Текст книги "Вечные Пески. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Корабль замедлился. Паруса обвисли. Ветер, который мы нашёптывали, будто исчез. Матросы зароптали, но Бруш рявкнул на них, и этот ропот стих. А туман тем временем подкатил к самому борту. Он клубился у воды, тянулся вверх, но замер, наткнувшись на невидимую преграду. Алана не давала ему подняться. Я видел, как напряглось её лицо, как побелели губы. Долго она так не простоит, конечно, но долго и не надо. Лишь бы отойти подальше от берега.

Где-то в глубине тумана мелькнули первые бледные силуэты. Слуги Дега почуяли добычу. Я перехватил топор поудобнее, готовясь встречать гостей.

Бойцы, которым передали мой приказ, выстроились быстро, без суеты. Кочевники Тадара, встав вдоль обоих бортов, наложили стрелы на тетивы и замерли, глядя вниз, в воду. За их спинами, в шаге от фальшборта, сгрудились илосцы и приозёрцы – копейщики, топорники, мечники. Построение простое и надёжное, на самом деле. Лучники бьют на подходе, а бойцы ближнего боя выступают вперёд при появлении врага над фальшбортом.

Матросы жались к мачтам и надстройкам, стараясь не путаться под ногами. На лицах читалась растерянность: они привыкли драться с ветром и волнами, а не с тварями из тумана. Сотники храмовой стражи и войска Основателя, прибившиеся в последний момент, тоже вышли на палубу. Смотрели, хмурились и переглядывались. Но с советами, за что им большое спасибо, не лезли.

Туман, добравшийся до корабля, всё ещё не мог преодолеть границу. Белая пелена клубилась, наползала слоями, но пробиться сквозь шёпот Аланы не могла. Я обернулся к Брушу:

– Поднимайте паруса. Продолжайте уходить. Чем быстрее оторвёмся от берега, тем скорее всё закончится.

Флотоводец кивнул и рявкнул на матросов. Заскрипели лебёдки, захлопали полотнища. Флагман снова начал набирать ход, пусть и медленно.

А потом из воды, прямо за пределами тумана, полезли слуги Дега.

Их было несколько десятков. Бледные тела мелькали под поверхностью, перепончатые пальцы рассекали волны. Вода была их родной стихией, и даже без тумана они двигались в ней с пугающей скоростью.

– Смотрите! Смотрите, в воде! – заорал кто-то из матросов, указывая за борт.

– Да сколько ж их там… – выдохнул кто-то из сотников Святилища, отступая на шаг.

Кочевники отреагировали первыми. Залп дали без команды: десятки стрел ушли в воду, вспарывая тёмную гладь. Часть из них даже попала в цель. Слуги задёргались, закрутились, но плыть продолжали, и будучи нанизанными на стрелы. Самый шустрый, хоть и с пробитой грудью, первым добрался до борта. И тут же, не мешкая, вцепился перепончатой рукой в доски. Его сбросили обратно копьём, но этот белесый полез снова.

Основной удар пришёлся с кормы. Корабль уходил от тумана, и больше всего слуг скапливалось там. Твари уже вовсю заползали на борт, цепляясь за снасти и кормовую надстройку. Я бросился туда. Вместе со мной рванули несколько вихрей из песка, на ходу обретая человеческие формы.

У кормы закипел бой. Один из слуг – здоровенный, в обрывках рыбацкой одежды – размахивал костяным клинком. Ситранис встретил его мечом, отсёк руку, а Гвел сбоку вогнал топор в основание шеи. Тварь булькнула и рухнула за борт. Следом вылезли ещё трое. Лучники били в упор, одновременно отходя от фальшборта. Вперёд выходили бойцы ближнего боя, чтобы колоть копьями, рубить топорами, сбрасывать врагов обратно в воду.

Песчаные воины, поднятые мной, встали в первом ряду. И принялись молотить чёрными топорами по всему, что пыталось к нам залезть. Такого слуги Дега, кажется, не ожидали. Песчаным воинам же плевать на боль. Пока не потеряет целостность, не замедлится. Одного из моих нашёптанных бойцов всё-таки добили, вцепившись со всех сторон. Однако я тут же восстановил его, подняв новый вихрь из того же самого песка на палубе.

Слуги лезли и лезли. Может, они были и не такими быстрыми, как в тумане, но всё равно шустрее и юрче, чем на суше. В воде они чувствовали себя отлично, и это меня очень тревожило. Если Дег бросит на нас все наличные силы, можем и не отбиться.

А пока… Пока мы держались.

А пока мы держались, наш корабль медленно уходил от берега. И с каждым пройденным скачком туман всё больше отставал. А значит, и слуги, лишённые его подпитки, становились слабее. Надо было просто продержаться. Продержаться ещё немного.

И мы не сдавались. А вот многие из слуг Дега, едва высунувшись из воды, получали по несколько стрел. Кочевники били метко, с двадцати шагов укладывая стрелы точно в основания шеи. Именно туда, где под мокрой кожей прятались жаберные щели. Двое слуг рухнули обратно в воду и больше не всплыли. Ещё трое, нанизанные на стрелы, как рыбы на острогу, продолжали карабкаться. Однако потеряли скорость, и бойцы ближнего боя сбросили их обратно.

Жаль, раны у слуг Дега, как и прежде, быстро затягивались. Стрелу, пробившую плечо, выталкивало наружу срастающейся плотью. Рваные дыры от копий стягивались, будто их зашивали прямо на глазах. Слуги не обращали внимания на боль. Пёрли и пёрли вперёд, цепляясь перепончатыми пальцами за всё, что можно: планшир, снасти, нижние реи. Один из них, в обрывках кожаного фартука, вскарабкался по якорному канату. Ещё и с такой скоростью, что лучники не успели перезарядиться. Прыгнув на палубу, он взмахнул костяным клинком, и стоявший ближе всех матрос – молодой парень с багром в руках – не успел отшатнуться.

Костяной клинок рассёк ему горло, и матрос, булькнув, осел на доски.

Илосцы и приозёрцы, между тем, попытались организовать единый ряд. Копья ударили вниз, топоры застучали по костяным клинкам и холодной плоти. Однако часть тварей уже добралась до палубы и даже прорвалась через строй. А теперь рассредоточивалась, пытаясь пробраться к мачтам и надстройкам.

Глава 157

Ещё неприятнее было то, что часть слуг Дега ломились в трюм и на нижние палубы через окна. Истор и Ситранис отработали и без моих подсказок. До меня донеслись их голоса: они отправляли группы бойцов вниз, на первую и вторую палубы.

Наверху, между тем, стало совсем жарко. Я прикрыл глаза и зашептал, вытягивая песок и пыль отовсюду, где они скопились. Из мешков у мачты, из трещин в досках, даже забившиеся песчинки из складок одежды…

Два десятка вихрей закрутились вокруг меня. А затем стремительно уплотнились, превращаясь в песчаных воинов. Я послал их в самые опасные места: пятерых на корму в подкрепление, где слуги лезли особенно густо, остальных – к мачтам, где слуги Дега пытались зайти в тыл моим воинам, а заодно подмять моряков Бруша.

Вот и ещё один из слуг – коренастый, с обрывками рубахи на плечах – прорвался через двух моих бойцов. И сразу же, не мешкая, кинулся к матросам, которые отбивались у одной из мачт. Первым рыболюд зарубил пожилого моряка, пытавшегося отмахаться ножом. Второй матрос, совсем молодой парнишка, оборонялся багром. Но слуга перерубил древко и вторым ударом вспорол парню живот. Матрос упал, зажимая руками вываливающиеся кишки, и через пару ударов сердца затих.

А слуга развернулся, ища новую жертву, но тут на него налетел мой песчаный воин и оторвал ему голову. Вот натурально, прямо-таки оторвал… В правой руке у «нашёптыша» был топор, который он всадил в плечо слуги Дега. А поскольку тот умирать не собирался, левой рукой песчаный воин схватил его за мокрые космы и сильно дёрнул. Оказалось, дури в песчаных воинах не меньше, чем в демонах песков.

Жаль, я не успевал следить за всеми. Краем глаза заметил, как Ферт и Расис, устроившись у носовой надстройки, шептали над ранеными. Ашкур и Мирим, наоборот, встали у борта и били шёпотом по лезущим рыболюдам. Оба работали молча, слаженно, как и положено тем, кто не в первый раз сражается бок о бок.

Строй, в общем и целом, держался, но не без потерь. Воин из илосцев, не успев отбить сразу два клинка, рухнул с разрубленной ключицей. Его немедленно оттащили в сторону, но боец уже не дышал. Ещё один, из людей Ситраниса, погиб, когда рыболюд пробил ему щит костяным клинком и достал до сердца.

Стиснув зубы, я послал в бой ещё трёх песчаных воинов. Внутри потихоньку образовывалось сосущее чувство пустоты. Верный признак, что я на пути к опустошению, а значит, вскоре не смогу шептать

И в тот же миг из тумана донёсся низкий рёв… Можно было не гадать, кто это там утробно голосит – ревел Дег. Откуда-то из глубины белой пелены, не выходя наружу. Однако само его присутствие уже давило на плечи, как тяжеленный груз. Туман всколыхнулся, и слуги Дега, будто получив новый стимул, взревели в ответ.

Вперёд они рванули с удвоенной силой. Словно бы взбесились.

– Лучники, по большой твари! – крикнул Тадар, и кочевники развернулись к туману.

Стрелы ушли в белую муть, но я не видел, достигли они цели или нет. Ашкур и Мирим тоже переключились на Дега. В туман полетели вихри песка и камни. Это заставило Дега замолчать и слегка ослабило напор слуг, но не остановило их.

На меня налетели сразу двое врагов. Первый – высокий, в мокрой одежде стражника, с мечом в руке. Второй – низкорослый, с двумя костяными ножами. Они зажали меня с двух сторон, и я завертелся, уходя от частых умелых ударов.

Меч бывшего стражника пропорол воздух у моего плеча. А костяной нож низкорослого чиркнул по нагруднику, оставив царапину на бронзе. Я отбил один удар щитом, второй – топором. А вот третий, сбоку, прилетел в наплечник. Да так мощно, что плечо онемело. Я пнул низкорослого в колено, заставив пошатнуться, и тут же рубанул топором по шее стражника. Жаль, вышло недостаточно сильно, только рассёк ему бледную кожу.

Этот зараза булькнул и отпрянул, заживляя порез. А низкорослый снова полез вперёд, и я встретил его ударом щита в лицо, после чего отсёк белесую руку с ножом. Рыболюд зашатался, а я быстро, не теряя времени, добил его вторым ударом. Стражник, уже затянувший рану, снова упрямо двигался на меня. Однако тут подоспел один из «нашёптышей», чтобы отсечь ему голову.

Я перевёл дыхание и огляделся. Бой продолжался по всей палубе, но что-то изменилось. Туман, ещё недавно накатывавший волнами, замер. Он больше не распространялся: просто висел над водой, клубясь на месте. Сил у Дега не хватало. Его рёв стал глуше, дальше. И слуги, будто потеряв подпитку, начали отступать. Они больше не лезли на корабль. Те, кто ещё мог, прыгали за борт и скрывались в волнах. А тех, кто остался на палубе, быстро добивали: лишённые поддержки хозяина, рыболюды стали медленнее и уязвимее.

Когда последний из них рухнул с отсечённой головой, я опустил топор и оглядел палубу. Везде лежали тела – бледные трупы рыболюдов вперемешку с нашими. Я насчитал восемнадцать матросов, которые живыми уже не встанут. И двое моих илосцев тоже. Как и четверо бойцов Ситраниса.

С кормовой надстройки яростно ругался Бруш. Как он там выжил, пока шёл бой, ума не приложу. Но своё место капитан и флотоводец не покинул, даже когда совсем туго стало. Раненых было очень много: к Ферту и Расису уже «собралась» лежачая и сидячая очередь. Не ошибусь, если скажу, что лечить пришлось больше половины бойцов.

Я прошёлся по палубе, осторожно переступая через мёртвых. «Нашёптыши», оставшиеся без приказов, замерли истуканами. Кочевники, подбадривая друг друга шутками, собирали уцелевшие стрелы. Илосцы молча, сосредоточенно стаскивали трупы в одну кучу. А флагман, поскрипывая снастями, продолжал уходить от берега. Туман оставался всё дальше и дальше за кормой.

– Я требую объяснений! – у Бруша аж лицо покраснело, когда я подошёл. – Что это было, воевода⁈ Что это за твари? И что за великан в тумане⁈

– Городская легенда Серебряного Ключа, – устало ответил я.

– А что городская легенда забыла в Озере Тысячи Ключей⁈ – возмутился Бруш, будто это я Дегу разрешение выписал. – И что, он теперь везде из воды может появиться⁈

– Он появляется только у Серебряного Ключа, – ответил я. – Не подходите близко к городу, и он вас не тронет.

– А ты раньше мог предупредить⁈ – чуть не задохнулся от возмущения флотоводец.

Я уже и сам не выдержал от усталости. Смерил Бруша взглядом и рявкнул в ответ:

– Да откуда я знал, что мы выйдем прямо к Серебряному Ключу⁈ А⁈ Ты сам не мог сказать мне, куда мы курс держим⁈

– Ладно… Будем считать, оба виноваты… – сразу же сдал позиции капитан, а я устало махнул рукой.

– Надо трупы куда-то сложить… Чтобы, как выдастся возможность, сжечь, – вспомнилось мне перед тем, как уйти к своим.

– Вот пусть твои люди этим и займутся! – беззлобно пробурчал Бруш, а затем махнул рукой в сторону мертвецов. – Видишь, у меня и так теперь матросов не хватает…

Спорить я не стал. Тем более, из трупов слуг Дега можно было разжиться ценными предметами.

Следующий день выдался ясным и солнечным. Озеро успокоилось, ветер, хоть и не переменился, дул ровно, без порывов. Флотилия шла прежним курсом, и после ночного боя это казалось практически отдыхом. Я выждал, когда Бруш закончит перекличку с капитанами других кораблей – он орал в сигнальный рупор так, что озерные птицы разлетались, – и отозвал его к кормовой надстройке.

Туда, где никто не мог подслушать нас.

– Есть разговор, – сказал я, прислонившись спиной к фальшборту.

Бруш подошёл, вытирая вспотевший лоб рукавом. Глаза у него были красные после бессонной ночи, но держался здоровяк молодцом.

– Ну говори, воевода… Опять что-то стряслось? – с опаской буркнул он, сверкнув глазами из-под бровей.

– Пока нет, – я чуть помедлил, выискивая безопасную формулировку. – Ты знаешь где-нибудь поблизости место, где были бы хорошие ориентиры… Но при этом чтоб там было довольно глубоко?

Флотоводец с подозрением прищурился:

– А зачем это тебе?

Говорить правду я не собирался. Врать тоже. А отвечать пришлось:

– Есть одно дело, которое на мне висит. Ни тебе, ни твоей команде лучше не знать подробности. Чем меньше людей в курсе, тем спокойнее всем.

Бруш хмыкнул, почесал затылок. Вопросов, правда, задавать не стал. Догадался, что я спрашиваю не из праздного любопытства.

– Знаю одно такое местечко… – сказал он, подумав. – Но за бесплатно его не покажу. Хоть режь, хоть бей, а я деньги люблю.

– Сколько, любитель? – хмыкнул я.

– Не любитель, а виртуоз! – широко ухмыльнулся Бруш, поиграв густыми бровями, но тут же сменил тон на серьёзный: – Полсотни золотых водянок.

– Смотри, какой кошмар! – я расширил глаза, якобы от ужаса, глядя на флотоводца. – У тебя же харя от жадности трескается! Вон, уже на две половинки, как задница, разъехалась! Десять!..

Сошлись мы в итоге на тридцати. Торговался Бруш отчаянно. Не знаю, зачем ему деньги, когда весь мир разваливается и гибнет… Однако сдаваться капитан не собирался. Видимо, и вправду виртуоз. Пришлось идти на уступки его жадности.

– Место называется Пустая Коса, – рассказал он мне после торга. – Это песчаная отмель, её намыло вокруг скальной гряды на озёрном дне. Коса почти всегда над водой, а скалы затоплены полностью, только в особо жаркое лето вершины из воды торчат. Место приметное. Там разную контрабанду часто прячут.

– Насколько там глубоко? – спросил я.

– Мерили когда-то, – Бруш пожал плечами. – Опускали верёвку в пятьдесят скачков, и она до дна не достала. Может, и глубже. Рыба там почти не водится, кстати. Поэтому и Пустая Коса.

– Мне рыба не нужна, – я усмехнулся краем рта. – Мне нужно, чтобы глубоко было. И чтобы ориентиры были. Подойдём туда ночью. Я сделаю, что надо, и мы сразу уйдём.

Бруш посмотрел на меня долгим взглядом, а потом кивнул:

– Сделаем. Я дам флотилии уйти подальше, чтобы никто не глазел. А мы на флагмане подойдём к косе. Ты своё дело сделаешь, и догоним остальных. Никто и не заметит. А кто заметит, будет молчать, как рыба.

– И хорошо бы, чтобы потом все сразу забыли, что мы туда заходили, – добавил я, выразительно глянув Брушу в глаза.

– Уже забыл, – тот хлопнул ладонью по планширу и вдруг подмигнул. – Я вообще не помню, о чём мы тут говорили… Какая-то коса… Бред, наверное, недосып… Одно помню, что ты мне денег должен!..

Я хмыкнул:

– Сколько идти?

– Дня три, если этим же ходом, – Бруш прикинул что-то в уме. – Если ветер сменится, может, и два. Но ты на ветер не надейся. Он тут упрямый, как старый гнур.

– Значит, три, – кивнул я. – Идём прежним курсом. Я предупрежу своих, чтобы не задавали лишних вопросов. И надо бы нужные ящики из трюма достать.

– Ты доставай, я с карго договорюсь, чтобы помог, – кивнул Бруш.

Три дня после этого разговора мы занимались перекладкой груза. Начали на следующее утро, едва рассвело и флотилия выровняла ход. Я привлёк к работе тех, с кем ходил в Священный Храм, – Ситраниса, Тавра, Деноса и Тихапа. Впятером мы спускались в трюм, брали по ящику с архивом и тащили наверх, на кормовую часть верхней палубы. Там ящики складывали в укромное место за надстройкой и закрепляли верёвками, чтобы не сдвинулись при качке.

Обратно в трюм, на освободившееся место, перетаскивали продукты из числа тех, что подсказывал карго с флагмана – старший над трюмными, которому Бруш поручил помогать нам с перекладкой.

Первое время он косился на нас с плохо скрываемым недоумением. Ещё бы. Воевода, регой и трое явно не последних бойцов таскают ящики, будто простые грузчики. Тем не менее, мужик он был понятливый. Спустя полдня уже делал вид, что так оно и задумано.

Матросы на нас тоже не отвлекались. У каждого здесь хватало работы с парусами, снастями и помпами. А Бруш, едва замечал, что мы снова взялись за ящики, сразу находил занятие для команды. К исходу первого дня я понял, что флотоводец не просто выполнил мою просьбу, а подошёл к делу творчески. Никто на флагмане и не приметил за круговертью дел, что за груз мы таскаем и куда.

А наши бойцы сидели по каютам, лишний раз наверх не выбираясь. Так что всё прошло хорошо. За пару дней мы управились.

На второй день ветер переменился. Задул с севера – не очень сильно, зато ровно, и паруса наконец-то наполнились, как надо. Флотилия ускорилась, и Бруш теперь всё время довольно скалился.

К вечеру второго дня мы уже подходили к нужному месту. Я стоял у борта и разглядывал Пустую Косу. Она тянулась посреди воды: длинная песчаная полоса, намытая вокруг скальной гряды на дне.

С запада, со стороны открытой воды, сквозь песок проступали тёмные пятна. Вероятно, верхушки затопленных скал. На песке виднелась какая-то растительность, но скудная, низкорослая, будто прибитая ветрами. Пара кривых кустов, пучки жёсткой травы – вот и всё, что здесь прижилось.

С востока, как и сказал Бруш, когда я к нему подошёл, дно уходило полого, а с запада обрывалось резко, сразу в глубину.

– Это она, – кивнул флотоводец. – Пустая Коса. Дальше флотилия пусть идёт своим ходом, а мы тут немного покрутимся до темноты.

Флагман замедлился. Остальные корабли, получив сигнал, продолжили путь на юг. Как Бруш объяснил матросам нашу внезапную остановку, я не спрашивал. Наверняка что-нибудь придумал – про проверку такелажа или промеры глубин. Матросы, во всяком случае, не удивлялись. Привыкли, что на этом корабле странные пассажиры и не менее странные приказы.

Я дождался темноты в своей каюте. Сидел на кровати, смотрел, как за узким окном гаснет закат, и думал о том, что предстоит сделать. Выкинуть за борт самые ценные, наверно, записи в Краю Людей… Но Даран настоятельно просил спрятать его в озере. И, вспоминая о Верховной Жрице, я собирался выполнить эту просьбу.

Ночь опустилась на озеро быстро, как и всегда на юге. Я сидел в каюте, глядя на огонёк масляной лампы, когда в дверь постучали. Бруш вошёл, не дожидаясь ответа, и прикрыл за собой створку. Вид у него был собранный, деловой.

– Я готов, – сказал я, поднимаясь.

– А твои люди? – спросил он.

– Сейчас соберу, – кивнул я.

Я прошёл по каютам, поднял Ситраниса, Тавра, Деноса и Тихапа. Объяснять ничего не пришлось. Они-то знали, что за груз таскали все эти дни. Впятером выйдя в коридор, мы двинулись к носовой части корабля. Ночью флагман выглядел изнутри совсем иначе, чем днём.

Бруш попросил подождать у носовой надстройки, а сам ушёл в сторону кормы. До меня доносились его приглушённые команды. Вскоре флотоводец вернулся с довольным видом.

– Всё готово, – сказал он негромко. – На носу никого. Все матросы будут смотреть в другую сторону. И слушать тоже. Можешь делать своё дело.

– Спасибо, – кивнул я.

– Не забудь про демоново золото! – попросил Бруш, и глаза его сверкнули так, что я даже в темноте заметил.

Усмехнувшись, я кивнул и вместе с товарищами поспешил на нос. Ящики лежали там же, где мы их в предыдущие дни складировали. Каждый ящик был размером с хороший сундук. Сколотили их по моему приказу ещё в Святилище, перед загрузкой. Из толстых, в два пальца, досок, взятых на портовых складах. Дерево я велел пропитать смолой. Такой же, которой матросы обычно покрывают корпуса.

А на случай если дерево всё же сгниёт, ящики были густо обиты металлическими полосами. Чтобы даже когда доски превратятся в труху, нужные записи остались внутри.

Откинув крышку ближайшего ящика, я пробежался пальцами по корешкам. Записи, которые мы вывезли из Убежища, выглядели непривычно. Не кожа, не папирус, не та новомодная бумага, что недавно начали делать в Междуречье.

Материал был плотным, гладким, но местами едва заметно шершавым. Он гнулся, но не ломался, а ещё за тысячи лет практически не истрепался. Чернил на страницах не было вовсе. Текст, казалось, проступал из самой толщи материала. Будто его впечатали туда при создании.

В моей прошлой жизни были, конечно, материалы, которые подолгу разлагались. Но чтобы тысячу лет без следов износа…

Я закрыл крышку и кивнул своим. Мы брали ящики по одному, подтаскивали к борту и сталкивали в воду. Тяжёлые, они ухали вниз почти без всплеска, только тёмная вода расступалась и смыкалась обратно. Один за другим мы отправляли части ценнейшего архива в пучину Озера Тысячи Ключей.

Ночная смена матросов старательно смотрела в другую сторону. Я заметил, как один из них, молодой парень, покосился было на нас, но старший матрос тут же на него шикнул и ткнул пальцем в горизонт. Парень кивнул и больше не оборачивался. Бруш действительно постарался на совесть.

Последний ящик ушёл за борт. Я постоял немного, глядя на чёрную воду за кормой, а потом повернулся к своим. Ситранис молча кивнул. Тавр вытер руки о штаны. Денос с Тихапом переглянулись и тоже мне покивали. После этого молчаливого разговора все мои так же молча ушли к себе спать.

Я проводил их взглядом, пока не скрылись в двери носовой надстройки, а после отправился к Брушу. Флотоводец стоял у штурвала, вглядываясь в темноту. Вахтенные матросы тихо переговаривались у бортов, но при моём появлении замолкли.

– Закончили, – сказал я негромко, подойдя сбоку.

Бруш кивнул, не оборачиваясь. Помолчал, пожевал губу и заговорил, понизив голос:

– Теперь надо флотилию догнать. И сделать это так, чтобы Ипшан не узнал. Он, конечно, старый, но совсем не старый дурак. А вопросы нам с тобой без надобности.

– Согласен, – ответил я.

– Ты же научился ветер гнать? – Бруш покосился на меня. – Справишься с одним кораблём? Просто подтолкни нас в нужную сторону. Ипшан сейчас спит, его вахта закончилась. Никто и не заметит.

– Справлюсь, – сказал я.

На самом деле я не был до конца уверен. Парус на раме – одно, а целый корабль с его мачтами, снастями и тяжёлым корпусом – другое. Но выбора не было. Я закрыл глаза и потянулся к Дикому Шёпоту. Ночью над озером он звучал иначе, чем днём: меньше резких голосов, больше плавного гула.

Я нашёл тот самый обтекающий звук, которому учил Ипшан, и начал плести из него поток. Мягкий, ровный, без рывков. Ветер скользнул в паруса, полотнища наполнились, и корабль, до этого едва тащившийся, заметно ускорился.

Бруш одобрительно крякнул и взялся за штурвал. Я стоял, полуприкрыв глаза, и держал поток. Это было не то же самое, что гнать ветер для атаки или защиты. Мне не требовалось большой силы. Требовалось постоянство. Я вёл корабль, как ведут перехана под уздцы: не дёргая, не понукая, лишь задавая направление.

Озеро вокруг было чёрным и спокойным. Вода казалась густой, как масло, и только у самого борта вспыхивали редкие искры. Какой-то местный светящийся планктон, который я замечал ещё в первую ночь.

Волны от носа разбегались в стороны двумя светящимися усами. Над головой, в ясном небе, горела Светлая Дорога. Звёзды казались совсем близкими, светили ярко, как в пустыне. Берега видно не было, только вода и небо.

Впереди, на самом краю горизонта, мерцали огоньки. Флотилия не ушла далеко – крупные корабли зажгли на палубах яркие фонари, чтобы не терять друг друга в темноте. Эти точки то пропадали, когда корабль проваливался в ложбину между волнами, то вновь появлялись. Мы нагоняли их быстро – я чувствовал, как флагман режет воду, как дрожит палуба под ногами от ровного уверенного хода.

Мы шли молча ещё с полчаши. Огоньки впереди становились ярче, ближе. Я уже различал отдельные корабли. Их мачты проступали из темноты силуэтами на фоне звёзд. Наконец, флагман поравнялся с замыкающим судном – неказистым одномачтовиком, который плёлся последним, – и начал обходить его левее.

– Хватит! – сказал Бруш. – Дальше сами. Ты своё дело сделал, воевода.

Я отпустил поток. Ветер стих, паруса обвисли, но корабль, уже набравший инерцию, продолжал плавно скользить по воде. Я размял затёкшие плечи, потёр виски. Голова слегка гудела – всё же час непрерывного шептания давал о себе знать.

Я попрощался с капитаном и пошёл к себе. У трапа оглянулся. Огни флотилии теперь горели прямо по курсу, ровной цепочкой. Мы догнали своих. А я, кажется, стал ещё на шаг ближе к тому, чтобы лучше управлять шёпотом.