Текст книги "Вечные Пески Том 9 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Так! Мысли, стоять! А кто мне подсказал эту связку?

– Не надо всё на меня валить! – заявил детский голосок в моей голове. – Да, масштабная смерть дарит мне силы, но и работы прибавляет. А тебе эта способность была нужна. Я подсказала. Ну а учить ли ей других шептунов… Это дело твоё. Если не подпускать к себе вплотную тех, кто может подслушать отголоски шёпота… Тогда никто и не научится втягивать чужие жизненные силы.

«А, то есть проклят только я, и можно не передавать проклятие другим… Это радует!» – согласился я с Вечным Дитя.

– Это не проклятие, Ишер. Это просто способность. Люди – существа сильные, выносливые, живучие… И при этом очень хрупкие. Убить можно всех. Тебя, Дега, любого другого сильного шептуна. Дар шёпота – это исток нового мира. Каким он будет, сейчас решаешь ты. Хочешь, скрой способность собирать жизненную силу. И тогда все люди в будущем смогут шептать только на основе личных запасов. А хочешь – раскрой. И тогда все люди будут знать, где дополнительно набраться силёнок.

«Они уже набрались как-то… Чуть весь этот мир не угробили, – мысленно возразил я. – В общем, мрачное будущее-то получится. С массовыми жертвоприношениями. С разведением людей в качестве кормовой базы. Оно мне надо?»

– Ну это тебе решать, – Вечное Дитя рассмеялась. – Я-то давно умерла, и теперь просто дух… К тому же, я отвечаю только за смерть и рождение. А что касается моральной стороны вопроса, разбирайся сам. Мне важно лишь, чтобы люди жили. А их моральным обликом пусть другие занимаются. Но если не хочешь, чтобы кто-то научился тянуть жизненную силу… Могу и подсказать, как надёжно скрыть этот твой шёпот.

«Будь добра! Мне очень не хочется ему учить других, – мысленно попросил я и добавил: – Даже если случайно!».

– Произноси два шёпота одновременно! – посоветовала Вечное Дитя. – Это сложно. Но если ты научишься простому шёпоту, который надо будет постоянно бубнить про себя, то и твой второй шёпот нельзя будет подслушать. Они будут просто наслаиваться друг на друга. Звук твоего голоса в Диком Шёпоте и так настолько слаб, что его расслышать тяжело. А уж вычленить один шёпот из другого… Будет совсем невозможно.

«Я попробую. Спасибо!» – искренне поблагодарил я её.

– И всё же зря ты не хочешь передать эту способность другим… – заметила напоследок Вечное Дитя. – Да, новый мир был бы жесток… Зато и высот бы достиг немалых.

Я с ней вновь мысленно не согласился, но промолчал. Мир, в котором люди добровольно жертвуют собой во имя других – это печальный, но светлый мир, и я ещё мог его принять. А вот мир, в котором других людей растят в загонах на убой… Нет уж, это где-то за гранью.

И не надо говорить, что можно людей не трогать, а у животных и растений черпать жизненную силу. Я сегодня ощутил, как много её в людях. Ощутил и ужаснулся. Один убитый демонами перехан даёт раз в пять меньше, чем один человек без дара шёпота. А один погибший шептун взрывается целым водопадом жизненной силы.

Сначала люди будут стараться не убивать себе подобных, но потом… Потом обязательно перейдут к массовым жертвоприношениям. Готов поставить на кон свои зубы, с которых, по сути, началась вся эта история. Мы, люди, такие. Мы не удержимся.

Оправдания найдутся, причины – тоже. Если есть тропинка в бездну, человек найдёт повод свернуть на неё. Я не сверну. Алана не свернёт. Ферт не свернёт. Мирим и Ашкур не свернут. Может быть. В этом вопросе сложно быть в ком-то уверенным. Даже в себе. В общем, через год, через сто, через тысячу лет – рано или поздно появится тот, кто свернёт, найдя себе оправдание, что его поступок всем на благо. А следом за ним к бездне пойдут и остальные. Потому что могут. А будут по пути толкаться локтями и говорить: «Ну мне же надо, как вы не понимаете⁈».

И тогда из бездны снова вырвется что-то такое, отчего человечество в ужасе закричит. Нет, к лысым демонам такие способности, которые взламывают жизнь, как воришка замки… Пусть потомки лучше учатся делать какие-нибудь сосуды для жизненных сил, чтобы получать больше, чем собственный дар может собрать. Не живые сосуды, естественно, а искусственные.

А шёпот сбора я никому никогда не открою. Пусть лучше будут у людей ограничения.

Остаётся надеяться, что никто в будущем не додумается подслушать такой шёпот у очередной орды.

Впрочем, если я всё правильно сделаю, то новые орды больше никогда не придут. А Дикий Шёпот станет просто эхом старых ошибок, лишившись и сил, и возможности убивать.

Глава 198

– Спускаемся, – приказал я, отлепляясь от зубца стены. – Раненым организовать носилки.

Бойцы зашевелились. Усталые, измотанные, с потемневшими от чёрного песка лицами. И всё же они до сих пор держались на ногах. Восемь сотен ушло на стену. Пятнадцать человек остались на ней навсегда. Слишком много потерь для отряда, где в последние десидоли и пара убитых считалась плохим исходом боя.

Раненых укладывали на импровизированные носилки. Два копья, а между ними плащ, крепко привязанный ремнями. Стоны, сдавленные ругательства, чьи-то всхлипы. Алана шла между носилками, на ходу шептала над самыми тяжёлыми. Я знал, дай ей время – и она вытащит всех. Надо было лишь дать ей это время. И немного покоя.

Спустившись со стены, мы двинулись вперёд. Пустой город, ещё недавно бывший полем боя, сейчас выглядел как огромное кладбище. Чёрный песок хрустел под ногами. Лужи псевдоплоти застыли причудливыми формами. Трупы, оставшиеся от высших, уже начали разлагаться под утренним солнцем. Сладковатый запах бывших человеческих тел лез в ноздри. Я остановился и, достав флягу с водой, намочил повязку на лицо, прежде чем идти дальше.

Тела воинов и вовсе попадались на каждом шагу. Они, в отличие от демонических начинок, ещё не воняли. Но дайте время, и здесь будет пахнуть так, что хоть задницей дышать учись, чтобы не чувствовать.

До наших четырёх гостиниц у берега дошли быстро. Они уже избавились от купола, и уставшие бойцы собирали чёрный песок в мешки. Через двор таскали раненых, укладывая в отдельном углу.

– Ферт! – крикнул я, увидев старого шептуна, и, дождавшись, когда он подойдёт, глянул ему в глаза: – Что хотите, делайте, но всех раненых поставьте на ноги. Через гонг мы уходим на левый берег.

– А через гонг на левом берегу нас разве ждут? – уточнил тот, мрачно усмехнувшись.

– Ждут… – рассеянно кивнул я и добавил себе под нос: – Просто ещё об этом не знают.

– Брат, уверен, что стоит уходить? – спросил негромко Ситранис. – Вирмин приказывал держать город, пока все войска не отступят…

– Уверен, – ответил я. – Мы этот город всю ночь держали. А где был Вирмин? Что-то я его не вижу. И ночью он не особо мелькал…

– Ох, скандал будет!.. – с довольным видом поцокал языком регой.

– Переживём как-нибудь… Приказывать мне они не могут. Я шептун всё-таки. А вы моё шептунское сопровождение. Терять людей и следующей ночью я не согласен. Это не город, а одна сплошная дыра. Нельзя его удержать, не уморив кучу бойцов.

Регой помолчал, видимо, оценивая мысль, а потом кивнул. Спорить не стал. Видимо, и сам понимал, что нет больше смысла оставаться в Пустом городе.

Сборы были недолгими. Всё имущество осталось во вьюках, которые так и не распаковали со вчерашнего дня. Раненых, кто по-прежнему не мог идти, уложили на телеги. Переханов вывели из внутреннего двора. Бойцы строились в колонну, но я видел, как им тяжело.

Мы шли-шли… Сражались и снова шли… Сражались и снова шли… Мы не высыпались, мы все устали. Мои людям нужен был отдых!..

Между тем, в город начали возвращаться те, кто ночью отступил на мост. Воины объединённого войска – пехотинцы, лучники, ополченцы. Они вливались на улицы с запада, занимая оставленные позиции и начиная разгребать трупы. Из развалин выбирались счастливчики, чудом пережившие ночь, и тоже потихоньку приступали к работе.

И все они молчали, вытаскивая мертвецов из чёрного песка и лужиц псевдоплоти. А на нас косились со смесью уважения и суеверного страха. Мы были теми, кто выстоял перед ордой. Теми, кто не побежал от демонов. Теми, кто заполнил город песчаными воинами.

Чего уж там, мы сами для них были, наверно, как орда. Ну, точнее, я был. Просто об этом никто, кроме моих людей, доподлинно не знал. А те, кто догадывался, видимо, не спешили делиться догадками. И правильно.

Вывернув на центральную улицу, наша колонна двинулась к мосту. Что удивительно, союзники перед нами расступались, опуская взгляды, а кто-то и, наоборот, глядя во все глаза. Даже регои на юглах вежливо делали пару-тройку шагов в сторону. И ладно регои – они всего лишь люди, хоть и с положением. Юглы давали нам дорогу без особых понуканий!

Огромные ящеры шипели, но зубами ни один не клацнул в нашу сторону. Видно, чувствовали, что я немного на взводе. Бдительно оглядываясь, нет ли вокруг врагов, я шёл пешком во главе колонны. Ситранис и Тадар – по бокам. За моей спиной – весь остальной отряд. Мы втянулись на мост, и каменные плиты загудели под многими тысячами наших ног.

Мост у Танлавара был чудом. Он и издалека казался удивительным. А теперь, шагая по его каменным плитам, я мог оценить масштаб. Широкий. Полсотни человек в ряд могут пройти. Прочный и длинный, из массивных каменных блоков. А за века существования моста они, казалось, ещё и срослись друг с другом.

Мы прошли полпути до острова, когда дорогу мне преградил Вирмин.

Он появился внезапно. Выступил из-за группы регоев и тысячников, совещавшихся у парапета, и встал прямо посреди. Командующий объединённым войском Приречья и Междуречья выглядел так, будто не спал всю ночь. Его плащ был заляпан грязью, на лице – глубокая усталость, смешанная с яростью. Он поднял руку, приказывая остановиться, и рявкнул:

– Воевода! Куда это ты со своими людьми собрался⁈

Я остановил перехана, которого вёл за узду. Ситранис и Тадар встали по бокам. Колонна за моей спиной замерла. Я смотрел на Вирмина и молчал. С одной стороны, то, что я собирался сказать, нельзя было говорить при всех… Однако и молчать я больше не мог.

Каюсь, меня сорвало. Я многое могу простить людям. Я и сам далёк от образцового человека. Но, увидев командующего здесь, на мосту… Я не мог сдержаться. Да, ты можешь отдать глупый приказ. Можешь защищать город, непригодный к защите. Можешь даже стать причиной гибели тысяч воинов, но не прекратить командовать. Ты даже можешь струсить и сбежать.

Но ты хотя бы потом сделай вид, что ты со своими людьми! Пройди этот проклятый мост, встань посреди города! И руководи оттуда, показывая, что ты вместе со всеми! Что ты не бросил своих подчинённых! Что делишь с ними тяготы службы!

А Вирмин, демоны его дери, даже этого не сделал!..

– Командующий? – я изобразил на лице удивление, потом оглянулся на город, затем снова на Вирмина. – А что ты тут делаешь, командующий Вирмин?

– Я тут командую! – прорычал в ответ тот, покраснев.

– На мосту? – удивился я ещё больше. – Когда твои люди копаются в чёрном песке, вонючих лужах псевдоплоти, посреди грязи и трупов?

Я снова оглянулся на город, затем на командующего, и спросил:

– А… А почему ты здесь, а не с ними?

– Это не твоё дело! – хрипло процедил Вирмин, задрожав от злости. – Ещё раз спрошу… Что ты тут делаешь?

– Мы уходим на левый берег, – спокойно ответил я.

– Я не отдавал такого приказа! – Вирмин шагнул вперёд, и его голос зазвенел гневом. – Вы должны вернуться в город! И держать его, пока не станет ясно, что все войска с правого берега отступили!

Я удивлённо посмотрел на него. На его уставшее лицо, на трясущиеся от злости руки, на перекошенные губы. Он стоял передо мной и требовал, чтобы я вернул своих людей в город. В город, который мы удерживали всю ночь. В город, где мои песчаные воины перемололи орду. В город, который теперь завален трупами и чёрным песком.

А сам собирался остаться на мосту⁈

– Серьёзно? – не удержался я. – А ты нас здесь, на мосту, подождёшь? Да, Вирмин? Отсюда покомандуешь? И как, хорошо тебе отсюда видно-то?

– Да как ты смеешь!.. – прошипел тот, покрываясь красными пятнами.

Подлец и трус. Не люблю таких.

– Ну ты же посмел ночью сбежать сюда, бросив своих людей⁈ – повысив голос, спросил я. – Ты посмел отсиживаться тут, за спинами умирающих воинов⁈

– А что, мне надо было в первых рядах стоять? – как-то неискренне возмутился Вирмин.

Видимо, моё замечание прилетело в цель.

– Но я-то, в отличие от тебя, стоял. Стоял на стене до самого рассвета, – напомнил я. – Стоял и убивал демонов. А я, знаешь ли, пятнадцать тысяч человек за собой веду.

– Сдаётся мне, командующий-то у нас – трус! – громко заявил Ситранис, усмехнувшись. – Свою жалкую жизнь он, похоже, ценит куда выше, чем репутацию среди бойцов.

Я подошёл к хрипящему Вирмину. Наверно, если бы его сейчас удар хватил, я бы только порадовался. Но командующий умирать не собирался. Просто был зол настолько, что и слова вымолвить не мог.

А вот я мог. Имел право. И за себя, и за своих едва уцелевших воинов. И за тех пятнадцать, которые не вернулись со стены.

– И ты пытаешься мне приказывать, Вирмин? Шептуну? – спросил я спокойно. – Это я удержал город, Вирмин… Это мои люди стояли на стене. Это я поднял песчаных воинов, что перебили за утро почти всех демонов. И я должен подчиняться твоим приказам? Мои люди должны умирать, чтобы ты, в угоду своей гордости, держал город, который нельзя удержать?

Я покатал слюну во рту, а потом, наконец, осуществил мечту.

Плюнул в рожу этого командующего.

Тот дёрнулся, как от удара, ошарашенно глядя на меня. Струйка стекала по его щеке, а он и не пытался её стереть. Настолько растерялся, видимо.

А я громко, чтобы все вокруг слышали, произнёс:

– Если ты не трус, то вызовешь меня на бой, Вирмин. И в этом бою пускай боги решают, кто тут достоин жить дальше, а кому пора второй раз пообщаться с Вечным Дитя и больше не портить жизнь другим людям.

Командующий наконец-то отмер. Медленно поднял руку к лицу и стёр плевок.

А вот сказать ничего не смог. Так и молчал, сверля меня полным жгучей ненависти взглядом.

– А если ты так дорожишь своей шкурой… И боишься доказать, что имеешь право командовать мной и моими людьми, то уйди с дороги, трусливый иух! – попросил я, не отводя взгляда, в котором, надеюсь, Вирмин читал свою дальнейшую судьбу. – Ты зазря угробил тысячи воинов в этом недоразумении, называемом городом. Мне не о чем с тобой говорить, ты – дерьмо под копытами перехана. А с дерьмом, знаешь ли, не говорят.

Нет, сначала он потянулся к рукояти меча. Как и любой мужчина, у которого остались хоть крупицы гордости. То, что я сейчас наговорил, тянуло на поединок. И даже на пару поединков.

Вот только поединок всегда забирает чью-то жизнь. А Вирмин знал, что умрёт именно он.

Его лицо дёрнулось, как в истерике. Видимо, этот иух пытался придумать, как выйти из ситуации. Естественно, в голову ему ничего дельного не пришло. И он вцепился, как утопающий в соломинку, в свою недавно полученную должность.

Ну что ж… Это уже второй командующий, которого западное объединённое войско лишится не без моего участия… Мои губы дрогнули в усмешке, и Вирмин, естественно, принял её на свой счёт.

Зато в его голове, наконец, что-то щёлкнуло.

– Командующий не имеет права участвовать в поединках! – сделав уверенное лицо, заявил он.

Не помогло.

– Богам плевать на наши должности и наше положение, – спокойно сказал я. – Если я произнесу священную формулу призыва девяти, ты не спрячешься за должностью, Вирмин. И не сможешь отказаться. А если ты не отойдёшь с дороги, то я начну говорить. И остановиться уже не смогу. Я сегодня потерял пятнадцать человек на стене. Пятнадцать человек, что от самого, демоны тебя дери, Илоса шли, убивая демонов. И ещё одиннадцать человек потерял в расположении отряда. А они прошли половину Края Людей, чтобы оказаться здесь. У меня не дрогнет рука зарубить тебя. И не дрогнет голос произнести священную формулу.

– А он её знает! – заметил кто-то в стороне.

Я покосился туда и обнаружил Иритиса, который, оказывается, всё это время стоял среди регоев. Вирмин тоже перевёл взгляд на него, а тот с улыбкой развёл руками и пояснил:

– Выходцы из Илоса рассказали, что Ишер там парочку наглецов проучил… Призвал богов, а те ему лично ответили. Придурки, отказавшиеся с ним драться, погибли страшной смертью, Вирмин. Ты уж реши побыстрее, вызываешь ты Ишера, или с дороги отходишь. Не хочу смотреть, как у кого-то плоть гниёт заживо и кусками отваливается…

И Вирмин отошёл. Сдвинулся на пару шагов к ограждению моста. Ссутулив плечи, сжав кулаки до белизны костяшек и глядя прямо перед собой. Оплёванный, растоптанный и униженный.

Кажется, друзьями мы с ним не станем.

– Ишер, я могу с тобой поговорить? – попросил Иритис.

И нет, я не мог ему отказать в разговоре. Хотя, честно скажу, было такое желание. Я ведь прекрасно понимал, о чём Иритис меня попросит. Он ведь, как и я, не хотел терять бойцов. А у Ишера есть орда злобных песчаных Ишеров. Ну и чего бы и не воспользоваться, да? Войска-то наверняка ещё целый день будут подтягиваться.

– Ишер, послушай… Нам по-прежнему очень нужна твоя помощь, – прямо сказал регой, когда мы отошли в сторонку. – Я понимаю, после сегодняшней ночи ты вправе послать всех к демонам… И я даже не могу тебе приказать, потому что ты шептун. Да и письменных соглашений ты не заключал. Всё вчера в городе на устных договорённостях было… Я это понимаю…

– Двадцать шесть человек, – проговорил я. – Пятнадцать из них сюда шли больше года, Иритис. В шаге от левого берега, выполнив все ваши условия, они погибли.

– Да… – покаянно кивнул Иритис.

– Погибли потому, что никто ничего не мог сделать с придурком, который решил во что бы то ни стало держать… Да даже не город, демоны его дери!.. Просто точку на берегу, окружённую дырявой низкой стеной!..

– Всё так, – кивнув, согласился регой.

Я сразу понял, не к добру это. Больно он покладистый. Не пытается ни спорить, ни торговаться.

– Мои люди падают без сил. Я чуть дара не лишился этой ночью, – продолжил я, тем не менее.

– Я понимаю, – согласился Иритис и тут же перешёл в наступление. – Но там, по дороге, спешат сюда отряды войска Приречья и Междуречья. Остатки войска, которое честно защищало земли к северу от Ферунда и сам Ферунд. Ещё тридцать-сорок тысяч человек. Да, не все они сюда дойдут. Но будут идти. Будут надеяться. До самой ночи. Будут прорываться. И те, кто в последний момент прорвутся к берегу, увидят только сожжённый мост. Когда они едва дошли, когда уже верили в спасение… Когда надеялись встретить на том берегу родных и близких… Ты-то сам готов их на это обречь, Ишер?

И заглянул мне в глаза.

– Да, – выдержал я его взгляд. – Нельзя спасти всех.

– Но ты-то можешь, Ишер! – мягко напомнил регой. – Вот именно ты со своими людьми можешь удержать мост. Недолго, хотя бы в начале ночи. Чтобы дать возможность пропустить людей, а потом этот мост спалить. Я видел твой шёпот. Каюсь, я недооценил твои возможности, хоть и слышал о них. А теперь полностью оценил. Я готов… Готов под свою ответственность удвоить вознаграждение за вашу работу на юге! Только удержи этот демонов мост вечером и в начале ночи! Дай людям, которые спешат сюда, уйти на левый берег! Нам каждая тысяча этих ветеранов сейчас нужна! Прошу тебя!..

И в этот момент я понял, что кое-чего мне не хватает… Слюны. Мне жестоко не хватало слюны на морды всех этих регоев, каждый из которых имел на меня какие-то планы.

С другой стороны, воины, которые сейчас спешат сюда, действительно не виноваты. А двойное вознаграждение – это по-прежнему двойное вознаграждение.

– Мои люди прямо сейчас уйдут на левый берег, – наконец, после долгой паузы проговорил я. – И встанут там лагерем.

– Хорошо, – не стал торговаться регой.

– Я приду вечером с левого берега, взяв с собой отряд, скажем, в тысячу бойцов. Я удержу вам этот проклятый мост… – я задумался и доабвил: – И не дай боги вам тянуть со сжиганием деревянной части!

– Мы не будем тянуть, – кивнул Иритис. – Мы не ударим в спину. И не позволим Вирмину. Мы спалим мост, а ты со своими пройдёшь на левый берег. Весь твой отряд получит двойное вознаграждение за то, что делал на юге. А если мне не одобрят такую оплату, то её я выдам вам из личных средств. Клянусь перед лицом девяти!

Умеет, гад, с недовольными людьми работать. И впрямь умеет, зараза регойская… Не зря его сюда отправили в качестве представителя семей.

– Ладно, – согласился я.

«Это даже не целая ночь… Постою вечером, подышу речным воздухом… Поприветствую вновь прибывших… И пойду баиньки!» – попытался я сам себя успокоить.

«Ага! Или прямо на мосту навсегда баиньки устроишься!» – ехидно заметил внутренний голос.

– Я согласен, – повторил я и посмотрел на регоя.

Тот, довольно улыбнувшись, хлопнул меня по плечу.

– Пойдём! Проведу вас через мост! – предложил он и крикнул регоям, наблюдавшим в сторонке: – Отводим наши войска через мост! Они пока не нужны! Я скоро вернусь!

Мы проехали дальше по мосту, и перед нами по-прежнему все расступались. Колонна растянулась длинной змеёй, а я ехал в её голове, поглядывая по сторонам. Рядом, на югле, с которым он управлялся без видимых усилий, держался Иритис. Он выглядел вымотанным, но жутко довольным. Как человек, который только что избежал большой беды. А теперь наконец-то разрешает себе чуть-чуть расслабиться.

Гад языкастый.

Крепость на острове впечатляла. Когда мы приблизились к воротам, я, наконец, смог разглядеть её во всех деталях. Стены, сложенные из тёмного камня, вырастали прямо из скалы, отчего казались её продолжением. Высота укреплений, в итоге, была скачков пятнадцать, не меньше.

Над стенами поднимались башни с орудийными площадками. Сейчас на этих площадках суетились расчёты: чистили баллисты, сворачивали промасленные чехлы. Я запоздало усмехнулся, подумав, что если бы ночью нам решили помочь из орудий, могло выйти неловко. Всё-таки с этого расстояния можно, промахнувшись, добить людей вместо демонов.

Ворота крепости, обитые бронзой, стояли закрытыми.

– Открыть ворота! – приказал Иритис, и его звучный голос эхом разнёсся над водой.

Створки дрогнули и начали расходиться. Гарнизон крепости, видимо, отлично знал регоя в лицо. Проезжая по внутреннему двору, я успел заметить казармы, склады и, отдельно, ряды баллист, накрытые промасленной тканью. А ещё целые груды снарядов разных размеров и форм. Всё здесь, в крепости, было готово к долгой осаде.

Проехав через двор, мы остановились не у башни, а перед воротами на другой стороне. Створки раскрылись и…

За крепостью мост продолжался. Вторая его часть была такой же широкой и прочной, как первая. Но если вдуматься, эта часть моста кардинально отличалась от предыдущей. Почему?

Потому что здесь начиналось Великое Междуречье. Самая богатая и благодатная земля в Крае Людей.

Земля, куда далеко не каждый мог попасть. И я всё-таки привёл сюда своих людей. Как и обещал им.

И не за сорок лет, а за полтора года… Хотя здесь многие, без обид, про сорок лет и не поймут…