Текст книги "Сделка с собой (CB)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Не потому что это было уже неприемлемо, а потому что мне… было мало.

Он не обратил внимания, даже бровью не повел, но сделал это еще раз, а потом еще, и еще.

– Коул, мать твою… – уши заложило, я уже едва ли понимала, на каком свете нахожусь, но сумела различить в своем голосе испуганные интонации.

В этот раз я не была скована ни наручниками, ни обязательствами, но именно теперь от моего даже минимального контроля камня на камне не осталось.

Дин поднял голову, – очевидно, среагировал именно на эту интонацию.

Так и не ответив, по-прежнему в полной тишине подался навстречу, и я с поразительной готовностью сжала его бедра ногами.

Ощущение его члена в себе, – горячего и твердого, – вышибло из груди последний воздух, а он быстро поцеловал меня в шею, прежде чем начать двигаться.

Футболку, которую я так и не сняла, оставила как последний рубеж, – или просто не смела разжать стиснувшие покрывало пальцы, – нам только мешала, и Дин стянул ее с меня так резко, что затрещала ткань.

Больше никаких преград не осталось. Мы впервые делали это лицом к лицу, и я видела, как его потемневший взгляд заволакивает, как подрагивают его губы.

Ему хотелось до одури: меня, выместить собственную злость, запомнить, как я признала и позволила ему утвердить свою власть. Много всего…

Он двигался идеально сильно. Так, что я окончательно потеряла равновесие, и мне осталось только хвататься за него, позволяя даже не брать, а вбиваться в меня отчаянно жестко, – до новых стонов, до дрожащих рук, до пустой и восхитительной темноты в душе и перед глазами.

Глава 16
К черту!

Любой, хотя бы отчасти пребывающий в здравом уме и твердой памяти коп почувствовал бы себя на моём месте неуютно. Лежать абсолютно голой в постели, в конспиративной квартире одной из самых влиятельных в городе мафиозных группировок… По всем канонам и законам жанра это не могло и не должно было закончиться хорошо.

И всё же мне было спокойно.

Я чувствовала себя опустошённой, неспособной пошевелиться, но парадоксальным образом довольной. В голове не осталось мыслей, а в душе чувств, и за это Коула, наверное, стоило бы поблагодарить, но я не стала.

Отдышавшись, он все-таки сходил в гостиную за виски, и теперь я уже сделала пару глотков без опасения, что меня может повести даже от крошечной дозы алкоголя.

– Лучше? – Дин вытянулся на боку рядом, поставив свой стакан на простынь.

– Немного, – я ответила честно, но повторила его позу, пользуясь возможность прикрыть грудь локтем. – Тебе следовало стать психотерапевтом.

– Боюсь, за такие методы меня бы быстро лишили лицензии, – он дёрнул уголками губ и сделал небольшой глоток.

Только теперь я заметила, что у него усталые глаза, как будто он точно так же, как и я, спал мало и урывками.

Сейчас между нами не были нервозности, и можно было просто спросить:

– Зачем ты отправил Пита за мной следить?

– Потому что догадывался, что так будет.

– Ты ведь понимаешь, как плохо это звучит?

Дин хмыкнул, отпил ещё, а потом перекатился на спину, отставив виски на прикроватную тумбу.

– Думаешь, мои люди стреляли в тебя, чтобы Пит мог спасти? Слишком пафосно, детектив. А главное, бессмысленно.

– Это был бы неплохой вариант. Хотя бы просто по скверности твоего характера, – я тоже переставила стакан и перекатилась на живот, чтобы лучше видеть лицо Коула.

Правильнее было бы оставаться строго в деловых рамках, – сколь бы абсурдно это ни звучало в предложенной ситуации. И всё же я задала ещё один, самый неправильный из всех возможных вопросов:

– Как ты оказался во всем этом?

Уже в процессе безумной охоты за ним я была вынуждена отдать должное и его уму, и чувства юмора, и дипломатичности, и умению достигать поставленных целей. Он имел всё необходимое, чтобы построить блестящую и вполне законную карьеру.

И всё же Дин Коул жил так, как жил, а таких людей, как он, не принято и опасно было спрашивать о подобном.

Должно быть, поэтому он ответил не сразу. Сначала повернул голову и скользнул по мне нечитаемым взглядом.

– Я полагал, что на меня есть целое досье.

– Есть, – я дёрнула плечом, не считая нужным отрицать очевидное. – Но оно ничего не объясняет.

Меня интересовали не сухие факты из его биографии, и он это прекрасно понимал.

Понимал, и мог бы просто послать меня вместе с моей вопиющей бестактностью к чёрту, но вместо этого положил тёплую ладонь мне на спину между лопаток.

– Потому что в тот момент, когда мне представилась возможность выбраться с улицы, я понял одну важную вещь: никто никогда и ничем не поможет. Знаешь, кем была моя мать?

Его мать торговала собой на углу между пятой и восьмой улицами, и что бы ни происходило между нами, я не считала себя вправе озвучивать подобное.

Дин хмыкнул, оценив это.

– Меня несколько раз забирали в приют. Потом возвращали. Однажды, когда её сутенёр её избил, я сам прибежал к копам. Кажется, мне было тринадцать. Догадываешься, что они сделали?

Язык вдруг стал тяжёлым и прилип к нему, но я заставила себя ответить:

– Ничего.

Это был не вопрос и не догадка, но я сама на это напросилась.

Дин кивнул и погладил меня кончиками пальцев, успокаивая.

– Она потом долго лечилась, мы сидели фактически без денег, потому что того, что мог так или иначе заработать я, категорически не хватало, – он продолжил ровно и даже доброжелательно, без намёка на эмоции, которые могли вызвать такие воспоминания. – Тогда же я начал лучше учиться, потому что понял: они ничего не сделают. Ни копы, ни так называемая система социальной поддержки. Она была… неплохим человеком. Не пила, не торчала, не сбывала всякую дрянь и не травила клиентов. Просто ей в свое время не повезло.

– Она умерла? – я спросила чуть слышно и прежде, чем успела себя остановить.

Дин наконец оторвал взгляд от потолка и вдруг улыбнулся мне теплее, чем обычно:

– Жива, и прекрасно себя чувствует. Я купил ей дом на побережье и трёх пуделей. Она счастлива. Но штука в том, детектив, что тогда нужно было просто забрать её из этого. Нормальное жильё. Нормальное пособие. Возможность регулярно получать продукты, выучиться хоть чему-то и найти нормальную работу. Она бы старалась, но всем было наплевать. Только потому, что она была шлюхой. И ты не можешь исправить это. Такие же честные копы, как ты, не могут. А я могу. И я никому ничего не должен. И не считаю, что должны мне. Я ответил на твой вопрос?

Он сказал намного больше, чем можно было ожидать, и сказал правду.

Поддавшись озоничьему азарту, я, раскручивая его дело, зачем-то попыталась выяснить, кто же был его отцом, но нашла только пустоту. Это был один из тех безликих мужчин, какой-то случайный клиент Барбары Коул. И все же она сохранила ребенка, родила сына и заботилась о нем как могла.

Теперь у него был свой закон, свои порядки и собственное правосудие.

Нравилось мне или нет, но я начинала эту логику понимать.

– Значит, она оказалась сильнее, чем даже ты думал о ней…

Я не собиралась этого говорить, но подумала вслух.

Дин потянулся и приподнял мой подбородок пальцами, мягко, но вынуждая отвести взгляд от простыни:

– Потому что не покончила с собой в психушке?

В его словах и интонациях не было ни попытки ударить побольнее, ни поставить на место.

Просто он действительно понимал.

Я промолчала, а он снова повернулся на бок, склоняясь ближе ко мне:

– Думаю, именно в тот момент ты совершила свою главную ошибку, детектив. Ты позволила убедить себя в том, что кому-то чем-то обязана. Но правда в том, что ты не отвечаешь ни за кого из них. И ты не виновата в том, что они оба тебя бросили.

Ему хватало смелости и наглости произносить вслух то, о чем я запрещала себе даже думать, но поразительным образом это не вызывала ни страха, ни возмущения, ни злости.

– Давай прекратим.

Я попросила его об этом так, как можно было бы просить любовника, и Дин кивнул, соглашаясь точно так же, – как согласился бы просто близкий мне мужчина.

Никак не мой бывший подследственный, затащивший меня в постель не то силой, не то обманом.

– Да. Сейчас есть вещи поважнее.

Его оставшийся в кармане джинсов телефон завибрировал, и Дин скатился с постели, чтобы достать его.

Прочитав полученное сообщение, он не просто поморщился, а почти скривился:

– Пит не успел. Копы увозят твою машину на штраф-стоянку.

Я нехотя села и посмотрела по сторонам.

– Дерьмо.

Ничего катастрофического, конечно же, не случилось. Машина не была оформлена на меня, но при желании установить моё имя и должность не составит труда. Скорее уж, они поднимут тревогу из-за того, что коллега попала в беду на задании.

И всё же…

Дин сел на край кровати, а потом придвинулся ближе.

Я опустила взгляд просто потому, что хотелось это сделать, а его дыхание снова обожгло мне висок.

– Ты ведь знаешь, что я тебя не закладывал. Ни я, ни Пит. Больше никто не был в курсе.

Бездумно кивнув, я попыталась собраться с мыслями.

Самоубийственная беспечность, быть может, но я ему верила. И отнюдь не потому, что тем самым он рисковал подставить в первую очередь самого себя и начать войну с Уэбером, к которой не готовился.

Дин скользнул пальцами по моей щеке к подбородку, а затем ниже, по шее.

– Мы первые заинтересованы в том, чтобы от него ничего не осталось. А тебя, судя по всему, действительно не собирались убивать.

Его глаза посветлели, но в них всё равно читалась мрачная задумчивость сосредоточенного человека, пришедшего заключению, которое ему не нравилось.

Повинуясь необъяснимому порыву немного подбодрить его, я качнула головой, сбрасывая волосы с лица, но не его руку.

– Просто я никогда так не подставлялась. Даже в самом начале.

– Или ты никогда раньше не охотилась на настолько крупную и опасную дичь, – Дин не улыбнулся, но его пальцы опустились ниже.

Теперь он погладил ключицы, и я невольно замерла под этими прикосновениями, потому что… Просто потому что это было приятно. Он касался легко, ненавязчиво, но ласково, предлагая просто наслаждаться.

– Джонни не было смысла тебя убивать. Он, конечно, та ещё мразь, но все-таки не откровенный психопат. Даже договорившись до чего-то с тем щенком, ты ничем ему не мешала. А мальчишка не сделал ничего, что требовало бы такой расправы.

Его взгляд остановился на моём соске, и дыхание у меня сбилось.

Дин Коул умел смотреть так, чтобы его хотелось слушать. Даже когда воспринимать услышанное становилось затруднительно.

– К чему ты клонишь?

Не отвлекаться, продолжать говорить о по-настоящему важных вещах и делах, – только так можно было отвлечься от мысли о том, что и взгляд этот тоже был приятен.

Он умел смотреть так, чтобы я чувствовала себя действительно желанной.

– К тому, что их на тебя совершенно точно кто-то навёл. Кто-то, кто хотел если не подставить тебя, то напугать, – он с нажимом обвёл мой сосок подушечкой большого пальца, и тут же перехватил мой взгляд. – Подсказать тебе, кто это был?

В первую секунду я подумала, что всё-таки непозволительно увлеклась и упустила нить разговора, а потом поняла, что Коул, хоть и не убрал руку с груди, теперь смотрит мне в лицо.

– Что ты имеешь в виду? – почему-то этот вопрос дался ещё тяжелее, чем подтверждение бездействия властей касательно его и его матери.

Дин придвинулся ещё ближе, так, чтобы его колено уперлось мне в бедро.

– Ты ведь задавалась вопросом о том, как моему адвокату удалось так блестяще подготовиться к процессу. Только ли потому, что он лучший? Или были что-то ещё? Например, вовремя предоставленная ему информация о вашей стратегии на суде.

Он сделал небольшую паузу, давая мне осмыслить сказанное, а потом продолжил, всё так же внимательно глядя мне в глаза.

– Редж Гурвен давно у меня на содержании. Он не наглеет в том, что касается денег, а я, в свою очередь, редко прибегаю к его услугам. Но такой случай я просто не мог упустить. Тем более, что он сам мне предложил. Можно сказать, преподнёс на блюдечке.

От его слов и от этого вкрадчивого полушепота у меня снова начала кружиться голова.

– Что ты несёшь?

При всех своих многочисленных недостатках Реджинальд всегда был честным копом.

А даже если бы и не был, некоторая сентиментальность оставалась ему свойственна. Он никогда не разменял бы меня. По крайней мере, не так дешево.

Дин не изменился в лице, не отодвинулся, но продолжил:

– О том, что ты затеяла, знали четверо: ты, я, Пит и твой капитан. Этого достаточно, Джули?

Он впервые сократил моё имя, но прямо сейчас мне было на это наплевать. Чувствуя, как плечи каменеют, а ноги руки начиняют холодеть, я отстранилась и отвела взгляд.

– Бред. Гурвен, конечно, не подарок, но и не такой скот. И он не настолько умён. Если бы он действительно работал на тебя или на Уэбера, уже попался бы.

Приводя все эти убийственные аргументы то ли ему, то ли себе, я натянула бельё и сразу джинсы.

Дин не потянулся за мной, вообще не пошевелился, но теперь его взгляд жёг мне поясницу.

– Пытаешься убедить меня или себя?

Он в очередной раз не подкалывал и не дразнил. Скорее, мягко, но настойчиво загонял в угол, вынуждая признать то, что сам считал очевидным.

Я быстро посмотрела на него через плечо и потянулась за футболкой.

Собираясь на долгую вылазку, лифчик я просто не надевала, и сейчас это оказалось очень кстати. В одежде я почувствовала себя если не увереннее, то хотя бы способной вести этот разговор.

– Перестань. Не смей.

Все во мне в эту минуту настолько онемело, что я даже не злилась.

Это, черт побери, вообще походило на просьбу.

Остановиться. Если не сдать назад, то хотя бы не заходить ещё дальше.

Коул сделал вид, что не расслышал, не заметил, не сообразил.

– Я могу замолчать, но это ничего не изменит, детектив. Если бы он был просто твоим капитаном, всё это не составляло бы большой проблемы. Но учитывая, что мы говорим о твоём любовнике, ты не можешь позволить себе быть слепой.

Сунув ноги в кроссовки, я тряхнула головой, окончательно приходя в чувства.

– Я не могу позволить себе слушать эту чушь.

Меня начало потрясывать, и дело было уже вовсе не в стрельбе.

– Я пойду.

– Не будь дурой, детектив, – Коул всё ещё не двигался, но теперь в его голосе прозвучали нехорошие нотки. – Ты рискуешь жизнью, пытаясь от этого бежать. И не только своей.

Последняя попытка оказалась в самое деле неплохой. Настолько удачной, что я резко развернулась уже от двери.

– Да катись ты к чёрту!

Глава 17
Удар в спину

Он не пошёл за мной и не попытался меня остановить. Очутившись на улице, я на пару минут застыла, наслаждаясь тем, как прохладный ночной воздух облизывает лицо, а потом пошла к автобусной остановке.

Если мою машину забрала полиция, это упрощало дело. Пистолет они, конечно же, найдут. И разумеется, первым делом установят владельца. Мне останется только пойти и забрать его. Может быть, выслушать небольшую нотацию от Реджа, и в общем-то это будет поделом – за небрежность и неосмотрительность.

Ничего страшного не произошло, но тут же брать такси отсюда я не рискнула. В случаев служебной проверки мне придётся объяснять, где я провела несколько часов перед тем, как явилась в участок.

Я не собиралась сдавать Коула или каким бы то ни было впутывать его, но поразительным образом именно сейчас, теперь душу разъедало чувство, подозрительно похожее на глупую обиду.

Как будто именно теперь он подобрался максимально близко и с размаху ударил в самое уязвимое место.

Гурвен был не просто вне подозрений, сама идея того, о чем говорил Дин казалась безумием.

Когда стало ясно, что на суде всё идёт не так, а сдержанная улыбка расположившегося на скамье подсудимых Коула стала особенно торжествующей, у меня, конечно же, возникло подозрение. Его адвокат без сомнения был лучшим из лучших, но всё же он не был телепатом. Однако держался он на процессе так, будто знал каждый шаг прокурора наперёд.

И всё же это было списано на досадное совпадение. На стандарт ность процедуры. В конце концов на то, что сам Коул прекрасно знал, в чем его обвиняют и за что можно зацепиться, и подстраховался именно в этих направлениях.

Идея о том, что Редж, – тот самый Редж, что гладил меня по голове и почти утешал несколько дней спустя, – предварительно пустил всё дело псу под хвост…

«Они сами мне предложили».

Даже не дело, нет.

Просто напросто продал меня за деньги Коула.

Слишком дико. Бессмысленно. Опасно, в конце концов.

Пройдя пешком два квартала, я села в автобус и вышла из него на остановку раньше, чем следовало.

Необходимость подбираться к собственному дому с осторожностью, с утроенной бдительностью просматривая пространство, стала ещё более унизительной, чем летящие в спину пули и наш последний с чертовым Коулом разговор, но я приказала себе просто не думать. Не сейчас.

Перед подъездом не стояла патрульная машина, у «черного» хода тоже не обнаружилось никого и ничего подозрительного, и я поднялась по лестнице на свой этаж.

Ноги гудели, но проколоться в последний момент только потому, что облегчила себе задачу, вызвав лифт, мне не хотелось.

Квартира встретила меня привычной тишиной. За прошедшее с тех пор, как покинула её, время я никому не понадобилась, меня никто не искал.

Позволив себе короткий облегчённый вздох, я первым делом прошла в спальню и выдвинула нижний ящик комода. Там, между тёплым пледом и запасным одеялом, лежал пистолет – чистый, нигде не зарегистрированный пистолет.

Убедившись, что он на месте, можно было выдохнуть ещё раз и наконец встать под душ.

Кожа всё ещё пахла Коулом, и от этого хотелось ударить кулаком хотя бы стену.

Чертовски мерзавец просто не смел.

Как бы это ни было объяснимо. Как бы ни было естественно его желание стравить между собой легавых. Он не смел.

Спать хотелось так сильно, что дальше этого беспомощного и глупого утверждения мысль просто не шла.

Не потрудившись даже высушить волосы, я упала на кровать, и вынырнула из спасительной сонной темноты в привычное время.

Время, когда нужно собираться на работу.

Первым делом, конечно же, придётся заглянуть к Гурвену, – если он до сих пор мне не позвонил, значит, ничего не знает. И лучше будет, если он узнает от меня.

Подумав, я не стала брать с собой пистолет. В свете всего случившегося, я рисковала застрять в участке надолго. Дать с десяток объяснений, предварительно согласовав стратегию со своим капитаном. После в его же компании попытаться выяснить, какого чёрта все-таки случилось.

Коул, при мысли о котором меня начинало теперь попросту мутить, был безоговорочно прав в одном: слишком глупая, бессмысленная и рискованная выходка даже для Джона Уэбера.

С большой долей вероятности, Тощий Тони действовал по собственному усмотрению. Если я ошиблась во Фредди и он сдал менч своему непосредственному боссу, всё складывалось. С такой мелочью, как очередной сунувший нос куда не следует детектив, Уэбера не стали бы беспокоить. По крайней мере, не на этой стадии. Скорее уж подключили все свои связи в Департаменте, чтобы надавить на Гурвена, а через него – на меня.

Убийство копа, тем более, детектива считалось чересчур грязным делом. Делом, чреватым последствиями. Просто так, не имея для такого поступка весомых оснований, Уэбер не стал бы в подобном мараться.

Постояв немного на тротуаре перед собственным подъездом, я мысленно выругалась и всё же свернула на боковую улицу. Не потому что на свежую голову поверила Коулу, но всё же он сумел зародить во мне некоторое… сомнение.

Всё ведь и правда получалось слишком гладко: лаборатория, новые «толкачи», на которых местным копам ещё нужно было собрать информацию. Прилетевшая Фредди в лоб пуля.

Нравилось мне это или нет, выходило, что им и правда кто-то помогал. Кто-то, кто работал со мной в одном участке. Кто-то, с кем я пила кофе, шутила. Кто-то, кому я подставляла спину.

Я не была фанатичной поборницей морали и не верила наивно в то, что коррупцию можно изжить под корень. Полицейский всегда брали взятки, – от патрульных до самых высших чинов. Это был лишь вопрос личной чистоплотности и наглости, но прямо здесь и сейчас вопрос был даже не в деньгах.

Гораздо отвратительнее и многократно опаснее был сам факт того, что этот Кто-то сдал своего.

Привыкнув к тому, что многим не нравлюсь и вызываю у коллег зачастую нездоровый интерес, я перестала обращать на всё это внимание, но какими бы сильными ни были личные чувства…

Меня подставили под пули, это сделал кто-то свой. И с этим мне предстояло разобраться.

Если Реджинальд не захочет помогать…

Каков процент вероятности, что случится именно так, я не знала. Действительно задумавшись, так и не рискнула предположить. Зная его, я вынуждена была признать: всё может зависеть от фамилии и звания того, кто это сделал.

Бравый капитан, поймавший и предавший суду подлую «крысу». Дурак, вылетевший со службы за то, что замахнулся на того, кто ему не по зубам.

С равной вероятностью возможно было и то, и другое. И в обоих случаях я знала, какой исход предпочтёт Редж Гурвен.

Вокруг участка царила привычная утренняя суета. Кто-то курил на улице, патрульные тащили внутрь очередного обдолбанного придурка.

Ничего исключительного, но всё же я ненадолго остановилась в переулке, в тени, чтобы понаблюдать.

Рёбра холодели от какого-то неясного, но очень нехорошего предчувствия, а своей интуиции я привыкла доверять.

Вокруг меня не было людей и я не слышала приближающихся шагов, поэтому едва не вздрогнула, услышав за спиной тихое, но очень настойчивое:

– Мисс Спирс.

Голос Пита Холла я, разумеется, узнала сразу. Однако окликнул он меня именно так, – не по должности, а «мисс», – и где-то на подкорке взвыла тревожная сирена.

Это было именно оно. То, что заставило меня без видимых на то причин присматриваться и осторожничать.

Не для того же он явился, чтобы помирить меня с боссом.

Обернуться спокойно стоило мне определённых усилий, но всё же я сумела это сделать.

Изображать любезность нужды не было.

Холл точно так же, как и я, предпочёл остаться в тени, а лицо его прикрывала шляпа, – дурацкая вещь, способная вызвать у прохожих лишь ироничную улыбку, но отлично отвлекающая внимание, ему поразительным образом шла.

– В чем дело?

– В Дина стреляли. Сегодня ночью, когда он возвращался от тебя.

Он шагнул ко мне, и пока он делал этот шаг, земля успела уйти у меня из-под ног.

В голосе Пита не было ни упрёка, ни угрозы, только глухая и мрачная решительность.

– Насмерть?

Без Дина Коула, очередного бандита, – мафиози, как угодно! – мир наверняка стал бы чище. На его место, конечно же, незамедлительно пришёл бы кто-нибудь другой. Такой же озлобленный на жизнь и систему мальчишка с улицы. Смерть одного из них ничего глобально не меняла. Разве что могла бы спровоцировать войну, позволить тому же Джону Уэберу отпраздновать победу и укрепить своё влияние…

Он был всего лишь одним из многих. Одним из тех, кого я должна была отправить за решётку.

И всё же при мысли о том, что он мёртв, – в буквальном смысле покатился к чёрту, – у меня сдавило горло.

Пит поморщился и покачал головой:

– Даже не задели. Не знаю, как он это делает, но у него чертово чутье на такие вещи. Успел уйти.

Руки задрожали.

Почти не понимая, что делаю, я провела ладонью по лбу, убирая волосы, и дала себе секунду на то, чтобы восстановить дыхание. Не хватало только, чтобы голос задрожал.

Холл кивнул коротко и задумчиво, как человек, увидевший именно то, что увидеть предполагал.

– Самое неприятное не это.

Ледяной липкий страх только начал отступать, и, стоило мне осознать его, я немедленно разозлилась. Захотелось бросить в ответ что-нибудь едкое, циничное. Например: «С чего ты взял, что это будет мне неприятно?».

Я промолчала, а Пит бросил ленивый, как могло показаться, взгляд мне за спину.

– Копы примчались на место рекордно быстро. Как будто ждали за углом. Без труда нашли место, откуда стреляли. А там – пистолет. Твой пистолет, детектив.

Я моргнула, стараясь осознать услышанное.

В том, чтобы врать мне, выгоды ему не было.

При желании таковая, вне всякого сомнения, нашлась бы, – хотя бы из мести. Дин Коул слыл очень злопамятным человеком.

И всё же было у лице и то не Холла нечто, не дающее мне усомниться в правдивости его слов.

– Вот же дерьмо…

– Именно, – он криво усмехнулся, достал сигареты, но закуривать не стал. – Так складно получается: все знают, что ты ненавидишь Коула. Он – твоя идея фикс. Ты не смогла засадить его в тюрьму, и помешалась окончательно. Просто ещё один коп, свихнувшийся от несовершенства системы. Тем более, предрасположенный к этому. Та чудовищная история с твоим отцом… – он покачал головой с утрированным содалением. – Очередная неудача с очередным делом. Кто-то в тебя стрелял. На кого тебе ещё было думать, кроме как на старого врага? Когда молчит правосудие, говорят пули. В припадке отчаяния и ярости детектив решила поквитаться.

Картина, которую он рисовал, была настолько реалистичной, что я перестала слышать даже гомон утренней улицы, уставившись на него.

Эта теория объясняла всё: и убийство моего свидетеля, и бестолковую пальбу в меня, и не менее глупый выстрел в машину. Даже рекордно быстрое появление патрульных, – и тех, что отправили мою машину на стоянку, и тех, что прибыли на место покушения.

– Твою мать.

– Тебе туда нельзя, – кивая на вход в участок, Пит уже стал предельно серьёзен. – Тебя упрячут в камеру, и в ближайшие годы ты оттуда уже не выйдешь.

Он был прав. Я знала это по опыту, интуитивно, исходя из элементарной логики… Просто знала, и всё.

Истолковав мое молчание верно, Пит спрятал пачку.

– Я отвезу тебя к Дину. Они сами лишили себя возможности искать тебя у него.

– Нет, – я возразила раньше, чем он успел замолчать.

Дрожать и прятаться за спину Коула стало бы ещё большим безумием, чем спать с ним.

Пит хмыкнул, но комментировать моё решение не стал.

Вместо этого он снова полез в карман:

– Тогда возьми ключи от квартиры. Ты была там ночью. Это безопасное место.

Он никак не выражал своё отношение ко мне и к происходящему, просто невозмутимо предлагал помощь, и это было… достойным продолжением всего, что уже случилось.

– Нет, – на всякий случай я даже отступила от него на шаг назад. – Я сама разберусь. Спасибо, что предупредил.