Текст книги "Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки (СИ)"

Автор книги: Лена Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 13

13

МУРАД

Шаги гулко отскакивают от бетонных стен подземной парковки. Марьям чеканит шаг с видом главнокомандующего, ведущего армию на решающий штурм. Она решительно открывает тяжелую дверь и садится на пассажирское сиденье моего внедорожника. Планшет тут же оказывается в ее руках, а между бровей пролегает тонкая упрямая морщинка.

Завожу двигатель. Кожаный салон наполняется тихим, агрессивным урчанием мощного мотора.

– Бюджет не ограничен, – произношу максимально ровным тоном и выруливаю на залитую солнцем улицу. – Площадь требуется приличная. Будущая кухня ни в коем случае не должна мешать моему будущему кабинету. А удаленность от центра выбираем такую, чтобы твои подруги не заезжали к нам без предупреждения.

Она медленно поворачивает голову. Ее серо-голубые глаза превращаются в две узкие щелочки.

– Мои подруги не летают на частных вертолетах, Мурад Расулович. В отличие от некоторых ваших бывших пассий они предпочитают пользоваться метро.

Уголки моих губ сами собой ползут вверх. Мне нравится, когда она злится. В ней просыпается дерзкий, дикий огонь, который будоражит кровь.

Возле первого объекта нас встречает риелтор Эдуард. Этот чересчур активный молодой человек затянут в возмутительно узкий костюм, а его белозубая улыбка способна ослепить пилота встречного самолета. Он суетливо пожимает мне руку и мгновенно переводит сияющий взгляд на Марьям.

– Добрый день! Какой шикарный выбор района для молодой семьи. Вашей очаровательной супруге обязательно понравится просторная гардеробная на втором этаже.

Какого черта? Надо его поправить. Сказать, что это моя помощница. Но когда я вижу, как округляются ее глаза, полные паники, во мне просыпается первобытный собственник. Моя. Хочу, чтобы все так думали. К черту правила. Играем.

Я действую на доли секунды быстрее. Шагаю к ней вплотную, по-хозяйски кладу широкую ладонь ей на поясницу и плотно притягиваю к себе. Под моими пальцами ее тело мгновенно напрягается, застывает.

– Совершенно верно, Эдуард, – выдаю самую обаятельную из своих наработанных бизнес-улыбок. – Моей жене крайне необходимо место для огромной коллекции строгих офисных костюмов. Правда, дорогая?

Слово «дорогая» слетает с языка на удивление легко. Марьям вскидывает голову. Ее прищур обещает мне долгую и мучительную расправу, но она слишком умна. Устраивать скандал перед посторонним означает потерять лицо.

– Конечно, милый, – ее голос сочится сладкой патокой, под которой надежно скрыт яд. – Главное подобрать дом с высокими потолками для твоего раздутого эго. Иначе нам придется выкупать соседний участок.

Эдуард весело смеётся, явно принимая нашу перепалку за забавное семейное подшучивание. В узком коридоре я уступаю ей дорогу, но, проходя мимо, моя ладонь ненароком касается её спины и на мгновение задерживается на талии, прежде чем я убираю руку. Она вздрагивает, однако ничего не говорит.

Во втором доме Эдуард, заметивший ее интерес к планировке кухни, заговорщически мне подмигивает.

– Идеально понимаю вашу супругу. Просторная кухня и отсутствие острых углов. Самый первый пункт в списке требований будущих мамочек на ранних сроках!

Марьям громко давится воздухом. Густой багровый румянец заливает ее шею. Я снова притягиваю ее к себе, наслаждаясь тем, как гладкая ткань водолазки скользит под моими пальцами.

– Мы очень заботимся о нашем будущем, Эдуард, – томно подтверждаю, плавно поглаживая ее напряженную спину. Она тихо и возмущенно сопит мне прямо в плечо.

Третий адрес оказывается ее выбором. Двухэтажный особняк из красного кирпича, утопающий в зелени. Этот дом отличается от предыдущих, в нем чувствуется жизнь. Мы осматриваем его, и я вижу, как профессиональная броня Марьям дает трещину.

Она прикасается к шершавым стенам, ее взгляд теплеет. Проводит пальцами по пыльному камину, и я, вместо того чтобы брезгливо отстраниться, беру ее руку в свою. Ее кожа нежная и теплая. Большим пальцем аккуратно стираю пыль с ее кончиков, не спеша отпускать ее ладонь. Она резко выдыхает, но руку не отнимает.

Эдуард, сохраняя тактичность, молча выходит из главной спальни, оставляя нас наедине. Марьям стоит у открытых балконных дверей, повернувшись ко мне спиной. Солнечный свет нежно играет в ее волосах, словно вплетая в них золотистые нити, создавая вокруг головы мягкий ореол.

Подхожу ближе, стараясь не производить ни звука, пока между нами не остается лишь несколько сантиметров. Тепло, исходящее от ее тела, пробивается сквозь легкую ткань, а тонкий аромат яблочного шампуня переплетается с естественным запахом ее кожи, обостряя мои чувства, словно глоток крепкого, обжигающего эспрессо.

Наклоняюсь к самому уху. Мое дыхание шевелит тонкий локон на ее изящной шее.

– Здесь отличная звукоизоляция, Марьям, – мой голос опускается до грудного хрипа. – Полезный плюс, как думаешь?

Она крупно вздрагивает. По нежной коже пробегает россыпь мурашек. Я почти касаюсь губами тонкой, пульсирующей жилки на ее шее, когда звенящая трель моего телефона взрывает пространство. Мать. Момент безнадежно упущен.

Но когда мы спускаемся на кухню, и она, забыв обо всем, начинает вполголоса мечтать о качелях для Артура и столике для рисования Амины, я понимаю, что пропал.

Я больше не вижу в ней просто ассистентку. Передо мной стоит женщина, которая наполняет этот дом теплом и уютом, словно он всегда был её. Я представляю, как она смеётся где-то на террасе, как дети резвятся в саду, и, к своему ужасу, начинаю видеть в этом всем себя, рядом с ней. Все мои тщательно выстроенные планы по "осторожному сближению" рушатся в одно мгновение, потому что теперь я хочу лишь одного, чтобы она осталась здесь.

– Берем, – говорю хрипло.

На обратном пути мы молчим. Мы поднимаемся на лифте к моему пентхаусу. Как только зеркальные двери закрываются, терпение Марьям иссякает.

– Вы что себе позволяете? – шипит она, разворачиваясь ко мне. Ее глаза мечут молнии. – Какая «жена»? Какая «дорогая»? Вы переходите все границы, Мурад Расулович! Я ваш ассистент, а не участница вашего театра одного актера!

Она яростно тычет в меня пальцем, притесняя меня к стене лифта. Перехватываю ее руку, сжимая тонкое запястье. Делаю шаг ей навстречу, потом еще один. Кабина лифта становится донельзя тесной. Двери открываются и я напираю на неё, вытесняя из кабины лифта.

– Не тычь в меня пальцем, Марьям, – мой голос становится низким и опасным. Притягиваю ее руку к своим губам. – Если только не хочешь, чтобы я нашел ему совсем другое применение.

Ее дыхание сбивается. Отпускаю ее руку и вжимаю ее в стену у двери в пентхаус, нависая сверху.

– И что, если я не хочу, чтобы ты была просто ассистентом? – спрашиваю тихо.

Ее гнев постепенно угасает, и она замирает, словно не решаясь сделать следующий шаг. Грудь тяжело вздымается, а в широко раскрытых глазах отражается смесь ярости, растерянности и едва заметной тени любопытства. Она кладет руки мне на грудь, словно намереваясь оттолкнуть, но вместо этого ее пальцы крепче впиваются в ткань моего пиджака, словно ищут опору.

– Вы... вы мой босс, – шепчет она.

Но это заклинание больше не работает.

– Такую мелочь легко исправить, – хриплю и медленно наклоняюсь, сокращая последние миллиметры.

Не давая ей опомниться, одна моя рука упирается в прохладную поверхность рядом с ее головой, другая ложится на талию.

– Мурад... – выдыхает она.

Ее ресницы дрожат и опускаются. Чувствую ее горячее дыхание на своих губах. Еще мгновение, всего одно...

Дзынь.

Резкий звук заставляет нас обоих вздрогнуть. Двери второго лифта, расположенного напротив, с тихим шелестом открываются. Мы оба поворачиваем головы.

Из кабины выходит мужчина в дорогом костюме, с идеальной прической и холодными серыми глазами, которые напоминают мне мою собственную отраженную, но более хищную версию. Его взгляд неторопливо скользит по нам, задерживаясь на моей руке, обнимающей талию Марьям, а затем на ее раскрасневшемся лице, и в этот момент уголки его губ медленно изгибаются в неприятной ухмылке.

Он делает шаг из лифта.

– Прошу прощения, если прервал, – его голос спокойный, бархатный, но от этого спокойствия по затылку неприятно ползут мурашки. – Мурад Хаджиев, я полагаю?

Молча смотрю на него, не убирая руки с талии Марьям. Кто бы это ни был, он уже мне не нравится.

Мужчина делает еще один шаг.

– Меня зовут Тимур Осипов.

Он делает короткую, эффектную паузу, наслаждаясь напряжением.

– Я пришел за своими детьми.

Глава 14

14

МАРЬЯМ

Целый день Мурад Хаджиев катал меня на эмоциональных качелях. Хотелось треснуть его чем-то тяжеленьким, но в данный момент мои мысли в одно мгновение превращаются в перевзбитые сливки. Еще секунду назад они были идеальной, плотной, сладкой массой, готовой украсить любой десерт. А теперь – комковатая, расслоившаяся жижа, которую остается только выбросить. Я стою на кончиках пальцев, приоткрыв губы для поцелуя, который вот-вот должен был обрушить котировки моего здравомыслия на самое дно.

Его дыхание щекочет кожу. Большая ладонь по-хозяйски сжимает мою талию, притягивая вплотную к твердому, горячему телу. Шепот Мурада вибрирует где-то в солнечном сплетении, и по спине расползается табун мурашек, которым я не давала разрешения на прогулку. Мой собственный тихий выдох становится безоговорочной капитуляцией. Я готова подписать любой договор, даже если в графе о неустойке мелким шрифтом прописано разбитое вдребезги сердце и увольнение по собственному.

И в этот самый момент створки лифта беззвучно разъезжаются.

Картинка меняется так резко, будто кто-то переключил канал с романтической мелодрамы на криминальный триллер. Зависшая в миллиметре от моих губ вселенная Мурада Хаджиева с треском лопается. На ее месте возникает враждебная реальность.

Мурад реагирует первым. Плейбой с обложки глянцевого журнала испаряется. Вместо него передо мной вырастает опасный хищник. Его взгляд, только что обещавший мне все удовольствия мира, теперь превращается в прицел, наведенный на угрозу в центре жилплощадки. Он делает полшага вперед, широкой спиной полностью закрывая меня от незваного гостя.

Странное дело, но за его спиной мне спокойно. Та самая Марьям Петрова, что три года с сарказмом комментировала каждую его пассию и вела учет купленных для них подарков, сейчас послушно прячется за каменной стеной и чувствует себя в безопасности. Глупо и нелогично, но так правильно на каком-то животном уровне.

– Я пришел за своими детьми.

Холодные серые глаза мужчины скользят по Мураду и останавливаются на мне. Во взгляде сквозит неприкрытое любопытство и что-то неприятное.

– Кажется, ты ошибся адресом, – баритон Мурада звучит обманчиво спокойно, но я чувствую, как напряглись мышцы его спины. В этом спокойствии скрывается готовая к броску кобра. – Здесь нет ничего твоего.

Тимур кривит губы в подобии улыбки и картинно поправляет лацкан дорогого, но безвкусного пиджака.

– О, я уверен, что пришел правильно. Залина хорошо постаралась, оставив их на твое попечение. Но в жилах двойняшек течет моя кровь. Они должны унаследовать мою бизнес-империю, а не воспитываться в компании… – делает паузу, смерив меня презрительным взглядом с головы до ног. – Жалкой прислуги.

Последнее слово оставляет на коже ожог. Прислуга? Это я-то прислуга? Я, у которой есть бизнес-план кондитерской, расписанный на пять лет вперед, и пятьдесят тысяч подписчиков в кулинарном блоге? Да я могу испечь торт «Крокембуш» с закрытыми глазами, а этот тип даже галстук подобрать под цвет костюма не в состоянии. Его редеющие волосы залиты таким количеством геля, что могут выдержать прямое попадание метеорита.

Я уже набираю в легкие побольше воздуха, чтобы выдать едкую отповедь, но меня опережают.

Из глубины квартиры доносится шум. Дверь распахивается, и на пороге появляется Патимат. Она похожа на кавказскую богиню войны. Платок сбился на затылок, лицо бледное, а в темных глазах сверкают молнии.

– Прислуга здесь только одна. И это та женщина, что тебя родила, раз не научила сына элементарному уважению к чужому дому.

Она чеканит слова, глядя на Тимура так, будто он таракан, забежавший на ее чистую кухню. Гость на миг теряет всю свою напускную вальяжность. Такого поворота, судя по всему, он не ожидал.

– А вы, я так понимаю, новоиспеченная бабушка? – он пытается вернуть себе контроль, растягивая губы в ядовитой ухмылке.

– Угадал, сынок. Всевышний сегодня подарил мне внуков. И если ты думаешь, что заберешь их, то сильно ошибаешься. Самодовольный индюк с прической общипанного петуха никогда не победит осетинскую женщину.

Патимат гордо вскидывает подбородок. Уголки моих губ сами ползут вверх. Кажется, в моем личном списке супергероев появилось пополнение.

– Мнение посторонних женщин меня не интересует. Дети слишком малы, чтобы понимать свою выгоду, – Тимур снова обращается к Мураду, демонстративно игнорируя и его мать, и меня.

И это становится последней каплей.

Я выхожу из-за спины Мурада и встаю с ним плечом к плечу. Его тело тут же напрягается, но он не пытается меня остановить.

– Ошибаетесь, – мой голос в наступившей тишине кажется слишком громким. – Их мнение – единственное, что имеет значение.

Тимур удостаивает меня взглядом, полным снисхождения.

– Амина просыпается трижды за ночь от кошмаров. Артур вздрагивает от любого громкого звука. Они только начали верить, что их больше никто не обидит. Вы хотите снова окунуть их в этот страх? Ради чего? Чтобы потешить свое эго?

На лице Тимура проступает откровенное возмущение. Его злит не столько суть моих слов, сколько сам факт, что я посмела открыть рот.

– А ты кто вообще такая? Нянька? Решила, что поймала золотую рыбку и теперь можешь строить из себя мать-героиню? – цедит сквозь зубы.

Я уже открываю рот для ответа, но Мурад снова делает шаг вперед.

– Она член моей семьи, – произносит он тоном, не терпящим возражений.

Вокруг замирает время. В воздухе повисает звенящая тишина. Член его семьи? Он сказал это вслух перед своим врагом, перед своей матерью? Его слова прозвучали не как признание в любви, а как нечто гораздо большее. Он открыто принял меня в свою семью, в свой мир.

Тимур понимает, что проиграл этот раунд. Его лицо искажает злобная гримаса.

– Что ж, наслаждайтесь вашим временным успехом. Мои адвокаты свяжутся с вами. Суд по опеке будет очень занимательным. Увидимся! И еще, Хаджиев. Я никогда не проигрываю, —резко разворачивается и идет к лифту.

– Я тоже, – бросает ему в спину Мурад, не повышая голоса.

От этой ледяной уверенности Тимур вздрагивает и бросает на Мурада взгляд, полный ненависти. Не дожидаясь лифта, с грохотом распахивает дверь на лестницу и исчезает.

Тишину в холле нарушает только стук крови в моих висках.

– Пойду пироги проверю. Дети без сладкого остались, – бормочет Патимат и уходит на кухню, оставляя нас одних.

Адреналин медленно отступает, оставляя после себя гулкую пустоту. Воздух кажется тяжелым, пропитанным приторным парфюмом Тимура.

Мурад медленно поворачивается ко мне. На его лице такое серьезное выражение, что у меня все внутри холодеет. Он берет мои руки в свои. Его ладони горячие, сильные. Они полностью накрывают мои похолодевшие пальцы, и он начинает медленно поглаживать костяшки. Этот жест заземляет, возвращает в реальность. Пульс постепенно приходит в норму.

Он смотрит мне прямо в глаза. В его темных, почти черных глазах сейчас целая буря: облегчение, благодарность... Он чуть наклоняется, его губы приоткрываются.

– Марьям…

Глава 15

15

МАРЬЯМ

– Марьям… – хриплый, низкий голос окутывает меня, возвращая в мгновение, где наши губы замерли в миллиметре друг от друга. Фантомное тепло его ладони всё ещё жжёт талию. Я вижу только его тёмные глаза, в которых сейчас нет властности, лишь ошеломлённая нежность. Он наклоняется ближе.

Здравый смысл машет ручкой и покидает чат.

Хлопок соседской двери доносится откуда-то издалека. Воспоминания о напуганных детях, наглом лице Осипова и угрозе суда окатывают меня ледяной водой.

– Мы их не отдадим, – слова вырываются резко, почти враждебно.

Делаю шаг назад, разрывая это опасное, сладкое притяжение. Мой единственный щит против магии момента.

Мурад вздрагивает, и нежность, на мгновение мелькнувшая в его взгляде, угасает, уступая место решимости. Он едва заметно кивает, словно заключая безмолвный договор. Мы снова партнёры, как два солдата, укрывшиеся в одном окопе перед боем. Это проще и безопаснее – спрятаться за ролью союзников, а не мужчины и женщины. Мы заходим в пентхаус.

Он ловко выуживает телефон из кармана, и в этом движении читается сосредоточенность. В следующее мгновение пространство холла наполняет ровный, суховатый голос мужчины, доносящийся из динамиков на громкой связи.

– Доброго вечера! Есть новости?

– По Залине пока глухо, Мурад Расулович. Вылетела в Стамбул, сняла все деньги со счетов, растворилась. Скорее всего, ушла через «зелёный коридор» в Европу, сменив документы.

Патимат застывает в дверях кухни, прижимая к груди полотенце. Её лицо становится напряжённой маской.

На челюсти Мурада проступают желваки.

– Найди мне всё на Осипова Тимура. Он явился сейчас ко мне и заявил, что дети его.

– Тимур Осипов? – в голосе сыщика появляются новые нотки. – Личность в определённых кругах известная. Специализируется на «оптимизации» логистических потоков через порты. Проще говоря, контрабанда и обналичка. Официально чист, как слеза младенца, но хватка бульдожья. Раз пришёл с парадного входа, значит, почву подготовил и уверен в победе. Этот человек не блефует.

Слово эхом звучит в моей голове, обжигая своей бескомпромиссностью. Он не просто намерен забрать детей – его цель куда глубже: победить, растоптать, уничтожить.

– Собери мне на него максимально полное досье и попробуй найти компромат. Отбой!

Телефон в руке Мурада издаёт короткий, резкий звук. Он бросает взгляд на экран. Его лицо стремительно сереет, приобретая землистый оттенок. Молча, с отстранённым ужасом, он поворачивает телефон ко мне.

Взгляд цепляется за строки официального документа. «Исковое заявление об определении места жительства несовершеннолетних детей». Ниже, в прикреплённом файле, скан экспертизы. Фотографии, печати, подписи. Финальная строчка набрана жирным шрифтом: «Вероятность того, что Осипов Тимур Сергеевич является биологическим отцом Хаджиева Артура Мурадовича и Хаджиевой Амины Мурадовны, составляет 99,9998%».

Судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя, как каждое слово обрушивается на меня с силой, сравнимой с ядерным взрывом.

– Он не заберёт их.

Мой шёпот едва слышен. Слова кажутся жалкими и неубедительными даже мне самой.

– Конечно, нет, – из горла Мурада вырывается глухой, уверенный звук. Он снова смотрит на меня. В этот раз в его взгляде нет романтики. Только холодный огонь общей цели. – Мы не позволим.

Короткое «мы» действует лучше двойного эспрессо после бессонной ночи. Мурад, не теряя ни секунды, набирает новый номер.

– Анна Сергеевна, добрый вечер. У меня проблема.

Несколько коротких, рубленых фраз. Появление детей, записка, визит Тимура, тест ДНК. На том конце провода молчат. Корпоративный юрист, женщина с лексиконом портового грузчика и вычислительными способностями суперкомпьютера, просчитывает варианты.

– Очень плохо, Мурад. Одинокий бизнесмен с твоей репутацией против официально подтверждённого, раскаявшегося папаши? Для любого судьи ты выглядишь как временный опекун, который из упрямства удерживает детей. Твои шансы, мой дорогой, стремятся к нулю. Тебе как минимум тест ДНК нужно сделать, и если он отрицательный, то отдай ему детей, и не лезь на рожон.

– Но он бандит! – в голосе Мурада звенят отчаянные ноты.

– Докажи. У тебя есть выписки с его счетов? Свидетели его серых схем? Нет, а у него есть тест ДНК и, уверена, вагон характеристик от партнёров, где он описан как ангел во плоти.

Патимат делает шаг вперёд. Её голос дрожит от возмущения.

– Так в чём проблема? У него будет семья! Настоящая! Жена, дом, пироги по выходным! Пусть приходят и смотрят!

Анна Сергеевна на том конце провода издаёт короткий звук, похожий на лай гиены.

– Прекрасная идея, Патимат Ибрагимовна. Гениальная. Только вот загвоздка в том, что суду нужен не спектакль, а юридический факт. Чтобы план сработал, Мураду нужна не модель из эскорта на роль фиктивной невесты. Ему нужна женщина, которая уже стала частью жизни этих детей. Та, кого они если не называют мамой, то доверяют безоговорочно. Женщина, способная стоять рядом с ним перед судьёй и смотреть на этого трудоголика так, будто он самый идеальный мужчина на планете.

Становится так тихо, что я слышу гул холодильника. Две пары глаз одновременно фокусируются на мне. Взгляд Патимат умоляет о чуде. Взгляд Мурада полыхает тем самым тёмным, опасным огнём из лифта.

В голове проносится мой жизненный план: накопить на пекарню, купить профессиональный планетарный миксер, завести кота по имени Капкейк. Пункта «выйти замуж за босса-плейбоя ради спасения его внезапных детей от бандита» там не значится даже мелким шрифтом на последней странице. Там вообще нет страницы с таким безумием.

– Кстати, Мурад, – голос Анны Сергеевны становится вкрадчивым и опасным, как шёпот змеи-искусительницы. – Просто для протокола. В каких именно отношениях вы состоите с госпожой Петровой? Я на днях наблюдала её в офисе с малышами. Она идеально подходит под наше описание.

Мурад медленно подходит ко мне, и я ощущаю, как воздух между нами становится плотнее, словно преграда. Спина упирается в холодную поверхность стены, и я понимаю, что пути к отступлению больше нет.

– Мы как раз обсуждали изменение условий её контракта, – его голос становится хриплым и он не сводит с меня глаз.

Пульс стучит где-то в висках, отдаваясь глухими ударами. Кажется, в моей и так слетевшей с рельс жизни только что открылся портал в параллельную реальность.