Текст книги "Вечные Пески. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Думали, – оборвал я его. – В следующий раз думайте не о том, видно или не видно, а о том, откуда может ударить враг. Если кусты достаточно густые, чтобы спрятать человека, проверяйте их пешим ходом. Понял?

Десятник кивнул, не поднимая головы. Я не стал его наказывать, он и так понял свою ошибку. Трое погибших товарищей – худшее наказание. Да и свои ему наваляют ещё, почти уверен.

– Передайте всем дозорным, – приказал я командирам вечером. – Лесополосы проверять тщательно. Если есть сомнения, пускать вперёд пеших. И пусть скажут спасибо, что это были разбойники, а не демоны.

Ещё два дня колонна шла спокойно. Тракт тянулся вдоль реки, поля сменялись перелесками. После стычки с разбойниками дозорные стали осторожнее. Лесополосы они прочёсывали тщательно, но больше никого не встречали. Да и места тут были, в основном, заселённые. Деревни не пустующие, поля засеянные.

Жаль, на ошибке дозора проблемы не закончились. Нет, я, конечно, ожидал, что этот вопрос остро встанет… Однако старался гнать мрачные мысли из головы.

У беженцев подходили к концу пайки, выданные в Варии. Десять дней прошло, и люди уже недоедали. Я видел, как всё чаще они поглядывают на наши обозы, как шепчутся, собираясь в группы. Значит, пара дней – и начнутся кражи, а затем и открытые стычки. Надо было срочно решать вопрос.

Я выделил часть припасов из запасов отряда. Благо мы закупились с избытком в Виесе. Одновременно отправил несколько групп кочевников по окрестным деревням: покупать всё, что можно. Зерно, сушёное мясо, вяленую рыбу, овощи. Крестьяне, пока не снявшиеся с мест, продавали неохотно, но золото делало своё дело. К вечеру второго дня обоз пополнился, и я прикинул, что теперь еды должно хватить до Туармита. Правда, на эти закупки ушла половина вознаграждения за сопровождение беженцев…

– Вот это мы заработали, брат! – хохотал Ситранис, узнав про закупки. – Да мы теперь богачи!

– Да ну тебя, вредный человек… – отвечал я.

Туармит показался ещё через пару дней пути. Город, обнесённый старой каменной стеной, стоял на возвышенности посреди вспаханных полей. Башни выглядели крепкими, но невысокими, ворота – обиты железом.

Колонна остановилась у ворот, но внутрь нас, само собой, не пустили. Стража опустила решётку и выставила копья, а на встречу со мной вышел немолодой регой в потемневшем от времени доспехе. Он оглядел нашу толпу и покачал головой:

– В город не пущу. У нас и так беженцев тьма. Места нет. Припасов нет.

Я не стал спорить. Вместо этого завёл разговор о другом – о пайках. Регой, почесав в затылке, вызвал из города советника градоправителя. Звали советника Махаран, оказался он мужиком прижимистым, однако не злым.

Поторговавшись, мы сошлись на том, что город выделит сухих пайков на пять дней каждому беженцу. Удалось мне его убедить, что, если беженцы начнут голодать прямо под стенами, проблем будет гораздо больше. А так я всем скажу, какие хорошие люди в Туармите живут.

Я знал, что пяти дней до Ферунда может не хватить. Мы шли медленно, и задержки были неизбежны. Но больше выжимать из города смысла не было. Нам и так эти пайки бесплатно выдавали. Да, они выглядели так, будто несколько лет на нижних полках склада пролежали… Возможно, кстати, именно так оно и было. Но и это стало царским подарком, по нынешним временам.

Место для лагеря я выбрал в просторной лощине неподалёку от города. Она была защищена от ветра пологими склонами, а с одной стороны к ней подступал негустой лес. Я приказал разбить лагерь здесь. Беженцы, ворча, потянулись в лощину.

Вечером мои люди пошли раздавать пайки. Каждому – ровно столько, сколько положено. Список вели по головам, чтобы никто не получил дважды. Но хитрецы всё равно нашлись. Несколько десятков беженцев поймали на том, что они пытались влезть в очередь дважды. Им не только не выдали новых пайков, но и отобрали уже полученные, предупредив, что получат их последними, если что-то останется.

Надо ли говорить, что еды хватило не всем?..

А ночью пришли демоны.

Я проснулся от знакомого гула Дикого Шёпота и оттого, что дозорные подняли тревогу. Выскочил из шатра, на ходу накидывая броню и активируя ночное зрение. Одного взгляда на город хватило, чтобы приказать сыпать вокруг лагеря чёрный песок. Его было мало, мы не рассчитывали прикрывать такую толп. Однако на то, чтобы присыпать вход в лощину и сделать небольшие бортики по краям, кое-как хватило.

Стеночка получилась так себе. Но задачу выполнила. Демоны вдали на нас внимания не обратили и принялись штурмовать город.

Всю ночь там гремел бой. Беженцы не спали. Многие сидели у потухших костров, прижимая к себе детей и вглядываясь в темноту. Мои люди ходили между ними, говорили, что нужно спать, что завтра будет долгий переход, что идти придётся быстро и долго, чтобы спастись… Их никто не слушал, само собой. Страх был сильнее любых слов.

Особенно запомнилась старушка, полночи приговаривавшая у костра:

– Ох, погибель наша пришла… Ох, погибель…

Всю ночь под стенами Туармита вспыхивали огни. Город выдержал штурм – не так уж много демонов в эту ночь пришло. Однако звоночек был тревожный.

К утру бой затих. Я обошёл лагерь, поднимая людей. Никто не выспался, естественно, но и я не собирался никого жалеть. Впереди был долгий переход. Я знал, что к вечеру колонна будет еле тащиться. И, тем не менее, другого выхода не видел. Оставаться здесь означало дождаться нового штурма.

– Сворачиваем лагерь, – приказал я. – Выступаем.

К счастью, у наших подопечных не было сил спорить, и они повиновались.

Глава 166

Следующие несколько дней слились в сплошной кошмар. От Туармита мы шли на юг по накатанной торговой дороге. А вместе с нами туда стекались и другие людские реки. Многие крестьяне снимались целыми деревнями. И уходили в город, откуда можно было торговым трактом добраться до переправы в Междуречье.

По пути встречались и длинные колонны беженцев, и небольшие караваны. Кто-то обгонял нас, кого-то обгоняли мы…

Самыми изматывающими были первые два дня. Мои люди гнали колонну подопечных, как гонят стадо: не давая останавливаться, не позволяя расслабляться, не слушая мольбы об отдыхе. До темноты мы шли, в темноте падали, а с рассветом я поднимал людей снова.

Другого выхода не было. Там, куда орда приходит однажды, она появляется снова и снова. До тех пор, пока, наконец, не истребит всё живое. И раз демоны добрались до Туармита, нужно было бежать оттуда, сверкая пятками. Что я и делал, заставляя вместе со мной бежать остальных.

В первый день люди ещё держались. Шли, спотыкаясь, но шли. Те, кто падал, получали окрик, а если не вставали – их подхватывали под руки соседи или бойцы из авангарда. Я приказал своим помогать тем беженцам, кто упал. Пришлось, правда, для этих целей в конце колонны держать три сотни воинов. Но… Не оставлять же обессилевших стариков на дороге.

К полудню я заметил, как одна женщина, ещё не старая, но измождённая, споткнулась и рухнула на колени. Узел с пожитками отлетел в сторону, она попробовала встать на ноги и не смогла. Её дочь, девочка лет десяти, тянула её за руку, плакала, звала на помощь… Я уже собирался послать к ним бойца, но двое других беженцев – пожилой мужчина и молодая крестьянка – подоспели раньше. Подхватили под руки, подняли, дали глоток воды. Женщина закашлялась, продышалась, но, главное, кое-как пошла.

Местность вокруг почти не менялась. Всё те же поля, аккуратно расчерченные оросительными канавами. Всё те же сёла и домики из сырцового кирпича с плоскими крышами. Только здесь во многих из них кипела жизнь. Даже бурлила, можно сказать.

Крестьяне запрягали гнуров, грузили телеги, выносили из домов узлы. Завидев нашу колонну, некоторые спешно заканчивали сборы и пристраивались к нам. Женщины плакали, дети размазывали сопли по лицам, мужчины хмуро оглядывались на свои дома – возможно, в последний раз.

На второй день гонки люди стали падать чаще. Помощники уже не справлялись, и я разрешил бойцам сажать самых вымотанных на переханов. Жалобные стоны, детский и женский плач, хриплые проклятия в мой, злобного деспота, адрес… Мне было плевать на всё это.

Один старик, совсем седой, с узловатыми руками землепашца, упал и не захотел подниматься. Просто сел на обочину и сказал, что дальше никуда не пойдёт. Я подъехал к нему, спешился. Он посмотрел на меня мутными глазами, в которых не было ни страха, ни надежды – только усталость.

– На телегу его! – приказал я.

К исходу второго дня я и сам чувствовал, что ещё немного, и люди начнут умирать прямо на дороге. Не от демонов, не от голода – от истощения сил. Когда солнце коснулось горизонта, я дал команду остановиться. Лагерь разбили прямо у тракта, на голой земле. Люди повалились с ног буквально там, где стояли.

А утром третьего дня я принял решение. Сначала дал всем поспать подольше, а потом приказал кочевникам из головного дозора ближе к вечеру искать удобное место для лагеря. Сегодня я собирался остановиться на отдых пораньше. О чём и сообщил беженцам.

Мысль об отдыхе, казалось, вдохнула силы в наших подопечных. К тому времени как нашлось место для лагеря, люди ещё уверенно шли, практически не падая без сил.

На выбранном месте было всё, что нужно. Вода для питья и мытья в оросительном канале, ровный луг для лагеря – и даже несколько деревьев, дававших тень. Я отдал распоряжение, и кочевники забили десяток старых танаков, негодных для долгих переходов.

А дальше всё завертелось само. Люди, утром казавшиеся живыми мертвецами, вдруг ожили. Наполнили котлы водой из канала, развели костры, принялись разделывать туши. Запах свежего мяса и кипящей каши поплыл над лугом, и от этого аромата заулыбались и самые измученные.

Кто-то плакал, прижимая к себе миску с горячей едой. Кто-то мылся в канале, смывая двухдневный пот и пыль. Кто-то просто сидел у огня и смотрел на пламя, будто не веря, что этот кошмар хотя бы на сегодня, но закончился.

Следующие семь дней колонна ползла к Ферунду. И с каждым днём людей вокруг становилось больше. Теперь к нам сходились не ручейки новых беженцев, а целые десятки других колонн. Их состав тоже был крайне разношёрстным. Не только крестьяне целыми деревнями, но и ремесленники с телегами, одинокие путники с тяжёлыми узлами… И даже отставшие солдаты из разбитых гарнизонов.

Дорога, ещё недавно полупустая, превратилась в один сплошной поток. Телеги скрипели колёсами, гнуры и переханы ревели, люди перекрикивались, ругались, устраивали драки, искали потерявшихся. Выглядело жутковато. Казалось, будто целое Приречье решило вдруг сменить место жительства. Хотя тут, конечно же, далеко не всё население было.

Скорость упала до смешного. За день мы проходили от силы половину того, на что были способны. Но я уже не подгонял людей. Это было бесполезно, потому что обгоняешь одних – впереди идут другие. И либо надо обгонять их, либо идти всем с одной скоростью.

Зато удавалось покупать провизию. Многие крестьяне увозили с собой целые обозы провианта. Цены, конечно, взлетели до небес, но наши подопечные принялись распродавать лишний скарб, а заодно и на еду собирали.

Мы тоже закупали впрок зерно, сушёное мясо, овощи и фрукты. Чем-то делились с беженцами. Но это была капля в море. Я уже понятия не имел, сколько людей веду в Ферунд. Вот и помогал выборочно, видя, что у кого-то совсем с деньгами и провизией туго.

За день до Ферунда начали попадаться воинские лагеря. Огромные, на несколько тысяч человек каждый. Палатки стояли ровными рядами, дымили костры, маршировали триосмии, отрабатывая построения и бой.

Я наткнулся на разъезд, когда мы проезжали один из таких лагерей. Десяток всадников в броне, на крупных переханах. И броня, и оружие были средненькие. Зато у всех до единого, и наверняка ещё в обозе хватало.

Командир разъезда, молодой осм с усталым лицом, остановился, когда я его окликнул, и мы разговорились. От него я и узнал последние новости. И даже похвалил себя за то, что решил пообщаться.

Беженцев в сам Ферунд больше не пускали. Город забит, внутри свободных мест нет. Всех, кто приходил, отправляли южнее, где раскинулись лагеря для таких горемык. По сути, весь торговый тракт от Ферунда до переправы у Танлавара встал в одну большую очередь, которая каждый день медленно двигалась вперёд.

В очередь надо было записываться, само собой. Чтобы перед переправой получить жетон и подорожную табличку. Запись вели представители аристократических семей или городских властей.

– Если хочешь попасть в Междуречье, не суйся в город! – посоветовал осм. – Только время потеряешь. Ищи палатки с флагом, там чиновники сидят. Вот там и договаривайся, чтобы твою толпу в очередь записали.

Как я подозревал, аристократия участвовала не за спасибо. Люди, которые попадали к ним в руки, могли попасть в Междуречье быстрее тех, кого записывали городские власти. Однако при этом заключали, вероятно, контракт с семьями, обязуясь работать на их полях и в мастерских.

Те же, кто шли через городские палатки, могли выбирать, где приткнуться. На последнем привале я отправил бойцов к беженцам, чтобы им всё это объяснили. Я решил, пусть каждый сам выбирает, как в Междуречье попасть. Часть крестьян решила сразу идти под руку семьям. Таким я сказал завтра самостоятельно искать нужные палатки. Тех же, кто хотел сохранить возможность выбора – пообещал довести до палатки городских властей.

Последний день пути я уводил колонну южнее, огибая Ферунд по широкой дуге. Дорога на юг была забита так, что пришлось искать обходные пути. Я вёл людей просёлками, мимо пустых деревень и убранных полей.

Ферунд открылся нам к полудню. Я придержал перехана на вершине холма и несколько мгновений просто смотрел, не в силах отвести взгляд. Город был огромен. Он лежал на равнине правильным прямоугольником, и его внешние стены тянулись так далеко, что терялись в дымке.

– Длина стен – сто сиханов, брат! – сообщил мне Ситранис, подъехав ближе.

– И на кой такие стены строить? – удивился я. – Сколько туда солдат нагнать-то нужно?

Удержать такую стену невозможно. Не при тех силах, что могли собрать люди. Не против орды, что накатывает волнами. Я невольно прикинул: чтобы перекрыть такой периметр, нужна армия в триста тысяч человек. Нет, Приречье могло прокормить миллионов десять… Однако не все же люди годны к строевой службе.

– Когда города строили, стены возводили, в том числе, от дикого зверья, – просветил меня Ситранис. – И от разбойников всяких. Думаю, никто не будет защищать Ферунд. Для этого есть крепости поменьше.

За внешней стеной, сложенной из серого камня, угадывались аккуратные кварталы. Красные черепичные крыши, купола храмов, мощные квадратные башни, разбросанные через равные промежутки. Город был богат. Может, даже чересчур богат.

Где-то вдалеке, за линией домов, поднимался ещё один ряд стен, выше и толще первого. А за ним, если верить Ситранису – ещё три. Пять поясов укреплений. Ферунд строили не на один век. Он разрастался, разрастался, разрастался… И вырос в нечто, что уже невозможно защищать.

– Красиво, – негромко сказал Истор, подъехав сбоку. – И бесполезно. Пять поясов – конечно, внушительно. Но когда орда прорвёт внешний, в городе сразу же начнётся паника.

О том же думал и я. У Илоса стены были короче, и то удержать их не получалось. Если уж оборонять Ферунд, надо сразу на третий пояс стен уходить.

Что касается окрестностей города, сейчас они выглядели как гигантский лагерь. Однако не стихийный, как я ожидал, а вполне организованный. Людей расселили ровными рядами, между выделенных мест были проложены проходы, кое-где и вовсе виднелись указатели. Военные – городская стража, дружинники семей, солдаты из сборных войск – сновали между палатками, раздавая распоряжения и разнимая споры.

Беженцев здесь было больше, чем я видел за всю свою жизнь. Сотни тысяч. Кто-то ставил шатры, кто-то натягивал навесы из тряпок, кто-то спал в телегах, накрывшись одеялом. Дети бегали между палатками, женщины стирали бельё в канавах и глиняных корытах, старики сидели на узлах и смотрели в никуда. Пахло дымом, едой и… Нечистотами.

Нет, тут были организованы места отдохновения. Но как же их сурово не хватало на такую толпу!

Я отпустил беженцев, решивших присоединиться к семьям аристократов. Сказал им искать и выбирать самостоятельно. Оставшуюся колонну временно передал на попечение Истора и Ситраниса, приказав разбить лагерь на свободном пятачке у дороги. После чего дождался, пока людей пересчитают и, наконец, ушёл искать городских чиновников.

Их палатка вскоре нашлась. Туда, правда, выстроилась очередь. Я вынужден был пристроиться в её конце, дожидаясь, когда подойдёт мой черёд.

Очередь двигалась медленно. Передо мной стояли такие же, как я: командиры отрядов, старосты деревень… И просто крестьяне, взявшие на себя смелость говорить от лица группы.

Чиновники в палатке суетились, записывали количество, имена, места, откуда люди прибыли. А ещё они постоянно менялись, каждый уходя с очередным посетителем. Мне их даже жалко стало, вот уж у кого жара на работе-то.

– … беженцы из-под Вария. Сто двадцать душ. Куда их?

– В сто сорок восьмой отведите! Там ещё есть места. Следующий!

Когда подошла моя очередь, я шагнул вперёд и остановился перед пожилым мужчиной, который поднял на меня грустный взгляд:

– Вы беженец? – на всякий случай уточнил он, осматривая меня с ног до головы.

Полагаю, не так уж я плохо выглядел, на самом деле. Даже после долгого и выматывающего перехода. А вот местные чиновники действительно нуждались в отдыхе. Чтобы не путать тёплое с холодным, а белое с чёрным.

– Нет, я глава отряда наёмников, нанятых для сопровождения беженцев из Вария, – подробно ответил я. – У меня в колонне восемнадцать тысяч человек.

– Сколько-сколько? – уточнил чиновник, брови которого поползли на лоб.

– Восемнадцать тысяч… Ну или около того, – я мотнул головой. – Их разве точно подсчитаешь? Было больше, но остальные пошли к палаткам знатных семей.

– Да чтоб тебе их всех семьям сплавить!.. – горько воскликнул чиновник, а потом повернулся в сторону палаточного нутра с видом, с которым в моей прошлой жизни кричали: «Халя! У нас отмена!». И я прямо-таки удивился, что прокричал он, в итоге, другое:

– Восемнадцать человек на приём! Снова орда беженцев! – чиновник повернулся ко мне и грустно вздохнул. – А ты сам куда?

– В город попасть можно ещё? – спросил я. – Или хотя бы несколько человек провести, чтобы в Гильдии отметиться?

– Печать Гильдии есть? – спросил чиновник.

– А как же, – ответил я.

– По печати можно пройти. Все, кто без печати в твоём отряде, пусть ищут места для ночлега на востоке и на юге, – посоветовал чиновник, пока из палатки выбегали молодые работники, строившиеся, как военный отряд. – Гильдия закрыла приём новых наёмников. Но раз ты сам наёмник, то можешь весь свой отряд там записать. Тебе выдадут глиняные значки на руку.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

– Да не за что… Сколько у тебя бойцов-то? – чиновник отвлёкся от меня и посмотрел на восемнадцать коллег, готовых к отправке в пекло.

– Тысяч восемь, – признался я, прикинув, сколько людей готовы и дальше идти в бой.

Чиновник снова повернулся ко мне. Брови у него опять заняли положение на середине лба.

– Жуть какая! – искренне оценил он.

– А не подскажете… – вспомнил я ещё один важный вопрос. – От нас отделилась довольно большая группа беженцев, ещё осенью. Как можно узнать, стоят ли они в очереди, или уже ушли в Междуречье?

– Как будете в городе, зайдите в городскую управу. У нас в архиве все записи хранятся. Там и сможете узнать: кто, когда и куда, – посоветовал чиновник. – Ладно, ведите ребят за собой… Покажите им свою колонну.

Я так и сделал, не став больше отвлекать занятых людей. Пока чиновники переписывали беженцев из Вария, мои люди прощались с теми, кого мы вытащили из Приозёрья.

Урунсих и Ариадитис уводили своих людей, но часть их воинов решила остаться со мной. Честно говоря, я не был уверен, что уходящие бойцы смогут пробиться в Междуречье. Имелась вероятность, что вооружённых людей сразу отправят воевать обратно. Однако я не стал заранее нагнетать и пугать. Попросил лишь держаться вместе.

В Ферунде я надеялся отыскать записи про наших спутников, которые из Эарадана ушли в Приречье. Хотелось бы потом свести всех наших людей вместе на том берегу. Так, сообща, им будет легче выживать. Может, они ещё и надел смогут получить, который будут обрабатывать. Тогда и мне, скитальцу на перехане, найдётся куда возвращаться.

Вскоре чиновники начали уводить беженцев, распределяя их по местам в очереди. А я повёл свой военный отряд в обход города, на юг, где можно было найти место для ночлега. И это оказалось то ещё приключение…

К югу от Ферунда хватало палаточных лагерей. Вот только нельзя было просто выбрать пустое место и заселиться там. Здесь тоже надо было искать чиновников, которые определят, где можно, а где нельзя разместить лагерь. Что, собственно, не так уж удивительно. Бардак вокруг и без того царил страшный. И чтобы удержать окрестности от хаоса, всё пытались загнать в рамки порядка.

Найти место удалось уже в ночной темноте. Нам выделили свободное поле к югу от города. Рядом обнаружился колодец, яма для отходов и стоянка торговцев, которые продавали еду и топливо для костров.

Пока я общался с чиновниками по поводу беженцев, заметил сплошную реку караванов, которая текла и в город, и обратно. Мне было интересно, как они переправляются, если по мосту ещё и беженцы идут. К сожалению, спросить было не у кого.

Лагерь разбивали при свете звёзд и костров. Пришлось отправлять людей, чтобы купили у торговцев кизяка. Цены оказались хоть и высокими, но вполне нам по силам. Ещё можно было получить какую-то скидку, но условия её выдачи надо было узнавать в Ферунде.

Несмотря на то, что расположились мы у стен города, дозорных по краям лагеря я всё-таки выставил. Мало ли что. Поэтому и спать пошёл уже глубокой ночью. Зато уснул, как убитый, и в кои-то веки никто меня не будил. А это было именно то, что мне очень давно требовалось.