Текст книги "Сделка с собой (CB)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 22
Новые грани

Зная, понимая и видя всю изнанку полицейской службы без прикрас, я никогда не предположила бы, что стану сотрудничать с криминальной элитой нашего города, чтобы засадить собственного капитана.

Однако на деле все оказалось проще, чем я могла себе вообразить.

Давно и надежно купленный Коулом детектив из отдела собственной безопасности, был мне знаком и слыл среди коллег добросовестным, въедливым и категорически справедливым парнем. Увидев меня в компании Холла, он потратил не меньше пяти минут на то, чтобы прийти в себя.

Это было все равно что поймать друг друга на горячем, – момент взаимной, замешанной на безусловном понимании неловкости.

Пока мы с одинаково нечитаемыми выражениями на лицах пытались преодолеть ее, Пит успел выкурить сигарету и поболтать о ерунде, смысл которой сводился к одному: все в мире изменчиво, а подвергшиеся глубокой трансформации процессы никогда уже не станут прежними.

Сделанное ему заманчивое предложение мой теперь уже во всех смыслах коллега одобрил.

Ему нужно был только повод, чтобы дать делу на Гурвена абсолютно законный и, в полном соответствии с философией Холла, необратимый ход.

Поэтому мы с Дином сидели в машине под единственным неработающим на улице фонарем и ждали подходящего момента.

Выданная собственной безопасностью аппаратура для записи оказалась идеально незаметной, – даже самого тонкого проводка под одеждой не было. Только сидящий глубоко в ухе наушник и маленькая, похожая на портативное зарядное устройство, коробочка, остающаяся в салоне.

Коул смотрел на тихую улицу через лобовое стекло и думал о своем, а я разглядывала его, стараясь делать это не слишком пристальное.

Ему было не по рангу находиться здесь.

В какой-то мере это даже было для него опасно, – один из боссов местной мафии за рулем машины с «левыми» номерами, припаркованной в нескольких ярдов от дома капитана полиции…

Я бы легко справилась сама или с помощью любого другого отправленного им человека, но все же он предпочел пойти сам.

Гурвену я позвонила еще утром с таксофона, – аккурат в то время, когда он должен был быть в кабинете один, и, разумеется, на личный телефон.

Предполагалось, что рабочий могут прослушивать в ожидании именного этого, – того, что я, устав бегать, обращусь к нему за помощью.

Это было логично для него и не должно было вызвать подозрений.

Редж едва ли предполагал, что его личный номер слушают со вчерашнего дня.

Услышав мой голос, он прошипел: «Где ты, черт возьми, была⁈».

Очень правдоподобно.

Так, что, знай я чуть меньше, поверила бы, что он и правда волновался обо мне, а не о том, что с ним сделает Брюер за такой оглушительный провал.

Встречу я назначила возле его дома в десять часов вечера, и теперь мы дожидались условленного часа, припарковавшись в глубокой тени под чьим-то давно нестриженным кустом.

Дин молчал, его челюсти были напряженно сжаты, и мне оставалось только предполагать, насколько диким все это представляется ему, – лично доставлять копа на задание.

Сказать друг другу в связи с этим нам было решительно нечего.

Наши не просто разные, а противоречащие друг другу и взаимоисключающие миры, не только пересеклись. Они безнадежно вплавились друг в друга, – почти так же, как по-дурацки приросло к пальцу его кольцо, стало за прошедшие два дня похожим на вторую кожу. Для того чтобы поверить в то, что в самом деле продолжаю носить его, мне каждый раз требовалось заново взглянуть на свою руку, как на чужую.

И все же я не вернула его и даже не сняла.

Когда вслед за ночью наступило утро, а за ним и новый вечер, я поймала себя на том, что почти бравирую им в ожидании, что Коул опомнится, переведет все в шутку. Даже если самым унизительным образом рассмеется мне в лицо и скажет, что это было лишь способом задеть меня из мести.

Однако же он оставался пугающе серьезен.

Сославшись на неотложные дела и на то, что его исчезновение из публичного поля станет подозрительным, он даже уехал в свой офис, оставив меня одну в квартире, а вернувшись, с успевшей стать мне хорошо знакомой сдержанной иронией поинтересовался, как прошел обыск.

Самым забавным оказалось то, что никакого обыска не было.

Оставшись в одиночестве в его огромной, но неожиданно уютной квартире, я не стала даже изучать расположение комнат, – просто поела и легла спать.

После, любуясь видом ночного города из окна, я чувствовала себя так, будто по-настоящему выспалась впервые за долгие годы.

Немногим позже приехавший к ужину Пит привез мне новый телефон и сообщил, что договорился о встрече с собственной безопасностью.

Даже для себя я не могла подобрать ни слов, ни определений тем эмоциям, которые испытывала в связи с происходящим.

Все казалось до такой степени нормальным, что впору было биться о стену головой, – эти люди, преступники, которых я пыталась отдать под суд, не могли и не должны были ощущаться настолько… своими. Настолько… семьей.

И тем не менее так оно и было.

Мне было спокойно и хорошо настолько, что даже шальная идея о том, чтобы уйти из полиции и быть с Дином перестала казаться такой уж нереальной.

Раз за разом напоминая себе, что думать об этом не время, я точно так же снова и снова опускала взгляд на кольцо, и нехотя признавала: оно мне идет. Как странный, но такой необъяснимо уместный привет из того самого параллельного мира. До него, как оказалось, было рукой подать.

Так и не сумев подобрать слов, да и не зная толком, что хочу сказать, я коснулась обтянутого джинсами колена Коула.

Он тут же накрыл мои пальцы ладонью и сжал чуть сильнее, чем требовалось.

– Я не хочу, чтобы ты туда шла.

Разумеется, он предлагал альтернативу.

Просто прослушка. Еще несколько компрометирующих видео. Нужно было всего лишь дождаться следующей встречи Реджа с Клементом Брюером.

Я не хотела тратить столько времени впустую.

Разговорить капитана самой, записать почти что чистосердечное признание – так было быстрее и проще. По крайней мере, мне. А Дин сам пообещал заткнуться и сыграть по моим правилам.

– Я быстро.

– Очень на это рассчитываю. Не хотелось бы слушать, как вы предаетесь воспоминаниям, – он, наконец, повернулся ко мне, и я все-таки улыбнулась.

Это не было ревностью в прямом смысле слова, и все же ему не хотелось оставлять меня с Реджинальдом наедине. Как будто тот и правда мог или когда-либо причинял мне вред.

– Я тоже не горю желанием его видеть. Поэтому и встречаемся в темноте.

Шутка получилась неудачной, но навела на более приятные мысли.

Даже занимаясь делом, в прошедшие два дня мы почти не вылезали из постели.

И все было так, как хотел Дин.

В наш второй вечер, когда Холл ушел, он, как и обещал, включил верхний свет, прежде чем приказал мне раздеться.

Подчиниться ему оказалось так упоительно легко, – даже с учетом того, что мышцы дрожали от смущения, неизвестности и предвкушения.

Он смотрел внимательно и трогал, не торопясь, а я, хватая губами раскаленный и влажный воздух, сделала для себя очередное изумительное открытие. Оказалось, что желание выгнуться перед кем-то, подставляясь, напрашиваясь на новые прикосновения, беззастенчиво позволяя разглядывать себя, вовсе не было выдумкой киношников. Я сама тянулась вслед за его руками, и все это было обжигающе личным.

Таким же личным, необъяснимым и глупым, как быстрые поцелуи перед утренним кофе.

Я не просто никогда и ни с кем не жила так.

Я вообще не думала о том, что подобное может иметь отношение ко мне или к этому человеку.

Однако же здесь и сейчас сжать его колено крепче показалось мне самым простым и правильным действием на свете.

Когда я потянулась и мягко поцеловала его под подбородком, Дин замер, а потом развернулся ко мне, то ли ожидая подвоха, то ли не веря до конца.

Я буквально кожей чувствовала, как воздух в салоне начинает сгущаться.

Ему нравилось не просто командовать. Особое удовольствие он находил в моментах, когда я проявляла инициативу, даже самую крошечную, сама.

Должно быть, потому, что это было для меня непросто. Не в угаре шальной, испепеляющей разум страсти. Не под тщательно выверенным и рассчитанным, но всё же давлением, которому не успела ничего противопоставить.

Добровольно. Сама.

Тёплая и сухая ладонь привычно и уверенно легла мне не затылок.

Это даже провокацией не было, но Дин откликнулся мгновенно. Он притянул меня ближе, надавил на мою голову так выразительно, что в груди свернулась тугая и горячая петля.

Ещё одно безумство, которое никогда не пришло бы мне на ум с кем-нибудь другим.

Слишком откровенно. Слишком непристойно.

Запредельно.

Изворачиваться на переднем сидении было неудобно, но в этом и состояла особая острота момента.

Я со второй попытки справилась с его ремнём и молнией на джинсах, и с каким-то почти нездоровым восторгом обнаружила, что он уже полностью готов.

Одной только мысли о возможности этого ему хватило.

Быстро и глубоко вдохнув, я без лишних пояснений обхватила головку его члена губами, лаская медленно и влажно, но не пытаясь пока пропустить глубже.

Дин задохнулся.

Он не застонал, не издал ни одного отчетливого звука, но коротко вздрогнул, потому что…

Потому что не верил, что я правда это сделаю.

Что вот так походя и в настолько неподходящий момент сломаю его игру в принуждение.

Он должен был заставить. Я – подчиниться.

Вместо этого я, наконец, смогла подобрать самую удобную позу, упёрлась ладонью в его колено и постаралась опуститься ниже.

Кое-какой опыт после Реджа у меня был.

И Коул был превосходно осведомлён о том, где и как я этот опыт приобретала.

Вечером, посреди улицы, в стерильно чистой, принадлежащей его группировке машине, в самый неподходящий момент перед серьёзным и важным делом…

Дин сжал мои волосы сильнее, немного натянул их на затылке.

Я сделала одно короткое и быстрое глотательное движение, и тем самым выбила у него выразительно рваный вздох.

Очертила языком резко обозначившуюся вену.

Кожа под моими губами была бархатистой и нежной, и я постаралась двигаться так медленно, как только могла, чтобы продлить и распробовать это ощущение.

Послушать, как дыхание Дина становится всё более поверхностным и частым.

Он откинулся на сидении и проявлял чудеса выдержки даже в тесном салоне за тонированным стеклом.

Позволив ему немного привыкнуть, я начала постепенно наращивать темп.

Вспыхнувшее неожиданно для меня самой так ярко возбуждение смешалось с азартом в совершенно сумасшедший коктейль.

Подловить Дина Коула дорогого стоило.

Я почувствовала, как он вздрогнул.

Как его хваленая выдержка дала трещину.

Как он надавил на мой затылок сильнее, но это давление почти сразу ослабло.

Это была власть, почти сравнимая с той, что он имел надо мной с нашей первой ночи.

Отплатить ему той же монетой, заставить растеряться и почти захлебнуться происходящим оказалось упоительно хорошо.

Потянувшись к нему в порыве какого-то мне самой не до конца понятного чувства, я наслаждалась всем этим вместе с ним, потому что с ним не приходилось… терпеть. Не нужно было оставаться начеку в ожидании момента, когда это закончится.

Не было ни неловко, ни стыдно, ни грязно.

Я не чувствовала себя глупо. Отнюдь.

Было только немного жаль, что в машине тесно и темно, и мы толком не могли друг друга видеть.

– Джули… – Дин предупредил до безобразия хрипло и коротко.

Втянув носом воздух, я с совершенно непристойным влажным звуком выпустила его член, но только для того, чтобы тут же пропустить глубже, двигаясь ритмично, часто, так, что у меня самой сладко сдавило грудь и заложило уши.

После того как я отстранилась, Дин первым делом протянул мне открытую бутылку воды.

Мы ещё несколько минут сидели, откинувшись на сидениях, и бессмысленно таращились на улицу перед собой.

– Охренеть…

Он сказал это без какой бы то ни было ярко выраженной интонации, и я улыбнулась дико и довольно, почувствовала, как саднит уголки губ.

– Сама не знала, что так умею.

– Выходит, я помог тебе открыть новые грани себя?

Повернулись мы одновременно, и даже в темноте я разглядела весёлых чертей, пляшущих в его взгляде.

У него определённо появились какие-то новые планы на этот счёт.

А ещё мы совершенно точно думали об одном и том же – здесь и сейчас Дину было приятно вдвойне.

Нездоровый, быть может, необъяснимый рационально, но такой очевидный инстинкт собственника.

Сделав ещё один большой глоток воды, я закрутила пробку и вернула бутылку ему.

Потом дотянулась до лежащего на приборной доске устройства и нажала на кнопку.

Наушник отозвался тихим щелчком.

На часах было 21:58.

– Пожелай мне удачи.

– Не затягивай.

Это был совсем новый, незнакомый мне до сих пор тон.

Тот самый Коул, которого самые отчаянные, дерзкие и безбашенные люди с тяжёлым криминальным прошлым слушались безоговорочно.

– Не стану. Но теперь получу от этого определённое удовольствие.

Глава 23
Цена спокойствия

Реджинальд вышел из дома ровно в десять.

Так же, как и во время встречи с Брюером, он воспользовался задней дверью возле гаража. Остановился, внимательно посмотрел вокруг.

Не спеша выходить из тени под деревом, я помахала ему рукой.

Пространство вокруг дома было сто раз проверено, в темной гостиной дома, стоящего напротив, ждали люди Коула. Копы – через две улицы.

В машине за углом сидел сам Дин.

При плохом раскладе никто из них не спас бы меня от пули, но интуиция вкупе со здравым смыслом подсказывали мне, что стрелять в меня сегодня не станут.

Раджу нужно было реабилитироваться перед боссом, доказать, что предложенный им план, пусть и с небольшим огрехом, но сработал.

А у Уэбера по-прежнему не было причин меня убивать.

Гораздо красивее и нагляднее было лишить всего или в самом деле отправить в тюрьму – в назидание всем тем, кто только подумает о том, чтобы начать копать под него.

Гурвен приблизился ко мне быстро и очень деловито, скрылся в тени вместе со мной.

– Где тебя носило, Спирс⁈

– Оттягивала перспективу оказаться в камере, как ты можешь догадаться, – я ответила ему в тон, немного раздражённо, но тихо.

Как будто злилась больше для порядка, чем на самом деле.

Редж хмыкнул и посмотрел себе под ноги.

– Хорошо, что вовремя узнала. Я не успел тебе позвонить. Крысы из собственной безопасности засели у меня в кабинете. Всё перевернули на твоём столе.

– Нашли что-нибудь?

Я сама не знала, было ли это издёвкой.

Подкинуть всё, что нужно, ничего не стоило.

Реджинальд поднял голову и почти минуту испытующе смотрел мне в глаза:

– А должны были?

Как минимум должны были найти незарегистрированный пистолет у меня дома, но об этом он пока молчал, а я не спешила педалировать тему.

– Так что там, Редж? Насколько все плохо?

Проигнорировав вопрос, я предложила ему перемирие. Тонкая грань между тревогой и заискиванием в голосе – Гурвен должен был на такое купиться.

И он купился. Поморщился с видом строгого, но доброго и любящего дядюшки, искренне сожалеющего о случившемся:

– Пока что не хорошо. Есть два свидетеля, утверждающие, что видели, как ты стреляла в Коула.

– А что сам Коул?

– Коул… Скользкая тварь, – Реджинальд устало потер переносицу и посмотрел куда-то в сторону гаража. – Говорит, что ничего не видел. Как сама думаешь, мог он так посчитаться с тобой?

Это был хороший вопрос для капитана.

Правильный вопрос.

Я хмыкнула, не соглашаясь, но и не отрицая, и проследила его взгляд.

– Сможешь прикрыть?

Об этом я должна была спросить его в первую очередь.

Как шефа, как любовника, как друга.

Не только ради записи.

Зная, что он солжет, я хотела услышать, как именно это будет.

Редж посмотрел на меня, его тонкие губы сжались в нить.

– Боюсь, не в этот раз, Спирс. У них нет записей с камер, но есть свидетели и стройная версия. Если Коул не даст на тебя показания в последний момент, есть шанс легко отделаться. Но нам, черт возьми, придётся доказать, что ты этого не делала.

Разговор разворачивался, как по нотам, и мне пришлось сделать над собой определённое усилие, чтобы не улыбнуться.

– А как же презумпция невиновности?

– Ты вообще меня слышишь⁈ – Редж хорошо контролировал себя и не повысил голоса, но явно начал раздражаться. – У них есть свидетели. А у тебя – мотив. Куча людей видела, что ты прямо после заседания с ним сцепилась!

Речь, очевидно, шла, о том коротком разговоре в коридоре суда, когда Дин впервые прямо предложил мне поехать к нему, а я пообещала ему, что это ещё не конец и в покое я его не оставлю.

– Значит, предлагаешь сдаться?

– Это лучший вариант! – Гурвен тряхнул головой, а потом посмотрел прямо мне в глаза. – Ты приедешь со мной, явишься добровольно. Представим это не как попытку скрыться от следствия, а как действия в состоянии аффекта. Ты испугалась. Ты женщина, в конце концов! Будем упирать на это. Я найду хорошего адвоката.

– Из маленькой, заштатной, но крепко аффилированной с Джоном Уэбером конторы?

Мои слова пришлись как раз под слабый порыв колыхнувшего листву ветра, поэтому Реджинальд расслышал их не сразу.

Поняв, он уставился на меня с потрясающей смесью удивления с неверием.

– А это ещё что за дерьмо?

Его растерянность и негодование казались настолько искренними, что на долю секунды во мне что-то дрогнуло.

Ведь это же был Редж.

Старина Гурвен.

Никудышный любовник, но неплохой капитан.

Сослуживец отца, иногда заглядывавший к нам после службы, чтобы выпить с ним пива на заднем дворе.

Мне пришлось сделать глубокий и быстрый вдох, чтобы справиться с отвращением.

Мой голос на записи, когда её представят в суде, должен звучать ровно. Только факты. Эмоции я могу оставить при себе.

– Я много думала в последние дни, Редж. И, знаешь, всё, что меня действительно интересует… Сколько? За сколько ты меня сдал?

Он замер. Взял себе секунду на раздумья, а потом поморщился так, будто съеденный недавно ужин напомнил о себе тошнотой из-за просроченных продуктов.

– Давай без этого.

Снова подул ветер, и я заправила волосы за ухо, чтобы не лезли в лицо и не создавали дополнительных помех при таком чувствительном микрофоне.

Всё взвесив, он решил не строить из себя ни дурака, ни оскорбленную невинность, значит, расчет был верен.

– Просто бизнес, да?

– Не говори ерунды, – Гурвен снова повернулся ко мне лицом, и его руки упали вдоль тела как плети. – Деньги здесь ни при чем.

– Выходит, ты прибежал к Уэберу задаром?

– Среди за языком! – он сделал один стремительный шаг, приближаясь ко мне вплотную, но ударить так и не посмел.

Мне оставалось только стоять, пережидая эту вспышку гнева. Кстати, вполне естественную для человека, попавшегося с поличным.

– Думаешь, я этого хотел? Спал и видел, как солью тебя? Ты знаешь, что была мне небезразлична, Джулия.

– Настолько небезразлична, что ты решил выставить меня сумасшедшей? – я вскинула бровь, попутно напомнив себе, что перебарщивать не следует. – Что было бы дальше, Редж? Ты подключил бы свои связи в прокуратуре, чтобы меня просто вышибли из полиции, и я до конца дней своих была тебе благодарна? Или всё-таки принудительное лечение? Пара месяцев в закрытой клинике по решению суда, и мне осталось бы искать работу разве что в пиццерии?

– Ты сама в этом виновата! Не пытайся перекладывать ответственность на меня!

Осознав, что вплотную подошёл к той грани, за которой всерьёз рискует заорать, он ненадолго замолчал.

Я не торопила.

Ветер продолжал усиливаться, на душе было… никак.

Даже брезгливости больше не было.

– Потому что полезла куда не следовало?

– Ты слишком много на себя взяла! Думаешь, ты одна такая умная? Первая такая правильная? Детектив Спирс решила, что преступник должен сидеть в тюрьме, и теперь все могут пойти на хрен⁈ Коул хитрый и хладнокровный ублюдок. Что бы он ни вытворял на самом деле, никто и ничего не может доказать. А Уэбер другой. Он по самую глотку замазан. Если бы ты была способна думать хоть на шаг впереди, то поняла бы, чем чревато дело против него. Какие головы полетели бы при этом!

– В том числе и твоя?

Редж явно нужно было перевести дух, да и всё, что он говорил, звучало настолько карикатурно, что я решила вмешаться.

В ответ он гневно сверкнул на меня глазами, но продолжил всё же спокойнее:

– В том числе и моя. Это не вопрос денег, Джулия. Деньги – это просто… – подбирая правильное слово, капитан нервно дёрнул плечом. – Приятное дополнение. Все их берут. И ты однажды стала бы. Когда из головы вылетела бы вся дурь. Но теперь у тебя такой возможности не будет. Пока ты была просто очаровательной и честной глупышкой, поехавшей на работе дочерью такого же поехавшего детектива, ты никого не интересовала. Теперь это стало вопросом выживания. Так что во всех своих проблемах можешь смело винить себя.

Он мог бы промолчать.

Мог бы сочувственно похлопать меня по плечу и сказать, что я переутомилась и перенервничала, раз подобный бред про деньги пришёл мне в голову.

В конце концов, мог быть немного хитрее и любезно предложить мне чашку чая, чтобы усыпить бдительность, пока вызывает наряд.

Вместо всего этого он взял и ответил честно, – привыкший к безнаказанности, самоуверенный и зажравшийся на бандитских деньгах старина Редж.

Я не обманывалась на этот счёт и ни на секунду не забывала о том, что даже одежда, которая была сейчас на мне, куплена на точно такие же бандитские деньги. И разница между мной и Гурвеном состояла отнюдь не в том, что я не гналась за ними, а вещи, в отличие от элитной недвижимости и скаковой лошади, оказались вынужденной мерой и необходимостью.

Я точно так же взяла эти деньги, приняла как должное. Но я хотя бы на пыталась при этом выдавать себя за жертву обстоятельств.

Просто я хотела Дина Коула, а деньги и прочие возможные неприятности к нему прилагались.

– Я обязательно этим займусь. А пока просвети меня, Редж, какой у нас план? Отвезешь меня в участок?

Мысль о том, что я и правда хотела Дина, пришлась очень некстати, прокатилась по позвоночнику горячей волной, безнадёжно отвлекая.

Редж хмыкнул и потряс головой:

– Да, мы поедем в участок. Не беспокойся, в наш! Тебе не нужно будет ничего подписывать. Пока Коул не выдвигает обвинений, ты можешь просто всё отрицать. Не думаю, что Уэбер с ним о таком договорится, так что у нас хорошие шансы. Если будешь вести себя правильно и обойдётся, тебя тихо уволят. Я дам тебе достаточно денег, чтобы уехать из города.

На мгновение стало даже жаль, что нельзя сообщить капитану о том, что я говорю с ним теми же губами, которыми буквально только что ласкала член Коула. Его лицо в такой момент стоило бы видеть.

Полностью подавить улыбку, напросившуюся, когда я вообразила себе эту сцену, не удалось, но она пришлась даже кстати.

– А безопасность? Ты сможешь обеспечить мою безопасность в камере? Ты ведь чертовски прав, Уэбер тот ещё кровожадный ублюдок.

– Я договорюсь, – Гурвен скривился так, словно я в очередной раз наступила ему на больную мозоль. – Брюер неглупый человек, он не станет перегибать палку. Я с ним договорюсь.

Он сам не верил в то, что обещал, но ему нужно было всеми правдами и неправдами привезти меня в участок.

План по устранению Дина Коула и меня одним выстрелом придумал он, и ему было отвечать в случае провала.

С Дином всё уже пошло не так, и едва ли он понимал, как станет выпутываться из этой ситуации.

– Уверен, что он станет тебя слушать? В конце концов, Коул ещё жив и даже отвечает на вопросы.

– Пусть тебя это не беспокоит, – Редж вдруг усмехнулся криво, коротко, незнакомо. – С ним разберутся без нас. Не сейчас, пока твоё дело на слуху. Чуть позже. Но это уже не твоё и не моё дело. Какая, в конце концов, разница, кто из них как сдохнет? Хотя, не скрою, если бы его убрали с моей помощью, мне было бы приятно.

Капитана потянуло философствовать, и слушать это мне уже не хотелось.

– Что, если я откажусь? Если никуда с тобой не поеду?

Я в любом случае не собиралась садиться с ним в машину, но получить ответ хотелось.

Редж даже не услышал той грусти, что против воли прозвучала в моём голосе и неприятно кольнула меня саму.

– Поедешь, Джулия. Ради собственного же блага поедешь. Если люди Клема до сих пор тебя не нашли, это сказочное везение, но не более того. Мне дали шанс решить вопрос самостоятельно. Договориться с тобой по-хорошему. Если ты скажешь нет, они не станут тянуть. Вас с Коулом просто найдут вместе. Скажем, где-нибудь в промзоне. И, поверь, эти люди не идиоты. Они подкинут мне очень стройную версию того, как вы оказались там вместе. Возможно, ты даже его похитишь, а потом вы перестреляете друг друга. Вариантов много.

– И ты всегда готов сделать правдоподобным любой из них. За небольшое приятное дополнение, – я все-таки засмеялась и потерла ладонью лоб.

У Реджа даже голос не дрогнул.

Он угрожал мне так спокойно, так буднично, с настолько точно выверенной ноткой печали, что у меня не оставалось ни малейших сомнений: он сделал бы это сам.

Случись всё так, как он рассказывал, Брюер непременно потребовал бы, чтобы капитан лично привёл приговор в исполнение, тем самым замарав себя кровью и окончательно увязнув в общем деле. И Гурвен спустил бы курок, не дрогнув. Разве что соврал бы, что ему жаль напоследок.

– Я всего лишь забочусь о собственной шкуре. Как ты понимаешь, она мне дороже, – вот и сейчас он пожал плечами, признавая очевидное.

У меня оставался всего один вопрос к нему. Тот, ответ на который уже был мне известен, но именно его нужно было зафиксировать на записи.

– Просто по старой дружбе, Редж. Удовлетвори моё любопытство. Как давно ты работаешь на Уэбера?

Я задала его легко, с минимальным оттенком любопытства.

Именно теперь ему следовало бы заподозрить подвох, но Реджинальд лишь покачал головой и опять уставился в землю:

– Дольше, чем ты думаешь. И, знаешь, это было легко. Проще, чем я ожидал. Когда Клем пришёл ко мне в первый раз, меня трясло от негодования, – он саркастично усмехнулся, вспоминая собственную слабость. – Я думал: «Да как они смеют⁈ Разве я дал повод предлагать подобное⁈ Так думать о себе⁈», но деньги были очень хорошие. И хотели они, по сути, пустяк. Твой отец, он… Патрик всегда был честным малым. До такой степени, что даже меня от этого тошнило. Думаешь, ему не предлагали? Предлагали, много раз. Он всегда отказывался. Тогда он тоже сказал «нет» и продолжил копать. Ты знаешь, что с ним случилось. Немного их отборной химии, и даже в крови после ничего не нашли.

Я слишком поздно заметила, что перестала дышать, слушая его. Должно быть, и на моём лице что-то отразилось, потому что Реджинальд попятился, но тут же приблизился ко мне снова:

– Я не знал, что так будет, Джулия. Брюер принесли эту дрянь и сказал, что с ним просто случится небольшой припадок. Что его просто вышибут из полиции и на пушечный выстрел больше не подпустят к оружию. Я не знал, что получится так. Меня они тоже обманули. А потом стало поздно. Знаешь, когда берёшь в первый раз, во второй, в третий, ты ещё чувствуешь себя преступником. После становится легко, потому что ты видишь, как жизнь вокруг тебя налаживается! Я сделал для тебя все, что мог потом. И сейчас… Твой отец разрабатывал дилера намного мельче, чем Тощий Тони. Посмотри, что с ним стало? С тобой случилось бы то же самое. Клемент хотел просто повторить. Это списали бы на наследственность, и всё, дело в шляпе! Ты закончила бы, как твоя мать. Я сумел убедить его. Смог тебя отстоять. Поэтому не подводи меня, черт бы тебя побрал!

Земля под ногами качалась и ветра я уже не чувствовала.

Всё, что он говорил… Всё, о чем он проговорился…

Мой мозг странным образом уцепился за мысль о том, что Дин и те парни из собственной безопасности, сидящие в чёрном фургоне через две улицы, слышат это вместе со мной. Слышат, записывают и при необходимости играюще смогут доказать мне, что я не сумасшедшая и всё это мне не померещилось.

– Джулия! – Редж окликнул меня с плохо сдерживаемым раздражением.

То ли он понял, как много и неосмотрительно наговорил, то ли ему пора была возвращаться.

Я заставила себя сфокусироваться, сглотнула тяжело и медленно.

Мне почудился вкус Коула во рту, аромат его парфюма на собственной коже, и это парадоксальным образом помогло вернуться к реальности.

К той самой, в которой я не могла ни ударить Гурвена, ни даже повысить на него голос.

– Хорошо… Я поняла. Сделаешь мне одно одолжение, Редж? Ничего сложного. И всё будет так, как ты хочешь.

Он напрягся, вытянулся в страну, как готовая сорваться гончая.

– Какое?

Даже соображая так вяло, я поняла, что-то боится. Боится, что я загоню его в угол, переиграю, заставляю снова изворачиваться в попытке не навлечь на себя гнев Клема Брюера.

Облизнув высушенные ветром губы, я посмотрела на него не откровенно умоляюще, чтобы не спугнуть, но достаточно растерянно.

Он сам сделал так, чтобы это чувство, – растерянность, – мне не пришлось играть.

– Дай мне ещё одну ночь. Я устала и хочу нормально поспать в своей постели. В ближайшие недели такой возможности у меня не будет.

Реджинальд нахмурился, отчаянно стараясь понять, что здесь не так, и я продолжила спокойно, устал от тихо:

– Ты же будешь сейчас созваниваться с Брюером. Скажи ему, что я всё поняла. Утром я сама к тебе приду, мы встретимся на этом же месте и поедем в участок. Ты ничем не рискуешь.

– Разве что тем, что ты снова сбежишь. Или выкинешь ещё что-нибудь.

Я хмыкнула совсем тихо, признавая очевидное:

– И что дальше? У меня даже телефона нет, не говоря уже о деньгах и ресурсах, чтобы воевать с вами. Ты давно знаешь Клема, ты обещал с ним договориться. Я хочу уехать подальше отсюда и просто обо всём забыть.

На этот раз Гурвен молчал долго.

Я не мешала ему думать, отстранённо глядя на дом. В одной из комнат на втором этаже за шторой мелькнул силуэт его жены. Она просто прошла мимо окна, и я задумалась, знает ли она, откуда берутся деньги? Не может ведь не понимать.

От ответа, который даст мне Редж, напрямую зависело, как будут развиваться события дальше, и, вопреки здравому смыслу, мне хотелось, чтобы он отказал. Чтобы оказалось, что он и правда не соврал… Хоть в чем-то.

– Ну хорошо, – он согласился, недовольно поморщившись. – Я поговорю с Клемом. Всё будет щадяще. Но не вздумай меня подвести, Спирс!

Это было хорошо знакомая, отработанная годами совместной работы фраза.

Я дёрнула уголками губ в подобии улыбки и кивнула.

После всего услышанного целовать Гургена в щеку, как я изначально планировала, к счастью, было не обязательно.

– Спасибо, Редж.

Он хмыкнул, подчёркивая, что есть за что, а я опустила руки в карманы куртки и пошла в противоположную от машины Коула сторону.