Текст книги "Сделка с собой (CB)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 20
Предложение

– Прости. Я не хотел быть тем, кто принесет плохие вести.

Я лежала на боку, бездумно любуясь видом за незашторенным панорамным окном, а Дин гладил пальцами мой висок.

Ни извинения, ни объяснения никому из нас не требовались, и все же, когда он сказал это, в животе разлилось приятное тепло.

Контрастно теплое в сравнении с тем холодом, который я все еще слабо ощущала за ребрами.

– Ты в этом не виноват.

– Какая разница.

Это был очередной не-вопрос, но сейчас я могла спокойно развернуться к нему и посмотреть в глаза в ответ.

– Я думала об этом, когда шла сюда. Было ли бы для меня лучше не знать.

– И что решила?

Мы оба были опустошены и устали, но усталость эта не вызывала ни раздражения, ни взаимной неловкости. Напротив, лежать вот так, – голыми в его постели, обнявшись, как нормальные любовники, – казалось до безобразия естественно.

– Что правда пришлась весьма кстати. Хотя и как холодный душ.

– Ты совсем не умеешь себя щадить?

Он спросил как будто невпопад, но настолько точно, что я невольно улыбнулась и погладила его лицо в ответ:

– Скорее, я слишком долго этим занималась.

Обычно настороженный и всегда готовый к чему угодно Дин сейчас казался по-настоящему расслабленным, и я разглядывала его с удовольствием. Опять же безо всякого внутреннего протеста признавая, что он не может не нравиться.

– Я рад, что ты здесь.

А вот серьезности в его голосе было хоть отбавляй.

Эти слова прозвучали слишком тихо, чтобы я могла принять их за шутку или отмахнуться, но ни того, ни другого мне и не хотелось. Сейчас он не просто обнимал меня, а держал достаточно крепко, чтобы я могла дышать ровно, и это точно заслуживало ответной честности.

– Я сама не думала, что меня так сильно это заденет. Я никогда его не любила. Не думала, что он меня не предаст.

– Он был единственной постоянной величиной в твоей жизни. Единственным, на кого ты так или иначе могла рассчитывать, – Дин кивнул коротко и с пониманием, но без унизительного сочувствия.

Как человек, который знал, каково это, когда предают, но научившийся справляться с этим.

– Я, должно быть, выгляжу жалко.

– Ты выглядишь затраханной. И тебе, кстати, очень идет. Но точно не жалкой.

Краска все-таки прилила к щекам от этой прямоты, и я попыталась отвернуться, но Дин перехватил меня за подбородок, чтобы в очередной раз поцеловать.

Теперь, когда мы оба к этому немного привыкли, он ни в чем себе не отказывал, – спокойно и с удовольствием ласкал языком мой язык, поглаживал мою шею кончиками пальцев.

Этого было так много, что снова хотелось застонать.

Словно в утешение, он погладил меня по спине вдоль позвоночника, а потом перекатился на спину.

– Я хотел сказать тебе после суда.

– Чтобы отомстить? – я подперла подбородок рукой, чтобы удобнее было на него смотреть.

– Я на тебя не злился, – Дин посмотрел на меня в ответ, а потом чему-то улыбнулся и вдруг снова взъерошил мне волосы. – Скорее, находил это забавным. Ты так искренне негодовала на мой счет.

Я сбила его руку, и он с заметным трудом подавил уже откровенный смех.

Раздражения во мне это по-прежнему не вызывало, хотя и было до одури непривычно – возиться вот так, как если бы между нами совсем ничего не стояло.

– Ты бы мне не поверила, – продолжил он, однако, снова со всей серьезностью, задумчиво и тихо. – Сочла бы, что я просто пытаюсь очернить честного капитана, чтобы тебя позлить. И не приняла бы мои слова всерьез.

В ответ на это я могла только кивнуть.

Или замереть прямо в процессе этого движения.

– Рано или поздно я все равно узнала бы.

– Или Пит бы его заложил. Он терпеть не может «крыс», хотя и пользуется их услугами, – он дернул плечом, говоря об этом как о чем-то очень будничном. – И ты бы решила, что я в рамках мести его подставил.

Как ни крути, было бы плохо, – с этим я поспорить не могла.

Да, наверное, и не хотела.

– Спасибо, что сказал.

Дин повернул голову, сочтя, что ослышался.

На этот раз плечами пожала уже я, и села спиной к нему, для удобства подтянув колени к груди:

– Ты подарил мне небольшое, но преимущество. Это, как выяснилось, была его идея – подставить меня.

Последовало короткое молчание, а потом Дин погладил мою спину снова.

– Умно.

Он не язвил и даже не иронизировал, а точно так же, как и я, воздавал должное беспроигрышному плану.

Если бы у Гурвена все получилось, это не было бы нарочито, настораживающе очевидно и железно доказано, но сомнений ни у кого бы не возникло.

В лучшем случае я потеряла бы работу.

В худшем – свободу.

Но впредь никому не стоило бы беспокоиться на мой счет так, как был повод тревожиться после дела Коула. Весь город наблюдал за тем, как я вцепилась в него мертвой хваткой, и всем заинтересованным оставалось только предполагать, кто станет следующем и повезет ли ему так же, как повезло Дину.

Особенно когда я полезла в дела Тощего Тони.

Коул тем временем снова откинулся на спину.

– Ты уже знаешь, чем займёшься, когда уйдёшь из полиции?

Разговор был по-прежнему серьёзным, но я не повернулась, потому что в эту минуту мне не хотелось смотреть ни на него, ни на кого бы то ни было другого.

– Я не собиралась уходить из полиции. Я планировала отправить за решётку крупную рыбу…

– Меня.

– Тебя, – я кивнула, улыбнувшись уголками губ в ответ на эту попытку подбодрить. – Думала, получу повышение. Попрошу перевод в другой город. Куда-нибудь подальше отсюда. Начну всё с начала.

– Но ты ведь мечтала о чем-то. Как-то представляла себе свою жизнь, когда была ребёнком.

Он не позволил мне перевести тему или сместить акценты, и я невольно улыбнулась в очередной раз:

– Не знаю. Я никогда не думала о будущем в отрыве от полиции. Всегда хотела быть как отец. До того дня.

Я говорила о вещах, которые долго не решалась формулировать даже мысленно, наедине с собой, и Дин, несомненно, снова понимал всё правильно.

Однако ответил он легко, как если бы всё это уже не касалось ни его, ни меня:

– Теперь подумать всё равно придётся. Я на тебе женюсь. Но даже при всей моей личной толерантности, женой Дина Коула не может быть ищейка.

От удивления я все-таки повернула голову.

Дин оставался невозмутим.

– «Легавая», ты хотел сказать, – я облизнула губы, поправляя только для того, чтобы потянуть время.

Ему полагалось улыбнуться, подчёркивая, что это не слишком удачная шутка, но он только чуть слышно хмыкнул:

– Если тебе так удобнее. Но факт остаётся фактом.

Я дала ему ещё секунду или три, а потом развернулась полностью.

– А меня ты не хочешь спросить?

– Нет, – не удостоив меня ответным взглядом, он перекатился на живот и потянулся к тумбочке. – Я решил это ещё на втором допросе. Может быть, на третьем, не помню. Но мне хотелось всё же познакомиться с тобой поближе. Не только как с детективом. К настоящему моменту все, что меня интересовало, я узнал.

Он, наконец, сел лицом ко мне, поставив между нами характерного вида квадратную шкатулку.

Я посмотрела на неё, потом на Коула, а потом засмеялась, потому что происходящее сейчас тянуло уже даже не на абсурд, а на хорошую комедию положений.

– Ты болен?

Поинтересовалась этим я, несмотря на смех, вполне искренне.

Дин пожал плечами, предлагая мне решать самой.

Он уже всё сказал, и кольцо было вполне настоящим.

Он, черт бы его побрал, и правда всё уже решил за нас обоих, и это восхищало и злило одновременно.

– Ну хорошо, – оторвав взгляд от шкатулки, я все-таки взглянула ему в лицо и снова облизнула враз пересохшие губы. – Что, если ты мне не нравишься?

Дин вскинул бровь, не считая нужным озвучивать очевидное, и я качнула головой, отказываясь принимать такой аргумент:

– То, что я сижу голой в твоей постели, ещё не показатель.

– Значит, понравлюсь потом. Это не проблема, – он отвёл глаза первым, потянулся и открыл коробку.

Кольцо и правда оказалось красивым. Белое золото, никакого лишнего блеска или подчёркнутой дороговизны.

Только металл и оправленный в него бриллиант. Не выпуклый, сдержанный в своей чистоте.

Украшение, которое не мешает и не цепляется, не режет глаз, и снимать его не хочется.

Стоящее столько, что от одного его вида мне сделалось по-настоящему неловко.

– Размер твой. Так что можешь даже не пытаться, – Коул то ли правда истолковал моё молчание так, то ли мастерски менял тему.

Я же просто не могла подобрать слов, потому что это было уже… Слишком.

– Ты бредишь.

– Тебе просто нравится это повторять? – он придвинулся ближе, вытащил кольцо и протянул мне.

Как пистолет к виску приставил.

Я постаралась проигнорировать его, но снова посмотрела Дину в лицо.

– Как ты себе это представляешь?

Бесконечно запоздало, но как-то отстранённо я отметила, что не сказала нет. Не вскочила и не заметалась в поисках одежды, не оттолкнула, даже не накричала на него.

Должно быть, от удивления и растерянности.

Он же в очередной раз пожал плечами:

– Как обычно. Как у всех. Дом, семья, дети… Желательно, двое.

От нарастающего идиотизма ситуации я фыркнула вполне отчётливо:

– Папа у этих детей будет гангстером, а мама – скрысившимся копом.

– Зато им никогда не будет скучно, – Дин поднял руку с кольцом выше, настаивая на том, чтобы я его взяла.

Над этим уже хотелось посмеяться в голос, и вместе с тем что-то внутри начинало леденеть снова.

Это не было ни шуткой, ни издёвкой. Вполне настоящее, хотя и весьма оригинальное предложение руки и сердца.

– Дин, это безумие.

– Всё это, – он обвёл комнату выразительным взглядом. – Тоже. Скажи, что тебе не хорошо со мной.

От последнего вопроса я уже откровенно опешила, но он в действительности ждал ответа.

– Это другое. Одно дело хорошо трахаться, и совсем другое – жить вместе, тем более, жениться. Мы слишком разные, и…

Я осеклась, поняв вдруг, что обсуждаю с ним это тоже всерьёз.

Как будто и правда могу взять это кольцо и послать всё к чёрту.

Впутать его тем самым в эту историю ещё сильнее, потому что помогать любовнице ради развлечения и помогать невесте…

– Джули, – в голосе Коула прозвучали уже откровенно предупреждающие нотки.

Он был намерен добиться своего, и это вдруг показалось и забавно, и трогательно, и запредельно безумно.

От необходимости отвечать меня избавил тихий, раздавшийся где-то в отдалении хлопок, – это открылась и закрылась входная дверь, и я резко выпрямилась, глядя на Дина.

– Господа извращенцы, я привёз вещи! Надеюсь, все одеты! – голос Пита Холла тоже прозвучал приглушенно, потому что квартира была огромной, но всё же вполне отчётливо.

Он с самого начала вёл себя как человек, пребывающий целиком и полностью в курсе происходящего, и я повернулась к Коулу снова.

– Никто никогда ничего не узнает?

По-хорошему, злиться стоило на это. Однако на месте застывшего холода, вопреки всем доводам логики и разума, начало рождаться тёплое и вполне искреннее веселье.

Дин хмыкнул, очевидно давя вполне настоящую улыбку:

– Я ему не говорил. Просто Пит умный и наблюдательный. К тому же, он не склонен болтать.

– Для этого есть ты, – я потянулась к одеялу, потому что сидеть вот так, зная, что в соседней комнате кто-то есть, было всё же неуютно.

Дин тоже спустил ноги с кровати, с явным сожалением, но собираясь вставать, а потом вдруг потянулся и крепко обнял меня со спины.

Глава 21
Деньги решают все

Не размениваясь на мелочи вроде зубной щётки, Пит действительно привёз мне всё необходимое: джинсы, пару футболок, рубашку на пуговицах, куртку.

Вещи были очевидно новыми, хотя бирки с них предусмотрительно срезали, и это значило, что дома у меня он не был.

Последней я вытащила из сумки клуб кепку с широким козырьком, расшитым золотыми, сверкающими даже в свете лампы, пайетками.

– Отлично отвлекает внимание от твоего лица, – в ответ на мой выразительный взгляд Холл улыбнулся до отвращения любезно.

Не согласиться с ним и не могла, хотя прибегать к столь радикальным мерам мне и не хотелось,

– Что там? – Дин не взглянул ни на него, ни на меня, ставя на огонь турку с кофе.

Мы оба были полностью одеты, и ни его, ни его Пита происходящее ни капли не смущало. Как будто мне было самое место за столом в его кухне.

Холл дёрнул плечом и, развернув стул, уселся на него верхом:

– Капитан Гурвен нервничает. За последние пару часов он так часто выскакивал из дома, что я невольно задумался: может быть, он начал курить?

Коул хмыкнул, а я уставилась в деревянную поверхность стола.

Разумеется. Мне следовало догадаться. За Реджинальдом наблюдали, и в момент моего появления здесь Дин действительно ждал.

Ему доложили о сцене, свидетельницей которой я стала. И, руководствуясь какой-то собственной, отчасти и правда извращённой логикой, он предположил, что я приду именно к нему.

Но я слежку снова не заметила.

– Всё не так плохо, детектив, – Пит окликнул меня чуть слышно, и я подняла голову. – Мои люди сняли дом напротив.

Он вот так запросто, не моргнув глазом, сдавал мне свои позиции, истолковав моё молчание правильно.

Я невольно усмехнулась и тряхнула головой, заставляя себя взбодриться.

– У тебя везде свои люди?

– Почти.

Это совсем не походило на утешительный приз, хотя, по сути, именно им и было. И всё же Пит хорошо понимал, что значит проколоться.

– Мне ведь ещё не пора чувствовать себя третьим лишним? – Дин обернулся, стоя всё так же у плиты.

Мне вдруг захотелось рассмеяться.

Задумавшись о своём, я пропустила момент, когда он поставил что-то в микроволновку, и теперь вся эту сюрреалистичная сцена начинала подозрительно походить на поздний дружеский ужин.

Никак не на бандитскую сходку или тайную встречу с продажным копом.

– Ладно, – я облизнула губы и выпрямила спину, потому что жалеть себя и посыпать голову пеплом было не время. – Давайте к делу. Что вы задумали и зачем вам я?

Пит повернулся, чтобы переглянуться с опешившим, казалось, Коулом, а потом снова посмотрел на меня.

Дин сказал, что он ненавидит «крыс». По идее, я уже с неделю, как попала именно в эту категорию.

– Видите ли, детектив, – он подался немного ближе ко мне, доверительно понижая голос. – У моего босса слегка поехала крыша. Из-за вас. Он почему-то предпочитает видеть вас живой и здоровой, а я кто такой, чтобы это… оспаривать.

Он осёкся, заметив кольцо на моей руке.

Надетое Дином почти насильно в тот момент, когда он обнял меня в постели, оно и правда оказалось идеально подходящим по размеру. Не цеплялись, не отвлекало, и в целом ощущалось так, будто я носила его всю жизнь.

Убедившись, что ему ничего не мерещится, Холл снова повернулся к Дину:

– Охренеть. Как ты выжил?

– С большим трудом и твоей помощью, – тот поставил на стол две чашки с кофе, для меня и для Пита, и сразу же вернулся к плите, чтобы сварить ещё порцию для себя. – Страшно представить, что бы со мной стало, не появись ты так вовремя.

– Избавьте меня от подробностей!

Пит вскинул руки ладонями вверх, изображая, что сдаётся, и мне захотелось уже не смеяться, а ущипнуть себя.

Выходило, что и про кольцо, и про идиотский безумный план Коула он знал тоже.

Знал и не отговорил.

Не пристрелил меня, в конце концов, чтобы раз и навсегда выбить из него эту дурь.

Раздался тихий мелодичный звон, и Дин вынул из микроволновкой тарелку с запечённым с овощами мясом.

– Поешь для начала. Ты наверняка голодная.

И снова ничего двусмысленного в его тоне.

Скорее уж это было обращением к человеку, которого он и правда хочет видеть за этим столом на постоянной основе.

Это было странное, основательно забытое, но знакомое из детства ощущение покоя и безопасности.

Берясь за вилку, я мысленно напомнила себе, что не должна отвлекаться. Со всем этим я могу разобраться потом, когда надо мной не будет висеть обвинение в покушении на убийство.

– А что касается планов, – Дин, наконец, сел к столу, но расположился с той же стороны, что и Пит, чтобы лучше видеть меня. – Многое будет зависеть от того, что намерена делать ты. Чего ты хочешь, Джулия?

Он сделал глоток кофе, спрашивая об этом столь невозмутимо, но мне уже даже удивляться не хотелось.

Тем более что вопрос и правда был отличный.

Чего я хочу и намерена добиться?

Вариантов ответа было множество. От «Чтобы все, включая тебя, оставили меня в покое» до «Чтобы подозрения с меня были сняты».

Рационализировать и отрицать происходящее можно было до бесконечности, но правда состояла в том, что Дин Коул выполнил бы любое мое желание.

Я планировала использовать его, как удачно выпавшую карту, но теперь он добровольно соглашался стать орудием мести в моих руках, если я пожелаю мстить, – лично Гурвену, системе, кому угодно.

Нужно было только сказать.

Бессовестно оттягивая время, я для начала прожевала кусок мяса, попутно пытаясь приладить себя к этому новому ощущению, – защищенной и любимой женщины, для которой сделают что угодно.

Над этим тоже предстояло хорошенько подумать. Потом.

– Для начала Редж.

– Это легко устроить, – Пит как будто даже обрадовался, услышав это.

Он выразительно приставил сложенные пистолетом пальцы к своему виску, и я поморщилась, глядя на него, как на идиота:

– Не так.

Холл дурачился, словно я с блеском прошла какой-то его личный тест на пригодность, но очевидно предлагал всерьез.

Дин, по крайней мере, не улыбался, но с тщательно сдерживаемым интересом наблюдал за нами обоими.

– У детектива есть более изощренный план?

– Не такой глупый. И ты вроде бы давно не сопляк из подворотни, чтобы бегать по городу и стрелять в копов.

– Даже мне иногда очень хочется, – Дин все-таки вмешался, не повышая голоса, перевел взгляд с меня на Пита и обратно, и оба мы мгновенно посерьезнели.

Я даже почти залюбовалась, потому что именно сейчас, в эту минуту, я начинала понимать, в чем его секрет. Этому магнетизму невозможно было противиться. Его невозможно было не слушать. Одна его правильная интонация в буквальном смысле решила все.

Пит кивнул, давая понять, что готов слушать, а я все-таки сделала глоток из своей чашки, пытаясь до конца поверить и осознать, что делаю все это в реальности.

– У вас ведь полно компромата на Гурвена. Не меньше, чем на Уэбера.

Я не спрашивала, а утверждала, но Дин все равно посмотрел на Холла.

Он в самом деле ему доверял. Позволял держать в своих руках информацию на всех сильных нашего города и не предполагал, что тот воспользуется ею в собственных целях.

И Пит это доверие раз за разом оправдывал.

Сейчас он только пожал плечами и тоже взял вилку:

– Достаточно. Оффшорные счета, недвижимость здесь и заграницей, записанная на жену и подставных лиц. Несколько коллекционных автомобилей, скаковая лошадь. Еще кое-что по мелочи.

Я же свою вилку положила с непозволительно громким стуком.

Дин посмотрел на меня еще более пристально, а потом едва заметно поморщился:

– Ты же не думала, что это началось год назад?

Смирившись с тем, что капитан Редж Гурвен, мой шеф и любовник, работает на два мафиозных клана сразу, я в самом деле не задумалась о том, как давно его купили.

Если у Пита было собрано на него целое досье…

– Как долго?

По сути, это не имело уже никакого значения, но с каким-то мазохистским любопытством я хотела знать.

Дин и Холл переглянулись, – очевидно, решая, кто именно скажет мне эту правду, – а потом Питер коротко, но откровенно брезгливо поморщился:

– Как, по-твоему, он стал капитаном?..

Я была уверена, что готова ко всему, но эти слова пришлись как удар в затылок.

Как Редж стал капитаном…

Когда он стал капитаном.

Когда смог позволить себе такую роскошь, как молодая любовница, которой он помогал продвинуться по службе вопреки всем негласным правилам и законам системы.

Коул молчал.

Я видела, что он хочет сказать мне еще что-то, – уже не по делу, но утешительное. Настолько утешительное, насколько в принципе мог и умел.

Я выпила еще кофе, не желая продлевать эту неловкость.

– Я хочу, чтобы все было по закону. Редж трус, и он прекрасно понимает, чем все это для него чревато. Если все всплывет, он однозначно сядет. Но если вы при этом гарантируете ему защиту в тюрьме, Уэбера он потянет за собой без зазрения совести. Я сумею прикрутить к делу все, что вы дали мне на старину Джонни. Фредди Гаррен мертв, с него взятки гладки. Когда выяснится, что мальчишка погиб, потому что искал справедливости и собирал информацию на своего преступного босса, он станет еще и героем. Я стояла спиной к стрелку, и никто не сможет утверждать, что он ничего не передал мне до того, как получил пулю. И вы оба никоим образом не будете замешаны в этом. А я получу свое внеочередное звание, и смогу уйти с чистыми руками и безупречной репутацией.

Скорее размышляя вслух, чем делясь с ними конкретными задумками, я смотрела в пространство за плечом Пита, а когда снова сфокусировала взгляд, оказалось, что и он, и Дин наблюдают за мной крайне внимательно.

В кухне стояла какая-то глухая и вязкая тишина, – словно теперь была их очередь не знать, как следует поступить и как реагировать на происходящее.

– Ты ведь понимаешь, насколько это опасно? – Коул заговорил первым.

В его голосе слышалось вполне отчетливое напряженное опасение, – он в самом деле сомневался в том, что я отдаю себе отчет в своих словах и намерениях.

Я скупо улыбнулась ему, подтверждая скорее другое – нам и правда предстояло еще многое узнать друг о друге.

– Вполне. И, опережая твой следующий вопрос, я понимаю, что нам придется быть очень осторожными, пока не будет вынесен приговор. У Уэбера будут серьезные адвокаты, а мы не можем позволить им притянуть к этому делу тебя. Но это ты, я думаю, переживешь.

– С трудом, – Пит подсказал, прежде чем он сам успел ответить.

Он оставался сдержан, но был очевидно воодушевлен. Ему нравилась идея поиграть с законом, отправить за решетку продажного копа, а заодно и прибрать к рукам если не все, то львиную долю того, что пока принадлежало Джону Уэберу.

А еще мы оба знали, что Дин хотел сказать о другом.

Если эта каша в самом деле завариться, мне понадобится серьезная и круглосуточная охрана. Не широкоплечие парни угрожающего вида, а профессионалы, способные отследить и обезвредить киллера.

Джон не сможет не попытаться, – хотя бы просто от досады.

Для него не составило бы труда это обеспечить. Среди его людей, несомненно, найдутся недовольные тем, что он связался с легавой, но его личный авторитет в сочетании с очаровательной улыбкой невозмутимого Холла быстро окажут нужный эффект, – эти недовольные либо быстро уйдут, либо быстро заткнуться, вспомнив, что не им совать носы в его дела.

Дин, по всей видимости, думал о том же.

Все мы трое знали, что проблемы решаемы, а план хорош, и…

– Идея Пита начинает нравиться мне больше, – он произнес это спокойно, с легким оттенком предупреждения.

И это был ключевой момент.

Тот самый, когда я могла в самом деле его отрезвить. Вернуть кольцо и сделать вид, что ничего не было.

Пит замер, как будто вовсе перестал дышать, чтобы не вторгаться, а я подалась немного вперед, ближе к Коулу, опираясь локтями на стол:

– Давай проясним кое-что раз и навсегда. Я никогда не стану хорошей мафиозной женой, которая не интересуется делами мужа. И я не стану стрелять в людей просто потому, что со мной обошлись плохо. Можешь даже считать, что пуля кажется мне недостаточным наказанием.

– А это так?

Он перебил, цепляясь за последнюю фразу, но попыткой отвлечь это не было.

Он хотел понять, а я немного склонила голову, формулируя правду правильно:

– Да, это так. То, что он сделал, даже не предательство. Предательство можно понять. Но все решили деньги. И я хочу, чтобы они вышли ему боком.

Я сказала ему ту часть, которую могла озвучить. Оставила при себе то самое глупое возмущение, которое только мог испытать честный коп, узнавший, как легко можно пустить псу под хвост дело, ради которого он готов был проливать кровь.

Подобное прозвучало бы чересчур высокопарно, да я и не могла, не имела права рассчитывать на то, что Дин поймет.

И все же что-то в его взгляде поменялось, когда он мысленно продолжил мою логическую цепочку.

– Хорошо. Я понял.

Это было правдой.

Пит тихо, но слишком резко выдохнул, внутренне соглашаясь с тем, что они во все это ввязываются, и работы у него в ближайшие месяцы будет очень и очень много.

Я сама еще не верила до конца и не знала, что следует говорить в таких случаях, но Коул и от этой необходимости меня избавил.

– Но с одним условием, – сказав это, он подался мне навстречу, точно так же сложил руки на столе, копируя мою позу. – В этот раз я согласен сыграть по твоим правилам. Но если хоть что-то пойдет не так или я пойму, что тебя ни сегодня – завтра пристрелят, мы начнем действовать так, как сочту нужным я. И ты ни словом, ни делом не попробуешь возражать мне.