Текст книги "Сделка с собой (CB)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 24
Полутона

Тени ползли по потолку в спальне. Я наблюдала за ними без ярко выраженного интереса, просто потому, что нужно было чем-то себя занять.

Вечер плавно перетек в ночь, но шум ночной улицы не стал тише.

Я оставила шторы раздернутыми, чтобы в комнату проникал хоть какой-то свет, и эти тени стали его побочным эффектом. Продолговатые и приплюснутые, полукруглые и короткие, будто обрубленные. Они не складывались в причудливые фигуры, просто ложились на краску подобно тому, как мазки кисти ложатся на чистый холст.

В их обществе мне было… никак.

Внезапно оказалось, что за два дня я успела непозволительно привыкнуть к квартире Коула, и собственная казалась мне теперь такой маленькой.

Уже как будто не моей, хотя я и снимала её с тех самых пор, как выпустилась из Академии.

Тут не было ни огромной спальни, ни оформленной в тёмных тонах стильной кухни, ни восхитительного вида из окна.

Равно как не было и бритвы в ванной и двух халатов на вешалке.

Дин написал мне, как только за мной закрылась входная дверь, – едва ли так удачно подгадал время, скорее уж, ему доложили, что я благополучно добралась.

«Джули?».

Он не задавал дурацких вопросов о том, как я, и в ответ можно было тоже не притворяться.

Я отозвалась коротким: «Потом», и, бросив телефон на стиральную машину, устала под душ.

Хотелось смыть с себя разговор с Гурвеном, его взгляды, даже память о том, что он когда-то меня касался.

В сущности, мне ведь нужно было от него не так много – всего лишь признание в продажности. В идеале – сумма, в которую я обошлась Уэберу.

Вместо этого старый дурак разболтался, а мне теперь приходилось ловить губами слишком холодную воду в отчаянной попытке прийти в себя.

Кожу на руках и плечах кололо, зубы стучали, и больше всего на свете мне хотелось что-нибудь разбить.

Не то состояние, в котором человека, тем более, детектива полиции, должны видеть.

Одеваясь, я была вынуждена признать: пусть и сам того не желая, но даже напоследок Гурвен умудрился что-то мне испортить.

Это была та часть плана, которая понравилась отделу собственной безопасности, но вызвала у Дина категорический протест. Переговоры от его имени, разумеется, вел Пит, и Питу же пришлось впоследствии усмирять его ярость вместе со мной.

В процессе я выяснила, что в порыве душащей его злости Коул не орал, не швырял в подчинённых предметы и не переходил к оскорблениям. Напротив, он становился убийственно спокоен, и именно это спокойствие вгоняло присутствующих в гипнотический ужас и оторопь.

По крайней мере, так это в первые минуты подействовало на меня.

Холл же только стиснул челюсти, выслушал всё, что ему имели сказать, а потом принялся объяснять боссу, почему тому не следует упорствовать.

Он не боялся Дина, хотя и относился к нему с уважением, и, наблюдая за ними, я с некоторым удивлением заключила, что Питер мне действительно нравится.

Предложенный мной и впоследствии одобренный и им, и полицией план, состоял в том, чтобы не просто записать признание Реджинальда, а взять его с поличным.

При удачном раскладе, разумеется.

Если бы на мою просьбу отложить явку с повинной до утра капитан ответил отказом, полученной записи просто дали бы ход. Меня даже не успели бы допросить как следует, а в его кабинет уже пришли бы хмурые парни в тёмных костюмах, и процесс начал бы набирать обороты.

Однако Редж согласился, и это значило только одно: ночью меня придут убивать.

Поняв, как много наболтал, он уже не мог отыграть назад, но мог покаяться перед Брюером. Признать, что не так пошло буквально всё, или просто убедить его в том, что убрать меня будет дешевле, проще и чище, чем возиться со мной.

Как капитан полиции и потенциальный обвиняемый, Гурван прекрасно понимал, что отпускать меня теперь нельзя. Даже на принудительное лечение.

Проблема состояла лишь в том, что просчитать меня он мог столь же блестяще, сколь я сама просчитывала его. Он знал, что сначала я буду потрясена. Потом, быть может, наступить короткий период истерики и отрицания. Но, стоит ему завершиться, я пойму, что жить мне осталось недолго.

Доводить меня до допросной было уже просто нельзя, но и действовать открыто, в лоб, оказалось невозможно.

Он давал мне время утратить бдительность. Даже задремать.

Следовательно, ждать гостей нужно было глубокой ночью.

В оставшееся время я могла позволить себе просто отдохнуть. Вытянуться на спине на кровати и смотреть на ползущие по потолку тени, – что угодно, лишь бы не проваливаться в мысли о том, что он рассказал.

Об отце.

Мне ведь никогда не приходило в голову, что случившееся могло быть… не его виной.

Глупое детское «Папа не виноват» стёрлось с языка и из памяти сразу после похорон, и теперь…

Я не знала, что чувствую по этому поводу.

Такое же глупое облегчение или ярость.

Вернувшуюся боль или жажду мести.

Я не спрашивала Реджа об этом, но он всё равно сказал. Не для того даже чтобы задеть, а просто по глупости. Ему слишком сильно хотелось продемонстрировать, какую власть он имел надо мной и моей жизнью тогда. И сейчас.

Это и правда могло бы сработать, стать идеальным инструментом давления, если бы прозвучало хотя бы пару лет назад.

Теперь же я просто застыла, чётко понимая одно: я не хочу останавливаться.

Злость не рвалась наружу криком, но переплавилась во что-то холодное и острое. Во вполне конкретную определённость: я не успокоюсь, пока не увижу Гурвена, Уэбера и Клема Брюера за решёткой. Пока имя Реджа не начнут трепать так же, как трепали имя Патрика Спирса. Поплатившегося, как выяснилось, за свою честность копа.

Всё это было красиво и складно. Могло бы стать целью, оправдывающей любые средства. Если бы не одно маленькое «но».

Вытянув левую руку вверх, я посмотрела на подаренное Дином кольцо.

Бриллиант поймал блик фар проезжающей по улице машины.

Мой лежащий на прикроватной тумбочке телефон молчал.

Митчел, тот самый следователь из отдела собственной безопасности, сообщил мне, что за домом наблюдает мальчишка – мелкая сошка из такой же мелкой банды, находящейся под покровительством Джона Уэбера. Он обещал дать знать, когда начнётся какая-то подозрительная активность.

Пока сигнала не было я могла позволить себе даже настолько опасные мысли, как те, что так или иначе касались Коула.

Сколько бы язвительных перепалок не возникало между нами. Как бы ни было трудно определить, что из сказанного было всерьёз, а что шуткой…

Ясно было одно: моей карьере в полиции в любом случае конец. В чем бы ни был замешан Гурвен, какой бы непоправимой и отвратительной ни была его вина, копы «крыс» не жаловали. Обратившись в собственную безопасность, я автоматически стала для людей в погонах чужой, почти врагом.

Конечно же, за своё место в системе можно было побороться.

Разумеется, в новом городе и новом участке делать это было бы чуть проще.

И, вне всякого сомнения, через год, может быть, два вся эта история если не забудется, то предстанет в совершенно ином свете, и любые претензии ко мне превратятся из серьёзных подозрений лишь в способ поддеть.

Оставалось только решить, нужно ли мне всё это, и если да, то зачем.

До сих пор я не воспринимала предложение Дина всерьёз. Всё, что он делал и говорил за последние дни, казалось мне скорее игрой, поступком, совершаемым под влиянием момента.

Нельзя решить жениться на женщине, которую видишь во второй, – возможно, в третий! – раз в жизни. Тем более, на женщине, которая с завидным рвением пытается упечь тебя в тюрьму.

Нельзя просто сообщить о своём намерении и почти что силой надеть кольцо на чужой палец.

Точно так же, впрочем, как невозможно играть в карты на саму себя с боссом местной мафии и принимать от него в подарок брендовое бельё.

Самым смешным, самым пугающим стало не что-то из этого, а тот странный факт, что именно с Дином Коулом я чувствовала себя как никогда живой. Вся гамма испытанных мною из-за него чувств, – от ослепительной ненависти и навязчивых мыслей до выжигающего разум желания и абсурдной готовности подчиниться любому его слову, – была невыносимо яркой.

Я почти бредила им во время следствия.

Я готова была позволить делать со мной что угодно в «Мираже».

За то, что он выставил меня из кабинета, я его почти возненавидела.

И всё же мне было приятно надеть для него платье. Здесь, сейчас, наедине с собой в темноте и тишине можно было это признать.

Когда мне стало по-настоящему плохо, я бросилась к нему в необъяснимой уверенности, что он меня не выставит и не воспользуется ситуацией, чтобы добавить, – хотя мог бы. Ещё как мог.

Всё это вместе и каждое в отдельности сбивало с толку и вызывало желание хвататься за голову.

Мне хотелось написать ему.

Хотелось просто вернуться в его постель и не знать, не видеть всего, что происходило теперь.

Даже гибель родителей, – обоих, – я не переживала так остро, как его появление в своей жизни.

Каждое его прикосновение.

Каждый тёмный, как будто оценивающий взгляд на своих сосках.

Он выворачивал мне душу наизнанку, но я готова была просить ещё и ещё, потому что с ним мне было… хорошо. Свободно, легко. Как если бы мне вдруг дали разрешение быть просто собой.

А ведь я уже почти не помнила, каково это.

Была только детектив Спирс, – полицейская ищейка, тайная любовница капитана, дочь своего отца. Кто угодно, только не просто Джулия.

Когда я позвонила в его дверь, принеся с собой целый ворох проблем, он так или иначе отодвинул все свои дела, законные и не очень, чтобы мне помочь.

По уму, – должен был выставить, сделав вид, что мы вообще не знакомы.

На деле же все оказалось еще хуже, потому что, помимо всего прочего, он еще и позволил Питу работать с полицией.

Если всё всплывёт, хотя бы на уровне слухов, неприятности начнутся уже у самого Коула, – это я понимала точно так же чётко.

В отличие от меня, он не отделается игнорированием своей персоны и колкостями, летящими в спину. При его статусе даже одно только подозрение в сотрудничестве с властями могло стать смертным приговором.

И все же он балансировал на этой опасной грани, прямо заявив о том, что делает это ради меня.

Ради того, чтобы я осталась с ним, когда эта история закончится.

Решив использовать Дина Коула, превратить его в свой шанс на свободу от прошлого, я и помыслить не могла, что все может обернуться так.

Мог ли он стать для меня шансом на нечто большее, чем просто билет в один конец из этого города?

Опасные мысли…

Очень опасные, потому что гораздо острее сейчас стоял совсем другой вопрос: захочу ли я этим шансом воспользоваться?

Да и смогу ли, точно зная, на какую именно работу он уходит каждый день?

У меня оставалось еще вдоволь времени, чтобы спокойно подумать об этом. Трезво и, будучи честной с собой, все взвесить.

Вернее, останется, если меня не пристрелят сегодня.

На улице кто-то со всей силы надавил на клаксон. Взвыла сигнализация одной из припаркованных у дома машин.

Я замерла и опустила руку, инстинктивно реагируя на громкие неожиданные звуки.

А потом медленно села, задержав дыхание, потому что за всем этим шумом едва слышно, но вполне отчетливо начал поворачиваться замок в моей двери.

Глава 25
В непосредственной близости

Сунув ноги в кроссовки, я застыла, сидя на краю кровати.

Телефон по-прежнему молчал, обещанного сигнала от Митчела не было, но входная дверь открылась и закрылась, а в прихожей раздались осторожные шаги.

Пистолет, выданный мне Коулом, лежал под подушкой. Он сказал, что оружие «чистое», и я поверила на слово, не желая вникать в историю его происхождения.

Другой «чистый» пистолет, – мой, – лежал на своем прежнем месте, но я не рискнула притронуться к нему. Обыск, хоть и весьма поверхностный, в моей квартире очевидно был, и если Редж обошел эту находку молчанием, ожидать стоило чего угодно.

Я не закрывала дверь в спальню полностью и увидела, как на пол легла тень – человек приближался медленно, соблюдая вполне закономерную осторожность.

Положив палец на курок, я постаралась собраться, но обойтись без лишнего напряжения.

Никакой стрельбы на поражение, как бы мне того ни хотелось.

– Детектив Спирс? – меня окликнули чуть слышно, хорошо знакомым насмешливым полушепотом.

Резко выдохнув, я отложила пистолет, предварительно проверив, что поставила его на предохранитель.

– Ты что здесь делаешь?

– Решил составить тебе компанию, – убедившись, что пуля в сердце, между глаз или как минимум в плечо ему не грозит, Дин вошел и остановился перед кроватью, разглядывая меня.

Перед тем как поехать к Гурвену, я настаивала на том, чтобы после встречи он вернулся домой.

Когда он предсказуемо отказался, мы сошлись на том, что он будет ждать в машине на достаточно безопасном расстоянии – в городе было достаточно чутких глаз и ушей, чтобы его присутствие могло для него же самого стать проблемой.

Понимая все это много лучше меня, он согласился, но теперь стоял здесь, предварительно вскрыв замок в моей квартире с мастерством профессионального домушника, и…

– Откуда у тебя ключ?

– Ты думала, в прошлый раз я пользовался отмычками? – Дин подошел ближе и сел на край кровати.

Я хмыкнула, окончательно успокаиваясь, и устроилась удобнее, разворачиваясь к нему всем корпусом:

– Ты чертов сталкер.

– Да. А еще тиран, приверженец стратегии домашнего насилия над женщинами, и в целом совершенно отвратительный тип, – он серьезно кивнул, а потом, когда я меньше всего этого ожидала, перехватил мой взгляд. – Как ты?

Дурацкий был вопрос.

Но такой важный.

– Не знаю. Никак.

Я дала ему понять, что не могу и не хочу говорить об этом, и в течение почти что трех часов он честно сдерживался.

А теперь пришел.

– Тебе нельзя здесь находиться.

– Да наплевать, – он поморщился, как если бы в самый ответственный момент я пристала к нему с какой-то ерундой, а потом потянулся ко мне.

У меня не возникло даже мысли о том, чтобы отодвинуться.

– Если ты окажешься в комнате, когда ворвутся копы…

– Для начала к тебе должен ворваться киллер.

Он снова меня перебил, и разговор так стремительно заходил в тупик, что мне не оставалось ничего другого, кроме как спросить о том, что меня действительно интересовало:

– Ты знал?

Я не повышала голоса и не упрекала, но и не отвела глаз.

В сущности, что бы он ни ответил, это уже ничего не меняло.

Дин покачал головой, не пытаясь отвернуться:

– Нет. Я пытался раскопать что-то о той истории, но не нашел даже косвенных доказательств. Без признания Гурвена все было бы чисто.

Именно это я и хотела от его услышать, и в груди что-то предательски дрогнуло оттого, что это было правдой.

Он в самом деле не знал. А если бы выяснил, сказал мне сам.

– Знаешь, я думала… – осознав, как глупо прозвучит то, что собираюсь сказать, я запнулась и поморщилась, но потом все-таки решилась продолжить. – Я никогда не считала систему совершенной. Не верила в то, что наказание неминуемо и любой преступник рано или поздно сядет. Но они ведь годами делают эту дрянь. Десятилетиями. Используют ее для подстав, которые невозможно доказать. Это…

Он положил ладонь мне на шею, уверенно привлекая к себе, и я все-таки умолкла, а Дин прислонился лбом к моему лбу.

– Ты думаешь, что это чертовски несправедливо и неправильно? Что такие, как Джон Уэбер, не должны ходить по земле?

Он не закрывал глаза, а его дыхание обжигало мне губы.

Казалось, что на таком расстоянии я могу слышать, как стучит его сердце.

– Очень глупо, да? И непростительно для копа.

– Непростительно твое желание его посадить? Или то, что ты хочешь его смерти?

Не изменилась ни интонация его голоса, ни то тепло, которым от него веяло, но я все равно на мгновение застыла, пораженная очередным открытием.

Очевидно было, что я не стала бы переживать, случись старине Джонни сдохнуть еще до суда, но важным оказалось другое.

Сам тон, которым Дин спросил об этом…

Он спустил бы курок, не моргнув глазом, если бы я сказала «да».

Если бы я просто захотела этого.

И именно это должно было меня, как копа, ужасать.

Как любому нормальному человеку, мне полагалось отстраниться от него. Сказать, что это отвратительно. Потребовать, чтобы он даже думать о таком не смел.

В свою очередь, любой человек его статуса от души посмеялся бы над такой реакцией.

Вместо всего этого я погладила его затылок, взъерошила кончиками пальцев волосы.

– Нет. Пусть будет по закону.

– Пойдешь на сделку со своими желаниями?

Он улыбнулся как обычно, одними уголками губ, и я вернула это улыбку незамедлительно:

– В последнее время я только этим и занимаюсь.

До очередного поцелуя оставалось совсем немного, и почему-то он казался мне до крайности уместным, но Дин неожиданно отстранился и вытянулся на боку:

– Кстати, о твоих занятиях. Кажется, я придумал кое-что стоящее.

Он не снял ни куртку, ни ботинки, и едва ли ему было в такой позе удобно, но я все равно устроилась напротив, поощряя его лежать так.

– Предложишь мне стать твоим личным телохранителем?

Дин вскинул бровь, как если бы был немало удивлен, но всерьез обдумывал эту идею.

– Такое мне в голову не приходило, но звучит неплохо. Буду под круглосуточным наблюдением в непосредственной близости…

Я засмеялась почти против воли, но остановиться просто не смогла.

– И не мечтай!

– А я ведь уже представил тебя в деловом костюме… – он качнул головой, выражая предельное огорчение, а потом подвинулся еще немного ближе ко мне. – Хотя на самом деле я думал о другом.

– Обо мне без костюма?

Вот этого точно говорить не следовало, – по тысяче причин. И самое главное, потому что взгляд Коула начал характерно темнеть, опускаясь к моей груди.

– Нет. Потому что в таком случае заниматься делом станет некогда нам обоим.

Он употребил именно это слово, – «дело». Не «работа».

Прямое и явное напоминание мне о том, чем он в действительности занимался.

Хотела бы я разозлиться на него за это или хотя бы опомниться и прийти в себя.

Вместо этого получилось только самой придвинуться еще ближе.

– Так что у тебя на уме?

Только что, прямо перед его приходом, мне было не до разговоров и не до отвлеченных тем. Я была собрана и сосредоточена в ожидании момента, когда потребуется сгруппироваться и отстоять свою жизнь.

Теперь же мне хотелось слушать его, а не шум, доносящийся с улицы.

Дин же сделал вид, что не заметил, как близко мы оказались снова.

– Ты знаешь, что должно быть у каждого уважающего себя криминального босса, детектив Спирс?

Вопрос получился неожиданным, и на этот раз бровь в показном удивлении вскинула уже я:

– Хороший пистолет? Классический автомобиль? Красивая подружка?

Он хмыкнул и покачал головой, выражая не менее наигранное сожаление:

– С автомобилем пока недоработка. Но правильный ответ – «благотворительный фонд». Чистая, красивая, до тошноты правильная, а главное, абсолютно законная организация, которая занимается спасением китов или котят. Или помогает людям уйти с улицы, когда они хотят, но по каким-то причинам не могут этого сделать.

Ощущение, возникшее у меня, когда он закончил, было сродни удару кулаком в живот – вроде бы ничего непоправимого не случилось, но все равно чувствуешь себя беззащитной и беспомощной, потому что никак не можешь разогнуться и заново начать дышать.

Дин ждал от меня хоть чего-нибудь, – а может, и чего-то конкретно, – а я просто лежала и смотрела на него.

– Что-нибудь скажешь? – казалось, прошли часы, прежде чем он решился поторопить.

– Ты ведь не серьезно? – мой голос упал так сильно, что я сама его почти не узнала.

Он не позволил мне продолжить, остановил прямым и внимательным взглядом.

– Я предельно серьезен. Ты стала бы заниматься подобным? Это нудная, грязная и иногда опасная работа. Почти как в полиции.

– И через нее можно отмыть огромное количество криминальных денег, – понимая, что отчаянно и отвратительно все порчу, я просто не могла сдержаться.

Мне слишком хотелось понаблюдать за его реакцией на это.

Дин Коул, которого я знала, должен был съязвить. Или спросить, откуда мне известны цифры. Или по-настоящему разозлиться.

Однако он только качнул головой:

– Никакого отмывания денег. Мне все равно потребовалось бы открыть что-то подобное: фонд, музей, террариум. Что-то, что будет положительно влиять на репутацию. Так что он будет только твоим.

Он решал серьезные, в каком-то смысле даже судьбоносные вопросы, неловко лежа на моей кровати в ожидании убийцы, когда вокруг сновали копы, и выглядел при этом… непередаваемо.

Я подалась вперед и до странности естественным жестом погладила его щеку, задержалась пальцами в уголке губ, – на том месте, где обычно рождалась улыбка.

– Отмывай что хочешь. Я и мой легавый опыт сделаем все и даже больше, чтобы тебя прикрыть.

Мы оба не поверили в то, что я это сказала.

Дин смотрел на меня, а у меня не получалось отвести взгляд от его переносицы, потому что это снова было похоже на полет. В никуда, в неизвестность. Возможно, до каменистого, не оставляющего шансов выжить дна.

Но я не хотела останавливаться.

Он потянулся ко мне первым, и наш абсолютно неуместный здесь и сейчас поцелуй получился горячим и влажным. Таким осторожным, будто мы делали это впервые.

Дин непривычно спокойно и не настойчиво положил руку мне на талию, сжал ткань футболки, не пытаясь забраться под неё.

Это была просто нежность. Всего лишь способ согреть, успокоить, напомнить мне о том, что, как бы плохо ни было сейчас, это пройдёт.

И ради этого сомнительного предприятия он рисковал свободой и жизнью.

Я погладила его по лицу и волосам, решившись, наконец, закрыть глаза.

Приходилось признать и ещё кое-что: добиваться поставленной цели Дин Коул действительно умел. Даже самыми отчаянными средствами.

Из принципа ли или из природной аккуратности, он не хотел ложиться удобнее, чтобы не испачкать покрывало, и я прижалась к нему сама.

Всего и несколько часов прошло с тех пор, как я ласкала его член в машине, а мне уже хотелось…

Телефон на тумбочке ожил. Экран вспыхнул, и аппарат содрогнулся от короткой вибрации.

Я растерянно моргнула, и только потом опомнилась, потянулась к нему.

Дин резко сел, мгновенно собираясь.

«Готовность номер один», – Митчел был лаконичен.

Замок во входной двери начал поворачиваться снова.

Ребята снаружи то ли отвлеклись, то ли не сообразили вовремя, и человек, посланный за мной, уже был здесь.

Я вскочила, и Коул поднялся одновременно со мной, но с другой стороны. Он начал медленно, ступая почти неслышно, обходить кровать, а я сняла пистолет с предохранителя.

Возня в замке продолжалась.

Замерший рядом со мной Дин не сводил взгляда с дверного проёма, а я тем временем старалась сосредоточиться на дыхании.

Кем бы ни был киллер, он оказался проворнее парней из собственной безопасности. Они уже не смогли опередить его, и теперь точно не смогут войти в подъезд бесшумно, не спугнув.

Так или иначе, он окажется в квартире раньше, чем они поднимутся на этаж, и моя задача – взять исполнителя, выпроводить Коула на чердак и дождаться подкрепления.

Не больше. Не меньше.

Щелчки во вскрываемом замке прекратились, но секунду спустя раздались снова.

Дин повернулся ко мне, и блик очередного фонаря красиво подсветил его лицо.

Он не сказал вслух, но мы явно в очередной раз думали об одном и том же: слишком долго. Профессиональный киллер, – как тот, что прикончил бедного Фредди, – справился бы с замком на раз. Такой навык был одной из составляющих его успеха.

Зная, что я хорошо стреляю и жду гостей, Брюер никогда не отправил бы ко мне дилетанта.

Я не успела сформулировать очевидный вывод, потому что дальше и всё произошло слишком быстро: Дин бросился ко мне, оттолкнул с такой силой, что я ударилась бедром о комод, и одновременно с этим зазвенело разбитое попавшей в него пулей оконное стекло.