Текст книги "Улица Вокзальная, 120"

Автор книги: Лео Мале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава VIII. ЛУИЗА БРЕЛЬ

Несмотря на растрепавшиеся волосы, Луиза была обворожительна. Опалового цвета дезабилье было ей на редкость к лицу. Голые ступни ног с накрашенными ногтями утопали в меховой шкуре, брошенной у подножья кровати. Как говорится, лакомый кусочек. Впрочем, если на какое-то время я и получил возможность полюбоваться этой пленительной женщиной, то уж никак не по ее недосмотру.

Она жила в кокетливом пригородном домике. Когда Лафалез позвонил и назвал себя, у нее вырвался возглас изумления, и лишь вволю пожеманясь, она приоткрыла дверь.

И чуть было вновь ее не захлопнула при виде того трио, которое мы составляли в полутьме коридора. Я тут же придал своей физиономии дежурное выражение, пригодное для чрезвычайных обстоятельств, а самое меньшее, что можно о нем сказать, так это то, что оно не бог весть как привлекательно.

И вот она стояла перед нами в своей крохотной спальне, такой по-женски уютной, в полной растерянности обводя нас взглядом своих слегка припухших ото сна глаз. Частое дыхание волновало ее грудь.

Я достал из кармана пальто свою трубку и наставил ее в виде револьвера.

– Одевайтесь, – приказал я. – Захватите удостоверение личности и следуйте за нами. Вам придется рассказать комиссару Бернье о некоторых обстоятельствах нападения, которому я только что подвергся со стороны вашего сообщника.

Она смотрела на меня, разинув рот. Потом обратилась за поддержкой к своему патрону, украдкой бросавшему на нее сочувственные взгляды.

– Я пытался уже убедить господина Бюрма, что он совершает ошибку, – произнес он покровительственным тоном. – Было бы очень странно, если бы вы вдруг оказались преступницей. Он обвиняет вас в том, что вы подстроили ему ловушку. Это... это... Послушайте, Луиза, не молчите. Защищайтесь.

– От чего и от кого? – спросила она. – Я не понимаю, в чем обвиняет меня этот господин. Ловушку? Я не подстраивала ему никакой ловушки. Я...

– Вам знакома эта девушка? перебил я, поднося к ее носу фотографию кинозвезды.

– Да. Это Мишель Оган.

– Спасибо. А то я не знал. Кто из ваших знакомых похож на нее? Внимание: сегодня днем мы уже задавали вам этот вопрос.

– Я помню.

– Но вы не ответили. Кто из ваших знакомых похож на эту актрису?

– Никто.

Я вплотную приблизился к ней.

– Кто из ваших знакомых похож на эту актрису?

– Никто.

Я сжал ее запястья.

– Вы лжете.

– Нет, – ответила она. – Отпустите. Мне больно.

Пятясь, она задела ногой о кровать и тяжело опустилась на нее.

– Теперь моя очередь отвечать «нет». Я отпущу вас не раньше, чем вы образумитесь, малышка. Кто из...

Меня перебил Жерар Лафалез. Положив руку на мое плечо, он пристально смотрел на меня. Лицо его было искажено; я еще не видел его таким агрессивным.

– Господин Бюрма, – выдохнул он с упреком, – господин Бюрма, немедленно прекратите эту гнусную комедию. Я глубоко сожалею, что заставлял себя принимать на веру ваши необоснованные подозрения. Обаяние вашей репутации послужило, быть может, тому причиной. Но я не намерен поддаваться ему впредь и, поверьте, искренне корю себя за то, что привел вас сюда. Прошу немедленно прекратить издевательства над этой девушкой, за порядочность которой я ручаюсь. Подобные методы недостойны...

– Заткнитесь! Меня чуть было не выбросили в Рону, мсье Лафалез. Вот что для меня сейчас важнее всего. Впрочем, откровенность за откровенность: я готов удовлетворить ваше ходатайство и отпустить на мгновение хрупкие запястья этого невинного ангела. Отпустить, чтобы приподнять перед вами завесу над тем, каким методам обязан своими блистательными достижениями Динамит Бюрма.

С этими словами я нанес ему в середину подбородка удар, отправивший его в угол вдогонку за шляпой. После чего бросил Кове шарф.

– Свяжите его. Эта спальня слишком тесна для широких жестов. И не забудьте заткнуть ему рот; не исключено, что, пробудившись, он вознамерится попеть, а его репертуар не в моем вкусе.

– На каторгу пойдем вместе, Нестор, – вздохнул он, однако выполнил все мои распоряжения.

Быстрота случившегося не позволила Луизе Брель обратиться в бегство. Она неподвижно сидела на смятой постели и, казалось, думала о чем-то постороннем.

Я подошел. Она оттолкнула меня и пригрозила позвать полицию. Эта угроза умилила меня.

– Ах, полицию? А разве я не начал с того, что пригласил вас последовать за мной во Дворец правосудия, где комиссар Бернье счел бы за честь побеседовать с вами? Полицию?.. Но она ничуть не пугает меня, крошка. (На самом деле это было далеко не так. Приход полицейского поставил бы меня в затруднительное положение.) Если здесь кто-то и должен ее бояться, так это вы. Вы, утверждающая, что не знакомы с некой молодой особой, хотя это и неправда; вы, не захотевшая, чтобы я продолжил связанное с ней расследование – сейчас вы мне объясните почему, – и подославшая ко мне подручного убийцу, в то время как я летел на свидание... как в ловушку. Эта встреча была мне назначена по телефону. Но ведь только один человек в Лионе знал номер моего телефона: ваш патрон. Другой человек мог без труда раздобыть эти сведения: вы, его секретарша. Я бы никогда не заподозрил вашего патрона. Сегодня днем я задал ему этот вопрос, и он ответил мне на него со всей возможной искренностью. Вы – дело другое. Ваше «нет» прозвучало, надо признать это, весьма торопливо... и все же не настолько, чтобы не возбудить во мне подозрений. И наконец, вершина неловкости: стремясь не обнаружить и в то же время как-то мотивировать свою растерянность, вы начинаете плести какую-то идиотскую историю, которая, увы, никак не вяжется с вашей физиономией. Ведь у вас отнюдь не глупый вид, позвольте сделать вам этот комплимент. Поэтому, когда на Арочном мосту какой-то голубчик ухватил меня за талию с явным намерением отправить на разведку речных глубин, мне не понадобилось много времени, чтобы перебрать в уме всех подозреваемых...

Я достал трубку, кисет и с ворчанием положил их в карман. Табак кончился.

– Итак? – продолжал я. – Вам все еще хочется вызвать полицию? У людей в униформе заскорузлые мозги. Не разумнее ли встретиться с комиссаром Бернье? Который ведет следствие по делу об убийстве Коломера.

Произнося эти слова, я внимательно наблюдал за ней. Но так ничего и не высмотрел. Она слушала меня с возрастающим удивлением. Не шелохнувшись. И вдруг:

– Так вот оно что, – проговорила она изменившимся голосом.

Затем, обхватив голову руками, упала на кровать и тихо заплакала.

– Если это способ выиграть время, то зря стараетесь.

Она всхлипнула:

– Вас... вас хотели сбросить в Рону?

– А то вы не знали?

– Нет... не знала.

– Ну разумеется. Так же, как и девушку, похожую на Мишель Оган?

– Нет... Ее я знаю.

– Наконец-то. Имя? Адрес?

– Не знаю.

– Вы опять за свое?

– Это правда. Почему вы мне не верите? Ах да, конечно, я понимаю ваше состояние... Ведь вас чуть было не сбросили в реку...

– С вашей помощью.

– Да, с моей помощью... но я не виновата.

– От одного полупризнания к другому, глядишь – доберемся до истины. Передохните, я не спешу. Что связывает вас с этой девушкой? Почему...

– Умоляю... Не задавайте мне никаких вопросов, – проговорила она упавшим голосом. – Я вам все расскажу.

– Идет. Но только лгите с оглядкой.

– Я буду говорить правду.

Она всхлипнула, высморкалась, осушила слезы.

– Я знаю девушку, отмеченную такой таинственной красотой, так как несколько раз видела ее с Полем. Мне казалось, она его любовница...

– Кто такой этот Поль?

– Поль Карэ. Служащий агентства.

– Так, так! Как он выглядит?

Она набросала портрет, настолько соответствующий внешности напавшего на меня субъекта, насколько стремительность схватки и слабая освещенность места, где она происходила, позволили мне его разглядеть.

– Когда сегодня днем вы спросили у меня, знакома ли я с двойником Мишель Оган, мне показалось, что вы придаете ей какое-то особое значение. А поскольку я знала вас как знаменитого Нестора Бюрма, то решила, что подруге Поля угрожает опасность, и, прежде чем что-либо предпринимать, ее следует срочно предупредить. Я ответила, что не знакома с ней, а так как мне всегда плохо удается ложь, я разволновалась. Неудачная попытка скрыть волнение не ускользнула от вас...

Она одарила меня почти восхищенным взглядом.

– Ничего не скажешь, глаз у вас наметанный.

– А как же иначе? – самодовольно ответил я. – Ведь я – Бюрма, пославший тайну в нокаут.

– Кстати, о нокауте, – заметил Кове, – ваша жертва начинает подавать признаки жизни.

В самом, деле, в углу зашевелился сверток из Жерара Лафалеза.

– Выньте-ка у него кляп.

Журналист исполнил приказание.

– Могли бы и развязать, – проворчал начинающий детектив. – Я давно уже, как вы выражаетесь, ожил и ничего не пропустил из откровений мадемуазель Брель. Признаюсь, что был не прав, не поверив вам с первого слова. Опыта и мозгов вам в отличие от меня не занимать. Простите, что своим неловким вмешательством чуть было не...

– Вы что, добиваетесь, чтобы я опять заткнул вам рот кляпом? Упражняетесь в жанре покаяния? Сожалею, что пришлось отправить вас на ковер, но у меня не было другого выхода. А теперь сядьте-ка поудобнее в углу и помолчите. Мадемуазель Брель недорассказала историю про Белоснежку и большого злого волка. Продолжайте, – ободрил я ее.

– Не сочтите за труд включить электрокамин, – попросила она. – Мне холодно.

Она и в самом деле дрожала в своем легком дезабилье. Расторопный журналист, давно уже зябко потиравший руки, не заставил себя просить дважды.

– Когда сегодня вечером Поль возвратился в контору, – продолжала мадемуазель Брель, – вы, господин Лафалез, уже ушли. Я рассказала ему обо всем, что замышлялось против его подруги. Поймите, в тот момент я не могла допустить, чтобы эта девушка, с виду такая кроткая, оказалась способной на что-либо предосудительное. Что же касается Поля, то он всегда производил на меня впечатление порядочного человека. Однако, судя по тому, что вы о нем рассказали, боюсь, как бы мне не пришлось изменить о нем своего мнения.

– Я боюсь того же. Впрочем, не отвлекайтесь. Что вы ему сказали?

– Что Нестор Бюрма приходил к патрону и они решили начать поиски этой девушки. Что мне представляется чудовищной ошибкой впутывать ее в преступную аферу, что, по всей видимости, она пала жертвой какой-то интриги. Он поблагодарил меня за мою сдержанность, заверил, что эта девушка вне всяких подозрений и что он сейчас же отправится к Нестору Бюрма за разъяснениями. Он спросил, знаю ли я ваш адрес. Я зашла уже слишком далеко, чтобы отступать. Я сказала, что вы оставили патрону номер вашего телефона или телефона вашего друга. Он клятвенно пообещал все сохранить в тайне, и я продиктовала ему, господин Бюрма, номер вашего телефона, ни о чем не подозревая и не догадываясь о... трагических... последствиях... своего поступка. И вот теперь...

Рыдания сдавили ей горло.

– Успокойтесь, – сказал я. – Как видите, я не утонул. Как фамилия двойника нашей кинозвезды?

– Не знаю.

– В самом деле?

– Да, месье Бюрма.

– Неужели Карэ во время разговора с вами ни разу не произнес ее фамилии? Или хотя бы имени?

– Нет, ни разу.

– А во время ваших предыдущих встреч? Он что, вас не познакомил?

– Н-н-н... нет. Всякий раз я переходила на противоположную сторону улицы.

– Даже так! И уверены, что сегодня вечером он ни разу не назвал ее по имени?

– Абсолютно уверена.

– Она была его любовницей?

– Думаю, да.

– Вы в этом не уверены?

– Нет, не уверена.

– Благодарю вас.

Я повернулся к лионскому детективу.

– Итак, вам все ясно, господин Лафалез? У вашего сослуживца Поля Карэ имелись какие-то веские основания воспрепятствовать моим розыскам его молодой подопечной, которая к тому же не была его любовницей – он даже не назвал ее по имени, что в пылу разговора выглядело бы вполне естественно, – а знакомой особой, использовавшей его без вашего ведома в своих интересах. Получив информацию от мадемуазель Брель, он звонит мне, пытаясь по мере возможности имитировать ваш голос. Заверяет, что рядом с ним находится некто, готовый сообщить мне сведения о девушке, которую я разыскиваю, назначает встречу в месте, труднодоступном для человека, плохо знающего Лион, и предлагает выслать кого-нибудь навстречу... Для большей надежности, добавляет этот шутник. И нападает на меня на Арочном мосту.

– Где он? – спросила Луиза Брель.

– Вы его любите? – ответил я вопросом на вопрос.

– Он был моим любовником. Потом разлюбил, но я люблю его по-прежнему. Вот почему я не захотела узнать на фотографии ту, кого считала своей соперницей. По этой же причине я и предупредила его. Я не хотела, чтобы он страдал, пусть даже из-за нее. Что с ним?

– Постарайтесь забыть о нем, – ответил я. – Вы его больше не увидите. Он сбежал. Он недостоин вашей любви.

Глава IX. ОБЫСК

Мы сели в автомобиль. У Жерара Лафалеза имелось специальное разрешение. Что в эту ночь непрестанных паломничеств оказалось как нельзя более кстати.

– Едем к вашему Полю, – сказал я. – Я ошибался, предполагая, что душой заговора была секретарша. И теперь горько сожалею о том, что не в силах оживить своего обидчика. Что ж, может быть, осмотр его берлоги наведет меня на какую-нибудь гениальную мысль.

Вы... вы не собираетесь ставить в известность полицию? – осторожно осведомился Лафалез.

Таким способом он хотел получить представление как о моих намерениях, так и о... методах.

– Потом, потом. А для начала нам следует договориться с вами вот о чем. Я бы не хотел, чтобы вы рассказывали об этом деле больше того, что сочту нужным сказать я.

– Разумеется, – ответил он, польщенный статусом моего соучастника.

Воспользовавшись своим новым положением, он задал мне через какое-то время еще один вопрос:

– Скажите... гм... зачем вы разыскиваете двойника этой актрисы?

– Увидел ее как-то вечером в проходящем автобусе и втюрился без памяти.

Марк вынул изо рта сигарету, чтобы дать волю безудержному веселью.

– Ну как, – спросил он у детектива, – вы удовлетворены? Уже забыли, какой ответ только что получили на свой вопрос о полиции? Этот человек – само чистосердечие... Если вдруг вам посчастливится застать Бюрма изливающим душу, немедленно телеграфируйте, чтобы я успел на представление. Получится сенсационная статья. Мне так он ответил, что это его дочь, украденная цыганами после первого причастия.

– Это тоже выдумка, – с улыбкой заметил я.

Тут нас остановил патруль.

Жерар Лафалез предъявил специальное разрешение, выданное, по всей видимости, какой-то важной шишкой, так как умиротворенный полицейский поднес руку к козырьку и разрешил следовать дальше, ограничившись вежливым указанием па недопустимо яркий свет фар. Не то чтобы требования в отношении мер пассивной светомаскировки отличались чрезмерной строгостью в зоне весьма либеральных правил затемнения, однако и демонстративно пренебрегать ими, наверное, все-таки не стоило. Тем более что на прошедшей неделе район подвергался облету самолетами без опознавательных знаков. Лафалез включил передачу, никак не отреагировав на замечание. А я благословил случай, сведший меня с человеком, обладавшим такими солидными связями.

Часы на башнях пробили половину третьего, когда мы добрались до жилища опочившего убийцы. Оно, как вскоре выяснилось, представляло собою небольшую двухкомнатную квартиру на третьем этаже в доме без привратника. Входная дверь – еще одна удача – оказалась не на запоре, и мы без труда проникли в подъезд. Чтобы войти в квартиру, мне пришлось воззвать к уникальным талантам Марка Кове, способного шпилькой от волос отомкнуть бронированный сейф французского банка.

– Милости просим, – сказал он, пропуская нас вперед.

Я обозвал его кривлякой и вошел.

Включив свет, мы поняли, что господин Поль Карэ не признавал лампочек слабее 150 ватт. Воистину это был человек, во все любивший вносить ясность.

– Советую не снимать перчаток, – предупредил я своих спутников. – Рано или поздно сюда наведается полиция. Не стоит озадачивать ее чрезмерным количеством отпечатков пальцев.

Приняв эти меры предосторожности, мы приступили к тщательному осмотру помещения.

– А что мы ищем? – полюбопытствовал Лафалез.

– Имя женщины, а если повезет, то и ее адрес.

Мы перерыли ящики, просмотрели валявшиеся на этажерке дешевые книги, а также стопку писем, сложенных рядом с чернильницей, ручкой и усеянной обгоревшими спичками рекламной пепельницей на чертежной доске, заменявшей собою письменный стол. Тщетно. Господин Поль Карэ был человеком порядка.

– Возникает ощущение, что здесь только что произвели уборку, – заметил Кове.

– Вы абсолютно правы, Марк. Этот человек явно не собирался возвращаться. Но можно ли назвать его поведение логичным?

– Конечно, нет. Впрочем, преступник мало чем отличается от сумасшедшего.

Я открыл дверцу платяного шкафа. Его содержимое состояло из двух шляп, трех пар брюк, куртки, двух пальто и габардинового плаща.

– Сколько пальто было у вашего сотрудника, господин Лафалез?

– Я видел на нем только два, – ответил он, – темно-серое и... Э, да вот же они!

– Когда он напал на меня, на нем была куртка. Для большего удобства. Мне кажется, если бы он задумал бежать, то прихватил бы с собой хотя бы одно пальто, чтобы припрятать где-нибудь перед тем, как идти на дело. Похоже, однако, что он этого не сделал. А ведь сейчас не такое время года, чтобы обходиться без теплой одежды. С другой стороны, покупать новую рискованно.

Я совсем недавно из лагеря, но уже знаю о талонах на товары текстильной промышленности.

– Гениальный Бюрма импровизирует, – вкрадчиво заметил Марк. – Да будет мне позволено прийти ему на помощь моими слабыми мозгами. Прежде чем расставить ловушку и в случае успеха выйти в открытое море, ваш бандит навел здесь порядок, уничтожив все компрометирующие документы, если они у него, конечно, имелись. Что мешало ему, совершив нападение, вернуться домой, переодеться, подхватить чемодан и исчезнуть?

– В самом деле? – поддержал Лафалез.

– Логично, – согласился я.

Чемодан, стоявший в глубине шкафа, явно не производил впечатление упакованного на случай спешного отъезда. Однако я не сделал по этому поводу никаких замечаний.

Мы осмотрели чемодан, затем – карманы одежды. И не обнаружили даже трамвайного билета.

– Сматываемся, – распорядился я. (Я не был ни вполне удовлетворен, ни полностью разочарован.) – Дальнейшее пребывание здесь уже не продвинуло бы нас в наших поисках.

И тут Марк издал торжествующий крик. На кухне в сундуке под кипой старых газет, в окружении пустых флаконов из-под бензина для зажигалок он обнаружил пару ботинок и в одном из них – револьвер.

Я осторожно взял его в руки. Это было автоматическое оружие 32-го калибра иностранного производства. С необычной формы стволом. Я не смог определить, давно ли им пользовались в последний раз. Журналист указал мне его точное местонахождение. Для тайника можно было бы придумать что-нибудь и пооригинальнее.

Я принял к сведению эту малоинтересную находку и попросил Марка положить ее на место. После чего дал сигнал к отправлению.

Жерар Лафалез подвез нас к дому репортера. Прежде чем расстаться с детективом, я заставил его повторить урок, чтобы он не слишком удалялся от версии, заготовленной мною для комиссара Бернье; заручился его обещанием помалкивать о событиях минувшей ночи и убедить Луизу Брель держать язык за зубами. Он обязался выполнить все мои рекомендации и отбыл.

– Прелестный вечерок, – сказал Марк, стаскивая с себя одежду. – Нападение на мосту, жертвой которого я чуть было не стал; какой-то тип, плавающий в речном бульоне; допрос с пристрастием, примененный к аппетитной блондинке; помощник, отправленный в нокаут и связанный по рукам и ногам; проникновение со взломом в квартиру утонувшего убийцы и учиненный в ней обыск. С вами не соскучишься.

Я молчал, посасывая мундштук холодной трубки. Он продолжал:

– Желая оказать содействие, я выуживаю из ботинка разгадку тайны загробного мира, забытую там человеком, который навел такой порядок перед тем, как отправиться в экспедицию. Вот что помогло бы нам напасть на след, не правда ли? Но это если мыслить иными категориями, чем прославленный Бюрма. «Положи-ка эту игрушку на место, – изрекает наш гениальный сыщик. – Она не представляет никакого интереса...»

Он замурлыкал «Мой шахер-махер», а потом опять:

– Я все думаю об этой Луизе – «пойди туда, не знаю куда». Здорово вы ее поприжали... А она ничего, эта девчушка. И у нее красивые глаза. К несчастью, ей суждено всю жизнь прослужить секретаршей в агентстве, состоящем из таких детективов, как вы, чтобы председательствовать на заседаниях общества благочестия. Между тем она пробуждает весьма пылкие чувства... и мечет огненные стрелы в сердце Шерлока Холмса. Да! Это не Элен Шатлен, которая повела бы себя...

– Что вам о ней известно?

– Хвала Всевышнему, он не немой! Неужели мои слова доходят до вас?

– Все секретарши детективов одинаковы.

– Да! Но Элен...

Он с состраданием взглянул на меня.

– Бедняга. Догадываюсь, в чем дело. Вы отчаянно сосете погасшую трубку. Кончился табак?

Он кивнул в сторону своей брошенной на стуле куртки.

– Возьмите сигарету.

– Нет. Я курю только трубку.

– Распотрошите «Голуаз» и набейте ими свою топку. – Нет.

– Тогда, может быть, рома? У меня тут кое-что осталось.

– Послушайте, оставьте меня в покое и беседуйте сами с собой.

– А что еще остается делать в вашем обществе, – вздохнул он. – Уже пять утра. Вам давно следовало бы принять горизонтальное положение.

– Нет. Я еще поразмышляю немного, если позволите.

А через час выйду прогуляться.

– Как хотите. Только не мечитесь из угла в угол. Меня укачивает.