Текст книги "Сделка с собой (CB)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10
Горькая правда

Загородный отель с незамысловатым названием «Рассвет», как и «Феникс», принадлежал Дину Коулу напрямую. Это была верхушка айсберга, легальная часть бизнеса, и здесь никогда не делалось ничего противозаконного.

Местечко было симпатичное, и представляло собой несколько отдельно стоящих домиков, в которых можно было спокойно и с удовольствием провести время, не попадаясь никому на глаза.

Приглашение именно туда было вызовом. Почти таким же, как публичные объятия.

Садясь в такси, я мысленно обматерила Коула, – почти так же грязно, как расправляя подол платья перед зеркалом в прихожей.

Можно было послать его к чёрту, как и в прошлый раз.

Можно было не ехать вообще.

Ответить таким же коротким сообщением, что не ношу платья и заблокировать номер.

И все же, раз уж в моём распоряжении было достаточно времени, эту ситуацию нужно было разрешить. Поставить его на место и отрезвить себя. Вернуть хотя бы остатки самоуважения, не позволив ему сделать то, что он на сегодня запланировал.

Попросив водителя остановиться в нескольких ярдах от ворот, оставшееся расстояние я прошла пешком, попутно прокляв туфли, которые надела.

Всё это, – и узкое тёмно-коричневое платье, и каблуки, и чулки, и шёлк и кружево дорогого белья, – ощущалось чем-то настолько инородным, что мне нестерпимо хотелось закурить. Выругаться вслух. Сделать что угодно, лишь бы избавиться от этого ощущения неуместности.

Камера над калиткой, разумеется, нашлась, но маленький красный огонёк на ней не горел, – значит, была отключена.

В мою честь?

Едва не скрипнув зубами от такой предусмотрительности, я отправилась искать домик под номером восемь.

С огромной долей вероятности, там могла быть засада.

Там могло быть что-то угодно.

В теории.

Интуиция и опыт подсказывали, что Коул меня не подставит. Ему слишком нравились эти дикие игры наедине. Нравилось…

Я решила не заканчивать эту мысль.

Он вышел на веранду, стоило мне только показаться на дорожке, и опустил руки в карманы брюк, ожидая моего приближения.

– Ты великолепна.

– Катись к чёрту, – я проигнорировала предложенную руку, и с ужасом поняла, что голос едва не дрогнул.

От неловкости. От абсурда ситуации. От того, что пока я шла к нему, он успел неспешно и не скрываясь раздеть меня глазами.

– Надо поговорить, – проходя в дом, я бросила это буднично, как будто мы встретилась за ланчем.

Дин все же умудрился обогнать меня и придержать дверь, но я старательно не заметила и этого.

– Мне нравится твой настрой. Планируешь всю ночь быть такой же решительной.

– Ночью я планирую спать в своей постели, – я пересекла небольшой холл, мельком отметив, что оформлен дом был с большим вкусом.

Ничего лишнего, никакой позолоты. Только грамотное сочетание светлых тонов, создающее непередаваемый уют.

За холлом была гостиная, и, переступив порог, я остановилась.

В центре комнаты стоял круглый, накрытый белой скатертью стол. В полном соответствии с законами жанра, на нём были зажжены свечи, стояли два бокала и бутылка коллекционного итальянского вина. В центре стола красовалась коробка с огромной пиццей. Довершал картину большой букет тёмных роз на журнальном столике поодаль.

– Какого чёрта здесь происходит?

Поняв, что пауза затягивается, я повернулась и едва не врезалась в стоящего прямо за моей спиной Коула.

– Таков был план, – он обошёл меня, не обратив на это ни малейшего внимания. – Провести приятный вечер. Поужинать с красивой женщиной. Включить в спальне верхний свет и ласкать тебя языком. Уверен, у тебя будет потрясающее выражение лица, потому что капитан Гурвен вряд ли знает, как это делается. Но прошлая встреча научила меня тому, что глупо подманивать легавых на нормальную еду.

Выдав все это со светской любезностью, он отодвинул для меня стул и замер в ожидании.

Ледяной ком из множества чувств в груди начал разрастаться.

Я знала, что он говорил абсолютно всерьез, и такая откровенность обескураживала, злила… Возбуждала.

Нравилось мне это или нет, перебить его было невозможно.

– Приятно, если я тебя разочаровала, – заняв предложенное место, я коротко кивнула ему в знак признательности.

Дин наполнил бокалы, и только потом сел напротив.

– Ты и правда великолепно выглядишь, Джулия. Будем считать это частью моей моральной компенсации: заставить тебя одеться как женщина и почувствовать себя женщиной – непростая задача.

Качнув бокалом в мою сторону, он улыбнулся сдержанно и так удовлетворенно, будто предложил отличный тост.

Поняв, что щеки начинают предательски разгораться, я не стала огрызаться, но последовала его примеру.

– Сомнительный комплимент, но я приехала не за этим. У меня есть к тебе вопросы.

– Снова будешь тянуть из меня информацию? – Дин улыбнулся еще раз, и теперь уже так, что мне захотелось выплеснуть вино ему в лицо.

– Забудь об этом. Мы кое-что проясним, а потом я поеду домой.

– И ради этого ты надела платье? – он встал, положил на мою тарелку кусок пиццы. – Я бы дорого дал, чтобы узнать, что творилось в этот момент в твоей голове.

– Я в красках представляла себе лужу твоей крови на грязном асфальте, – вернув ему улыбку, я посмотрела на пиццу и мысленно махнула на собственный план рукой.

Отказаться было и правда невозможно.

– Значит, ты и правда фантазировала обо мне. Приятно, – пожав плечами, он принялся за свою порцию.

Было в этом что-то дикое – есть руками, сидя за накрытом для романтического ужина столом. В принципе – есть в компании этого человека.

– Мне будет приятно, когда мы кое-что проясним.

– И все же ты решила играть по моим правилам.

– С тем, кому приятно на тебя смотреть, проще договориться, – теперь уже бокалом в его сторону качнула я. – Так ты ответишь?

Это уточнение тоже было частью игры. Имитацией никому из нас не нужной вежливости.

Дин хмыкнул и откинулся на спинку стула:

– При одном условии. Это не будет касаться дел, и ты так же честно ответишь на мои вопросы.

Он снова любезно приглашал меня в ловушку, и первым моим желанием было просто встать и уйти, но секунды хватило, чтобы опомниться: не было ничего такого, чем он мог бы загнать меня в угол. Ничего, чем он мог бы меня шантажировать. Никаких постыдных и грязных тайн, если не считать его самого. И Реджа. Но последний едва ли ему интересен.

– Ты прислал мне белье, но не прислал платье. Это могло бы стать фатальной ошибкой, не окажись у меня в шкафу чего-то подходящего. Значит, ты, сукин сын, побывал у меня дома. Или кто-то из твоих мальчиков на побегушках.

Не соглашаясь с его условиями напрямую, я задала первый из своих вопросов, и тут же вернулась к пицце.

Дин качнул головой, явно оценив то, как я оставила себе возможность для отступления, а потом примирительно поднял руки ладонями вверх:

– Я не рылся в твоем белье и даже ничего не крал. Мне просто было интересно, как сегодня живут честные копы.

– Ты остался впечатлен?

– О да! Более чем. Моя очередь, Джулия. Это правда про тебя и Гурвена?

И все-таки он сумел застать меня врасплох.

Я взяла короткую паузу, нужную, чтобы взять бокал, но не отвела от него взгляда.

– Ты знаешь ответ.

Он сам подставился под незапланированный мной, но хороший ход. Трахнуть детектива, поклявшуюся отправить его в тюрьму – я не могла не согласиться, что в этом просматривался особый шик. Спать с женщиной, сделавшей карьеру в постели начальства – это было уже из иной категории. Нечто, недостойное Дина Коула.

– Я хочу, чтобы ты сказала это вслух, – он пожал плечами и спокойно доел свой кусок пиццы.

Холодный ком опустился из груди к низу живота и отозвался странной горечью в горле.

– Сказала, что? Что сплю со старым нужным дураком ради возможности заниматься тем, чем мне хочется. Так делают многие.

– Это и правда настолько важно? – вот теперь в его голосе послышался искренний интерес.

Он в самом деле пытался понять, что держит меня в полиции, но тем самым загнал себя сам.

– Моя очередь, – я отрицательно качнула головой и взяла второй кусок пиццы. – Зачем ты это делаешь? Самоутверждаешься?

– Да.

Он признал это так легко, что я почти опешила.

Воспользовавшись паузой, Дин налил нам еще вина, и только потом продолжил:

– Помнишь, что ты мне обещала, детектив? Что остаток своих жалких дней я проведу за решеткой, и максимум удовольствий, который меня там ждет – это до старости отбиваться от домогательств сокамерников. Кажется, так? или было что-то еще?

Я невольно усмехнулась, потому что, да. Однажды я и правда пообещала ему все это.

Не дождавшись от меня дополнений, он кивнул:

– А теперь подумай: насколько мне приятно видеть, как ты раздвигаешь свои красивые ноги по щелчку моих пальцев. Кстати, следующим номером в программе я хотел бы видеть твои губы на своём члене. Но не сегодня.

Коул отсалютовал мне бокалом и улыбнулся, а я едва не поперхнулась глотком, сделанным секундой ранее.

Его спокойный тон, пара запредельных фраз, произнесенных столь невозмутимо, и моя хваленая выдержка начинала трещать по швам.

Нельзя было этого допускать.

– Именно это нам следует обсудить. Между нами была договоренность. Мы оба ее выполнили. На этом все. Мы возвращаемся на исходные позиции, Коул.

– Дин, – он поправил, благополучно пропустив мимо ушей все остальное. – Ешь. Холодная тоже вкусная, но так лучше.

– Ты совсем охренел? – я поставила бокал на стол с вызывающе громким стуком. – Ты кем себя вообразил? Я тебе не собака, чтобы отдавать команды, и не девочка по вызову…

– Ты девочка, которой очень не хватает ласки и хороших оргазмов, – он перебил все так же спокойно, словно не заметив, что я начала злиться по-настоящему. – Что гораздо хуже, ты девочка, успевшая забыть, что все-таки девочка, а не машина для грязной и неблагодарной работы. А еще ты человек, с которым обошлись подло и несправедливо. Они заставили тебя поверить, что ты чем-то хуже их всех просто потому, что твоего отца однажды все достало. Ты так стремилась попасть в полицию, на настоящую работу, что готова была стиснуть зубы и сделать для этого все, что потребуется. Кто я такой, чтобы тебя за это судить? Но правда в том, что ты всегда лгала. Ты не хотела отслужить обществу и обелить репутацию отца, искупив его грехи. Ты хотела очутиться внутри системы, чтобы понять, почему он это сделал. Теперь ты понимаешь. И продолжаешь работать на износ, чтобы не допустить в свое сознание даже мысли об этом. Это такая ответственность: за себя, за других… Так мало шансов на то, чтобы передать контроль. Поэтому ты стала такой шелковой, стоило только застегнуть на тебе наручники. Редкая возможность расслабиться и просто не думать. Я ничего не упустил?

По мере того, как он говорил, в моих легких кончался воздух.

Горло и ребра пережало, и я почти не услышала грохота, с которым отодвинула стул, поднимаясь.

– Достаточно.

Даже назвать его сволочью не хотелось.

Я направилась к двери, думая только о том, чтобы удержать спину ровной, хотя чувство было такое, будто Коул отхлестал меня по щекам.

Нужно было выйти за ворота, и уже оттуда вызвать такси.

И не обращать внимания на то, что он тоже поднялся.

– Стоять, – короткий и неожиданно тяжелый приказ прилетел в спину, как камень между лопаток, и, сама того не желая, я остановилась.

Глава 11
Моральная компенсация

За стуком собственного сердца и звуком позорно сорвавшегося дыхания я не рискнула бы поручиться, но казалось, Дин не двигался. Он просто продолжал смотреть на меня, и было в этом взгляде что-то настолько тёмное и страшное, что внизу живота и в крестце начал разгораться иссушающий дьявольский огонь.

– Повернись, – новое распоряжение он отдал так же коротко.

Я сделала то, что он сказал, но лишь для того, чтобы наблюдать, как он спокойно проходит к дивану, садится на него.

Красивый и до омерзения уверенный в том, что дальше все будет так, как он скажет.

Света в комнате было достаточно, чтобы я могла в мельчайших подробностях разглядеть и выражение его лица, и недвусмысленный жест – не утруждаясь говорить вслух, он поманил меня к себе рукой.

Именно в этот момент следовало послать его к чёрту, развернуться и уйти.

Вместо этого я снова подчинилась и шагнула к нему, потому что не могла не подчиниться. Разум и гордость агонизировали, но тело повиновалось ему как будто само.

Как будто в компенсацию прошлого раза, когда он отказался продолжить только потому, что я не выполнила его приказ.

Эти несколько шагов показались мне вечностью, а стук собственных каблуков – отчаянно непристойным.

Я в самом деле ехала сюда с намерением прекратить это. Выбросить его из своей жизни, как прежде выбрасывала все лишнее, – слабости, чувства, усталость.

Теперь же, остановившись перед ним в ожидании продолжения, я малодушно договорилась с собой, решив, что просто попробую. Как знать, быть может, если один раз добровольно нырнуть в это безумие с головой, оно рассеется, и меня больше никогда не посетит мысль о том, что тогда, в «Фениксе», если бы я и правда попросила, он, возможно…

– Сними платье.

Всё тот же безэмоциональный с оттенком пренебрежения тон.

Дин откинулся на спинку, чтобы лучше.

Только что бокал с вином не взял.

Пальцы дрогнули не от смущения, а от новизны самой ситуации, от неверия в то, что я на самом деле делаю всё это, но молния на спине поддалась легко.

Я расстегнула её плавно, так медленно, как только смогла, наблюдая за тем, как темнеет его взгляд.

Ткань самым пошлейшим образом соскользнула к ногам, и по спину побежали мурашки, потому что всё это…

Этого просто не могло быть.

Я не могла стоять перед Дином Коулом в чулках и подаренном им брэндовом бельё в ожидании того, что ему вздумается сделать со мной сегодня.

И всё же я стояла, а он продолжал молча смотреть. Не похвалил, не прокомментировал, просто неспешно скользил по мне взглядом, ненадолго задержавшись на животе и груди.

Как будто оценивал, угадал ли с размером.

Как ни странно, глупо я себя не чувствовала.

Скорее уж настолько уязвимой, что с этим срочно требовалось что-то сделать.

Например, натянуть платье обратно, назвать его ублюдком и уйти.

Или переступить через это платье, преодолеть последний разделявший нас шаг и упереться коленом в диван между его расставленными ногами. Склониться над ним, держась для надежности за спинку дивана обеими руками, так, чтобы моя грудь очутилась на уровне его глаз.

– Ну и что дальше?

Уголки губ Дина дрогнули. Он чувствовал себя победителем и хозяином положения, и так оно, черт бы его побрал, и было, но отчего-то сейчас мне стало блаженно всё равно.

Я знала, что пожалею об этом и буду проклинать и его, и себя на утро.

Знала, что почти не отвечаю за себя.

Но своими опрометчивыми, – или, напротив, пугающе продуманными, – словами он внезапно задел во мне что-то такое, что я готова была на любую глупость, лишь бы забить это обратно на дно души.

– Моя очередь спрашивать, детектив.

Я едва не переспросила, о чем он, а потом вспомнила.

Наша идиотская игра в вопросы, конечно же.

Я свой действительно задала.

Ладонь Дина неспешно и с удовольствием прошлась по моему бедру вверх, вызвав волну совершенно нереальных ощущений. Чулки, которые я сочла его карикатурной прихотью, оказывается, и правда что-то меняли. Он гладил как будто через одежду и одновременно – по голой коже.

– Обычно ты предпочитаешь не раздеваться до конца. Я прав?

Пальцы легко прошлись над кружевом, и я постаралась сдержать рваный вдох.

Слишком остро.

– Без одежды – это уже личное. Почему все-таки ты так в меня вцепился? Мог бы трахнуть любую рыжую девчонку в полицейской форме и забыть.

– Потому что мало кто умеет ненавидеть так страстно.

Дин неожиданно подался мне навстречу, и я не успела отодвинуться.

Обхватил за спину, он притянул меня ближе – так близко, что теперь мне в самом деле приходилось держаться за диван, чтобы не потерять равновесие.

– У тебя был кто-то до этого урода?

Теперь костяшки его пальцев медленно скользнули по моей груди, над вырезом белья, но не под него, и я все-таки вздрогнула.

– Что это за вопрос.

– Значит, нет. И значит, до меня тебя даже не трахали как следует.

– Заткнись, Коул.

– Дин, – он поправил и улыбнулся.

Я сама не знала, что собиралась сделать в тот момент, но он резко поднялся, подхватывая меня на руки.

– Пусти!

Это выглядело и ощущалось еще хуже, чем приехать к нему и раздеваться для него по приказу, но он в ответ только рассмеялся:

– Ты настолько этого стесняешься? А как же миф о том, что желанных любовниц полагается носить на руках?

Сопротивляться было бы неосмотрительно, потому что в таком случае он рисковал меня уронить, но хотя бы ударить его в плечо я могла:

– Я тебе не любовница.

– Да. Точно, – он толкнул дверь в спальню ногой, и, не успела я опомниться, усадил меня на кровать и склонился ближе, опираясь о матрас ладонями. – Я забыл, что «малышка» нравится тебе больше.

Воспользовавшись тем, что от этой наглости я на секунду потеряла дар речи, он взял меня за плечо и заставил развернуться.

Я успела отметить про себя, что кровать оказалась до неприличия огромной. И что ночник действительно горел достаточно ярко, чтобы хорошо видеть происходящее.

А потом сообразила, что в буквальном смысле уже стою перед ним на четвереньках, тяжело и загнанно дыша от какого-то нездорового возбуждения.

Попытка сменить положение закончилась ничем, – ладонь Дина с силой скользнула мне под волосы и надавила на затылок, вынуждая опустить голову ниже.

– Стоять, детектив. Для начала отработаешь прошлый раз. Я, знаешь ли, был слегка разочарован. А размером причитающейся мне моральной компенсации ты даже не поинтересовалась.

– Ты больной урод, – я выдохнула это скорее потрясенно, чем зло.

Коул за моей спиной тихо засмеялся.

С моего затылка его ладонь двинулась ниже, прошлась по шее сзади. Пальцы слегка, но сжались у основания.

После, – уже почти невесомо, – прошлись между лопатками, и туда же пришелся коротки и сухой горячий поцелуй.

– Меня зовут Дин. Пора бы уже запомнить.

Он с силой огладил мою спину ладонью, так и не коснувшись застежки белья, и отстранился, а потом так же коротко поцеловал в бедро над краем чулка.

И замер.

Под этим взглядом жгло кожу и душу, и дышать преступно быстро стало нечем.

Уже не думая над тем, что и почему делаю, я попыталась хотя бы немного перенести вес, чтобы вернуться в чувства, но только этого и дожидавшийся Коул погладил меня так же, как гладил в тот проклятый раз в кабинете – обвел контур бесстыдно и безобразно подставленной ему задницы, сжал на этот раз уже обеими руками.

– Кажется, на этом мы остановились… Ты не помнишь, Джулия?

– Пошел к черту, – я почти выстонала это на выдохе.

В глазах потемнело от снова накрывшей злости и… страха.

Мне нравилось то, что он делал.

А он видел, что мне нравится.

И в самом деле можно было хоть сдохнуть от стыда за себя и собственные порывы прямо тут – это уже ничего не меняло.

– Так даже лучше, чем в джинсах, – он произнёс это тоном человека, получившего даже более ценный и желанный подарок, чем мог ожидать, а потом погладил снова.

От этих прикосновений голова начинала кружиться, и когда его ладонь соскользнула ниже, я смогла только коротко потрясённо охнуть, поняв, что прогнулась для него сильнее.

– Молодец, – Дин похвалил тихо, до безобразия севшим, отрывистым голосом. – Хорошая девочка.

Ему хватило единственного касания, чтобы почувствовать, насколько влажной стала ткань. А мне оставалось только порадоваться, что упавшие волосы закрывают отчаянно красное лицо.

– А теперь мы вернёмся к вопросу о прошлом разе. Ты хотела знать, что будет, если ты ещё хоть раз попробуешь мне отказать?..

Я отвлеклась на его слова, пытаясь уцепиться за них как за последнее, что оставалось в реальности, и тут же поплатилась за это, когда он уверенным движением сдвинул чертов шёлк. Не попытался снять или хотя бы сдвинуть для удобства ниже, просто скользнул пальцами под мои трусики, позволил им соскользнуть по густой влаге, которой стало до неприличия много. Погладил с идеальным нажимом и так незнакомо, что мне пришлось прикусить губу, давясь стоном.

Дин замер, позволяя мне поймать отголоски этого нового ощущения. А потом принялся ласкать пальцами ритмично, но без лишней спешки, позволяя ему постепенно, но неотвратимо нарастать.

Я хотела бы огрызнуться на него в самый неожиданный момент. Хотя бы чуть-чуть испортить ему удовольствие. Но сердце заходилось, под опущенными веками плыли яркие пятна, пульс отчаянно стучал в висках, и всё, на что меня хватило, – это не податься ему навстречу.

– Нравится, детектив?

Дин спросил тихо и низко.

Так, что с губ непроизвольно сорвалось короткое:

– Да…

Он хмыкнул так выразительно, как будто ударил.

Оценил, как быстро выдрессировал, – даже стараться особенно не пришлось…

– Хочешь сейчас со мной поспорить?

Мне оставалось совсем немного. Ещё секунда или две до того, как накроет той же умопомрачительной обжигающе-ледяной волной, что была тогда, в номере.

Он убрал руку, и локти у меня всё-таки подогнулись.

Я беспомощно упала на кровать, а Коул отстранился. В две уверенных движения снял с меня туфли и бросил их на пол.

– Повернись.

Посмотреть на него было смерти подобно.

Отчаянно стараясь совладать с разочарованием, от которого хотелось закричать, я села, тряхнула головой, и… все-таки встретилась с ним взглядом.

Обычно голубые глаза оказались сейчас цвета штормового моря, а губы его были плотно сжаты.

Дин всё ещё был полностью одет, а у меня плыло перед глазами, и казалось, что ничего страшного не случится, если потереться о него в немой просьбе.

– Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Я хотела так сильно, что готова была прямо сейчас, не дожидаясь утра его проклясть. Он видел, и… Снова держал своё слово.

«Больше никаких поблажек», – вот что он пообещал мне в прошлый раз.

Никаких двусмысленных или немых ответов.

– Да, – мне оставалось только надеяться, что он не услышит.

Дин хмыкнул коротко, но слишком нервно, и перехватил меня за подбородок, заставляя смотреть себе в лицо:

– Если хочешь что-то сказать, говори как следует.

Я в очередной раз поперхнулась коротким, с трудом добытым вдохом, а он провёл большим пальцем по моим губам:

– Давай, малышка. Это несложно. Тебе даже понравится.

Как очередной прыжок в бездну…

За оглушительным звоном в ушах я почти не узнала собственного голоса:

– Сволочь.

Я не могла сказать это. Просто не могла.

А он продолжал гладить мои губы.

– Ладно, позже мы к этому вернёмся. Пока пусть будет так, как ты хочешь.

Я кивнула, уже почти ничего не соображая, потому что желание получить его немедленно, прямо сейчас было почти нестерпимым.

– Правда, в одежде это будет весьма затруднительно.

Лёгкая насмешка немного вернула меня к реальности.

Я постаралась сфокусироваться и понять, о чем он вообще говорит, а Коул кивнул мне на свою рубашку:

– Приступай.