Текст книги "Вечные Пески. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 164

Стены с отваливающейся штукатуркой. Деревянный пол и потолок без следов полировки. Стол и три простых стула. Вот и вся скудная обстановка в помещении, куда меня привели. Напротив, за столом, сидели двое. Регой, злой, как тысяча голодных вугов, и лучащийся добрейшей улыбкой чиновник городского управления.

Для моей прошлой жизни – классическая парочка. Один будет ругаться и сыпать оскорблениями, другой – сглаживать ситуацию, заставляя меня ему довериться. Вот только я наёмник. Я не доверяю ни стражникам, ни чиновникам. Регою доверия чуть больше, конечно. Но исключительно потому, что воины редко бывают опытными интриганами.

В остальном они сразу выбрали неверную тактику. Оттого мне очень хотелось их немного проучить. С другой стороны, я помнил, что обещал не творить беспредел, пока ношу статус ополченца от семьи Аравантис. Подставлю же людей, а они мне ничего плохого пока не сделали, кажется…

– Не знаю, сколько ты заплатил этому аристократу из Междуречья, но это не отменяет того, что ты и твои люди – трусы! – заревел регой. – Проклятые трусы, которые бегут от боя с демонами!..

– Ну что ты, уважаемый Арит? Зачем бросаться громкими словами? – притворно возмутился чиновник, всплеснув холёными ладонями.

– Оскорблениями, – дотошно поправил я.

– Ты вообще молчи! – рявкнул стражник, стукнув кулаком об стол. – Тебе, трусливому иуху, слова не давали! Как ты вообще посмел так нагло нарушать законы⁈ Думаешь, это сойдёт тебе с рук, наёмник⁈

– Сколько демонов ты убил, регой? – спросил я, посмотрев в упор на воина.

Тот как раз делал вдох для новой ругательной тирады. Да так и застыл на мгновение, медленно багровея.

– Да как ты!.. – прошипел он.

– Я думаю, нам всем надо успокоиться… – торопливо заулыбался чиновник.

– Так сколько демонов ты убил, регой? – снова спокойно спросил я.

– Я не считал, – попытался отвертеться тот от вопроса.

– Все считают, – покачал я головой. – Хотя бы порядки отмеряют. Десяток, два, три?

– Ну, положим, два десятка положил! – рявкнул стражник, буравя меня злым взглядом.

– Я убиваю их почти год, – спокойно ответил я. – Сотня? Две? Три? Я давно уже сбился со счёта. Не тебе обвинять меня в трусости.

– Ты воспользовался положением этого аристократа, чтобы… – попытался тот оседлать любимого перехана.

– Я состою в ополчении семьи Аравантис, регой! Не забывайся! – попросил я. – Ещё раз обвинишь меня, что я купил этот статус, и мы с тобой отправимся из этого кабинета в судебный круг. И пусть нас там боги рассудят.

– Послушайте, наше знакомство как-то не задалось! Мой друг Арит просто не в духе, уважаемый Ишер! – снова всплеснул руками чиновник. – Позвольте представиться! Я старший писарь городской ти…

– Это неважно, – прервал его я. – Меня не интересуют ваши должности и имена.

– А что вас интересует? – сразу же сменил тему чиновник. – Деньги, может, припасы?

– Ничего, – ответил я. – Припасы нужны городу. А деньги – это просто металл.

– Да ты совсем страх потерял⁈ – взревел воин.

– Мой ответ: нет, – сказал я твёрдо.

– Это ты-то страх не потерял, ублюдок⁈ – обиделся регой.

– Я говорю про мой ответ на ваше предложение, которое вы мне очень невежливо пытались протолкнуть, – пояснил я терпеливо. – И этот ответ: нет.

– Но мы же… – попытался снова вклиниться чиновник, но регой положил руку ему на плечо, и тот благоразумно заткнулся.

– Почему? – хмуро спросил Арит, уже совсем с другой интонацией.

– Потому что ваше представление было так себе. И потому что оскорбления были обидными, – пояснил я.

– Ты сразу нас раскусил, да? – буркнул регой.

– Сразу, – кивнул я.

Арит хмуро уставился на чиновника, а тот развёл руками:

– Раньше всегда срабатывало… Не знаю, что сегодня не так пошло.

– А если я извинюсь, выслушаешь предложение? – мрачно спросил у меня регой.

– Выслушать выслушаю. Могу и без извинений, – честно ответил я ему, глядя в глаза. – Достаточно перестать оскорблять. Но день одного моего воина обойдётся в десять серебряных капель. А воинов у меня много.

– Да откуда такие стоимости⁈ – схватился за грудь чиновник. – Наёмники берут по два серебряных!

– Наёмники получают по две капли, и вы их заставили, – ответил я. – На две капли я даже поесть не смогу нормально. Я же не за счёт города столоваться буду.

– Но раньше никто больше пяти не брал!.. – то ли настаивал, то ли торговался чиновник.

– Раньше и еда была дешевле, – спокойно парировал я. – Десять капель. Это уже самая маленькая стоимость найма. Я даже не выделяю осмов, триосмов, сотников и тысячников. Я даже не вспоминаю, что у меня весь отряд верховой, а это должно стоить дороже. Просто десять серебряных каждому.

– У нас нет таких денег, – хмуро мотнул головой регой.

– Ну что ж… Тогда, видимо, найм моего отряда вам не по карману, – пожал я плечами и начал подниматься из-за стола.

– Послушай, как там тебя?.. Ишер!.. Постой! – регой показал мне на стул. – Сядь, послушай… Я не задержу тебя надолго!

Ладно, за посидеть я денег не беру, поэтому решил всё-таки выслушать. И с подчёркнуто равнодушным лицом присел на место.

– Послушай, Ишер, у нас под городом тысячи беженцев… – торопливо заговорил Арит, как будто опасаясь, что я вот-вот убегу. – В основном, крестьяне. Мужчин всех забрали в ополчение. Там старики, женщины и дети. И они тут никому не нужны… Совсем никому не нужны.

– Не пустите их в город? – как можно более безразличным тоном спросил я, хотя внутри всё заклокотало.

– Когда придут демоны, пустим… Но беда в том, что кормить их нечем, – ответил Арит. – Варий забит воинами и ополченцами. И в первую очередь кормить будут их… Нормальную крышу над головой тоже обеспечат им… Ты же понимаешь, что для всех этих беженцев, да и для многих горожан, это конец? Они просто будут умирать на улицах от голода!

– И что ты предлагаешь? – спросил я по-прежнему безразличным голосом.

– У нас есть двести золотых водянок! Мы заплатим их… – начал чиновник, но осёкся, когда поймал тяжёлый взгляд Атиса. – Да что не так-то?

– У нас есть триста золотых водянок. Это выделил город на решение вопроса с беженцами, – честно признался Арит, наплевав на возмущённое пыхтение чиновника. – И ещё двести я могу накинуть из своих сбережений. Сопроводи беженцев в Ферунд, прошу тебя! Ты же всё равно туда направляешься, судя по подорожной!

Я смотрел на регоя, смотрел на чиновника… И думал о том, что меня сегодня пытались очень красиво развести. Парочка «хороший-злой» отлично могла бы запугать меня тем, какой я никчёмный, и бесплатно отправить на сопровождение беженцев. А если бы я потребовал денег, выдали бы двести, ну и ещё сто положили бы себе в карман…

Я никогда не был поборником справедливости. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Да, я мстил, и да, я наказывал, но понимал, что мир неидеален. Люди всегда будут брать взятки. И всегда будут завышать расходы, чтобы разницу в карман положить. И, конечно же, всегда будут ждать от других бесплатных услуг. Люди неидеальны, они любят хорошо жить и не любят работать. Да.

И всё же я старался хоть как-то наказать тех, кто меня пытался зацепить. Просто чтобы им не казалось, что можно творить беспредел безнаказанно. Вот и сейчас я пытался понять, достаточно ли уже наказал этих людей, или надо ещё чуть-чуть добавить.

– Я понимаю, сумма смешная для твоего отряда… – снова заговорил Атис, не выдержав моего долгого молчания. – Но больше я дать просто не смогу. И город больше не даст. Тебе же по пути их сопроводить. Ты просто заработаешь на том, что будешь следовать своим путём.

Да, было такое, указывал я подорожном листе, который мне выдали, что потом собираюсь в Ферунд. Но я был восхищён тем, как местные быстро сориентировались. Правда, всё равно хотелось им отказать, но что-то внутри уже восстало против такого решения. Ну не мог я обречь людей на голод и, в итоге, смерть. Просто не мог.

– Договорились, – медленно и подчёркнуто неохотно кивнул я. – Пять сотен золотых водянок. И ещё: сгонять беженцев в колонну будет стража города. Мой отряд нанимается только на сопровождение.

– Это приемлемо!

– И организовать колонну надо за два дня. Больше я ждать не смогу, – закончил я выдвигать условия.

От всего этого чиновник побелел и затрясся от злости, а регой, наоборот, покраснел, как перезрелый плод. Однако грубить и хамить не стал. Надеюсь, ему это зачтётся, и его всё-таки пустят на Светлую Дорогу.

– Согласны, – выдавил из себя Атис.

– Тогда буду ждать колонну в своём лагере, – кивнул я, поднимаясь.

Я очень надеялся, что у городских властей хватит ума не отправлять на это дело ополченцев. Иначе вопрос с беженцами решится сам собой. Правда, тогда и ополчения не будет: все вместе с семьями разбегутся.

Выйдя из здания городского управления, я на мгновение зажмурился от яркого солнца. Ситранис и Истор ждали у входа, оба привалившись спинами к стене. И оба выглядели так, будто всю ночь не спали – что, впрочем, было недалеко от истины.

– Ну что? – спросил Ситранис, отлипая от стены.

– Договорился, – коротко ответил я, и мы двинулись по улице. – Пять сотен золотом. Сопровождаем беженцев до Ферунда. Им дают два дня на сборы. Мы пока отдыхаем.

– Пять сотен? – разочарованно присвистнул Истор. – Это ж даже не по капле на брата! Я думал, наёмники богаче живут.

– Ты эти глупости брось! Пусть умные думают! – подначил я Истора. – А вообще, нам всё равно по пути. И не придётся ни перед кем отчитываться, почему мы не встали в строй в Варии. Мы официально наняты.

Ситранис хмыкнул, но спорить не стал. Мы шли через город, и с каждым шагом я впитывал его атмосферу. Дома из красноватого кирпича, разделённые на множество жилищ, поднимались на три-четыре этажа. Кое-где на подоконниках ещё стояли горшки с цветами. Эдакие последние следы мирной благополучной жизни.

Улицы были широкими, мощёные камнем, с водосточными канавами по краям. Правда, сейчас эти канавы были сплошь забиты мусором и нечистотами. Городская служба, видимо, больше не справлялась со своими обязанностями.

Что, в принципе, логично. Людей на улицах было столько, что протискиваться приходилось. Вооружённые ополченцы с копьями на плечах, дружинники в тяжёлой броне, наёмники в потрёпанных доспехах, крестьяне с узлами, женщины с детьми на руках, старики с палками… Все они куда-то шли, что-то кричали, спорили, торговались…

Мы миновали рыночную площадь. Раньше здесь, наверное, торговали фруктами, овощами и рыбой, но теперь прилавки были завалены всем подряд: оружием, какими-то амулетами, явно побывавшей в употреблении посудой и тряпками.

Торговцы наперебой предлагали «заговорённые» стрелы и щиты, а заодно и «проверенные» средства от демонов. Цены были безумными, покупателей – мало, и торговцы ощутимо злились.

– Слышь, возьми амулет! – крикнул мне какой-то мужик, размахивая связкой костяных побрякушек. – От глухов защищает! Сам проверял!

– И как, помогло? – бросил я на ходу.

– Так я ж живой! – ответил тот, но понял, что мы не купим, и как-то быстро отстал.

Ситранис фыркнул. Истор покачал головой. Мы свернули на улицу, ведущую к воротам. Здесь было чуть свободнее, но ненамного. У стены сидела группа беженцев – человек двадцать, все в пыльной одежде, с измождёнными лицами.

Женщина кормила грудью младенца. Рядом старик что-то тихо рассказывал мальчишке лет десяти, и тот слушал, раскрыв рот, как умеют только дети.

– Ишер, – окликнул меня Ситранис. – Гляди, харчевня. Может, заскочим? Узнаем новости, пропустим по кружечке.

Я проследил за его взглядом. Харчевня была старая, с покосившейся вывеской. На потёртой доске был изображён перевёрнутый кувшин, а сверху – надпись: «Промочи глотку». Из открытых окон доносился гул голосов и запах жареного мяса.

– Нас отряд ждёт, между прочим, – напомнил я. – Дел по горло. Лагерь надо ставить, людей размещать…

– Да успеем! И отдохнуть успеем! – отмахнулся Ситранис. – Ты сам сказал, у нас целых два дня. А новости узнать не помешает. Сюда, похоже, все слухи стекаются.

Я хотел отказаться, но потом передумал. В конце концов, из харчевни можно уйти в любой момент. А новости и вправду пригодились бы.

– Ладно, – согласился я. – Однако не больше пары чаш. Зашли, выпили, послушали, ушли.

– Обижаешь! – ухмыльнулся Ситранис. – Я и за полчаши управлюсь.

Внутри харчевня оказалась просторной. Низкий потолок с тёмными балками, длинные столы, грубые лавки. На стенах – пара старых щитов и чей-то пыльный шлем, висящий на гвозде. В углу чадила жаровня, то ли для света, то ли для тепла, хотя на улице и так стояла жара. Народу было много, но место мы нашли – в дальнем углу, у окна.

Хозяин, толстый мужик в засаленном переднике, принёс три кружки и тарелку с ломтиками сушёного мяса. Я пил медленно, больше слушая, чем утоляя жажду. В харчевне гудели разговоры, и я выхватывал из шума обрывки фраз. Говорили о разном, но темы были одни и те же.

– … Царский Сбор пал. Говорят, цитадель ещё держится, но это ненадолго…

– … в Темерите уже не хватает места для беженцев. Гонят всех ещё дальше…

– … прислали своих шептунов. Говорят, их там целая дюжина. Но что там дюжина шептунов против целой орды?..

– … на юге, говорят, уже начали собирать флот. Если Приречье падёт, все выжившие поплывут в Междуречье…

Я допил и отодвинул кружку. Ничего нового. Слухи ходили одни и те же, люди обсуждали одно и то же. Зато хоть горло промочил, как и обещало название харчевни. А так… Только время зря потратили.

– Ладно, пошли отсюда, – негромко сказал Истор, тоже, видимо, наслушавшись.

– Согласен, – кивнул я.

– Ладно-ладно, пошли… – Ситранис залпом допил содержимое кружки и грохнул её об стол.

Мы вышли из города, когда солнце уже стало клониться к западу. Времени до темноты оставалось мало, а дел – много. И первым делом нужно было найти место для лагеря. Не под стенами, где толпились беженцы и стояли отряды ополчения, а где-нибудь на отшибе, где можно развернуть несколько тысяч человек, не мешая другим.

Я приказал колонне остановиться у ворот, а сам с Истором и десятком кочевников отправился на разведку. Мы проехали к югу от города вдоль берега реки, высматривая подходящее место. Достаточно большое, чтобы вместить всех нас, и достаточно ровное, чтобы можно было ставить шатры. И, главное, чтобы это место никому не принадлежало. Чужие поля вытаптывать не хотелось.

Подходящий вариант нашёлся примерно в сихане от южных ворот. Невысокий холм, поросший жёсткой травой, с пологим спуском к воде. На вершине – ровная площадка, достаточно просторная для нашего лагеря. Внизу, у реки, была удобная отмель для водопоя. У подножия холма росла густая трава, там даже следов скотины не было – значит, ничья земля. Скорее всего, городская, но на претензии города мне плевать было.

Лагерь ставили весь остаток дня. Работали быстро, без суеты: вбивали колья, натягивали верёвки, ставили шатры. Следующие два дня прошли в относительном затишье. Мы отдыхали. Бойцы отсыпались, чинили доспехи, точили оружие. Шептуны по очереди дежурили, следя за Диким Шёпотом – не появятся ли поблизости демоны. Но пока что вокруг было тихо. Орда ещё не докатилась до Вария, и у города была передышка.

Я использовал это время, чтобы наведаться в город и пополнить припасы. Цены кусались, но золотом сыт не будешь, особенно теперь. Мы закупили зерно, сушёное мясо, соль, масло для светильников, запасные тетивы и наконечники для стрел. Всё это свозили в лагерь и распределяли по отрядам.

Тем временем стража у южных ворот города сгоняла беженцев. Это было то ещё зрелище. Сотни людей, которые неделями жили в городе, в предместьях, под стенами в самодельных навесах и палатках, теперь собирались в один огромный лагерь.

Стражники ходили между сидящими на земле людьми, выкрикивая распоряжения. Кто-то плакал, не желая уходить, кто-то, наоборот, спешил собрать пожитки. Телеги, запряжённые гнурами, перегружали сверх всякой меры. Переханов не хватало, и многие собирались идти пешком, неся узлы на плечах.

К вечеру второго дня вся обочина дороги от Вария в сторону Замостья была засажена людьми и завалена баулами. В основном, крестьяне, женщины, дети и старики. Мужчин почти не было, только те, кто совсем уж не годился для ополчения.

На третий день, на рассвете, колонна должна была выдвинуться. А пока – последняя ночь под стенами Вария. Я сидел у костра, смотрел на огонь и думал о том, что завтра мы уходим. И что бы ни случилось, обратной дороги уже не будет.

Глава 165

Рассвет только занялся, а у южных ворот Вария уже кипела суета. Я выехал из лагеря затемно, оставив задачу контроля сборов на командиров. И теперь наблюдал, как городская стража поднимает невыспавшихся беженцев.

Зрелище было тоскливое. Тысячи людей, многие из которых провели под открытым небом кто ночь, кто две, а кто и все три, строились в подобие колонны. Лица серые, одежда пыльная, глаза пустые. Дети цеплялись за матерей, старики опирались на палки, женщины тащили узлы. Мужчин почти не было – те, кто мог держать оружие, остались на стенах.

Я распределил своих вдоль всего строя, разбив их на небольшие отряды. Они рассредоточились по флангам и ехали по обочинам. Только наш обоз полз по дороге в толпе пеших людей.

Я запретил бойцам забирать у беженцев пожитки, помогать грузить телеги или как-то иначе вмешиваться. Сопровождение – значит, сопровождение. Если кто-то не рассчитал сил и взял слишком много, это его забота. Мы не носильщики, а охрана.

Ничего хорошего я от всей этой истории не ждал. Не то чтобы мне доводилось участвовать в перемещении такого количества людей… Однако я примерно представлял, что вскоре начнётся.

Колонна тронулась, когда солнце уже оторвалось от горизонта. Пятнадцать тысяч человек – это не толпа даже, это река. И текла она медленно, очень медленно. С остановками, с криками отстающих и плачем детей.

Большинство шло пешком, нагруженные узлами, корзинами, мешками. Те, у кого были переханы, вели животных в поводу, нагрузив их поклажей. Телеги, запряжённые гнурами, тащились в общей массе, перегруженные так, что аж оси скрипели.

Город снабдил беженцев сухим пайком, по десять дней на человека. Однако о большем не позаботился. Ни шатров, ни одеял, ни лишней воды. Исключительно еда. И то, видимо, из тех запасов, что самим были не очень нужны. У меня у самого после закупки таких пайков хватало.

Мы двигались по укатанной дороге вдоль Тихой. Дорога шла на юг, повторяя изгибы реки. Я ехал по обочине и смотрел, как мимо проплывают деревни и поля. Местность была густо заселена – сёла попадались через каждые полсихана. Однако и тут многие жители покинули свои дома.

Те, кто остались, стояли у дороги, глядя на бесконечный поток беженцев. Женщина с корзиной белья замерла у калитки, прижав руку ко рту. Старик, сидевший на скамье у дома, провожал колонну задумчивым взглядом. Дети, игравшие у обочины, прекратили возню и молча смотрели на нас.

Люди бросали свои дела и глядели нам вслед. В этих взглядах было всё сразу: тревога за будущее, страх перед неизвестным, удивление от масштаба исхода… И тихая глубокая задумчивость. Может, они ещё надеялись, что беда обойдёт их стороной. А может, просто не знали, куда бежать.

К полудню к колонне начали присоединяться люди. Те, кто наконец-то решился покинуть родные хозяйства. Они выходили из деревень, выезжали с просёлочных дорог, догоняли хвост колонны и пристраивались к ней. Многие очень спешили, боясь, что мы уйдём без них. Я не препятствовал, понимая, что тем самым спасу многие жизни.

К вечеру я начал искать точку для стоянки. Долго выбирать не пришлось: на такую людскую реку подходящих мест было немного. Выбор пал на длинный участок песчаного пляжа на берегу Тихой. Он выглядел достаточно широким, чтобы вместить всю колонну. Я приказал остановиться здесь.

Люди зароптали: на пляже не было дров, чтобы разжечь костры, да и спать на песке – удовольствие сомнительное. Он быстро охлаждается ночью. Ко мне потянулись недовольные из числа беженцев, пытавшиеся высказывать претензии. Собственно, я не удивился этой ситуации.

– Где нам готовить еду? Где брать воду? Тут же песок один!

Я вышел вперёд и сказал громко, чтобы слышали все:

– О дровах и воде надо было беспокоиться заранее. В городе вас предупредили. Нужны дрова? Вон лесок, можете срубить там. Или купите в окрестных селах кизяк. Но готовить будете на своих кострах, из своих припасов. Нас охранять вас наняли, а не водить за ручку и не вытирать сопли!

Ропот стих, и я надеялся, что меня услышали. Но, вероятно, люди просто поняли, что спорить бесполезно, и разбрелись по пляжу, устраиваясь на ночлег. Мои бойцы расположились вдоль мест их ночёвки группами, в пределах видимости друг друга. Чтобы в случае нападения быстро передать сигнал.

Лагерь получился таким большим, что я выставил дополнительно секреты с дозорными, дабы никто не подкрался к пляжу незаметно. Та ещё морока, в общем. К тому же, смены получились очень уж длинными.

Утром мы вернулись на тракт. И тут встала в полный рост следующая проблема: колонна растягивалась. Как я ни подгонял, как ни просил идти плотнее, беженцы меня упорно не слышали. Из-за этого, чтобы прикрыть всю реку людей, приходилось дробить силы, как и ночью.

Плюс, как я уже сказал, к пятнадцати тысячам из Вария регулярно присоединялись по пути. Двигались, в итоге, так медленно, что я начал понимать: после Замостья очень остро встанет вопрос провизии.

А вскоре я понял, что зря надеялся на здравомыслие вверенных мне людей. Ничего они вчера из нашего разговора не поняли.

Первая делегация явилась во время дневного привала. Пришли, в основном, женщины, тяжело навьюченные узлами – совсем как переханы, только маленькие. Впереди выступала дородная тётка с красным от гнева лицом и таким же красным платком на голове. Она встала прямо напротив меня, уперев руки в пышные бока.

– Воевода! – закричала она. – Ты почему запретил своим людям нам помогать? У тебя переханы идут налегке, телеги полупустые, а мы надрываемся! Где справедливость?

За её спиной загудели, закивали. Я дождался, пока гул стихнет, и спокойно ответил:

– Выбирай любого моего воина. Вон того, с копьём, или того, с луком. Я прикажу ему спешиться. Ты сядешь на его перехана, а он пойдёт пешком с твоим баулом. Но в бой ты тоже пойдёшь вместо него. И в дозоре ночью будешь стоять вместо него. Согласна?

Тётка замерла. Перевела взгляд на ближайшего илосца – здоровенного мужика с длинным копьём, который наяривал кашу из миски. Тот ухмыльнулся и приветливо помахал ей рукой. Несколько кочевников остановились рядом, добродушно ухмыляясь.

– Но я же… я не умею… – начала протестовать она.

– Вот именно, – кивнул я спокойно. – Ты не умеешь, поэтому идёшь с баулами под охраной. А они умеют, поэтому берегут силы и несут охранение. И когда на нас нападут, они будут сражаться, а ты отдыхать. Кстати, сражаться они будут на переханах, которых ты собираешься своим барахлом нагрузить. Как думаешь, хорошо в итоге-то будут сражаться?

Ситранис, сидевший рядом со мной, добавил с лёгкой улыбкой:

– Если хочешь, я лично прослежу, чтобы тебе было, от кого защищать колонну. Могу даже выделить персонального гухула. Они очень забавные, когда голодные.

Тётка побагровела ещё больше, но промолчала. Количество возмущённых за её спиной стремительно таяло. Женщины одна за другой отходили обратно к основной массе беженцев. Вскоре пышная заводила в красном платке осталась одна. Осознав это, она резво попятилась и тоже поспешила затеряться в толпе.

– Каждый раз одно и то же… – пробормотал я, глядя ей вслед.

– Ты ведь знал, что не будет легко, – хмыкнул Ситранис.

– Отказать я тоже не очень мог, – поморщился я в ответ.

И это было правдой. Да, формально, мог бы и отказаться. Но уверен, после такого на меня бы с гарантией «настучали» во все окрестные города. А репутация – штука такая: сложно заработать, легко растерять.

Вторая претензия не заставила себя ждать. Вечером третьего дня, когда я выбрал для стоянки удобный для обороны склон холма, ко мне явилась целая делегация. На этот раз в основном мужчины – те немногие, что ещё оставались в колонне. Старосты деревушек, ремесленники, пара торговцев… Они были настроены решительно.

– Воевода, мы требуем, чтобы ты выбирал удобные места для ночлега! – заявил сухой старик с козлиной бородкой. – Люди устали! Им нужны дрова, вода, укрытие от ветра! А ты ставишь лагерь посреди голого поля! Вон там, у реки, есть отличная роща…

Я выслушал его молча. Затем обвёл взглядом собравшихся.

– Любой из вас может остановиться на ночь там, где ему удобно, – устало сказал я. – Вон та роща – пожалуйста. Валите! Но если вы ночуете отдельно, мои люди не будут вас охранять. И если ночью придут разбойники или демоны, вам придётся отбиваться самим.

Старик открыл рот, закрыл, переглянулся с остальными. За его спиной зашептались.

– Но… Как же так? – выдавил он из себя, наконец.

– А вот так! – рявкнул я в ответ. – Либо вы ночуете там, где я скажу, и спите спокойно! Либо ищете удобное место и надеетесь, что демоны не найдут вас раньше, чем вы проснётесь! Выбирайте! У меня не так много людей, чтобы каждого отдельно охранять. Да у меня людей даже на всю вашу длинную толпу не хватает!

– Но тебе же заплатили за это!.. – возмутился кто-то.

– Мне столько заплатили, что не хватит еды купить воинам на время вашего марша! Я вообще согласился больше из человеколюбия! Так что делайте, что хотите, а рты закройте! Я вас предупредил!

Делегация потопталась на месте и молча разбрелась. Ропот среди беженцев ещё какое-то время гудел, но к ночи окончательно стих. Все остались на голом склоне. Под защитой.

С очередной претензией ко мне пришли в конце пятого дня. Впереди показались стены Замостья – крупного города на берегу Тихой. Колонна оживилась, люди стали переговариваться. Но я в город идти не собирался. Ещё не хватало там отбиваться от властей, которые решат пополнить гарнизон. И вряд ли только наёмниками.

Выбрал удобное место на берегу реки для лагеря, а вскоре ко мне подошла группа беженцев. На этот раз весьма разношёрстная: мужчины, женщины, старики. Они требовали остановиться в городе и дать им приличный отдых.

– Мы идём уже пять дней! – кричали они наперебой. – У нас дети! Мы устали! Дай нам хотя бы ночь переночевать под крышей! В городе есть храмы, там пускают на ночлег!

Я некоторое время их слушал, сочувственно кивал. Так и хотелось рявкнуть, что я тоже устал. В основном, правда, от них. Но я смолчал, глядя на смутьянов взглядом доброго дедушки. А когда вопли стали потише, поднял руку и сказал:

– Хорошо. Все, кто хочет, могут идти в город и отдыхать. Но завтра утром я выступаю. И ждать никого не буду.

– Как это не будешь? – возмутился парень. – Ты ведь нас нанялся сопровождать!

– Я нанялся сопровождать колонну, – поправил я. – Колонна встанет, позавтракает и пойдёт дальше. Если кто-то отстаёт – это его выбор. Хотите остаться в городе – оставайтесь. Всего-то надо вернуться вовремя.

В город отправились многие. Я смотрел им вслед и разве что платочком умильно не махал. Особенно мужчинам, которые к нам по пути из деревень присоединялись.

– Ой, дураки-и-и… – протянул Истор, глядя на это.

Утром, едва рассвело, ко мне прибежали женщины, уходившие в город. Причём только женщины, и только те, у кого были мужья. Они плакали, кричали, требовали, чтобы я пошёл в город и вызволил их мужчин.

– Там ополчение! – причитала одна. – Их забрали в ополчение! Сказали, что по Закону Песков все, кто может держать оружие, обязаны встать на защиту! Воевода, помоги! Верни их обратно!

Я смотрел на неё и молчал. Потом спросил:

– Твой муж умеет сражаться?

– Н-нет… – всхлипнула она. – Он кузнец…

– В кузнице он держал молот, – сказал я. – Здесь будет держать копьё. Закон Песков един для всех. Город готовится к атаке демонов. Каждый, кто может держать оружие, обязан встать на защиту. Я не пойду против Закона. И тебе не советую.

– Но как же мы⁈ – закричала другая. – Как мы без них⁈

Я посмотрел на них долгим взглядом. Было ли мне их жаль?

Нет…

Совсем нет…

Совсем-совсем нет…

– Ну как-нибудь, – ответил я. – Можете идти дальше. Можете остаться.

Подвывания этих женщин, лишившихся мужей, я ещё слышал в течение дня. Правда, мне и вправду почти не было их жаль. И мужей их не было жаль. За сделанную глупость каждый отвечает сам.

На восьмой день пути колонна растянулась особенно сильно. Беженцы устали, и многие уже не держали строй. Хвост отставал на сихана на три, авангард уходил вперёд, и я даже подумывал приказать остановиться пораньше, чтобы дать людям отдых. Дорога здесь шла через поля, разделённые лесополосами. Густые, из низкорослых деревьев и кустарника, они тянулись на сотни шагов.

Я ехал в середине колонны, когда со стороны авангарда прискакал кочевник. Перехан был в мыле, сам всадник тяжело дышал и ещё издали закричал:

– Воевода! Разбойники в голове колонны!

Я выругался и, пришпорив перехана, рванул вперёд. Ситранис с парой десятков бойцов поскакал следом. Мы пронеслись вдоль колонны, обгоняя телеги и пеших, и вскоре выскочили к месту боя.

Собственно, бой уже заканчивался. На дороге лежали трупы. Несколько десятков человек в разношёрстной одежде, с дубинами, топорами и копьями. Они, видимо, прятались в лесополосе, дожидаясь, пока появится пригодная для грабежа цель. А потом выскочили на беззащитную, по их мнению, голову колонны, которая успела оторваться от основной массы людей.

Кочевники из ближайших отрядов, само собой, услышали шум и помчались проверить, что там интересного без них происходит. Ну и, само собой, ввязались в бой. Не тот у них характер, чтобы дожидаться подкрепления. Вот и потеряли мы троих человек.

К тому же, нескольких ранили, но это шептуны могли легко исправить. А ещё несколько десятков умчались в лес, преследуя убегающих разбойников. Я видел, как их силуэты мелькают между деревьями, а потом растворяются в зелени. Выживших бандитов будет немного.

А вот головному дозору мне хотелось высказать… Многое высказать… Вероятно, даже всё, что я по их поводу думаю.

Раненых уже перевязывали, убитых готовили к погребению. Кочевники, вернувшиеся из леса, доложили, что добили ещё с десяток разбойников, но главарь-сволота, похоже, ушёл. Я махнул рукой. Пусть уходит. Сейчас важно было восстановить порядок и двигаться дальше.

К головному дозору я отправил посыльного. И вскоре созерцал их виноватые лица. Старший дозора, молодой десятник из кочевников, спрыгнул с перехана и опустил голову.

– Мы проверяли заросли, воевода, – сказал он, не поднимая взгляда. – Там никого не было.

– Не было? – переспросил я. – А кто тогда напал на людей, по-твоему? Троих наших какой-то сброд убил! Троих!

– Они, должно быть, залегли глубже… – повинно забормотал десятник. – Или забрались на деревья… Мы проехали вдоль опушки, а вглубь не заходили. Думали, если никого не видно…