Текст книги "Вечные Пески Том 9 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

В одном постоялом дворе нам предложили ночёвку в общем зале. Прямо на лавках, среди храпящих возниц и пропылённых торговцев. Мы, само собой отказались. Не хотелось ночевать в подобной тесноте. Да и люди в общем зале частенько спят не самые законопослушные.

Мы поехали дальше и, в конце концов, нашли место в небольшом гостевом доме чуть в стороне от тракта. Комнаты были тесные, зато, на первый взгляд, чистые, и хозяин, пожилой мужчина с добрыми глазами, накормил нас ужином, хотя на дворе уже ночь была. Похлёбка с клёцками, свежий хлеб, кувшин разбавленного вина. После целого дня в возке это казалось пиром.

Я сидел за столом в своей каморке и смотрел на карту. До Ас-Арахаманы оставалось ещё два дня пути. А там торги эти… Политика вездесущая… Если меня даже на западе пытались в какую-то дичь втянуть, чего от столицы ожидать?

Впереди ждало именно то, от чего я старательно держался подальше. Однако, как говорили в моей прошлой жизни, от судьбы не уйдёшь. Особенно если судьба – это толпа аристократов, желающих посмотреть на диковинного воеводу-шептуна.

Я вздохнул и свернул карту. Завтра будет новый день. А пока надо было спать. Я улёгся на кровать, попытался устроиться…

– Что за дерьмо? – непроизвольно вырвалось у меня, когда в бок что-то укололо.

Встав, я откинул одеяло и обнаружил на кровати железный диск. Он был диаметром с кулак. Местами его покрывала ржавчина, но под ней отчётливо пробивался рисунок, выдавленный на поверхности диска – фигура девушки, даже, скорее, маленькой девочки.

Для нынешней жизни – это вершина художественного искусства. Здесь ведь, если детей и изображают, то они выглядят как карлики, а не как дети. Однако неизвестный творец умело передал пропорции именно детской фигуры.

Правда, всё портило изображение серпа на другой стороне. Собственно, диск очевидно как-то относился к Вечному Дитя. Но я не понимал, откуда он здесь взялся. Кровать застелили буквально перед моим приходом.

Впрочем, сил решать эту загадку у меня не было. Я подкинул кизяка в маленький очаг у стены, а затем положил диск на стол, решив, что завтра поразмыслю над его смыслом. После чего закрыл ставни на окне поплотнее и вновь улёгся спать. Долго ворочался, но всё же провалился в сон…

Который был безжалостно прерван.

Глава 217

А проснулся я от резкой пронзительной боли… К счастью, не физической, а ощущения отдачи, будто идущего эхом от защиты. Когда бодрствуешь, на это не обращаешь внимания. Ну кольнуло где-то внутри, и ладно. Но я-то спал. И ощущение вышло настолько острым, что вырвало меня из сна.

Уже открывая глаза, я понял: кто-то ударил меня в сердце. Точнее, попытался. Диск из спрессованного песка сработал мгновенно. Он продолжал сторожить меня и во время сна. Скользнув по защите, клинок ушёл в сторону. Обошлось вспоротой тканью рубахи.

А дальше события понеслись вскачь.

Тратить время на раздумья было некогда. Я взбрыкнул ногами, даже не успев открыть глаза. Пятки во что-то врезались – кажется, чьё-то тело. Это «что-то» с глухим стуком отлетело к стене. Одеяло полетело в другую сторону, я вскочил на ноги прямо на кровати. И тут же, повинуясь, скорее, инстинкту, чем разуму, дёрнул головой. Меч, просвистев в пальце от моего уха, с хрустом врубился в стену. А я, недолго думая, саданул под этот меч ногой.

И прыгнул следом. Потому что движение – жизнь. А остановка – кусок заточенного металла в моём теле.

Топор остался у стены. Я не успевал до него добраться. А на меня накинулись сразу трое. И да, они явно были не любителями от скуки зарезать спящего человека, а профессионалами, пришедшими убивать. Слишком уж быстро и слаженно действовали.

Хорошо ещё, наличие защиты и резкие телодвижения дали мне пару мгновений. Один убийца, запрыгнув на кровать, выдирал из стены свой меч. Второй уже вставал на ноги после жёсткой встречи со стеной. А третий подбирался ко мне, пытаясь обойти обоих товарищей.

Ночные гости были одеты в чёрное. Мягкие одежды, не стесняющие движений. А главное, не издающие шорохов. Лиц почти не видно, только глаза блестят в свете очага. Один с кинжалом, второй с коротким прямым мечом, третий – с двумя стилетами. Двигались они стремительно, слаженно, как стая хищников. Со всем моим опытом, я едва отслеживал их перемещения.

Действовать пришлось по принципу «что попалось под руку или ногу, то и оружие». Попалось одеяло. Я подцепил его ногой, подбросил в воздух и накинул на того, что с кинжалом. Он запутался, пытаясь сорвать ткань, шагнул, перегораживая путь союзнику со стилетами, и это мгновение промедления дало мне шанс. Второй, который с мечом, уже вытащил оружие из стены и замахивался на меня. Я рванул к нему, уходя с линии удара, и одновременно зашептал. Пыль с пола взметнулась облаком и ударила ему в лицо. Он закашлялся, ослеплённый, а я уже хватал третьего.

Тот, со стилетами, оказался ближе всех. Я перехватил его запястья и, используя инерцию его собственного рывка, дёрнул на себя, одновременно бодая лбом в лицо и добавляя коленом в живот. Он выронил один стилет. Я собирался добить его, сломать руку или шею, но сзади уже освободился первый.

Он шустро пырнул меня кинжалом, но защита снова вздрогнула. Кинжал ударил в спину, и спрессованный песок отбил его с глухим звоном. И я тут же сменил цель. Потому что движения врагов были уж очень быстрыми! Даже мне было тяжело!

Я отшвырнул удерживаемого противника. Бросил его прямо в обладателя кинжалов. А тот, который с мечом, уже проморгался и кинулся на помощь товарищам. Они атаковали почти одновременно. К моему счастью, лишь почти. Нападавший с кинжалом замешкался, и я, увернувшись от ударов двух других, метнулся к столу. А, перескочив через него, с силой пнул столешницу ногой.

Тот опрокинулся, загремев посудой. И это снова на мгновение задержало первого убийцу. Второй рубанул мечом, целя мне в голову, но я успел схватить табурет и подставить под удар. Меч врубился в сиденье и застрял. Я крутанул табурет, вырывая оружие из рук врага, и тут же бросил табурет ему в лицо. Он закрылся руками, а я уже бил – кулаком в челюсть, ногой в колено. Он пошатнулся, и я собирался добавить ещё, но третий убийца пришёл в себя.

Два стилета снова замелькали в воздухе. Пришлось отпрыгнуть, чтобы не получить в горячо любимом теле пару-тройку лишних отверстий. Уворачиваясь, я не переставал шептать, призывая на помощь то, что имелось под ногами.

Пару мгновений спустя вокруг поднялось облако пыли и песка. Густое, непроглядное, оно окутало комнату серой пеленой. Убийцы на мгновение потеряли меня из виду, и я использовал это, чтобы отскочить обратно к кровати. Но противники не остановились, да и времени я особо не выиграл. Убийцы прорвались сквозь облако, и первый, с кинжалом, с разбегу запнулся о кровать, которую я с натугой обрушил ему под ноги. Грохот, треск дерева.

Я успел схватить топор, но атаковать не смог. Один из противников, потянувшись к поясу, метнул мне в лицо горсть какой-то пыли. Неприятно, когда это делаешь не ты, а тебе. Ещё неприятнее, когда это явно не обычная пыль. Взвесь ударила мне в глаза, в нос, в горло. Я закашлялся, слёзы брызнули из глаз. Ничего не видно. Дышать нечем. Я рефлекторно зашептал, поднимая вокруг себя новое облако песка и пыли. Пускай мои убийцы тоже временно ослепнут.

На миг бой прекратился. Я надсадно выкашливал эту гадость, заодно часто моргая, чтобы убрать слёзы. Враги тоже ругались и кашляли. Но, через пару ударов сердца выскочив из облака, снова кинулись на меня.

Я отмахивался топором, не давая им подойти. Однако кашель продолжал рвать лёгкие. И один из убийц – тот, что со стилетами – всё-таки достал меня. Стилет полоснул по руке чуть выше локтя. Я зарычал от боли, но сразу же ответил топором. Лезвие врубилось моему противнику в бедро левой ноги, выше колена. Он упал молча, не закричав, и попытался зажать рану, но кровь хлестала ручьём. Видно было, он не жилец.

Двое других попытались подобраться ко мне, но я снова отскочил к столу. Перевёрнутому. Попытался поставить его на пути нападавших, одновременно нашёптывая песчаного воина. Третий убийца уже не мог подняться – он истекал кровью на полу, и его движения становились всё слабее. Ещё немного, и с концами умрёт.

Первый перепрыгнул через стол. Я не успел среагировать – три быстрых удара, один за другим. Один отбил топором, второй приняла на себя защита: кинжал звякнул о спрессованный песок на груди. Третий я пропустил, да и защита не справилась. Клинок распорол мне кожу на груди, оставив длинный порез. Неглубокий, но горячий и болезненный.

Я отогнал противника топором, а на меня уже наседал второй. Я ушёл от его атаки, чувствуя, как начинаю слабеть от потери крови. Рубаха на груди пропиталась красным. Топор был слишком медленным оружием против этих врагов. Да, одного я убил, но двое других по-прежнему наседали.

И тут мне, наконец, удалось поднять песчаного воина. Второй раз я оказался в ситуации, когда рядом не хватает материала. Даже мелькнула мысль спать с мешком песка под рукой.

Первый воин формировался всё то время, пока я отбивался. Он встал из пыли и грязи, что устилали пол, и бросился на первого убийцу. Тот, отвлёкшись на «нашёптыша», на миг забыл обо мне. Второй тоже дёрнулся к песчаному воину, и я кинулся на него. Топор засвистел в воздухе. Он уворачивался, пытаясь достать меня мечом. Первый убийца почти добил песчаного воина: тот уже начал, рассыпаясь, терять форму. И я понял, что вот-вот снова окажусь против двоих.

Такого допустить нельзя было, и я зашептал снова. Плотный поток воздуха ударил второму убийце в ноги. Он не ожидал такого, споткнулся и начал заваливаться назад. Я тут же наступил ему на шею, придавливая к полу, и, сразу же метнув взгляд на первого, рубанул в сторону того топором.

Первый умудрился увернуться и от моего топора, и от удара песчаного воина. Ещё и добил «нашёптыша» – тот рассыпался песком. Второй убийца, которому я придавил горло, попробовал рубануть меня из положения лёжа. Но я подпрыгнул, спасая ноги. Умудрился в прыжке отмахнуться от кинжала первого и…

Приземлился обратно на шею второму. Хрустнуло. Враг сразу обмяк, а я чуть не упал и только чудом удержался на ногах, соскакивая с мёртвого тела.

Первый убийца бросился на меня. Кинжал замелькал, нанося стремительные удары – один, второй, третий, четвёртый. Я отбивал их топором, отступая, и шарил при этом глазами по комнате. Табурет. Я дотянулся до него, швырнул в убийцу. Он отбил табурет в сторону, но я уже запустил в него пылью, топором и левым кулаком одновременно.

Топор он отбил. От кулака и табуретки увернулся. А вот пыль попала в глаза. Убийца отскочил, промаргиваясь, и я успел нашептать у него за спиной сгусток воздуха. Он споткнулся об него и полетел спиной вперёд. Я попытался ударить топором, но мой враг откатился. Я только пнул его ногой, заставив перевернуться.

Он снова вскочил и снова атаковал. И где-то в моей голове возникло чёткое понимание: если сейчас не разберусь с ним, быстро стану трупом. Не страх – нет. Именно понимание. Я очень чётко осознал, что мои силы на исходе, а у последнего убийцы – нет.

Я ушёл в оборону, отбивая удары, и в то же время стягивал шёпотом всё, что мог. Пыль, песок, воду из разбитого кувшина, пролившуюся на пол, когда я опрокинул стол. Из этой смеси получился плотный тяжёлый диск, и крутился он так быстро, что даже начал издавать визг.

Я отправил его в убийцу. Тот ушёл в сторону, но я уже атаковал топором. Он увернулся и попытался ответить: кинжал снова звякнул о защиту. А диск уже возвращался и полоснул убийцу по боку. Он зашипел от боли, но и не думал останавливаться.

Снова атака – я отбил топором. В то же время мой диск, зайдя на второй круг, оставил новый порез на спине. Не мне, конечно же, моему противнику. Убийца, поняв, что диск для него опаснее топора, попытался уклониться, но тут как раз я налетел, рубя снизу вверх. Он блокировал топор, отвёл его в сторону, но диск снова задел его – на этот раз по шее. Неглубоко, но кровь уже заливала плечо.

Вместо того, чтобы рефлекторно отступить, убийца перешёл в стремительную атаку. Кажется, он даже стал двигаться ещё быстрее. Теперь уже я вынужден был отступать. И пятясь, чуть не споткнулся о табурет. Убийца сразу воспользовался этим, кольнув меня в живот.

Рана оказалась неглубокой: я успел напрячь мышцы, втянув живот как можно глубже. И всё же равнение оказалось неприятным. Я устоял на ногах, перескочил через табуретку и пнул её в убийцу, ударил топором, отправил в атаку диск…

И чуть было не прогадал.

От топора и диска мой враг увернулся. И даже тянулся уже ко мне кинжалом, но табуретка зацепила его по голове. Самым краешком. Она вращалась, и он не рассчитал её траекторию.

От удара убийца пошатнулся. Я бросился в отчаянную атаку. Бил левой рукой, ногами, топором, диском, да и остатки пыли шёпотом кинул в лицо. Убийца сопротивлялся яростно, но две раны на теле и оглушение от удара табуретом делали своё дело. Он не успевал защищаться и уворачиваться.

И в какой-то момент мой топор прорубил ему плечо до середины груди. Он рухнул на пол, дёргаясь в агонии, и захрипел. А я миг постоял, слыша, как шумит в ушах кровь, кашлянул несколько раз… И понял, что или сяду сейчас, или свалюсь и точно не доживу до утра.

С трудом доковыляв до опрокинутой кровати, я опёрся на неё и сполз на пол. Всё, бой закончился. Я победил. Жаль, сил не осталось совсем. Если бы откуда-нибудь вылез ещё один убийца, я бы даже стоя встретить его не смог.

Первым делом надо было вылечить порезы и остановить кровь. К сожалению, лечение в моём исполнении – это такая боль, что даже я взвыл, а потом упал на пол, дёргаясь, как припадочный. Терпел, сколько мог, но продержался недолго. От боли аж челюсти свело, сбивая шёпот.

Однако у моего лечения были и положительные последствия. Кровь и в самом деле перестала толчками пробиваться из ран, а боль заставила взбодриться. Я потянулся к мешку, вытащил оттуда нож, стянул простынь с кровати и принялся резать её на полосы.

Бинт получился так себе, но хоть что-то… Потом снова попробовал себя лечить. Теперь шептал осторожно, чтобы вновь не свалиться от боли. Не скажу, что получилось, но лучше стало однозначно.

Хотелось пить, но кувшин с водой разбился. Я снова потянулся к вещам, достал флягу и сделал несколько глотков. Раны болели, но уже не так сильно, значит, потихоньку затягивались.

Отложив флягу, я на четвереньках подобрался к ближайшему трупу. Само собой, обыск ничего не дал. На дело убийцы пришли только в чёрных костюмах и с оружием. А вот бляха на поясе показалась знакомой.

Содрав её, я отполз к очагу и в свете углей увидел рисунок. Маленькая девочка. Такая же, какую я видел на железном диске, найденном на кровати. Соображал я плохо, но додумался, что не бывает таких совпадений.

Путь убийц проследить было несложно. Я точно помнил, что плотно прикрыл окно перед сном. Но сейчас ставни были распахнуты, а в комнату волнами заносило холодный воздух.

Я заставил себя встать, снова закрыть ставни, затем подбросить топлива в очаг, чтобы пламя вспыхнуло и дало тепло. Меня ещё колотило после боя, руки тряслись от перенапряжения, мышцы горели огнём. Да, к тому же, першило в горле и болели глаза.

Кажется, бой был очень коротким. И, видимо, не таким шумным, как мне казалось. В гостевом дворе никто так и не проснулся. Хотелось лечь и просто спать дальше. Но я теперь не мог пренебрегать безопасностью. Уж точно не после такого… С тяжким вздохом я добрался до доспеха и начал его надевать.

Когда тот покрылся водой и стал серебристым, я ощутил, как раны на мне сами затягиваются. О таком свойстве доспеха я не знал и решил убедиться, несмотря на слабость. Стянув бинты, где было возможно, обнаружил розовую кожу на месте порезов.

Вниз я спускался при доспехе, щите и топоре. Даже шлем нацепил на голову. В зале на первом этаже заканчивала уборку сонная, во весь рот зевающая девушка-работник. Я кинул на стол подкинутый медальон и бляху с ремня, сел на лавку и сообщил:

– Меня тут попытались убить… Неудачно… Можно прибрать мою комнату?

Девушка, увидев принесённый знак и бляху, распахнула глаза на пол-лица. А затем вскрикнула и кинулась куда-то в хозяйственные помещения. Главное, так ничего мне и не ответила.

А через четверть чаши прибежал добрый хозяин гостевого дома…

И попросил меня на выход. Вот прямо так и сказал, пряча смущённый взгляд:

– Боюсь, я не могу оставить вас на ночлег… – а затем приободрился и добавил почти не дрогнувшим голосом: – Покиньте мой дом, срочно!.. Вместе со своими людьми! Уходите быстрее!

– Вот ты им это сам и скажи, – посоветовал я. – А заодно, будь добр, разбуди…

Надо было с него деньги за ночлег вернуть, но я не стал. Просто поднялся в свою комнатушку, собрал вещи и вышел прочь. Братья-возницы уже запрягали возок при свете факелов, беспокойно поглядывая на меня.

Во двор, между тем, втянулся отряд стражников. Они поглядели на меня, но – удивительно! – не задали никаких вопросов. Только молча зашли в гостевой дом. А вскоре из дверей начали появляться мои люди.

– Что случилось-то, брат? – спросил Ситранис, зевая во весь рот. – Я чего-то не понял, почему нас среди ночи выгоняют…

– Вот, – я протянул ему медальон. – Мне это подкинули в комнату. А потом ночью через окно влезли три типа и попытались убить.

Ситранис осмотрел медальон, покрутил его в пальцах… И, молча вернув его мне, не говорил ни слова ещё пару мгновений. А затем поднял на меня очень-очень серьёзный взгляд:

– Ишер, ты знаешь… После этого медальона никто не пытается убить, – Ситранис даже выделил голосом слово «пытается». – После него убивают и находят трупы… Разве что семьи ещё как-то могут отмахаться. Но тройка из братства… Их, считается, никак не остановить.

– Ну иди, пока ещё можно, сходи в мою комнату, – предложил я. – Три трупа есть, а я жив. Это меня поэтому стражники расспрашивать не стали?

– Да… Чего там расспрашивать-то, брат? – удивился Ситранис. – Зачем с будущим трупом общаться?

– А ты тоже уверен, что я скоро стану трупом? – задумчиво уточнил я.

– Я⁈ Ты высших убивал и двух вождей орды угробил, – покачав головой, ответил Ситранис. – А это посложнее, мне кажется, чем прибить троих адептов Чёрного Братства. Но стражники-то о твоих подвигах вряд ли знают.

– Эти, которые из Братства… Быстрые сволочи, – заметил я. – Еле отбился.

– В этом вся и беда. От них в одиночку отбиться, говорят, невозможно, – пояснил Ситранис. – Это ведь такая семья наёмных убийц. Их услуги стоят очень дорого, а пережить заказ – бывает ещё дороже. Кому ты настолько насолить-то успел?

Я покосился на него, но промолчал. Вместо этого уточнил другое:

– Если за мной охотятся, нас так и будут гнать из всех постоялых дворов?

– Нет, в столице есть серьёзные гостевые дома, которым на такое плевать, – ответил Ситранис.

– Тогда садимся в возок и поехали. Хочу в такой гостевой дом! – отрезал я. – Узнаю, кто меня заказал, и придумаю, как отплатить той же монетой…

Внутри клокотала злость, но я её подавил. Знал, что будет нелегко. Но ещё не успел доехать до Ас-Арахаманы, а всё стало в разы сложнее. Я уже пожалел, что не взял с собой кого-нибудь из шептунов. Хотя бы Алану. Но, если не пренебрегать мерами безопасностями, можно хотя бы избежать таких последствий, как сегодня.

– Спать теперь буду в доспехе… – пробурчал я, забираясь внутрь возка.

Впереди была столица, и, кажется, меня там кто-то очень ждал.

Глава 218

Дорога свернула на юг и уткнулась в мост через Царский Канал. И вот тут нам пришлось отстоять в очереди. Мост был горбатым, высоким и достаточно широким, чтобы движение тракта не задерживать, но… У всего есть свои тонкости, которые мне и объяснил чиновник.

– Тени в жаркий полдень! Нам бы в очередь встать, – приветствовал я его, шагнув под навес.

– И вам милости Арахаманы! – тот достал номерок и протянул мне. – Порядок знаешь?

– Знаю. Но лучше напомнить, – отозвался я.

– Если у вас в отряде больше двадцати четырёх человек, тогда нужно брать номерок на каждые двадцать четыре человека, – пояснил чиновник.

– У меня возок и триосмия охраны. Два номерка нужно? – уточнил я.

– Тогда два. Ты не беспокойся, – чиновник протянул мне второй номерок, – пойдёте сразу друг за другом. С тебя тридцать серебряных!

– Ого, – оценил я размах. – В три раза больше.

– На ремонт же!.. – проникновенно сообщил чиновник, когда я полез отсчитывать и передавать деньги.

– Понятно… Не пойму только, а чего тут очередь-то? Вроде бы широкий мост, – заметил я, передавая оплату.

– Мост-то широкий, только старый! – вздохнул чиновник, принимая деньги. – Ремонт требуется давно, уже лет сто… Да всё, видишь, не соберут никак.

Ну почему собрать не получается – это понятно. Сто лет люди здесь деньги платят, и кто-то их здесь же получает. Видимо, получает немало и регулярно. Будь я чиновником, может, тоже затягивал бы с ремонтом, часть денег утаивая. Но это не моё дело, я казнокрадство искоренять не подписывался.

– А под нами он не рухнет, нет?.. – я покосился на мост.

– Архитекторы говорят, ничего не случится! – сразу же замахал руками чиновник. – Только нельзя по нему, как по тракту ездить. Надо, чтобы все желающие переправиться ехали равномерно и с нужными… Одно мгновение! СЕДЬМОЙ НОМЕР!!!..

– А у меня первый и второй. Это как так? – обратил я внимание.

– Так вы после семьдесят шестого пойдёте! – пояснил чиновник. – Новый круг очереди просто начинается. У нас ведь ограничено число номерков.

– А-а-а-а-а. Понял. Спасибо за разъяснение, – сказал я.

– Пожалуйста… А что касается моста. В общем, на него нельзя всем и сразу. Мы выдаём номерки, чтобы пропускать всех равномерно, – сообщил чиновник. – Вот если всех и сразу запустить, тогда там какая-то неправильная тряска будет, которая и может мост обрушить.

– Понял. И вновь спасибо за разъяснения, – кивнул я, уступая место следующему.

– Милости богов тебе! – послышалось у меня за спиной.

– Пусть не оставит тебя вода в странствиях! Порядок знаешь?..

Собственно, ничего нового под солнцем и Светлой Дорогой. Обычная кормушка. Пока мост держался, был крепким и надёжным, и не с чего было большую плату собирать. Брали по пять серебряных водянок. А потом мост признали опасным, потребовался срочный ремонт. Стали собирать больше, но…

Но деньги начали прилипать к жадным рукам. И так десидоля за десидолей, четверть за четвертью, год за годом. Тем более, ограничив нагрузку на мост, можно было тянуть с ремонтом очень-очень долго. Чем местные чиновники и пользовались. Была бы сильная царская власть, за это «мостопродавцам» бы, вероятно, уже прилетело. Ну а совету семей, похоже, дела до такой мелкой ерунды не было.

Вернувшись в возок, я сообщил:

– Мы первые и вторые, но после семьдесят шестого. А сейчас только седьмой пошёл.

– Долго простоим!.. – расстроился Ситранис.

– А ты мне как раз расскажи побольше про этих убийц, – попросил я. – Время-то есть.

– Ты про Братство? – помрачнев, уточнил Ситранис. – Чем тебе мой рассказ-то поможет?

– Ну я так понимаю, что первой тройкой дело не ограничится. Надо же понимать, с кем я дело имею, – объяснил я своё желание знать, кто пришёл по мою душу. – Ну и вообще… Откуда такая мерзость взялась-то? И как они связаны с Вечным Дитя? Я про них раньше не слышал ничего.

– Это потому что ты не аристократ и не бандит. Про них знают либо аристократы, либо бандиты, – сумрачно поведал Ситранис. – Тебе что, даже их историю знать хочется?

– Давай. Всё, что сам помнишь, – кивнул я.

– Помню, конечно… Правда, дело давнее, но история интересная! – отозвался Ситранис, устраиваясь на сиденье поудобнее. – Дело было в конце Второго Царства… Одна младшая семья, чьё название не сохранилось, сцепилась с тремя другими.

– Вроде же во Втором Царстве подобное запрещено было! – припомнил Гвел.

– Да, так обычно говорят… Но, по правде, всё немного по-другому было! – Ситранис поморщился. – Да, большую часть времени в период Второго Царства семьи друг с другом не сражались в открытую. Но когда царская власть начала слабеть, многие поспешили свести друг с другом счёты. Под самый конец Второго Царства, в общем, такие реки крови лились, что тогда даже три орды пришли. Такие вот грустные дела…

– Понял. Ну и что там со сцепившимися семьями? Ты, к слову, ни одной не назвал, – напомнил я.

– А их названия не сохранились, поэтому и не назвал! – легко согласился регой. – Да и те несколько семей для истории не так важны. Важно, что они начали побеждать. Людей и денег у них было больше, чем у противостоящей семьи. Вот и прижали они своих противников. Прижимали по-разному, но не слишком правильно. Тут дело отожмут, тут караван ограбят, тут в поединке одного из вражеской семьи прибьют… Короче, вражда шла такая, что с каждым годом всё хуже и хуже были методы.

– А, ну то есть вражда не один год шла, – кивнул я.

– Да чего-то около двадцати! – покивал Ситранис с таким видом, будто у аристократов это обычное дело. – Как я уже сказал, имена этих семей канули на обочине Светлой Дороги. Но вышло так, что проигрывающая семья осознала, что проигрывает… Ну и опустилась до совсем уж кровавых расправ над соперниками. Члены семьи и их ближники врывались посреди ночи к врагам в спальню и закалывали во сне. Этого, конечно, другие семьи, которые не при делах были, тоже не оценили…

– Ну иначе же проигрывавшая семья была бы уничтожена, но другими методами. Правильно я понимаю? – заметил я. – Выхода у них, похоже, не было.

– Да, но подобные методы во вражде семей запрещены, – разъяснил Ситранис. – Хочешь, вреди владениям, а хочешь, устраивай кровавые разборки. Это всё не запрещено, а значит, можно. А вот целенаправленно вырезать нельзя. До сих пор нельзя. Если уж очень хочешь, вызывай аристократа на поединок и там убивай. Тогда ещё, кстати, многие знали, как девять в свидетели звать. В общем, от поединка хочешь не хочешь, а не сбежишь.

Мы отвлеклись, услышав, как чиновник у моста добрался до двадцатых номеров. Правда, когда он кричал «двадцать ПЕРВЫЙ!», до нас чётко долетело только последнее слово. Хорошо, что вопль повторился, и мы не успели вылезти из возка.

Можно было слушать рассказ Ситраниса дальше.

– Конечно, аристократы в той войне защищались, – продолжил регой. – И члены семей гибли. Ну и та семья, которая промышляла убийствами соперников, вскоре тоже столкнулась с нехваткой своих. И они начали принимать в свои ряды вообще всех, кто хоть как-то подходил.

– Видимо, это вызвало ещё большее неприятие других семей, – усмехнулся я.

– Ну а чего бы и не вызвать? Аристократический статус – это не то, что можно кому угодно раздавать! – с поучительным видом кивнул Ситранис. – Совет семей вмешался и лишил семью как статуса семьи, так и аристократического достоинства. Однако выжившие семьи-соперники рано этому обрадовались. Потому что их не перестали убивать. А командиры той враждебной семьи так спрятались, что мир с ними заключить было невозможно. Пришибить их тоже не смогли.

– И что, добили они своих врагов? – спросил я.

– Добили, конечно. Всех извели под корень… Как там дальше всё шло, неизвестно. Но уже в Третьем Царстве вместо той семьи было Братство. Другие семьи их, конечно, семьёй уже не считали. А вот они себя, кажется, не перестали считать таковыми, – пояснил Ситранис.

– Почему окружающие так решили? – деловито уточнил я. – Вряд ли Братство само рассказало.

– У них есть своя честь и свои правила, – наклонившись поближе, зловеще поведал мне регой. – Они сотрудничают только с семьями. Берут только золото и серебро. И только наличными. Берут очень дорого. На заказ отправляют сначала тройку, потом четвёрку, потом пятёрку. Если не получилось вдруг убить цель, то новый заказ на неё от той же семьи не возьмут ещё восемь лет.

– Значит, в следующий раз ко мне заявится четвёрка убийц, – кивнул я.

– Вероятно, да… – вздохнул Ситранис. – Но они всегда предупреждают медальоном о своём приходе. Подкидывают его туда, где цель найдёт. Что-то вроде такого… Скажем, благородного оповещения.

– Как они при этом вообще кого-то убивают? – не понял Гвел.

– А что тебя смущает? – удивился Ситранис. – Они убийцы. Умелые и натренированные.

– Ну вот закажут им регоя какого-нибудь, – пояснил Гвел. – Он получит предупреждение и подготовится. Ну и как его убивать?

– Всех можно убить, парень, – ответил я. – Регоя, царя, вождя орды… Вспомни тот наш бой в Приречье. Вспомни, сколько вокруг демонов было. Но мы подобрались к жертве незаметно, сумели оградить место боя и победили. Вот и убийцы действуют так же. Подобрались, напали, убили.

– Но тебя-то они не одолели! – охотно возразил Гвел. – Если воин хороший, он и двоих, и троих одолеет. Ну вот как ты!..

– Чушь! – вмешался Ситранис, прежде чем я успел лично разочаровать парня. – Выкинь эту чушь из головы, Гвел! Ты сотник, большой человек, тебе в ерунду нельзя верить! Знаешь, как мой наставник говорил? Лучшая драка с двумя и более противниками – это обойтись без драки.

– А мне говорили, что лучший метод победить превосходящие силы – сбежать, – кивнул я.

– Но ты же победил! – заметил удивлённо и даже чуть обиженно Гвел, как будто у него на глазах его кумира развенчивали.

Ох, похоже, этому парню ещё взрослеть и взрослеть. Да и не те он образцы для подражания выбирает.

– Победил, но это было тяжело, – честно ответил я. – Очень тяжело. Я едва справился. Даже с помощью шёпота.

– Можно сражаться против пары врагов, – добавил Ситранис. – Это ещё куда ни шло. Но против троих, четверых и более… К демонам такие сражения, парень!.. Жизнь – штука хорошая, цени её!

– Но ты ведь сам сражался с бандитами на постоялом дворе! – припомнил Гвел. – И ведь точно их было больше двух!..

– Ну и? – удивился Ситранис. – Вот, смотри, сначала меня трое каких-то уродов зажали так, что если бы Ишер на помощь не пришёл, я бы не отбился. А потом уже я на четверых напал. И там уже сила была на моей стороне.

– Первые были сильные воины, а вторые слабые? – спросил Гвел.

– Послушай, давай-ка я тебе объясню, – решился я. – Гвел, ты пойми, все твои умения, все навыки, сила и скорость – всё это хорошо только в одном месте. На ровной площадке и один на один с противником, понимаешь?

– Ну…

– Как только противников двое, ситуация меняется, – пояснил я, не дожидаясь возражений. – Если противники не совсем дураки, и если ты двух противников не превосходишь на голову, то они, даже будучи каждый слабее тебя, сумеют тебя одолеть.

– Ты можешь надеть на себя доспех, ты можешь взять щит, ты можешь быть даже лучшим мечником Края Людей!.. – прибавил Ситранис. – Но если ты во время схватки не сделаешь так, чтобы на тебя каждый враг выходил, как будто один на один – ты проиграешь.