Текст книги "Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки (СИ)"

Автор книги: Леся Рысенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12. Побег

Они ждали нас у гостиницы. Черный экипаж, “дядюшка” и три монашки крепкого телосложения.

– Девочка моя! – протянул ко мне руки Савелий Яковлевич. – Как я же волновался. Тебе пора отправляться в одно спокойное место, эти любезные дамы проводят тебя.

Колебалась я недолго. Все мои приобретения, кроме саквояжа с вещами, надежно скрыты, норов показывать смысла нет, муж на защиту не встанет, он сам не прочь меня с глаз долой спровадить, так что… Послушно шагнула навстречу и обняла старика.

– Конечно, дядюшка. Я готова.

– Позвольте… – начал было супруг, но Савелий перебил:

– Господин Фортман, вы подписали соглашение. А я внес взнос за содержание племянницы, и я в своем праве.

Муж посмотрел на старика неласково, но кивнул.

– Я хочу попрощаться с женой, – заявил.

Э-э, неожиданно, конечно, мы не успели настолько близко познакомиться, но приятно. Мужчина мне понравился, ощущалась в нем серьезность и ответственность. Даже жаль, что у нас было так мало времени. Будь его чуть больше… Хотя чего гадать? Он так и так хотел отдать меня монахиням, а я собиралась удрать от него, сверкая пятками.

– Катрин, – прошептал на ухо, прижав меня к себе, – я вернусь из рейда, найду тебя и мы серьезно поговорим обо всем. Только не делай до той поры глупостей, хорошо?

Ненавижу давать обещаний, которые не собираюсь выполнять. Но кивнула. А он взял и поцеловал меня.

“Хватит уже, Катюха, снимай розовые очки”, – так сказали бы мне девчонки, если бы увидели, как я льну к этому мужчине. Да я и сама понимала, что ищу в нем защиту и точку опоры в чужом незнакомом мире, хоть и не имею на это никакого права. Сразу было оговорено, что брак фиктивный, так почему я позволила себе на что-то надеяться?

Но, наверное человек так устроен, что ему надо верить в лучшее. Надежда потому и умирает последней, что без нее жизнь окончательно теряет малейший смысл. Вот и я на мгновение поддалась этой вере, оттого и ответила на поцелуй. Но вот меня отстранили и, глядя в глаза, сказали:

– Прощай, Катрин. Рад был знакомству.

На вас когда-нибудь, подкравшись незаметно сзади, в жаркий летний полдень выливали ведро ледяной воды? Вот примерно такое чувство у меня и было – когда даже не понятно чего больше – изумления, возмущения или ярости. Гад! Отдать жену в монастырь и еще сметь целовать ее – разве так можно? Но кто бы возмущался, да? Сама не лучше.

– И мне. Прощайте, сударь.

И откуда вылезло это дурацкое “сударь”? Сорвалось с языка. А супруг снова уставился внимательно, так что оцепенела под его взглядом. И мурашки бравым маршем куда-то зашагали. В монастырь, Катюха, срочно в монастырь, вместе со всеми мурашками и таракашками! От греха подальше.

Отошла к карете. Не-не, не надо мне такого мужа! Вообще никакого не надо, но этого особенно. Я перед ним теряюсь и замираю, как кролик перед удавом. Он вообще хоть человек? Интересно, а оборотни тут есть? Или наги? А может, драконы? Явно с этим мужчиной что-то не так.

– Забирайся, Катрин, путь предстоит долгий, – сказала одна из монашек, распахивая дверцу кареты.

Из плюсов было только то, что от нее не несло благовониями на всю улицу. Но я же послушная девочка, верно? Поблагодарила и села в карету.

Поторопилась, конечно.

Вот там-то вдруг и пахнуло отвратными благовониями. Хотела выскочить, но дверца оказалась заблокирована. Поднять шум и возмутиться не успела, голова как-то враз отяжелела и глаза сомкнулись.

“Сволочи! Явно, эта вонь неспроста”, – успела подумать и отключилась.

* * *

Очнулась я уже в дороге. Карета плавно покачивалась, монашки чем-то шуршали и переговаривались вполголоса.

Все в курсе, что если ты очнулся в незнакомой обстановке, то лежи и делай вид, что спишь, авось что и узнаешь. Так во всех книгах написано. Но я, каюсь, не сдержалась. Интересно стало посмотреть, чем они там шуршат, по разговору получалось, что они будто что-то рассматривают. Приоткрыла глаза, чтоб сквозь ресницы хоть что-то рассмотреть, и чуть не выругалась сквозь зубы.

Эти гадины потрошили мой саквояж! Слуги Божии, называется. Да это просто разбойницы в рясах.

Вот если до этого я еще думала о том, что можно подождать в монастыре, пока мой недостостоявшийся муж найдет меня и объяснит, что происходит, то теперь это желание пропало. Разговор окончательно убедил меня, что хорошего от “сестер” ждать не стоит.

– Мы не могли ошибиться, барон Сполинбук искал человека с нужным даром, раз он откопал где-то эту девицу, значит, это она и есть. Нельзя допустить, чтобы дар попал не в те руки. Нам повезло, что господин Савар сам захотел спрятать ее ото всех, – говорила одна.

– У него в любом случае не было бы выбора. Тех, кто повредился умом отправляют либо в скорбный дом или к сестрам тишины. Вот только глупая служанка чуть все не испортила, – недовольно выговаривала вторая.

– Не стоит судить ее строго, барон Сполинбук объявил пришлую девицу своей племянницей и служанка подумала о том, что та станет если не женой барона, то наследницей. Вот и попыталась по своему повлиять на ситуацию. Но ты права, сестра Ритогана, не будем больше втягивать посторонних в наши планы. Благо, девица уже у нас. Нашла что-то важное или ценное?

– Нет, обычные вещи, неплохие, но ничего особенного. Ни украшений, ни денег, ни артефактов.

– Надо будет обыскать ее, что-то может быть спрятано на теле. Придется избавиться от всего, особенно от вещей. В саквояже может быть следилка, а внимание мужа нам ни к чему. Как же некстати он появился и все-таки взял ее замуж! – сказала та, что была самой рассудительной.

После чего дверца кареты приоткрылась, и… саквояж выбросили вон!

Мой стон отчаянья не заметили только потому, что одновременно раздались еще два, и одна из монахинь заколотила в стенку, требуя остановить карету.

* * *

– Литара, что ты наделала? Ее вещи надо было или распродать по частям, чтобы следы вели в разные стороны, или утопить, чтобы не оставлять их вовсе, – выговаривала монахиня провинившейся товарке.

Карета, скрипнув от натуги, остановилась и монахини полезли наружу. Я, стараясь не шуметь, выглянула тоже. Служительницы бродили в траве, ища саквояж, который дурная, но сильная женщина вышвырнула вон.

Ну и чудненько, прогулка всем на пользу, особенно слугам божьим. Подумала и тоже покинула карету, пока кучер, воспользовавшись оказией, отошел до ветру.

А потом…

– Но! Пошли, залетные! – хлестнула я лошадей.

Неумело, да. Но эффективно. Кони рванули с места в галоп. Я чуть с козел не вылетела, чудом удержалась, зацепившись за фонарь. Только и успела, что глаза зажмурить, молясь.

Не знаю, какому богу служили те, что называют себя “сестрами тишины”, надеюсь не покровителю мёртвых, а я молилась всем остальным разом, чтобы не дали убиться. И еще немножко лошадям, чтобы они проявили благоразумие и привезли меня куда-нибудь в приличное место.

С другой стороны, дорога-то одна, куда-нибудь да вывезет. Да и лошадьми, к стыду своему я не знала, как править. В теории “но” – поехали, “тпру” – стоять, и поводья вместо руля. Но это в теории, а на практике лошади две, и я их, откровенно говоря, боялась. Вдруг они по-русски не понимают? Вон рванули, как бешенные.

“Зато монашки теперь нас точно не догонят”, – нашла я положительное в происходящем, когда разлепила таки глаза. Еще бы пальцы разжать, что вцепились в несчастный фонарь так, будто я собиралась отодрать его с корнями и винтами и с собой забрать. В хозяйстве все, конечно, пригодится, но надо брать контроль над ситуацией в свои руки.

Лошади между тем, успокоились и пошли размеренно. Некоторое время я даже любовалась видами. На Киуроне, судя по всему, сейчас конец лета – краски еще яркие, но поля частично убраны, а в деревьях едва-едва намечаются желтизна. Дорога была не асфальтированная, но и не совсем привычная грунтовка, она почти не пылила, и карета шла по ней хоть и поскрипывая, но довольно ровно, во всяком случае копчик я себе не отбила. Небо чистое и высокое, но солнце уже к закату катится, значит надо бы о ночлеге подумать, а у меня ни вещей, ни понимания, куда ехать. Не в монастырь же, на самом деле.

“Нет, хорошо, что случай подвернулся и я удрать смогла, жаль только, что деньги все в саквояже остались, – размышляла я. И тут пришла другая здравая мысль – а если монахини другой экипаж поймают и вдогонку бросятся?”

Вероятность такая есть. Вдруг дамам в рясах тут вообще не принято отказывать?

От кареты надо избавиться. “Эх, была не была”, – мысленно махнула я рукой, натянула поводья и крикнула:

– Стой!

Наверное, на киуронском. Потому что лошади меня поняли и остановились. Вот прямо таки взяли и встали, как вкопанные.

Узнать, как пахнет у них под хвостом я не успела только потому, что на козлах был бортик, предохраняющий возничего от полетов вперед. Но после внезапной остановки своенравных тварей ударилась я прилично. Так, что вдохнуть не сразу смогла.

С козел не спускалась, сползала попой вперед. Отцепилась от кареты, осмотрелась и расхохоталась. Мой саквояж! Задний фонарь спас его. Подошла, сняла с каретного светильника свое имущество и прижала его к груди. Я свободна и при деньгах!

Жаль, конечно, с лошадками расставаться, но их будут искать. Поэтому взяла кнут, и, размахнувшись, заорала:

– Н-но! Пошли залетные!

Ударить не смогла. У меня и первый раз это не особо получилось, только в ремне запуталась, так что просто хлопнула коняшку по крупу, передавая ему свой посыл.

Небольшая искра сорвалась сама, и кони рванули по дороге. Ну ладно, зато теперь я знаю, что магия при мне. Даже теплее на душе от этого стало, а то “выгорела – не выгорела”, да ну их всех, я маг и этим все сказано! Ноги только ослабли чуток после искорки, и голова закружилась, но это дело поправимое, главное перекусить и все наладится. Я читала, что маги после колдовства едой восстанавливаются.

Вот найду таверну и поем. Решив так, развернулась и пошла назад.

Что впереди я не знаю, а вот то, что увозили меня из города и довольно крупного – помню. К тому же в большом городе затеряться легче. Да и не ждет, скорее всего, никто, что я возьму и вернусь. Заслышав где-то впереди шум, на всякий случай сошла с дороги и присела в кустах. Дождалась, когда экипаж миновал меня, и двинулась дальше. Надеюсь это монашки проехали, и я с ними не встречусь больше.

Брела по обочине, пока шум не послышался сзади. Прикинула по времени – могли монахини найти нашу карету и убедиться, что меня в ней нет? В теории да. Но тогда логичней было бы меня по округе искать, так ведь?

Ладно, признаюсь, я просто устала. Ботиночки, что купил мне муж, были удобные, но ноги двигались, словно ватные, и коленки продолжали трястись. Наверное, я и правда схлопотала магическое истощение. К тому же после всех перипетий вымоталась эмоционально. Хотелось сесть под деревом, обнять себя и плакать. Но понимала, что стоит только начать себя жалеть и остановиться будет невозможно. Поэтому сначала ночлег, а потом буду слезы лить и на судьбу роптать.

Подняла руку, в надежде, что извозчик поймет это как сигнал остановится.

Так и случилось. Карета притормозила, обогнала меня, а потом все-таки остановилась.

Молясь, чтобы в ней оказались не монахини, подошла.

Глава 13. Попутчицы

– Ты кто? Тоже в академию идешь поступать? А почему пешком? – вопросы сыпались горохом, не давая придумать, что сказать. – И только с саквояжем? Он магический, с расширением пространства и облегчением веса? У меня есть похожий, я сама чаровала. Дашь посмотреть, я будущий артефактор!

Из кареты выскочила молодая девушка в дорожном костюме и принялась беззастенчиво рассматривать меня. То, что меня приняли за абитуриентку, заставило задуматься – это в каком возрасте у них в Академии поступают? А совершеннолетие когда наступает? Во многих книгах девушки под опекой до замужества или хотя бы до диплома. А попаданки на Киуроне вообще должны опекуна иметь, насколько я из той книги поняла. Вдруг я тоже недееспособная по местным меркам?

– Госпожа, вы слишком навязчивы, – из кареты высунулась женщина в возрасте и тоже оглядела меня, но совсем другим взглядом. Скорее настороженным и подозрительным.

И правда, шляются тут всякие по дороге без охраны, без защиты. Без кареты…

– Добрый день, милые дамы. Меня зовут Катрин, и так получилось, что я осталась без кареты. Если вы будете столь любезны и согласитесь подвести меня, буду вам весьма признательна. Ваши хлопоты я, разумеется, оплачу. А саквояж – подарок, так что даже не знаю, какие у него есть свойства, но если хотите, можете осмотреть его, – сказала я, улыбаясь как можно располагающе.

– Ой, правда? Тогда садись скорее, меня Джолли зовут, – девушка чуть под попу меня не принялась подталкивать, чтобы я забралась внутрь.

Я не стала отказываться. Как могла быстро поднялась по ступенькам и села напротив матроны.

– Благодарю вас, леди, – сказала. – А вы, Джолли, значит, мечтаете стать артефактором? Не самая типичная профессия для девушки. Как родные позволили вам это?

Ходила по скользкому льду, опять же ориентируясь на романы о магических академиях. Вдруг тут в порядке вещей девушке быть артефактором?

– Да куда они денутся? И давай на ты, ладно? Ты в курсе, что все последние значимые изобретения в артефакторике были сделаны девушками? А почему? Потому что у нас совершенно другой взгляд на вещи! Отец, конечно, был против, и мама тоже, но братья их убедили. Сказали, что в Академии у меня будет шанс найти мужа. Матушка собрала два сундука платьев и скрепя сердце, согласилась. А отец думает, что не пройдет и недели, как я вернусь назад. Но я докажу, что он ошибается! – тараторила спутница, вцепившись в мой саквояж.

Им я сразу пожертвовала, чтобы подкрепить свои слова. Джолли крутила его и так и сяк, но лезть вовнутрь не спешила.

– А где сундуки? – огляделась я. – Под невидимостью или уменьшены в размерах?

Я готова была забросать девушку вопросами, лишь бы они с дуэньей не начали расспрашивать меня. Хотя у меня был еще козырь за спиной – чудо-рюкзак от управляющего банком. Как закончит с саквояжем, отдам его, тем более, что сидеть с ним за плечами было не очень удобно. Чемоданчик с переплетным станком хоть и был относительно небольшой и не имел веса, но отлично чувствовался и приходилось сидеть с выпрямленной спиной.

– Нет, ну что ты! – сказала Джолли. – Сундуки следом поедут. Просто мне так хочется в академию, что я вперед отправилась. А ты на кого поступать хочешь?

Девушка вернула мне саквояж и вопросительно уставилась.

– А я не поступать, – призналась я. – Я еду работу искать.

– А…, – поскучнела спутница, – ясно. И кем ты собираешься работать? Гувернанткой или экономкой?

И столько разочарования было в ее взгляде, что я неожиданно для себя призналась:

– Нет, я ремонтирую книги.

* * *

На Земле у меня было три человека, которым я доверяла – Юлька, Марго и Машка. Так получилось, что после своего неудавшегося романа, я стала посмешищем для всех, с кем общалась до этого. Кто-то смеялся, кто-то нарочито жалостливо вздыхал в глаза и злорадствовал за спиной, кто-то шарахался, как от прокаженной. Но последнее начиналось позже, когда Гарик находил меня на очередном месте работы и устраивал травлю там.

Я закрылась ото всех и перестала подпускать людей близко, на меня косо смотрели даже соседи, они не скрывали своего неодобрения, считая, что это я свела бабулю и родителей в могилу. Поэтому я старалась прошмыгнуть с работы домой шустрой мышкой, страшась лишний раз поднять глаза, чтобы не видеть презрительно искривленные гримасы местных кумушек. К счастью, главная сплетница двора, которая, не покладая языка, настраивала всех против меня, куда-то съехала, и я начала дышать свободнее.

Но потом произошел этот странный и нелепый случай, и я оказалась в другом мире.

И сейчас я понимаю, что у меня нет причин доверять случайной попутчице, но вы не представляете, как тяжело жить в атмосфере постоянного отчуждения. Поэтому видя, как разгорается интерес в глазах Джолли, скинула с плеч рюкзак и достала свое приобретение.

– Мне удалось купить переплетный станок, но я пока не разобралась, что из артефактов идет к нему в комплекте. Поможешь разобраться?

Девушка закивала с таким азартом, что невольно вызвала у меня улыбку.

– Смотри, – предложила я и открыла чемоданчик.

На какое-то время мы пропали обе. Переплетные ножи, полоски ледерина, калька и клей – я перебирала их с любовью и восхищением в то время, как Джолли изучала артефакты.

– Так, этот собирает пыль. Смотри, вот руна, видишь, направляешь в нее капельку силы, если артефакт заряжен, то он засветится. Вот так, – девушка крутила в руках плоский тонкий диск, похожий на тарелку с орнаментом в центре. Стоило ей ткнуть в завитушки пальцем, те вспыхнули. – Он притягивает пыль, и его надо время от времени просто споласкивать водой.

Она отложила диски в сторону, ткнув в каждый и показав, что все они светятся, и перешла к следующей непонятной для меня штуке, похожей на подкову с дырочками.

– Это от грызунов, – пояснила она мне. – Отпугивает мышей, крыс и прочую мелкую живность. Но они не очень надежны, были случаи, что крысы, наоборот, собирались в стаи и устраивали гнездо возле этих артефактов. Вроде что-то у них в голове происходит. Сейчас такие не используют, их запретили из-за того, что в основе ментальная магия и неизвестно кто и на что их может настроить. Этот лучше сдать на утилизацию, а то любая проверка придерется к тебе, скажет, что нарушаешь закон.

Я кивнула и отложила артефакт в сторону. Потом уточню насчет него еще раз, Джолли ведь даже не адептка, вдруг она ошиблась, а я от ценной вещи избавлюсь.

– Эти штыри я не знаю для чего, в них вообще магии нет, – ткнула она пальцем в металлические стержни.

– Это для пресса, чтобы листы крепче друг к други прижимать, когда подрезаешь или сшиваешь, – объяснила я и удостоилась двух уважительных взглядов.

– Так, эти штуки регулируют… Хм, судя по капле, воду. Понятия не имею, зачем, – Джолли рассматривала небольшие кубики, больше всего похожие на камни для виски с узорами на гранях, аккуратно уложенные в небольшой плоский ящичек.

Она покрутила один из них в руках, к чему-то прислушиваясь, потом положила на скамейку и снова принялась поворачивать то одним боком, то другим и тыкать пальцем. Узоры вспыхивали при каждом ее прикосновении.

– Ага! – радостно заявила она, наигравшись. – Смотри, чем больше капля, которая сверху, тем более влажный воздух будет. А если вот так положить, она показала мне грань с дождиком, – то по идее должен пойти локальный дождь, но для этого такой кубик надо в воде подержать, он влагу внутри себя собирает. Это для растений, наверное, да?

– И для книг, – согласилась я. – Они не любят лишней сырости. Какой стороной их надо положить, чтобы влага в воздухе была, но совсем немного?

Джоли показала мне градацию увлажнения, и кубикам я осталась весьма довольна.

Затем девушку заинтересовали небольшие листики, похожие на лаврушку, но с резным краем, аккуратно сложенные в несколько мешочков.

– Не понимаю, что это и зачем, магии вроде и нет, но как будто бы есть. Не понимаю… И не видела таких никогда.

– Дай-ка, – спутница Джолли забрала у девушки мешочек и поднесла к глазам, нацепив на нос пенсне. – Откуда бы тебе знать, что это, – улыбнулась женщина. И уложила мешочек обратно в ящик. – Это от насекомых-вредителей листики, кладешь один на полку, и никакой древоточец или короед не подойдет. Но надо их раз в месяц на солнышко выносить на подзарядку. Редкая штука, эльфийская.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я женщину. Разве сама я бы поняла что это и как работает. – Ваши советы и помощь бесценны.

Джолли просто горделиво приосанилась, а ее дуэнья как будто даже смягчилась.

– А где ты хочешь обосноваться? – спросила она меня. – Книжную мастерскую на окраине не откроешь, это в центре надо место искать, в приличном квартале.

– Думаете? – я позволила себе нотки паники и легкого сомнения. – Но в центре, наверное, очень высокая аренда?

Женщина проявила ко мне доброту, и я надеялась, что она даст мне еще дельных советов. Как правило, все матроны любят поучать молоденьких глупышек.

– Очень высокая, – согласилась она. – Но книги – товар дорогой, на окраине, где обычно ремесленники селятся, небезопасно такую лавку держать. Во-первых, приличная публика туда не поедет, во-вторых, защищать себя постоянно придется, а хорошая охрана на лавке только лишнее внимание привлечет, и рано или поздно найдется умелец, который ее вскроет.

Послушав рассуждения дуэньи, пришла к выводу, что начну спрашивать цену на аренду начиная от центра, но не самого-самого, где ратуша и храм, а там, где лавки ювелиров и дальше к окраинам, пока не найду подходящего помещения. Но сначала загляну к соотечественнику, может он на время приютит меня.

Распрощались мы вполне довольные друг другом. Они высадили меня у неплохой и недорогой, по словам дуэньи, гостиницы, я горячо за все поблагодарила и хотела заплатить своим временными спутницам за проезд и консультацию. Они заявили, что обидятся, если я буду настаивать, а если возьмусь посмотреть и подлатать пару книг, то будут очень рады. Я согласилась и взяла у них карточку с адресом, куда надо будет написать и сообщить, где я остановилась. На том мы и разошлись.

Пока ехали, я выяснила еще важный факт – книги тут есть не только про магию, но и с магией. И вот с ними-то и возникают чаще всего серьезные проблемы. Такие семейные гримуары очень старые и ценные, и у них есть что-то типа своего сознания и воли. Но из-за того, что магия на Куроне стала исчезать, то такие книги тоже начали умирать и в них стали пропадать целые куски текста. И прочитать и восстановить их могут только люди, у которых есть редкий дар книгочея. Но таких магов очень мало, и их дар при работе с такими книгами быстро выгорает.

Я ничуть не усомнилась, что все именно так, как мне рассказали. Я и на Земле была уверена, что у некоторых книг есть душа. Даже захотелось увидеть хоть одну такую “живую” книгу. И решила, что обязательно спрошу об этом моего соотечественника, к которому решила отправиться с самого утра.