Текст книги "Вечные Пески Том 9 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 215

Меня разбудили отчаянные крики за дверью. Громкие мужские голоса, женские визги, хлопанье дверей… Я слишком хорошо знаю, что означают такие звуки посреди ночи. Но совсем не ожидал столкнуться с чем-то подобным в нескольких днях пути от столицы.

В коридоре раздался крик боли и страха. Потом возмущённый вскрик, а следом не менее возмущённо зазвенела сталь. Скатившись с кровати, я схватил топор и босиком метнулся к двери. Приоткрыл её на палец и быстро выглянул.

Увиденное мне не понравилось.

Ситранис, в расстёгнутой рубахе и без доспеха, отбивался мечом от троих нападающих. Его прижали к стене, и он уходил от ударов лишь благодаря многолетней выучке. Противники – может, и грабители, но явно не простые. Двигались они слаженно, били прицельно.

На полу коридора лежали тела. Двое охранников постоялого двора в лужах своей крови. Чуть дальше, у стены, скорчился торговец, судя по одежде. Из его живота торчала рукоять ножа. Несчастный ещё дышал, но я бы не надеялся, что легко выкарабкается.

Распахнуты были двери трёх номеров. Из комнаты рядом с убитым торговцем доносились женские крики и плач. Из соседней – шум обыска: кто-то методично переворачивал мебель, выбрасывал вещи из сундуков. Дверь напротив – комната Ситраниса – тоже была открыта настежь. Видимо, регой вышел на шум. С нижних этажей тоже доносились крики.

Времени на раздумья не было. Накинув доспех, я в два счёта затянул ремни. После чего, перехватив топор поудобнее, вышел в коридор и зашептал.

Пыль и грязь с пола взметнулись в воздух, подхваченные порывом ветра. Я резко бросил эту грязную взвесь в лица бандитам, стоявшим ко мне спиной. Они закашляли, заморгали, а один из них, тот, что был ближе к Ситранису, на мгновение опустил меч. Регой не упустил момент. Его клинок, описав короткую дугу, раскроил разбойнику горло. Тот захрипел и повалился на пол.

А я уже бежал другу на помощь. Тем более, оставшиеся двое успели проморгаться. Мой топор, обрушившись на голову одного из них, проломил ему висок. Бандит рухнул, как подкошенный, даже не вскрикнув на прощание. А вот третий успел среагировать: отшатнулся, выставил перед собой короткий меч и что-то заорал.

Но я уже шептал снова. Миг спустя с моей ладони сорвался крутящийся диск из песка и мусора. В шею третьему разбойнику он полетел быстро, почти беззвучно. Захрипев, тот выронил меч, схватился обеими руками за горло, и между его пальцев хлынула кровь. Густая, тёмная, заливающая грязную рубаху и кожаный нагрудник. Ещё мгновение он постоял, покачиваясь, а затем осел на пол, судорожно, но бесполезно зажимая рану.

Ситранис тяжело дышал, привалившись плечом к стене. Рубаха была разорвана, на левом предплечье длинная царапина, а в остальном – цел. Я подошёл к нему и внимательно осмотрел:

– Живой?

– Живой, – кивнул Ситранис. – Спасибо, брат… Давай-ка ещё тут пошумим!

И посмотрел на распахнутые двери. Оттуда, из глубины коридора, доносился женский плач, крики и шум борьбы. Сделав выбор, я кивнул на комнату торговца и метнулся к ней. Ситранис, решительно размяв плечи, двинулся в соседнюю.

В комнате торговца горела всего одна масляная лампа. В её неверном свете картина открылась омерзительная. Бандитов было четверо. Один, стоя на коленях перед распотрошёнными сумками, рылся внутри и вышвыривая на пол вещи. Ещё двое держали за руки и за ноги упирающуюся женщину, прижимая её к кровати. Третий, спустив штаны, насиловал её. Все четверо были при оружии и в доспехах. Пусть не слишком хороших, но достаточно крепких, чтобы выдержать случайный удар.

Нет, совершенно не были они похожи на обычных разбойников. Однако я не стал долго размышлять об этом.

Шёпот сорвался с губ раньше, чем в голове созрел план. Из пыли и мусора, что клубились в углах, сформировались крутящиеся диски. Четыре штуки, по одному на каждого противника.

Диск, нацеленный в того, что рылся в вещах, ударил идеально точно. Вошёл бандиту в спину, с влажным хрустом перебив позвоночник. Грабитель дёрнулся и замер, уткнувшись лицом в сумку. Один готов.

А вот остальные трое легко не сдались.

Один из державших женщину, упав на пол, перекатился через голову. Второй в последний момент отпрянул в сторону. Насильник, матерясь, резко отшатнулся от кровати. Зато и его жертва, воспользовавшись моментом, забилась в угол и прикрылась обрывком одеяла.

Я бросился вперёд, на ходу начиная новый шёпот. В комнате было относительно чисто: пол выметен, углы подметены. Материала, чтобы создать песчаных воинов, катастрофически не хватало. Пока шёпот формировал мне первого помощника, собирая с пола пыль и грязь, двое бандитов уже пошли в атаку. Точно знали, что шептуна надо валить быстро, пока ещё какую-нибудь пакость не устроил.

Первый бандит рубанул мечом. Я ушёл в сторону, пропуская его мимо, и добавил левой рукой по спине, чтобы ускорился. Второй ударил следом, целя мне в голову. Я отвёл его меч топором и, продолжая двигаться вперёд, всадил ногу ему в живот. Бандит согнулся, сипя и хватая ртом воздух.

Я развернулся обратно, и вовремя. Первый, уже погасив инерцию, развернулся и снова атаковал. Его клинок высек искры, скользнув по моему наручу на левой руке. Нет, всё-таки двигались противники очень шустро. Не бандиты это, вовсе не бандиты. Профессиональные военные с опытом сражений.

Я не дал первому из них второго шанса. Топор пошёл вниз и в сторону, врубаясь ему в бедро. Он закричал и, выронив меч, повалился на пол. Рана была такой, что бегать точно не сможет. Да и вообще вряд ли выживет, потому как скоро кровью истечёт.

Я уже разворачивался ко второму врагу, однако тут включился третий. Насильник наконец-то справился с завязками на штанах и бросился в атаку. Врезавшись всем телом, он-таки умудрился сбить меня с ног. Мы рухнули на пол, и я едва успел перекатиться, уходя от меча второго бандита. Клинок вонзился в доски пола там, где миг назад была моя голова.

Встать я не успевал. Зато и «нашёптыш» наконец-то сформировался. Его чёрный топор, описав короткую дугу, отсёк второму бандиту голову. Та покатилась по полу, сверкая вытаращенными глазами и оставляя за собой кровавый след.

Третий бандит, тот самый, что толкнул меня, выругался. Ожесточённо, зло и почти испуганно. Подхватил у кровати двуручный топор, видимо, ему и принадлежавший, и с размаху ударил по моему песчаному воину. Лезвие проломило чёрный доспех, и «нашёптыш» начал беззвучно рассыпаться песком.

Я вскочил на ноги. Бандит с криком «Проклятый шептун!» кинулся на меня, но в этот момент его собственные штаны, так и не затянутые, как следует, сползли до колен. Он споткнулся и полетел на пол, выставив вперёд руки. А я добавил ему топором по затылку. Коротко, без замаха, но достаточно, чтобы раскроить череп. Жаль, конечно, что так вышло… Не люблю насильников. С удовольствием убивал бы его гораздо дольше.

С другой стороны… Пострадавшая женщина на кровати и так, не переставая, визжала. А из соседней комнаты, куда ушёл Ситранис, вовсю доносились звуки боя. Я снова зашептал, поднимая песчаного воина, и кинулся к выходу.

Прямо на пороге комнаты столкнулся ещё с двумя бандитами. Они бежали по коридору со стороны лестницы, и один из них – невысокий, жилистый, с бешеными глазами – среагировал очень быстро. Его рука метнулась вперёд, и я увидел нож, летящий мне в лицо. Плохо вышло, неудачно для меня… Я не успевал ни отбить, ни уклониться. Клинок приближался, рассекая воздух, и время словно бы замедлилось. Однако удара не последовало.

За миг до того, как остриё вонзилось бы в кожу, воздух перед моим лицом уплотнился. Диск из спрессованного песка, плоский и твёрдый, как камень, выскользнул из-под ворота рубахи, вставая на пути ножа. Клинок ударил в него с глухим звоном, высек искры и отлетел в сторону, бессильно звякнув о стену.

Я не забыл, что надо учиться маскировать шёпот. И постоянно учился какой-нибудь из них поддерживать, пока мы осваивали арендованные земли. Выбор ожидаемо пал на то, чтобы создать защиту, которая будет всегда со мной.

Ну а поскольку арсенал доступных заговоров был невелик, я остановился всё на тех же дисках из песка и ветра. Однако совместил их с «умными» вихрями, которые когда-то стали прообразом песчаных воинов.

Сложнее всего было настроить защиту так, чтобы срабатывала, когда нужно. Я хоть и называю вихри «умными», но, по большому счёту, и они, и песчаные воины туповаты. Я, к примеру, не могу направить их на сражающихся так, чтобы убивали только одну из сторон. Они плохо разбирают, где «свои», а где «враги». Так что в случае с людьми я всегда их контролирую.

И тут тоже защита кидалась на всё, что оказывалось ко мне слишком близко. В том числе, поначалу, и на мою же одежду. Поэтому я настроил диски на скорость приближения. В итоге, у моей защиты было слабое место. Она не реагировала на медленное сближение с оружием. А вот на любой быстро приближающийся предмет…

Бандит на мгновение замер, не веря своим глазам. А я не дал ему второго шанса. Топор пошёл вверх и вперёд – не лезвием, а шипом над проушиной, целя в лицо. Бандит дёрнулся, уходя от удара, и шип рассёк воздух в пальце от его скулы. Но, уворачиваясь от топора, он сам подставился под мой левый кулак, который влетел ему в челюсть. Хрустнуло. Первый бандит отшатнулся. Второй бандит, тот, что стоял за спиной первого, отскочил к противоположной стене коридора и выставил перед собой короткое копьё.

Он ударил, целя мне в грудь, но я сместился, и наконечник врезался в нового песчаного воина, как раз выходившего из комнаты следом. Копьё скользнуло по чёрной броне, не пробив её. «Нашёптыш» тут же ринулся на копейщика, осыпая его градом ударов топора. Тот вынужденно попятился.

Первый бандит, тем временем, успел подняться с пола. Из разбитых губ текла кровь, челюсть перекосило, однако он, похоже, был из терпеливых. В правой руке у него был меч, в левой – длинный нож. Он промычал что-то, попытался ударить песчаного воина в спину, но я уже шёл в атаку, и противнику пришлось развернуться.

На мгновение мы встретились взглядами. В его глазах горела ярость пополам с безумием. Он атаковал. Меч и нож замелькали передо мной. Бил он быстро, очень быстро – я едва успевал отводить удары. Меч я принимал на топор, нож брала на себя защита, и спрессованный песок под одеждой то и дело вздрагивал, отбивая клинок. Но бандит теснил меня, заставляя отступать шаг за шагом.

На лестнице загрохотали шаги. Кто-то бежал сюда, и я не знал, друг это или враг. Если подмога к бандитам – дело плохо. Времени на затяжной бой не было. Я рискнул.

Вместо того, чтобы отступить в очередной раз, я шагнул вперёд, прямо под удар меча. Левой рукой, защищённой наручем, отвёл в сторону нож. Бандит сориентировался, изменил направление удара, и лезвие метнулось к моему горлу, но песчаный диск снова встал на пути, отбив железо с глухим звоном.

Я оказался почти вплотную к врагу. Топором в такой тесноте сражаться неудобно. Я ударил лбом в лицо противнику. Целился снова в челюсть, но хрустнул нос. Бандит отшатнулся на шаг. Я негуманно добавил по челюсти. Концом рукояти топора, сразу же уводя оружие в замах. Враг отступил ещё на шаг, мотая головой, пока его лицо заливало кровью. Я резко опустил топор – снова на лицо. На этот раз бандит упал, и подняться ему было не суждено. Даже если был ещё самую малость жив.

Я развернулся. «Нашёптыш» как раз добивал копейщика. Тот лежал на полу, а чёрный топор опускался снова и снова, пока тело не перестало дёргаться. Я повернулся к лестнице.

Ступени грохотали. Сперва из-за поворота вывалился молодой стражник. Парень в кожаной куртке отчаянно отбивался мечом от двух наседавших бандитов. На последней ступеньке он оступился и, полетев спиной вперёд, растянулся на полу коридора. Бандиты, гнавшиеся следом, уже занесли клинки, чтобы его добить, а тот успел лишь зажмуриться…

Я зашептал. Ветер и пыль сорвались с пола, ударив бандитам в лицо. Я рассчитывал запорошить им глаза, ослепить на мгновение, но вышло иначе. Поток воздуха оказался таким мощным, что обоих оторвало от пола и швырнуло обратно на лестницу.

Они с грохотом покатились вниз, считая ступени рёбрами и головами. Я обернулся, оценивая обстановку. «Нашёптыш», уже закончив с бандитом, мирно стоял в ожидании приказов.

Я бросился к лестнице, но, когда подоспел, всё было кончено. Гвел и четверо его бойцов, стоя над телами укатившихся по лестнице, торопливо вытирали оружие. Завидев меня, молодой сотник радостно вскинулся:

– Воевода! Ты цел? Что с регоем?

– Цел! – рявкнул я. – Держите лестницу! Зачистить гостиницу! Проверить каждый угол!

– Будет сделано! – Гвел уже раздавал приказы своим.

Я развернулся и побежал обратно. Туда, где остался драться Ситранис. Коридор, тела под ногами, дверь нараспашку. Внутрь я ворвался следом за «нашёптышем». Однако моя помощь не понадобилась.

Регой устроил в комнате настоящую бойню. Пол и стены были залиты кровью, и в этой крови лежали четверо бандитов. Трое были зарублены мечом: раны говорили сами за себя. Четвёртый был жив, когда ему в спину ударил чёрный топор «нашёптыша».

Ситранис стоял посреди этого хаоса, тяжело дыша. Рубаха разорвана уже в клочья, левое предплечье залито кровью, но на ногах держался твёрдо. Увидев меня, он криво усмехнулся и сплюнул кровь – кажется, ему разбили губу.

В углу сжались пожилые мужчина и женщина. Видимо, законные обитатели этой комнаты. Судя по одежде и вещам, люди не совсем простые.

– Ты долго, брат! – заметил Ситранис. – Что там?

– Много бандитов, – ответил я. – Ты как? Готов продолжить?

– Готов? Да ты шутишь! Эти иухи думали, им можно грабить постоялые дворы! Таких я всегда готов покрошить помельче! – оскалился Ситранис, но тут же скривился: видно, губа заболела.

– Пошли, там их ещё внизу много, – кивнул я.

«Нашёптыш» всё ещё стоял, замерев в ожидании приказа. Я махнул ему следовать за собой. Вместе с Ситранисом мы вышли в коридор. Стражник, тот самый, что упал, уже встал на ноги. Увидев нас, он сперва вскинул меч, но, осознав, что перед ним не бандиты, опустил оружие.

– Вы… Вы не с ними? – выдохнул он.

– Мы те, кто вас спас, – ответил я. – Пошли. Внизу ещё могут быть их люди.

Стражник, не колеблясь, пристроился за нами. Мы двинулись к лестнице. Бой не закончился, зато первый натиск мы отбили. Оставалось понять, сколько уродов прячется в гостинице. А ещё хотелось бы разобраться, как они выбирали, в какие номера стоит лезть, а в какие – нет…

Гвел со своими людьми уже прочёсывал третий этаж. Оттуда доносились звуки боя: звон стали, крики, глухие удары. К моменту, когда мы пришли, они успели закончить. Бандиты, видно, не ожидали, что из пяти комнат вывалится триосмия опытных бойцов. И толком оказать сопротивление не смогли.

Мои люди как раз заканчивали зачистку. Двери нескольких номеров были распахнуты, на полу лежали тела. В основном, бандиты, но, к сожалению, попадались и гости. В одном из номеров мы нашли перепуганную, зато живую семью. Мужчину, женщину и двоих детей. На этом этаже, кстати, несколько постояльцев оказались боевыми. И пришли на помощь моим, и даже решили с нами спуститься.

Мы отправились на второй этаж. Я, песчаный воин, Ситранис, мои люди, стражник и несколько постояльцев. Здесь бандитов, на первый взгляд, было меньше. Видно, они уже поняли: что-то пошло не так. Вот и пытались спрятаться в номерах, но мы их вытаскивали одного за другим. Сопротивлялись они отчаянно, но без толку. Против слаженного отряда, да ещё с песчаным воином в авангарде, у них не было шансов.

Наконец, мы спустились на первый этаж. Лестница вывела нас в короткий коридор, который открывался прямо в зал харчевни. Здесь было жарко и шумно. Бандиты – около двух десятков – рассредоточились по залу. Часть из них пыталась прорваться к кухне, где забаррикадировались, видимо, работники. Другая часть наседала на горстку людей в дальнем углу зала. Те отбивались не только оружием, но и стульями, укрывшись за перевёрнутыми на бок столами.

Грязи и мусора на полу хватало. Обломки посуды, остатки еды, пыль, которую нанесли с улицы. Я зашептал. Из этого месива начали подниматься песчаные воины. Один, второй, третий… Отдав конкретный приказ, я бросил их вперёд.

Подняв топоры, «нашёптыши» врезались в бандитов со спины. Мы с Ситранисом и остальными, ударив следом, довершили разгром. Бандиты, зажатые между нами и защитниками кухни, заметались. Кто-то пытался драться, кто-то – бежать. Однако бежать было некуда.

Ободрённые нашим появлением, гости, работники и охранники постоялого двора перешли в контратаку. Зал наполнился криками и яростным звоном стали.

Я работал топором, не останавливаясь. Бандиты, в основном, бежали в нашу сторону, потому что мы отрезали им пути к отступлению. Окна на первом этаже были слишком узкие, чтобы выбираться через них. Последнего бандита добили у самых дверей, когда он пытался вырваться наружу.

Мы вывалились во двор. Здесь тоже кипел бой. Несколько бандитов прорывались к стойлам, но погонщики и охрана не давали им войти, отбиваясь изнутри. Разбойники уже чуяли близкий разгром: то и дело дёргались и тревожно озирались.

А, увидев, как из дверей вылетают «нашёптыши», а следом – вооружённые люди, и вовсе дрогнули. Кто-то закричал: «Демоны! Спасайтесь!», и вся оставшаяся шайка бросилась кто куда, врассыпную. Мы не преследовали.

Глава 216

Я подошёл к распахнутым воротам и огляделся. Рядом с нашим постоялым двором, буквально в сотне шагов, находилось селение из нескольких домов, а дальше по тракту – ещё один постоялый двор. И там тоже вовсю шёл грабёж. Слышались крики, звон разбитого стекла, мелькали факелы. Молодой стражник, тот самый, что прибился к нам в коридоре, вскинулся и крикнул было, что надо помочь. Я покачал головой:

– Нет. Мы не знаем, сколько их там. И кто они. Лезть с малыми силами в неизвестность – это рисковать людьми.

– Но там же гибнут люди! – воскликнул стражник.

– А здесь мы спасли тех, кого могли, – твёрдо ответил я. – Если сейчас побежим туда, нас могут перебить. Бандитов явно много, и они организованы. Дождёмся городской стражи. А ты, если очень хочешь, конечно, иди…

Меня поддержали. Закивали гости постоялого двора, ещё не отошедшие от боя. Даже работники, только что дравшиеся плечом к плечу с нами, согласились: лезть в чужой бой без подготовки – безумие. Стражник, видя, что его никто не поддерживает, замолчал, хотя в его взгляде кипела обида и злость.

Я вывел песчаных воинов за пределы двора, но не дальше. Когда кто-то из гостей спросил, почему я не отправлю их убивать бандитов, объяснил коротко:

– Песчаным воинам все люди на одно лицо. Я могу управлять ими только в пределах видимости, где показываю точные цели. Если я отправлю их в темноту, они начнут убивать всех подряд: и бандитов, и мирных жителей. Я этого не хочу.

Всего через пару чаш, когда даже светать не начало, со стороны города прибыла стража. Несколько десятков всадников и пехотинцев, с факелами. У них явно был приказ навести порядок. Бандиты, грабившие соседний постоялый двор, заметили их и бросились бежать.

Часть из них поспешила в нашу сторону, не зная, что здесь тоже засада. Я поднял руку и отдал песчаным воинам короткий приказ. Они сорвались с места и перехватили беглецов. Десяток бандитов был убит в считанные мгновения. Остальные, увидев, что путь отрезан, бросились врассыпную по полям, и там их уже ловила стража.

Когда всё закончилось, я развеял песчаных воинов. Чёрные фигуры рассыпались песком, и ветер подхватил его, унося в темноту. Я стоял во дворе постоялого двора, смотрел, как стража выволакивает из соседнего здания убитых и раненых, и думал о том, что эта ночь могла закончиться иначе. Если бы я не проснулся от криков. Если бы Ситранис не вышел в коридор. Если бы мы не умели драться. Слишком много «если». Однако нам повезло. А вот тем, кто жил в соседнем постоялом дворе – нет.

И, само собой, у стражи к нам было много вопросов. В том числе, таких, на которые мы не могли дать ответы. Мы ведь и сами мало что знали. Если бы не Ситранис, нас могли бы ещё долго мариновать. Но кольцо младшей семьи – это такая штука, которая, будучи сунутой под нос особо ретивым стражам порядка, способна охладить их пыл.

Пришлось дознавателям удовлетвориться тем изложением событий, которое мы представили. И верить нам. А они верить не хотели. Они-то нас уже начали подозревать в сговоре с бандитами. Как же так, мол. Всё вокруг разгромлено, ограблено, и только на одном постоялом дворе малой кровью обошлмсь. Дескать, это очень подозрительно.

И не смущало их, что и здесь погибшие есть, и что сами мы выглядим помятыми. И даже то, что в нашем постоялом дворе количество вооружённых людей было гораздо больше, чем в других. Этим дознавателям очень надо было, видимо, найти виноватых. Я даже предложил им поискать тех, кто подсказал бандитам, в какие именно комнаты лезть. Потому как взломанными у нас были исключительно комнаты, занятые состоятельными жильцами.

Само собой, нас в этом, опять же, и попытались обвинить… И в который уже раз Ситранису пришлось совать под чужой нос перстень, а затем спрашивать проникновенным голосом у очередного ретивого дознавателя: уверен ли он, что хочет в подобном непотребстве обвинить представителя младшей семьи?

И что самое неприятное, особенно усердствовал, обвиняя нас во всех грехах, тот самый молодой стражник, которого мы от смерти спасли. Отказались, дескать, такие-сякие, в ночных геройствах ему помогать. Людей бросили бандитам на растерзание, твари бессердечные. Сам он, правда, не смог бы объяснить, почему всё-таки остался. Я, правда, и не спросил, зная, что толку не будет. Но когда это мешало обвинять других-то? Вот и помогай после этого людям. Иух неблагодарный…

К счастью, и владелец постоялого двора, и его работники, и выжившие гости в один голос утверждали, что я и мои люди отбивались от бандитов, как героические герои, и только усталость не позволила нам и дальше пойти в бой. А печатка младшей семьи, подорожная от Аравантис и тот факт, что я ещё и шептун, который может призвать странных воинов из грязи и земли, останавливали самых ретивых обвинителей…

В общем, поспать до утра нам не дали. А я бы ещё покемарил гонг-два. Но, видимо, не суждено было. Пришлось смириться и заказать уже завтрак у работников постоялого двора. И себе, и своим людям. Чтобы побыстрее покинуть негостеприимное место со злыми служителями закона.

Утро встретило нас серым небом и запахом гари. Мы выехали с постоялого двора, когда солнце только-только показалось над горизонтом. Возок катился по мощёной дороге, Тар и Рин, к счастью, не пострадавшие, молча переваривали ночные события. А я, выглянув в окошко, бросил взгляд на соседний постоялый двор.

Зрелище было тяжёлым. Двери выбиты, окна разбиты, стены местами закопчены. Во дворе ещё лежали тела. Бандиты, мирные жители, кто-то из охраны… Их не успели убрать, только оттащили в сторону, чтобы не мешали проходу. Чуть поодаль, за домами, поднимались дымы погребальных костров. Много дымов. Слишком много для такого маленького поселения.

– Вот же иухи позорные… – негромко произнёс Ситранис, тоже выглянув в окошко. – Как истинные демоны в Приречье, честное слово…

– В Приречье так не грабили, – ответил я. – Там просто убивали. А эти пришли за добычей. Им и не сопротивлялся никто, а трупов всё равно…

Я не закончил, выразительно кивнув на дымы костров поодаль.

– И за женщинами пришли, твари… – мрачно добавил Гвел.

Я ничего не ответил. Да и что тут скажешь? Я, конечно, пытался объяснить страже, что орудовали не обычные разбойники, и что грабители явно были с опытом службы, да кто бы меня слушал. Здешняя стража явно искала, на кого бы побыстрее вину свалить.

Её теперь, к слову, вокруг было хоть отбавляй. Нас трижды останавливали для проверки подорожной. В первый раз – у выезда из поселения, где десяток стражников с копьями и факелами перегородили дорогу. Второй раз – через сихан, у моста через небольшой ручей, где встали верховые патрульные. Третий – уже ближе к полудню, когда мы проезжали мимо очередного постоялого двора, тоже, видно, пострадавшего ночью.

Каждый раз я молча протягивал пергамент с гербом Аравантис. И каждый раз очередной стражник, хмурясь, возвращал его и махал рукой: мол, проезжайте. Один из них, пожилой десятник с глубокими морщинами вокруг глаз, расщедрился на добрый совет:

– Будьте осторожнее. Бандиты ночью орудовали не только здесь. Говорят, дальше по тракту ещё два постоялых двора разграбили. Так что лучше смотрите в оба. Если что, кричите: патрули тут нынче повсюду.

Я поблагодарил и закрыл окошко. Возок покатил дальше на восток. Дорога шла вдоль Царского Канала, и справа от нас всё время виднелась его широкая водная гладь. Корабли скользили по ней, команды суетились на палубах. Иногда мимо проплывали целые караваны барж, гружённых лесом, зерном или камнем. Баржи тянули за собой гнуры, шагавшие по бечевой дорожке вдоль берега. Рядом ехали погонщики, лениво похлёстывая животных длинными прутьями.

Канал жил своей жизнью, не обращая внимания на людские беды на берегу. На воде не было ни разбойников, ни демонов. Только торговля, только движение. Хотя, наверно, в ограбленных постоялых дворах досталось и тем, кто плыл по реке, но решил заночевать на берегу.

Местность вдоль тракта была обжитой. Маленькие рыбацкие селения попадались регулярно. Дома на сваях, уходящие в воду мостки, перевёрнутые лодки на берегу. В одном таком селении я заметил большие бочки, которые люди грузили на телеги. Присмотревшись, я догадался: это был ил. Тот самый речной ил, которым удобряли поля по всему Междуречью.

Здесь его добывали и, видимо, продавали. Я подумал о нашем поселении в Нагорье, о с трудом сделанном компосте и мысленно усмехнулся. Может, стоило просто-напросто купить ил? Хотя нет. Всё-таки ил не превращает камень и песок в плодородную почву. Только перегной на это способен. А перегной мы делали сами. Впрочем, совсем отказываться от ила не стоило. В будущем, наверно, и о нём задумаемся.

Три дня прошли без происшествий. Мы ехали размеренно, останавливаясь на ночлег в постоялых дворах, благо их вдоль тракта хватало. Дорога была спокойной – после ночного налёта стража усилила патрули, и бандиты попрятались. Караваны шли один за другим. Я даже начал думать, что, может быть, остаток пути пройдёт без приключений.

На четвёртый день местность начала меняться. От Царского Канала вправо отошёл боковой канал – шириной скачков в десять, с такими же каменными берегами и такой же ровный, как струна, но уже явно не судоходный. Через него был перекинут широкий мост, и тут не приходилось ждать очереди на переправу: он был той же ширины, что и тракт. Мы переехали на другой берег и оказались в совершенно иной местности.

Здесь начиналась густая жилая застройка. Селения располагались так часто, что между ними не всегда пустовало и две сотни сиханов. Да и дома теснились плотно, подпирая друг друга боками. Причём это были не крестьянские лачуги, а добротные каменные здания в два-три этажа.

Ну и да, здесь сразу было видно, что местные не от земли кормятся. Нет, попадались изредка поля и огороды, но уж точно не на такое количество людей.

Эти посёлки занимались ремёслами.

Собственно, и пахло соответствующе. Волнами долетал то запах угля и раскалённого металла, то аромат смолы и дерева, то вонь красителей или дубильных веществ. Втянув носом воздух, можно было довольно чётко сказать, чем местные жители занимаются.

– Чем ближе к столице, тем больше таких вот посёлков! – заметил Ситранис, выглянув в окошко. – Всё, что нужно городу, прямо тут и делают!

– Удобно, – кивнул я. – И дороги не такие опасные.

– Вообще, говорят, бандиты и здесь водятся… – усмехнулся регой. – Но, в основном, мелкие. Ворьё всякое… Крупным шайкам тут негде прятаться! Слишком много людей, слишком много глаз.

– И мне это не нравится, – признался я.

– Я и сам такие толпы не люблю, – признался регой, поморщившись. – Поскорее бы уже свалить обратно отсюда…

– Ситранис, а что ты будешь делать после войны? – спросил я.

– Чего?.. – тот вылупился на меня и пару мгновений осмысливал вопрос. – Да я как-то не думал пока… Ну, сначала бы надо победить демонов. А там уж дальше решать…

– В Страж не думал вернуться? – уточнил я.

– Кому этот Страж нужен-то будет? – покачал головой регой. – Не… До Приозёрья у людей нескоро руки дойдут. В лучшем случае, Приречье заново заселят. Ну, может, немного первых заселенцев отправят и в более дальние края. А что?

– Да так, о будущем задумался, – признался я. – Денег у нас, если живы останемся, будет много. Земли свободной, кроме Междуречья, хоть завались… Теперь везде, куда ни пойди, пустые земли и брошенное имущество.

– Демонов тоже немало бродить будет… – заметил Ситранис.

– Нам ли их бояться? – спросил я, вскинув брови. – Остатки демонов перебьём. А если собрать хорошую ватагу, можно неплохие земли найти. Если отряд согласится идти с нами, считай, полноценный город можно ставить.

– Устал от всей этой толкотни? – понимающе усмехнулся регой.

– Само собой… Да и сидеть близко к сильным мира сего не нравится, – признался я. – Никогда не знаешь, чего от них ждать.

– Терпи, брат… Переживём мы это! – успокоил Ситранис. – А так… Я бы с тобой пошёл, если план будет. Какой-нибудь край себе отхватим, и потомки на сотни лет обеспечены будут!..

Гвел, сидевший напротив, молча отвернулся к окну. Он вообще был задумчив в последние дни. Сказывалась и новая грань ответственности, и, видимо, бой на постоялом дворе. Я не лез к нему с расспросами. Однако во время этого разговора Гвел слегка оживился. И слушал внимательно, и смотрел на меня и Ситраниса с одобрением.

К вечеру этого дня мы столкнулись с внезапной проблемой. Постоялые дворы вдоль тракта были забиты до отказа. Мы объехали три или четыре, но везде получали один ответ: свободных мест нет. Караваны, шедшие в столицу, заняли все комнаты.

Как я понял, тут такое часто бывало, потому что в Ас-Арахаману вели все дороги Вечных Песков. И стекались сюда все товары, которые не получалось продать. Город был огромен и способен был скупить практически всё, что можно было привезти.

Шутка ли, больше миллиона населения. Даже в моей прошлой жизни такое поселение считалось очень серьёзным. А по местным меркам, и вовсе огромнейший город. Уверен, можно было прожить здесь всю жизнь, так и не выбравшись за пределы.

Конечно, стены Ас-Арахаманы не могли охватить всё. Фактически, в крепости жила только знать и представители семей. Огромные предместья раскинулись вокруг на два дня пути. И никакой защиты у этих поселений не было. Страшно представить, что случилось бы, доберись сюда хоть одна орда.