. К тому же за ним сохраняется защита Короны.

Мне собирать было особо нечего, старик от моей помощи отказался, и мы с Томасом пошли делать “красоту”. То есть открытку для девочки.

С нужными материалами под рукой справились мы легко и быстро. Обложка на блокнот тоже не заняла много времени, и после обеда мы отправились вручать подарок барышне.

Точнее, Томас пошел прощаться с девочкой, а я сообщать о том, что забираю ребенка из пансиона. Янис позаботился о документах, согласно которым он передавал мне свои права, в том числе на опеку над Томасом, а еще на некоторые привилегии, которые давала ему должность и выслуга во дворце.

Для этого к нам с утра заглянул нотариус и сто раз спросил, точно ли старик признает меня своей наследницей и передает мне юридические и магические полномочия.

В очередной раз получив положительный ответ, мужчина ушел работать. Что он делал, не знаю, но в итоге мне разъяснили, на что я имею права, выдали пакет бумаг и карточку с новым именем. Теперь я стала Катрин Фортман, в девичестве Соттерм. И имела право представляться любой фамилией.

Неплохо, да? Пусть теперь “дядюшка” попробует меня найти. Вместе с монашками. В этом контексте, книжная лавка смущала немного, но их по Нибилунии много, а у старика вроде там не столько книги, сколько канцтовары. А я, кстати, умею блокнотики разные делать. И знаю, как брошюровщик устроен…

Согласно переданным мне полномочиям, я могла забрать из муниципального приюта не только Томаса, а вообще любого ребенка, оставшегося без попечения родителей. Понятно теперь, почему у них тут коррупция и торговля опекунством процветает. Но меня это не касалось, поэтому по дороге я просто расспрашивала мальчишку, как у него дела в школе.

Поначалу отвечал он неохотно, видно было, что грустил, но потом втянулся и стал припоминать разные проделки. За непринужденной беседой мы пришли на место.

Здание выглядело неплохо, но слишком безлико, как в казарме. Чисто, опрятно, но без души. Ни клумб, ни детской или спортивной площадки, ни приветливой вывески, доски с достижениями или хотя бы скамейки. Даже беседки или веранды, чтоб посидеть в тени, нет. Просто ровно подстриженные кустарники, газон и никого вокруг.

– Проводишь меня к директрисе? – спросила мальчишку, который сник, как только мы зашли на территорию.

Я его понимала, мне тут тоже неуютно, но показывать неуверенность нельзя. Статус взрослого обязывает. Томас кивнут и пошел чуть впереди.

– Подожди, – остановила я его.

Просто подумалось – а дойдет ли он до девочки, пока я общаюсь с начальством? Он так старательно прятал за пазухой блокнот, что было очевидно, что там есть нечто ценное для него.

– Пойдем сначала найдем твою зазнобу, – предложила я.

* * *

Найти девочку удалось не сразу. Встречались другие дети, они оглядывали нас напряженными взглядами и никто не мог сказать, где та, что нужна нам. Что было для меня совершенно удивительно и непонятно, пока мы ходили по этому так называемому пансиону, мы не встретили никого из взрослых.

Наконец, какая-то девчушка сообщила, что Нину, так звали подругу Томаса, наказала наставница, и та заперта в кладовке. Она даже проводила нас туда и оставила перед закрытой дверью.

Когда мы услышали из-за двери тихие всхлипы, мне стоило немалого труда удержать взбесившегося мальчишку и не дать ему выломать или спалить дверь. Мои молнии показались весьма даже миленькими и безобидными по сравнению загоревшимися руками Томаса.

Зато тут же появилась запыхавшейся мужчина с длинным вытянутым лицом и злыми глазами. Он бросил рядом с Томасом какую-то штуковину и огонь пропал, только подпалины на двери остались. Я вздохнула с облегчением, поняв, что ребенок цел, но рано.

– Что вы себе позволяете? – разорался мужик. – Будете платить за порчу имущества! Я стражей вызову!

Он начал теснить нас из коридора. Я сдаваться не собиралась. Приняла позу своей самой скандальной соседки во дворе, что житья мне не давала, и, уперев руки в бока, тоже заорала противным высоким голосом:

– Вызывайте! – потребовала я. – Пусть выясняют, где вы были и как допустили возгорание воспитанника. Заодно проверят содержание других детей. Безопасности никакой, охраны никакой, дети-маги и такая халатность, Заходи кто хочет, забирай кого пожелаешь! Почему ребенок заперт, как давно и по какому поводу? Отвечайте немедленно!

Меня потряхивало от пережитого волнения за Тома. Но молнии, к счастью, после вчерашнего решили взять перерыв. Или вообще покинуть меня, говорил же доктор, что надо воздержаться от магии.

Но управляющий о моих членовредительных мыслях не догадавался и уверенно попер на меня:

– Вы кто такая вообще? А ну отошли отсюда! Не ваше дело, кто там и почему. И этого засранца тоже под замок надо посадить!

И он попытался схватить Тома.

Я сначала от такой наглости, когда тебя практически приперли к стене, растерялась. А потом даже не поняла, как так получилось, только Тома я себе за спину задвинула и управляющему руку заломила. И все это так быстро произошло, что раз – и уже смотрим с Томом друг на друга большими круглыми глазами, а между нами согнувшийся управляющий, которому я вывернула руку.

Говорят же, что в критических ситуациях у мамаш что-то такое может проснуться. Это на меня, наверное, так ответственность за Тома повлияла. Ладно, думать об этом потом будем, а сейчас раз уж так сложилось, то надо пользоваться.

– Живо открывай, я забираю оттуда своего ребенка. И этого не трожь, этот тоже мой. И без глупостей, а то я когда нервная, сначала делаю, а потом думаю, – прикрикнула я на мужика.

Он порылся в карманах, достал связку ключей и трясущейся рукой отпер замок.

И вот хорошо, что у меня магии не было, так бы от этого придурка вообще ничего не осталось бы. А так он отделался только переломом руки и пары ребер.

* * *

“Все-таки мне определенно стоит побольше разузнать о моем муже, – к такому выводу я пришла, пока ехала в карете к целителю в сопровождении детей и стража. – Явно это не просто конвой”.

Ситуация в приюте окончательно вышла из под контроля, когда я увидела на голом холодном полу худенькую скорчившуюся фигурку плачущей девочки, на которой кроме короткой ночной сорочки ничего не было.

Я рванул к ребенку, стягивая с плеч прихваченную в доме Книгочея шаль, а в это время гад-управляющий схватил Томаса за ухо и потащил его прочь.

А дальше не иначе как в меня вселился злой дух или демон, или что тут у них еще бывает в этом магическом мире. Набросив шаль на девочку, я медленно двинулась к мужчине. Мне кажется, нечто внутри меня улыбалось, предвкушая расправу.

Мужчина от неожиданности сначала выпустил Томаса, и мальчишка, держась за ухо, бросился к подруге. Но потом управляющий быстро взял себя в руки и заявил:

– Дамочка, я прекрасно знаю, что здесь все дети ничейные. А у вас, чтобы выкупить опеку, все равно денег не хватит. Так что проваливайте отсюда по хорошему.

И попытался меня оттолкнуть.

В пах мужику я заехала потому, что мне совсем не понравилось, как он плотоядно посмотрел на девочку, что куталась в шаль и прижималась к Томасу.

Руку сломала случайно, вообще не знаю как. Просто не надо было на меня замахиваться, когда я и так была в шоке от мысли, что кажется угодила под уголовку.

А ребра матерящемуся уроду сломала, скорее всего, пока мы с Томасом его в двери выталкивали.

Потом помогла встать Нине, одела ее в пиджачок мальчишки и снова укутала в шаль. Хотела взять на руки, девочка по ощущениям вообще ничего не весила, но тут откуда-то прибежала охрана, а на меня внезапно нашло отупение. Как робот я молча пошла, куда мне велели.

У директрисы уже ждали городские стражи, они отличались от местных охранников-качков формой и более серьезным видом. Видимо, управляющий успел стукануть.

– Я хочу забрать детей, – молча протянула бумаги женщине за столом, которая представилась директрисой.

Она небрежно приняла их, даже не взглянув.

– Я рассмотрю ваше прошение после того, как вы выйдете из тюрьмы, госпожа… – Она заглянула в бумаги. – …Соттерм. Вам придется ответить за то, что вы тут устроили. Пострадали дети и служащий Короны!

– Минутку, – заявил один из городских стражей и забрал документ у директрисы. Глянул. – Катрин Соттерм-Фортман это вы?

Кивнула молча. После внезапной вспышки мне было стыдно, и я чувствовала себя опустошенной и виноватой, что не сдержалась. Ну не решают цивилизованные люди проблемы таким способом, я же не зверь дикий… А самое ужасное, что это все при детях. Что они обо мне сейчас думают?

– Я хочу забрать детей, – повторила, не в силах сказать что-то еще.

– Конечно, госпожа Фортман. Сейчас вам подготовят все бумаги, – спокойно сказал стражник, и я наконец-то взглянула на него. – Но не могли вы пояснить, что заставило вас действовать так… радикально?

Он отличался от остальных – одет в форму, но не такую, как у остальных, на лице невозмутимость и уверенность. Я предположила, что это главный или кто-то из смежного ведомства, потому что смотрел он вокруг с любопытством и как будто радовался чему-то.

– Они держали одного ребенка запертой и почти голой на холодном полу и хотели туда же отправить второго. Я попросила отвести нас к директрисе, а управляющий принялся оскорблять меня и попытался ударить.

– Неправда! – закричала директриса, поднимаясь.

– Вам-то откуда знать? Вас там не было. Мы полчаса бродили по пансиону и не встретили никого из взрослых, – устало сказала я.

Спорить и что-то доказывать прямо сейчас не было ни сил, ни желания. Хотелось только одного – убраться подальше и посидеть одной в тишине и темноте. Даже свет казался слишком ярким и болезненным.

– Все в порядке, дамы. Госпожа директриса, займитесь бумагами. Госпожа Фортман, – мужчина чуть растянул губы, выговаривая мою фамилию, – Куда вы хотите перевести этих детей?

– В Каминир, – назвала я первое пришедшее на ум графство. Кажется, я где-то слышала это слово.

Страж требовательно посмотрел на директрису и положил на стол перед ней бумаги. Она опустилась на место и достала из стола бланки.

– Кем вам приходится эти дети? – спросила она.

Я растерялась.

– А я обязана отвечать? – спросила с недоумением, потому что стряпчий, что разъяснял мне права, ничего такого не говорил.

– Разумеется, нет, госпожа Фортман. Ваш статус преемницы королевского служащего, как и фамилия вашего супруга позволяют вам забрать тут хоть всех детей под свою опеку. Если у них нет иных, способных позаботиться о них родственников, разумеется, – поспешил мне на выручку страж.

Я забеспокоилась, ведь о подруге Томаса я ничего не знала, но мальчишка чуть погладил меня по руке, за которую держался все это время, а сама Нина еще крепче прижалась ко мне с другой стороны. Директриса продолжила заполнять бумаги, а ко мне обратился страж:

– Госпожа Фортман, и все-таки я хотел бы задать вам несколько вопросов.

– Конечно, – согласилась я. – Но можно я отведу детей домой? Нина может заболеть, неизвестно сколько времени она провела в том помещении и не сделал ли что с ней управляющий. Я хотела вызвать лекаря, чтобы он зафиксировал состояние девочки. Я не собираюсь оставлять это происшествие без внимания, ответственные должны понести наказание.

Директриса одарила меня таким ненавидящим взглядом… А мне ей нечем было ответить, и я лишь упрямо сжала губы.

– Полагаю, это ваше право, госпожа Фортман. Тем более, пострадали, как я понял, члены вашей семьи?

Он опять сказал это с каким-то подтекстом, но я совершенно не в силах была вникать.

– Да, – согласилась, чтобы не спорить и не объяснять ничего.

– Герцогиня будет в восторге, – сказал страж, глядя на директрису, и та вдруг замерла и резко спала с лица.

– Госпожа Ф-фортман, – проблеяла она совсем другим тоном, – уверена, вы не захотите придавать наш маленький инцидент огласке. Все же напасть на служащего короны серьезный проступок для дамы вашего положения. Вас осудят в свете!

– А можно мы уже пойдем домой? У меня дети после магического срыва и заключения в карцере, – безнадежно сказала я, этот театр абсурда начал раздражать. Светом она меня пугать вздумала, ага. Сообщить ей, в каком именно месте я его видела? Неохота. Вместо этого сказала: – Нина, показывай, где твои вещи, тебе надо одеться.

Я взяла ребенка на руки и пошла прочь, Томас побежал впереди, показывая дорогу. Страж молча последовал за нами, убедился, что мы и правда собираем вещи, что-то наказал Томасу, и ушел. Вернувшись, отдал мне бумаги и помог усадить детей в карету.

– Заедем к целителю, – сказал он. – Вас всех нужно осмотреть. И выдать заключение, – под тяжелым взглядом согласился с моим невысказанным желанием.

А я сидела и очень медленно осознала произошедшее. Надеюсь, после лекаря, меня не отправят в тюрьму? Пусть управляющий и виновен, но это не повод калечить человека. Даже если он тварь…