Текст книги "Вечные Пески Том 9 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Вот оно как… – жрец вздохнул. – Надо же, как обидно, пропустить Защитника… Никто до тебя, Ишер, мне не рассказывал такого!

– Это мне Повелитель Времени рассказал. А он раньше вроде ни с кем и не хотел общаться, – пожав плечами, ответил я.

– Какой позор… Какой позор… – качая головой, снова расстроился жрец. – И тебе что, совсем не нужна помощь?

– Мне? Нет, – уверенно ответил я. – Помощь, старче, людям нужна. Всем людям. Потому что они…

Я задумался, как бы объяснить свою мысль, и понял, что надо быть проще. Поэтому вполне уверенно закончил:

– Потому что они, прошу прощения, тупые иухи.

– А ты? – ехидно спросил Ситранис.

– И я, – не стал я спорить. – Просто я об этом знаю, а большинство людей – нет. Вот и мнят себя самыми умными. Так… Старче, у нас, если честно, планы были на вечер… К нам в лагерь собирался в гости местный разбойный люд. Мы, конечно, всё, что им интересно, уже на хранение сдали. Но и осталось прилично… В общем, нам с регоем надо бы встретить гостей. Ты как, с нами в лагерь поедешь? Тебя Алана сразу посмотрит, здоровье подправит. Я тоже могу. Но, боюсь, ты умрёшь от боли при моём лечении.

– Я… А поехали! – старик неожиданно бодро махнул кулачком. – Хоть посмотрю на лагерь Защитника. Умирать будет не так страшно! Один раз живём!

– Нет вообще-то… – буркнул я себе под нос, но этого никто не услышал.

И хорошо. Если человек не помнит прошлую жизнь, то и живёт как бы один раз. В следующей-то жизни он, выходит, уже другой человек.

Вот только я-то себя прошлого помнил.

Глава 203

Жреца мы вылечили. То есть, Алана, конечно вылечила. Не сказать, что в его возрасте лечение подарит долгие годы жизни, но десяток лет жрец теперь протянет. Счастливый дедуля Варутис был отправлен обратно в город. А мы стали ждать бандитов, наставив ловушек и распределив вокруг лагеря секреты с бойцами.

А ночью началась охота на воров. Не уверен, что удалось поймать всех желающих, но… Жителям города Танлавар в ближайшие десидоли должно было житься легче. Четыреста три человека были нами выловлены, связаны, а теперь сидели в центре лагеря, ожидая своей участи.

Я вообще-то более-менее ровно отношусь к воровству. Да и к прочим тёмным сторонам людской натуры. Но исключительно до того момента, как пытаются украсть мои деньги. В этом случае я разбойников и воров очень не люблю. Как и мои бойцы, к слову. Поэтому смерть воришкам не грозила. И это было общим решением всего отряда.

– Ну что, ворьё, готовы послужить на благо? – радостно оскалился Ситранис, взявший на себя переговоры с пленниками.

Ответы воришек не заставили себя ждать, и я почерпнул из них много нового. Не думал, что в Вечных Песках есть такое количество мест, куда можно направить человека, тебя расстроившего. А ещё не знал про некоторые виды извращений полового характера, которыми можно заняться с окружающим миром. И даже пара новых слов пополнила мой словарный запас. Хотя я всё-таки не благородная девица, а наёмник и бывший пьяница.

– До чего ж вы вежливые! – хохотнул Ситранис, когда воришки, наконец, выдохлись. – Слушайте, придурки! Вы пришли к нам ночью, пытались ограбить и думаете, что в худшем случае вас просто убьют, да? Так вот, у меня для вас очень плохая новость. Убьют вас в лучшем случае. Привилегию сдохнуть ещё заслужить надо.

– Слушай, регойчик, а ты ничего не попутал? – мрачно осведомился один из воров.

– А ты от лица всех говоришь, что ли? – с интересом спросил Ситранис.

– Ну, может, и да! – с вызовом ответил тот.

– А право-то у тебя такое есть? – ещё больше заинтересовался Ситранис.

– Ну есть, – ответил вор, усмехнувшись. – Есть у меня такое право, парни?

Он обратился к другим пленникам. Однако те предпочли промолчать. Умные, а может, просто опытные.

– Молчат – значит, согласны! – довольно подытожил самый наглый вор.

– И как же тебя зовут? – прищурившись, уточнил Ситранис.

– Я – Пруш, – гордо заявил тот.

В тот же момент Ситранис подскочил к нему и принялся спокойно, деловито избивать ногами. Бил до тех пор, пока бедный Пруш не свернулся калачиком и не начал скулить. Только тогда Ситранис прекратил его воспитывать. А затем отошёл на пару-тройку шагов и обвёл остальных взглядом, которым обычно кухарка в трактире оценивает подвезённое мясо.

– Запоминайте все, мне плевать на ваши имена и прозвища! – заверил он бандитов. – Вы просто тела, которые только чудом выжили. Вот ты, к примеру – тело первое, и так тебя и зовут. А теперь давай, тело первое, подымайся! Наш разговор только начался.

– Что вы от нас хотите⁈ – просипел Пруш, который и был назначен первым телом.

– Чтоб вы свой проступок отрабатывали! – улыбнулся Ситранис. – Долго и много! Лично я предлагал вас всех закабалить. Всё-таки в моём лице вы пытались ограбить аристократа из младшей семьи, но… Наш воевода добр!

Я просто не люблю рабство. Из прошлой жизни перенял эту нелюбовь. Даже самые мягкие виды рабства не по мне. Человека нельзя лишать свободы, иначе он превращается в животное. Дикое, обозлённое на весь мир. И рано или поздно эта злоба выплеснется, причём в самый неподходящий момент. Вместо того, чтобы постоянно ожидать удара в спину, лучше дать людям выход, который пусть будет хоть и сложно, но реально достичь.

– Все вы сегодня подпишете договор и поклянётесь перед девятью его соблюдать! – между тем, вещал Ситранис. – Ну или не сегодня, а когда вам надоест по рёбрам получать… Но! Так или иначе, вы все его подпишете и поклянётесь. И станете четырьмя сотнями тел на службе нашего отряда! Гордитесь этой ролью! Вам предстоят героические свершения! А, хорошо проявив себя, вы сможете заслужить расчёт и свободу! Ну как?

– Слушай, регойчик, а не пойти ли тебе знаешь куда? – прохрипел первое тело.

– Ясно… Жаль… – Ситранис изобразил на лице вселенскую грусть и махнул бойцам, стоявшим на подхвате. – Ребята! Хватайте первое тело и тащите подальше, чтобы его крики не мешали. А там вы знаете, что делать…

Есть много способов превратить жизнь человека в ад, не сделав его калекой. Впрочем, Алана согласилась подлечить придурков, если вдруг наши бойцы перегнут палку. Жаль, она сама не хотела участвовать в принуждении к исправительным работам. Всё-таки умелый лекарь знает, как сделать человеку очень больно, ничего не сломав. Но Алана была доброй женщиной, и я признавал за ней право не лезть в разборки с людьми.

Впрочем, и без неё любой наёмник примерно представляет, как быстро сделать собеседника сговорчивее. К сожалению, нам иногда приходится работать с бандитами и убийцами. Порой, чтобы выследить цель, необходимо пообщаться с пленниками по душам.

– Давайте, кто первый! Только сегодня! – Ситранис же обрабатывал остальных, пока что словами. – Бессрочный договор, который может расторгнуть только командир отряда! Никогда мы не делали таких предложений! Кто согласится сразу, обещаю, попадёт на лучшие условия! А первая сотня тел получит надбавку к оплате! Вы же так желали наших денег! Они сами идут к вам в руки!

Да, мы собирались их нанять и даже платить, но очень-очень мало. Из городских разбойников так себе бойцы получатся, понятное дело. Однако в лагере хватает работы, которую не слишком желают выполнять постоянные члены отряда. Уборка, стирка, готовка, таскание грузов и прочее. И ладно ещё для себя постараться, но ведь есть командиры, которым по статусу не положено портки лично стирать. Давно бы следовало нанять слуг, но где же их найдёшь-то в условиях войны и повального бегства?

А тут они сами пришли в руки. Могли ли нам что-то сделать местные власти? Ну да, если бы прислали стражу. Однако тут сразу бы возникла пара вопросов. Что стража делает вне городских стен? И почему она пришла именно в наш лагерь? Как всегда, во время подобных расследований и разбирательств, стража могла выйти сама на себя. А этого никому не хотелось, поэтому и стражу сегодня в нашем лагере можно было не ждать. Да и завтра. Да и послезавтра тоже.

Неудачников просто бросили на произвол судьбы. В данном случае, на наш произвол. И к концу дня в отряде появилось четыре сотни новобранцев. Да, с неясными перспективами будущей оплаты. Да, с неоднозначным положением в иерархии. Но всё-таки живых и практически здоровых.

А в следующие дни к нам прибыла ещё пара сотен представителей разбойного мира Танлавара. Особо отчаянных, не принявших во внимание опыт предшественников.

И всё-таки, как я уже говорил, первые три четверти в Междуречье выдались на редкость спокойными. Если не считать поездку к Царской Казне, встречу со жрецом и эту историю с попытками ограбления, мы отдыхали. И даже работы по наведению чистоты в лагере наконец-то удалось кому-то перепоручить.

А, между тем, жизнь не стояла на месте. Флот, речная стража, ну и, конечно, объединённое войско Приречья и Междуречья – все они боролись с демонами. И пусть война превратилась в затяжную, но сидеть без дела собранное войско не могло себе позволить. Любой командир знает, что воины, оказавшись предоставлены сами себе, начинают творить безобразия. В итоге, собранное воинство делало регулярные вылазки на правый берег Тихой.

Смысл был понятен: нужно тратить силы орды, пока ей негде эти силы пополнять. Каждый раз под вечер флот уходил к правому берегу и высаживал там подразделения, которые окапывались на берегу. Ночью воины старались убить как можно больше демонов, примчавшихся за поживой. Ну а затем, понеся незначительные потери, быстро отступить на корабли.

Пока это получалось лишь в половине случаев. Однако всё на свете приходит с опытом. И воины объединённого войска набирались этого опыта с каждым боем. Может, они пока и не дошли даже до уровня новичков в моём отряде, но при поддержке палубных орудий – справлялись.

Как я подозревал, что-то подобное происходило и на второй пограничной реке – Глубокой. Это всё-таки был довольно очевидный способ борьбы с ордами.

Я тоже своим бойцам без дела сидеть не позволял. Проводил учения в окрестностях лагеря, заставлял тренироваться в течение дня. Лишь бы не начали скучать и творить те самые безобразия. Один раз пришлось останавливать трёх молодых кочевников, решивших повеселиться с местными жительницами, что обрабатывали поле неподалёку. Успел вовремя. Не дал даже испугать девушек, перехватив несостоявшихся насильников по пути. Но, как говорили в моей прошлой жизни, это было близко.

Закончив с наказаниями, пришлось вести разговоры с подразделениями на предмет того, что можно делать, а что нельзя. Озабоченных я посылал в местные бордели, угрожая за попытки воспользоваться крестьянками лишить бойцов того, ради чего всё и было затеяно. Конечно, мужчины без этого самого теряют часть боевых качеств… Однако не настолько сильно, как многие думают.

Любителей выпить в местных харчевнях я предупреждал, что вытаскивать из ям не буду. Если набедокурят в портовом городке, сами и будут виноваты. Штрафы, наказания и прочие прелести карательного правосудия лягут на их плечи. А если всего этого не хочется, то милости просим выпивать в лагере, в специально отведённых шатрах, под приглядом трезвых сослуживцев.

Любителям денег и ценностей пришлось напоминать о том, что они даже по местным меркам получили немало. А значит, могут позволить себе тратить, а не думать, кого бы втихаря ограбить. Ну а если совсем зудит, то пусть займутся созидательным трудом, который я обещал оплатить отдельно. Дел в лагере по-прежнему хватало, несмотря на пополнение в виде бандитов-«новобранцев». Таскать грузы, обрабатывать шкуры и шерсть, готовить – и даже ездить за припасами.

Нам, конечно, по приказу Иритиса присылали провизию. Однако присланного, как и под Ферундом, всегда было чуть меньше, чем хотелось бы. Приходилось тратиться, чтобы пополнить выбор, да и размер блюд.

Зато двигались дела с торгами в Ас-Арахамане. Судя по письмам, которые приходили от имени Мариатидиса, привлечённые к торгам семьи споро взялись за дело, и уже в середине зимы мероприятие должно было состояться.

Все «наши», кто успел раньше переправиться в Междуречье и готов был вновь держаться нас, собирались в одном из лагерей беженцев под Эдель Арагом. Где-то там, к северо-востоку от города, располагались земли Мариатидиса и его жены, а также ещё несколько участков, которые готова была сдать в аренду семья Аравантис.

Не знаю уж, почему они так легко согласились на наши условия, но мне не пришлось даже отдельно ездить и договариваться. Впрочем, судя по описаниям, земля была настолько плохой, что моё предложение попробовать её сделать плодороднее было воспринято как лучшая арендная плата за последние две сотни лет.

Есть в Междуречье почти легендарное место. Называется оно Нагорье. Просто Нагорье. Хотя кто-то и называет его Каменистым Нагорьем. Его даже не обозначают на картах. Будто это позорное пятно на репутации самого Междуречья. Зато его очень легко найти на картах.

Потому что там ничего нет.

Пустое место между Рариотом, Саратой, Ас Ийсой, Гаратой, Иадалем, Сарамлагом и Идель Арагом. Ни оросительных каналов, ни поселений, ни дорог. Хотя, конечно, Нагорье пытались осваивать… И даже добились некоторых успехов. Самые окраины удалось заселить, вспахать, ну и выращивать какой-никакой урожай.

Однако сердце этих земель оставалось пустым. Слишком много песка, камней и слишком мало воды. Как за несколько тысяч лет люди не смогли освоить эти неплодородные земли? Да это просто никому здесь не требовалось. Пока земли в Междуречье хватало, Нагорье местных не интересовало. А когда земли стало не хватать, даже эти неплодородные земли стали настолько дороги, что покупка участков не окупила бы стараний.

Зато в Нагорье пасли скотину, потому что некультурных растений хватало, а переханы едят всё, что не слишком ядовито. Ну и да, по окраинам люди что-то выращивали. Но по большей части эти земли пустовали, используясь разве что для торга между семьями.

Нам же предстояла задача там обустроиться и начать что-то выращивать.

И это при том, что впереди ждала зима с холодными ночами и адским дневным пеклом. Времени, чтобы подготовиться, оставалось не так уж много. Хорошо ещё, у меня в отряде были люди с опытом земледелия, а ещё кочевники, способные найти воду даже за Разломом. И вскоре нам предстояло совместить их знания и навыки, чтобы добиться от Нагорья хоть чего-нибудь мало-мальски полезного.

Жаль, очень жаль, что, погрузившись в планы и хлопоты, я забыл в те дни, кажущиеся мирными, о главном. О том, о чём никогда нельзя забывать в Вечных Песках.

Я забыл о Диком Шёпоте.

Справедливости ради, и другие люди о нём успели позабыть. Вот только другие не знали о нём столько, сколько я знал. И даже эти знания не помогли мне держать ухо востро.

Представьте себе все знания людей, записанные на глиняных табличках, кожаных свитках, пергаменте и бумаге. Каким огромным было бы здание, где они одновременно хранились бы?

И это всё Дикий Шёпот.

Представьте себе всех мастеров Края Людей, что собрались в одном месте и готовы взяться за любое дело. Какая бы невероятная это была толпа, и сколько бы всего она умела?

И это всё тот же Дикий Шёпот.

Представьте себе самых могущественных шептунов Края Людей, изучивших всё, что можно и нельзя.

И всё это тоже Дикий Шёпот.

Хуже того. Он – нечто большее, чем всё перечисленное по отдельности.

Он – хранилище знаний, мастера и шептуны, собранные в одном месте, в одно время. И готовые сделать всё, что потребуется самому Дикому Шёпоту. Он – лучшее, что было создано древними за всю их долгую историю. И он же – худшее, что здешнее человечество умудрилось породить.

Думаю, Дикий Шёпот догадывался, что уходит если и не его последний шанс, то один из последних. А ведь ему нужно было всего лишь убить всех людей, ну а заодно обезопасить себя от появления новых шептунов.

Я не могу объяснить, чем конкретно он руководствовался. Дикий Шёпот непознаваем и непредсказуем. Его решения необъяснимы с точки зрения одного человека. И даже тысячи людей не смогут понять, почему он решил так, а не иначе. Потому что Дикий Шёпот – это тысячи людских разумов, объединённых набором команд, которым они не могут сопротивляться. И соединённых в одну сеть, внутри которой и принимаются общие решения.

Дикий Шёпот – идеальный психопат Вечных Песков. Гениальный, умелый и невероятный. И когда-то он задался целью уничтожить всё живое, не сумев перебороть заложенные людьми установки. Ну и, конечно же, нашёл выход из состояния равновесия.

Все мы не обратили внимания, что его голос стал иным. Все мы забыли, что любые изменения в Диком Шёпоте – предвестники беды.

Ладно. В первую очередь, я забыл. Я, человек, которому не просто поведали историю его появления, но и единственный, похоже, в Вечных Песках, кто был способен понять эти объяснения.

Я пропустил момент, когда Дикий Шёпот нашёл способ переломить ход событий. И да, я не особо виню себя за это. Да и никто не смог бы меня обвинить. Вся моя вина была только в том, что я долго не прислушивался к тому, что звучит на краю сознания. Слишком расслабился.

Но именно мне пришлось исправлять оплошность. Потому что понимал, будь я внимательнее, и случившегося можно было бы избежать. С другой стороны… Если бы меня и моих людей не было в тот день на берегу Тихой, всё могло пойти по другому сценарию.

А последующее решение исправить свою невнимательность и предопределило конец. Конец всего моего большого приключения.

Нет, история ещё не закончилась, конечно. Просто с того дня, когда был прерван отдых, мой и моего отряда, свернуть с выбранного пути уже не вышло бы. Только пройти его до конца. Ну или благополучно сдохнуть.

Глава 204

Той ночью меня бесцеремонно растолкали. Я заставил себя сесть и осознать, что творится вокруг. Будивший меня Ситранис и сам выглядел не лучшим образом. Видимо, тоже только встал, перед тем как заскочить в мой шатёр. Правда, это не помешало ему спросить, встряхнув меня за плечо:

– Ишер, брат! Ты проснулся?

– Нет, ещё сплю, – предельно честно ответил я.

О причинах внезапной побудки спрашивать его не стал. И без того уже слышал звуки боя за стенками шатра, но в отдалении, куда-то к северу лагеря.

– Что там? – я резко встал, сбрасывая остатки сна.

– Говорят, гухулы пришли со стороны Танлавара! – признался регой, заканчивая с доспехом, в который начал облачаться, видимо, пока бежал ко мне. – Откуда вообще демоны на левом берегу, Ишер?

Я только рукой махнул, не до размышлений было. Влез в начинающий серебриться доспех и, быстро затянув ремни, потянулся к оружию. Топор в правую руку, щит в левую.

Я выскочил из шатра вслед за Ситранисом. Ночной ветерок ударил в лицо, освежая и разгоняя даже те крошечные остатки сна, что ещё были. По ночам уже становилось прохладно. Надо было готовиться к зиме. Всё-таки она близко.

Лагерь гудел. Вооружённые бойцы выскакивали из шатров, на ходу застёгивая доспехи. Кто-то кричал, раздавая приказы. Где-то ревели переханы, и противно визжали танаки. С северной окраины лагеря, со стороны Танлавара, слышался звон оружия и яростные вопли.

Я начал шептать ещё на бегу, хоть это и было непросто: суета, необходимость смотреть под ноги. И множество живых бойцов, бегущих туда же. Но я упрямо давил и давил своей волей. Песок в пределах моей видимости приходил в движение, вздыбливался, закручивался вихрями. А из этих вихрей формировались вооружённые фигуры. «Нашёптыши» вставали прямо из земли и начинали бежать рядом, постепенно обгоняя и вырываясь вперёд.

Туда, где гремел бой.

Добравшись до окраины лагеря, я увидел настоящий хаос. Видимо, гухулы напали слишком неожиданно. Сотни врагов, плохое освещение, расслабившиеся бойцы. Всё это сыграло на руку врагу. Но самое поганое – они ударили там, где стояли новички. И это позволило им прорваться в лагерь быстро, чересчур быстро. Их когтистые лапы рвали палатки, а хриплое дыхание смешивалось с криками людей – иногда воинственными, а иногда предсмертными.

Сопротивление им оказывали. Кто-то из командиров сумел выстроить новеньких, не дав врагу прорваться дальше. И теперь бойцы стояли плечом к плечу, отбивая атаки гухулов, которые лезли на строй, как обезумевшие. Сомневаюсь, что это сопротивление долго бы продержалось.

Но подкрепление уже прибыло.

«Нашёптыши» врезались в гущу боя первыми. Успели раньше живых людей. Чёрные фигуры обогнули строй и ударили по гухулам. Я продолжал шептать, собирая жизненную силу. Она уже текла, собираясь в воздухе: первые капли, первые струйки. Я втягивал её, вливая в землю и песок, создавая новых и новых воинов. А они вставали и шли в бой, оттесняя с передовой бойцов из плоти и крови. Часть людей мы уже потеряли, так что… Не хотелось множить жертвы в эту ночь.

Бой на краю лагеря стих так же внезапно, как начался. Последних гухулов добивали, оттеснив на добрый десяток шагов от палаток. Я бы сказал, что мы легко отделались. Хотя жертвы, естественно, всё равно были. Десятка три моих людей лежали на земле. Вперемешку с телами тех, кто ещё недавно был гухулами.

Однако это у нас бой стих. А вот со стороны моста через Тихую доносился лязг, визг и крики. Да и у Танлавара что-то явно происходило. Над его высокими стенами тревожно вспыхивали какие-то огни.

– Мне нужно три тысячи человек! – заорал я в тишине, на миг наставшей в лагере. – Истор! Ситранис! Соберите людей!

Регой кивнул и понёсся к загонам, на ходу раздавая приказы. Лагерь снова пришёл в движение. Бойцы, только что отбившие атаку, хватали сёдла и бежали к переханам. Запасные факелы зажигали от догорающих костров. Свет заплясал по лагерю, выхватывая из темноты то бегущую фигуру человека, то оскаленную морду перехана, которому не дали поспать.

Сборы были недолгими. Вскочив в седло приведённого мне животного, я оглядел строй. Часть воинов уже готовила для купола чёрный песок. Ферт проснулся и пил травяной отвар, сидя у костра неподалёку. За своих людей я мог теперь не переживать. А вот за город – очень даже.

Мы вылетели из лагеря, освещая путь впереди факелами. Дорога к мосту хоть и была знакома, но сейчас казалась бесконечной. Над Танлаваром, между тем, продолжали вспыхивать огни. А я гнал перехана к мосту и думал, что вот-вот увижу демонов, прущих с правого берега.

Реальность превзошла ожидания. На мосту и в самом деле кипел бой, но совсем не тот, что я думал. Демоны набегали не с правого берега. Они набегали вдоль берега, со стороны Танлавара.

Они уже были в Междуречье.

Остановив перехана, я застыл на несколько кратких мгновений. Нужно было дать себе пару ударов сердца, чтобы осмыслить увиденное. Мой отряд, следуя примеру, остановился вместе со мной.

Долго думать я не стал. По наёмничьей привычке, сходу оценил обстановку.

Мост обороняли всадники на юглах. Их огромные ящеры встали живой стеной поперёк каменных плит. Всадники в тяжёлой броне рубили длинными мечами, а юглы рвали когтями. Вот только демоны лезли и лезли, всё более обширной кляксой скапливаясь у входа на мост. И крепость на острове, к которой демоны, видимо, и рвались, помочь ничем не могла. Она была слишком далеко. И да, оттуда уже тянулась пехота, но было её не так много.

Ситранис выругался. Длинно, грязно, с чувством. Я был с ним полностью согласен. То, что я видел сейчас, не укладывалось в голове. Демоны ведь не могли перейти реку. Они боялись воды. Все твари орды боялись воды. Кроме, разве что, высших, но те не стали бы лезть в одиночку. Как? Как они оказались здесь?

Оставалось надеяться, что ответы мы вскоре получим. А пока нужно было срочно что-то предпринять. В отличие от большинства, я с ночным зрением видел, что демонов очень много. И они текут рекой со стороны Танлавара и портового городка. Мне, откровенно говоря, стало страшно оттого, что орда могла уже прорваться за стены.

Я стиснул зубы и поднял топор, оценивая расстояние до врага. Гухулы клубились у начала моста тёмной массой. Чуяли, видимо, жизнь на острове. Да и самими всадниками на юглах закусить не отказались бы. Вот и напирали на более близкую добычу, не замечая нас.

– Слушай приказ! – заорал я, перекрывая шум боя у моста. – Лучники, вперёд! Обстрелять с ходу! Основной отряд, за мной! Таранным ударом насквозь! Не останавливаться! Кто потерял строй, добивайте одиночек и догоняйте! Как станет свободнее, начинаем разворот. Ситранис, а ты после тарана, вместо разворота, займись другим. Возьми тысячу человек. Глянь, откуда эти сволочи лезут. И, главное, не дай им ударить в наш тыл.

Строй пришёл в движение. Мы начали разгоняться. Справа и слева от меня выехали лучники. Вырвавшись вперёд на полсотни скачков, они дали залп. Стрелы, с шелестом ушедшие в темноту, через мгновение вонзились в спины гухулов. Те демоны, что были с краю, начали разворачиваться, обнаружив новую угрозу, но было поздно. Для них слишком поздно. А для нас в самый раз.

– Копья! – крикнул я и пришпорил перехана.

Основной отряд сорвался в галоп. Мы ударили во фланг. Три тысячи всадников врезались в толпу демонов.

Копья пронзали псевдоплоть с мерзким чавканьем. Переханы давили врагов копытами. Мы прошли сквозь гухулов, как раскалённый нож сквозь масло. Я успел убить пару демонов копьём, прежде чем оно застряло, и пришлось хвататься за топор. Рядом со мной Ситранис орал что-то боевое, рубя мечом направо и налево. Бойцы по обе стороны делали то же самое. Мы неслись сквозь толпу демонов, и те из врагов, кто не успевал отскочить, ложились под копыта, будто трава.

Как и всегда, мы вырвались с другой стороны вражьей толпы. Здесь, на свободном пространстве перед мостом, было легче. Отдельные гухулы, бежавшие из темноты на подмогу своим, натыкались на нас. И тут же гибли под ударами топоров и мечей.

– Разворот! – скомандовал я. – Обратно! Ситранис!

Регой, а с ним и с десяток сотен, двинулись дальше, по пути разбираясь с мелкими группами, спешившими с юга. Ну а я и оставшиеся бойцы описали широкую дугу, разворачиваясь, и поскакали обратно. К тому месту, где всё ещё кипел бой: по одну сторону – твари орды, а по другую – всадники на юглах.

Перебить остатки гухулов было несложно. Зажатые с двух сторон, они гибли один за другим. И вскоре мы уже остановились перед строем всадников на мосту. Навстречу мне выехал Иритис.

Регой был в полном боевом облачении, только шлем снял, чтобы можно было узнать. Он придержал югла и поднял руку в приветствии:

– Рад видеть тебя, воевода!

– И я тебя, – ответил я, осаживая перехана. – Что за дерьмо творится? Откуда здесь демоны?

– Сам ничего не понимаю… – Иритис тихо выругался сквозь зубы, а затем продолжил уже нормально: – Крепость на острове стоит, мост цел, по нему никто не проходил. Все демоны пришли с левого берега.

– Но как? Они не могли переплыть реку, – покачал я головой.

– Не могли! – хмуро согласился Иритис. – И всё-таки они здесь. Нужно зачистить окрестности города. Мы тут раскидали лагеря объединённого войска… Надо теперь собрать всех в кулак. Иначе перебьют по отдельности. Да и портовый городок бы стоило защитить…

Я, собственно, не возражал. Слившись в одну колонну, отряды выдвинулись вдоль берега в сторону Танлавара. По пути к нам снова присоединилась тысяча бойцов, ушедшая с Ситранисом.

Город приближался. Его высокие стены вырастали над нами, подсвеченные огнями факелов и искрами нашёптанных снарядов. Ворота в Танлавар были закрыты. Гухулы лезли по стенам, но их было не так много, чтобы прорвать оборону.

Основной бой гремел там, где начинались причалы портового городка. Крики доносились такие, что кровь стыла в жилах. Туда-то мы и отправились.

По пути встретили несколько отрядов гухулов. Так, скорее, небольшие группы, что рыскали вокруг в поисках добычи. Мы сминали их, не снижая скорости. А вот у одного из войсковых лагерей объединённой армии пришлось задержаться.

Лагерь был атакован. Надо было помочь его защитникам. Чтобы затем уже они к нам присоединились. Заодно на их обслугу мы решили оставить своих переханов. Длинные копья почти у всех закончились, а без них из седла не повоюешь.

Когда здесь было кончено, мои бойцы спешились, передавая поводья лагерной обслуге. Я спрыгнул с перехана и размял затёкшие ноги. Командиры заново строили людей. А я вновь принялся создавать песчаных воинов. Силы вокруг было много, экономить не приходилось.

Объединённый отряд двинулся к портовому городку. Командование я перевалил на Ситраниса, Тадара и Истора. Сам же занимался исключительно шёпотом. Чтобы гарантированно больше пользы было.

Портовый городок встретил нас хаосом. Дома в нём и так стояли без всякого порядка. Склады, гостиницы, харчевни, конторы, рыбацкие лачуги. Всё это лепилось друг к другу, образуя узкие кривые улочки, в которых сейчас кипел кровавый бой. Никаких стен, никаких укреплений. Порт не ждал нападения. Люди в случае чего должны были уходить в Танлавар.

И, конечно, никто никуда уйти не успел.

Разбившись на отряды, мы стали втягиваться на улочки. Первыми, правда, были отправлены нашёптанные бойцы. Я их сотни три успел поднять по дороге. И не прекращал создавать новых, одновременно двигаясь к ближайшему проходу в городской лабиринт. Сопровождала меня одна из илосских сотен.

Мы втянулись на первую улицу. Она была узкой – два человека в ряд, не больше. Сразу же обнаружились свежие трупы. Причём не только жителей, но и нападавших.

Какой-то гухул выскочил из переулка прямо на нас. Двое свежих «нашёптышей» встретили его слаженно: один принял удар когтей на щит, второй рубанул топором по шее. Гухул рухнул, заливая мостовую стекающей псевдоплотью.

Улица вывела на маленькую площадь перед каким-то складом. Здесь бой был в самом разгаре. Два десятка местных ополченцев – портовых стражников в лёгких кожаных доспехах – отбивались от вдвое большего числа гухулов. Они встали кругом, прикрывая друг друга щитами, но демоны их жестоко теснили.

Я поднял и отправил в бой ещё пару десятков песчаных воинов. «Нашёптыши» врезались в толпу демонов с тыла, и это решило исход битвы. Ополченцы, увидев нежданную помощь, воспряли духом и перешли в контратаку. А мы пошли дальше.

На очередном перекрёстке наткнулись на ещё одно сражение. Здесь против демонов дрались жители, вооружённые кто чем попало. Рыбаки, грузчики, торговцы, стражники, моряки. Они успели забаррикадировать улицу бочками и перевёрнутыми телегами. А теперь из-за этой баррикады яростно огрызались на гухулов. За их спинами виднелись силуэты поменьше и потоньше. Это прижимались к стенам домов женщины и дети, готовые чуть что бежать.

Бой шёл, видимо, уже долго. Трупов хватало, и не разобрать, был ли это недавно человек, или основа для демона. Земля вокруг была залита жидкой псевдоплотью.

К этому моменту я успел подметить кое-что странное. В частности, что сегодня ночью вижу исключительно гухулов. Ни одного демона, кто обычно составляет основу орды. А значит, на Танлавар и его окрестности напали разведчики. Вот только откуда, и почему их столько набралось?