Текст книги "Пылающая для Древнего. Пепел (СИ)"

Автор книги: Лаура Тит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 46

Сжимаю золотые подлокотники трона.

Черная вуаль прикрывает мой горящий ненавистью взгляд.

Ни один мускул на моем лице не дернулся от криков ее сына.

Тяжелая атмосфера, возникшая здесь, давила на мою дочь, мешала ей сосредоточиться на главном…

Была ли я предвестником хаоса… рождением чего – то нового?

Нет.

Я стала той, кем меня сделали все эти люди, скопившиеся сегодня на черной площади.

Их злоба. Их ненависть. Отчаяние. Бурлило во мне отравляющей лавой.

Считают ли они меня жестокой правительницей?

Отчасти.

Я утратила свою силу, но черная дрянь от нее въелась глубоко мне под кожу.

Заполнила мою пустоту своей…

Мать. Вдова Древнего.

Расправив плечи, посмотрела вниз на разъяренную толпу, жаждущую публичного наказания.

Ничего не изменилось с тех пор, как сгинул Витар.

Один тиран сменил другого.

Подняла безразличный взгляд на кружащих над головой стервятников.

Адский шепот в моей голове постепенно сводил с ума.

С каждым днем он становился все навязчивее, отчетливей.

Бороться с ним у меня не было сил, а принять его… предаться забвению…

«Связь нерушима» – как-то сказал мне один жрец, наблюдая за моим очередным приступом.

«Значит, это конец», – горько усмехнулась ему, поднимаясь с колен, обессилено хватаясь за выступы стен, прячась в стенах храма.

Тогда его взгляд и молчание, показались мне громче всяких слов.

– Конец… – проговорила вслух.

С грустью посмотрела на свою дочь.

Она знает, что причина моих приступов-я сама.

Каждый раз, как закрываю глаза…и вслушиваюсь в шепот душевной скорби…

Я уже знаю, что увижу …

Всегда приходит одно и то же видение…

Стоит мне только подумать о нем, как я начинаю слышать сладчайшую музыку – его биение сердца, шелестящий шепот, сводящий с ума…

Втянув воздух, прикрываю глаза.

И снова вижу родное лицо…

Взгляд Иштара был глубоким и в то же время отстраненным. Словно молчаливый наблюдатель. Золотые вкрапления на его смуглой коже ярко мерцали под солнцем, а гладкие длинные иссиня-черные волосы рвались от ветра ко мне.

Его мягкий бархатистый шепот…

«Лиана..»

И вот сейчас… он коснется меня…

А потом…. все исчезнет…испарится.

Он протягивает ко мне руку, его пальцы скользят по щеке и застывают…

– Мама?!

Мое видение моментально растворяется.

Огорченно открываю глаза.

Молчу, чтобы сохранить остаток самообладания.

– У тебя снова был приступ?! – тоненький беспокойный голос моей девочки.

Перед глазами кружилось.

– Все в порядке, – вру я, сжимая ее худенькую ладошку, мирно лежащую на колене.

Привычно поднесла к носу платок. Вытерев текущую дорожку крови с лица, холодно ей улыбнулась.

– Но…

– Прекрати, Иша, – раздраженно прервала ее, поднимаясь с места.

– Почему ты не отпустишь его?! – разозлилась моя девочка.

Гнев на нее, окутал мой разум.

Резко обернулась к дочери и так на нее посмотрела, что она сразу съежилась под моим взглядом.

Она боялась меня потерять …

И я понимала ее страх, но меня понять – некому…

Она не знает, как трудно жить, когда всё кровоточит!

Никто из присутствующих здесь никогда не узнает с чем я сталкиваюсь день ото дня, от чего я просыпаюсь с криком на губах, и с какой болью я засыпаю.

Повсюду леденящая пустота.

Мертвая пустошь.

Душа промерзла до костей.

Когда зверь разрывает свое жертву на куски – это ничто по сравнению с тем, что у меня на душе.

И виной тому я сама.

Кто-то скажет мне, что любовь – «подарок судьбы»…

Любовь… – сумасшедший шепот беззубой старухи. Палач сердца. Узник души.

Она вонзилась в мою грудь своими корявыми от вечности когтями и с голодной жадностью умирающего терзает мою душу день за днем.

С той самой минуты, как ее повстречала, мое сердце томится в вечной агонии.

Кто кричит, что это дар небес… тот никогда не любил.

До последнего вздоха.

До последнего стука сердец.

День за днем она пожирает меня заживо.

Раньше, я думала, что любовь подобна сладкому манящему нектару, на бархатном лепестке… Но сейчас, она раскрылась для меня – невыносимой пыткой, хрустом костей и невыносимой болью в груди.

После смерти Иштара, пугающая пустота постепенно заполнялась кипящим исступлением.

Лишь маленькое сердечко внутри меня, приводит ненадолго в чувства. Лишь оно заставляет меня дышать день ото дня.

Бушующие чувства на мгновение затихли…

Толпа, ревущая и улюлюкающая, сливалась перед глазами в сплошной цветной водоворот.

Гордо вздернув подбородок, повернулась к палачу.

Толпа умолкла в ожидании.

Вскидываю ладонь вверх.

Яростный вопль ее сына.

Взмах меча.

Поднимаю вуаль, и безразлично встречаю взбешенный взгляд Тории.

Бездонные, влажные от слез голубые глаза впиваются в мои, точно острый кинжал вонзается в плоть.

– Мама! – отчаянный хрип ее сына.

Ликующий ор толпы.

Сверкающее лезвие.

Глухой стук.

Отворачиваюсь.

– Ты не обязана здесь присутствовать, – посмотрела на побледневшее лицо своей дочери.

– Не обязана, – ее тихий шепот.

Но она здесь не чтобы чтить традиции… А ради него…

Спустившись с пьедестала, слегка пошатнулась.

Рашит вовремя подоспел.

– Вы не должны были приходить, – беспокойный взгляд моего друга.

– Я не должна была жить… – открыто говорю ему, мягко улыбаясь.

– Сын, – одно короткое слово, и мои мрачные мысли тут же развеиваются.

Опустила ладонь на живот, всматриваясь в худощавое лицо мужчины:

– С ее отрубленной головой мое сердце вновь разбилось, Рашит. Нет, облегчения от «обработанной раны». Я лишила змею головы, но ее яд продолжает действовать, медленно меня убивая.

Рашит качнул головой, но не посмел мне ответить.

– Молчишь, – усмехнулась я, ведь ты все знал… знал, что облегчения не последует…

Ласково похлопала его по руке, разрешая себя увести.

– Наступит день и я убью тебя и всех, кто тебе дорог! – срывается на крик озлобленный на весь мир волчонок.

Двое воинов еле сдерживали его, безрассудный порыв вырваться и перегрызть мне глотку.

– Ее больше не вернуть, – посмотрела в упор на него, тихо отвечая.

Он слышит меня.

На миг даже перестаёт вырываться из крепких рук мужчин.

Ветер донес мои слова до его ушей.

– Как и моего мужа… и мою жизнь… – выдерживаю его суровый взгляд. – Казнить! – громко произношу я, кивнув страже головой на мальчишку.

Уверенно взглянула в желтые глаза Рашита.

Он, как и я…ждал знака…

Дрид мигом побледнел от услышанного.

– Амара! – растерянно вскрикнула Иша, вскочив с трона. – Ма…мама! Ты… не… ты… Не будь, как его мать!

– Прежней Амары больше нет! И не будет никогда… – бесцветно отрезала я.

Мой безэмоциональный хладнокровный тон ошарашил ее.

– Ты не сделаешь этого! – позволила оспорить мое решение дочь.

Шрам за ее спиной плотно стиснул зубы, его мускулы тревожно напряглись под темной тканью рубашки.

Безнадежно прикрываю глаза, из груди рвется тревожный вой.

Шрам давно начал замечать ненормальную тягу моей дочери к сыну Витара.

Ее крохотное непорочное сердце тянется к нему, как мотылек тянется к свету.

Но у мальчишки вместо сердца обожженный камень, сотканный из мести, ненависти и боли.

С грустью и нежностью посмотрела на Шрама.

Мне было жаль его….

Жаль оттого, что ее чистая невинная любовь к нему разрушится вмиг, стоит ей соединиться с мальчишкой, слиться с ним силой.

– Когда ты хотела мне рассказать о вашей связи? – ровный спокойный тон скрывал мою ноющую материнскую боль, отчаянный сердечный крик.

Иша зарделась, ерзая на месте, посматривая на напряженное, посеревшее от злости, лицо Шрама.

– Я бы хотела его убить, Шрам, – проследила за внимательным взглядом сильного мужчины, что сейчас казался мне потерянным мальчишкой. – Но, никто его не сможет убить, кроме нее самой! Я не в силах, я пустой сосуд, Шрам. Мне жаль.

Шрам молчал. А после развернулся и молча ушел.

– Тебе решать, дочка… кому ты отдашь свое сердце и душу. Только тебе. Но помни Дридом движет не любовь к тебе… В его глазах горит голодная месть. А сердцем управляет хладнокровность и жестокость.

Глава 47

Тревожный сон не давал мне покоя.

Я снова слышала чей-то тихий шепот.

Невесомые прикосновения грубых пальцев к губам, заставляют мое сердце заходиться в груди.

«Лиана»

Резко распахиваю глаза и вздрагиваю от ужаса.

Звуки отдалились, исчезли.

Все померкло вокруг, кроме нависающего надо мной мужчины.

Я слышала лишь собственное прерывистое дыхание и бешеный стук его сердца.

Слезы стекали по щекам крупными каплями, разбиваясь о белый шелк простыней.

– Ты мне мерещишься. Тебя нет… – дрожащими пальцами тянусь к родному лицу.

Страшно желаю поверить в эту иллюзию. Ощутить жар его тела. Коснуться его…Почувствовать.

Но я так же безумно боялась… Что стоит мне прикоснуться к нему, как тут же образ любимого вновь растворится точно туманная дымка.

– Иштар…

Темная щетина кольнула ладонь.

– Ты действительно здесь, – сильнее прижимаю руку к его щеке, прикрывая глаза.

«Амара»

Его голос разрывает мое сердце на части.

– Молчи… я прошу тебя… если я открою глаза, а ты снова оставишь меня… исчезнешь…я не выдержу Иштар…умру… я прошу тебя…

– Открой глаза, лиана…

– Нет, нет, нет… – отрицательно качаю головой, крепче жмуря глаза.

Отдергиваю ладонь от его лица и прижимаю к своей груди.

Его рука обжигает щеку.

«Лиана…»

Треск его голоса разрывает густую тишину между нами.

Хруст моей заледеневшей души осыпается острой мерцающей крошкой.

Сердце в груди вспыхивает ярким пламенем.

Открываю глаза и снова погибаю.

Черные глаза засасывали в свою бездонную ночь.

Губы Иштара тотчас накрыли мои, унося в сумасшедший поцелуй.

– Иштар…

Его жесткие пальцы безжалостно разрывали на мне тонкое платье. Оставляя на коже бледные алые полоски.

Из груди вырвался томный стон.

Перед глазами все слилось в разноцветные пятна.

Я сходила с ума? …

Запах его кожи кружил мне голову.

Он здесь… Он вернулся….

Повторяла это ему, а может себе… шепча прямо в губы, цепляясь за его лицо и притягивая к своему, чтобы ворваться в его рот смертельной бурей, слиться с ним своим дыханием.

Смотрю на него и не могу поверить в происходящее.

Отрываюсь от его губ и жадно втягиваю его аромат.

Блестящие от слез глаза закатывались от блаженства.

Сладко-дымная горечь лизнула горло. Окутала жаром легкие. Взорвалась в моем сознание запретным грехом.

Любимый.

Дрожу всем телом.

Его пальцы скользнули к оголенной груди.

«Моя девочка»

Нежно касаюсь губами его губ и тихо шепчу:

– Твоя.

Я ощущала на себе его тяжелое дыхание.

Иштар закрывает глаза и углубляет поцелуй, вжимая в свое твердое горячее тело.

От его стальной хватки кружится голова, темнеет перед глазами.

– Любимый, – задыхаясь от наслаждения, всхлипываю в его объятиях.

Хватаюсь за его плечи, как умирающий хватается за последнюю надежду. Раздираю их до бледно-розовых кровоподтеков, желая слиться с ним. Стать вновь одним целым.

Я отдалась своим грезам.

Потерялась в безумии. Согласилась на этот мираж… Приняла эту ядовитую явь…

Иштар с тревогой наблюдал, как я отчаянно растворяюсь в неизбежном…Утекаю от него в глубокую бездну сквозь его пальцы, как время утекает от смертельно-больных.

«Я рядом»

– Я знаю… – мой глухой стон разносится хрустальным хрустом по комнате вылетая из окна в бескрайнюю пустыню, взрываясь разрушительным дождем.

Рев трэптов.

Вой пустынных волков.

Разрушение моего сознания…

Бережные прикосновения Иштара сменились на сминающие, требовательные, властные.

Заглядываю ему в глаза:

– Возьми меня!

Спускаю с цепи свою злость на него.

Опаляю его своим гневом за то что я вновь проходила через это. Умирала без него день за днем. За то, что его снова не было рядом, когда появился наш сын.

– Возьми! – срываюсь на гневный крик, яростно ударяя ладонью по его обнаженной груди.

Сердце нещадно пекло, а душа болела, утопая в крови.

С его очередным появлением я вспыхнула точно пожар. Все мои раны закровоточили с новой силой, будто ненасытный зверь продолжал их раздирать своими когтями.

Обжигающие пальцы мужчины опустились на живот, скользнули между бедер.

Мой глубокий вздох.

Треск белья.

Дернулась от жалящей меня ткани.

Шумный скрежет зубов. От напряжения вены на загорелых руках Иштара вздулись, запульсировали. А стальные мышцы его живота задрожали.

Мое белье полетело на пол к платью.

«Посмотри на меня!»

Поднимаю на него затуманенный взгляд.

Затвердевшие соски касались его обнаженной кожи, моментально становясь еще чувствительнее.

Мое дыхание соединилось с его.

Иштар опустил мою руку на свою возбужденную плоть.

Терпкая прозрачная капля скользнула по упругому члену вниз, приятно лизнув ладонь.

Дрожь желания прокатилась по телу.

Наше тяжелое дыхание участилось.

Рывок.

Одним движением он развел мои бедра, врываясь в меня резким властным толчком.

Задохнулась от ощущения наполненности. От пламени внизу живота.

– Иштар… – мой стон перетекает в тихое рыдание.

С силой сжимаю простыни под собой.

Мужчина резко застыл, вглядываясь в мое заплаканное лицо.

– Ты не делаешь мне больно, – шепчу я, стирая тревогу с его лица. – Не останавливайся, прошу тебя… ты мне нужен.

Он переплетает наши пальцы вместе и начинает ритмично двигаться во мне.

Толчок.

Мой тихий всхлип.

– Иштар! – выгибаюсь от накатившего удовольствия.

Шлепки наших влажных разгоряченных тел с жадностью поглощала холодная мрачная спальня.

Он его ласковых робких прикосновений не осталось и следа.

Слова нежности сменились внимательными пожирающими взглядами.

Как два голодных зверя мы набрасывались друг друга.

Уничтожали как искусные любовники.

Наши языки сплетались в безумном танце.

Его сладкий шепот на ухо, как зарождение солнца внутри меня. Бархатистая бронзовая кожа под моими ладонями пробуждала мои голодные инстинкты.

Ласки Иштара развеяли голос моего разума.

С каждым толчком я умоляла его не останавливаться.

Я будто все это время была в сплошной тьме, а сейчас все вспыхнуло яркими огнями, точно миллион свечей одновременно зажглись перед моими глазами освещая мне путь.

Родное лицо. Любимый сильные руки. Пламенное сердце. Наши связанные души.

Стон.

Я жадно хватаюсь за его упругие ягодицы, вдавливаю их в себя.

Мне его мало.

Царапаю спину, сходя с ума от боли что причиняю ему, от тех неглубоких ран, что оставляю на нем.

Кричу под ним, извиваясь от наслаждения, от той оглушающей боли что оставил после себя, когда покинул нас.

Иштар пил мои стоны, вбиваясь крепкими бедрами в мои.

Его шероховатые ладони сжимали мою грудь, срывая с губ сладкие всхлипы.

Мое сердце бьется вновь.

Оно расцветало в моей груди огненным цветком.

Иштар…

Я пылала и сгорала в его объятиях.

Разрывалась на миллион частиц.

Я отдавала ему себя без остатка.

Отпустила себя. Вновь открылась ему.

Умирала с каждым его касанием и возрождалась с каждым его поцелуем.

Мощный толчок.

Взрыв перед глазами.

Поцелуй.

Глубокий. Горячий. Пряный. Сумасшедший. Безумный.

Сливаюсь с ним в одно целое, чтобы разрушиться, рассыпаться крошкой стекла под его ногами.

– Ты моя жизнь, Иштар. Мой воздух без которого я не могу дышать, – смотрю в его темные как ночь глаза.

Он замирает, прожигая меня глазами. Его рука опускается на мою шею и мягко сжимается на ней.

Хриплый стон.

Резкий толчок, сменился бешеными рывками.

Провожу ладонью по его взмокшему лицу.

– Я люблю тебя, Иштар…

«Ам-а-р-а-а-а» – неистовый рык.

Взрыв над головой.

– Иштар?!!

– Мама?! – беспокойный голос дочери врывается в сознание.

Острые крошки зеркала летят с потолка вниз звездным дождем и замирают над моей головой.

– Мама?! – Иша с ужасом смотрела на меня, с вытянутой дрожащей ладонью.

Закрыла ладонями лицо и отчаянно зарыдала.

– Ты опять его видела? – с каждым моим приступом она ненавидела Иштара еще больше.

Как я могла снова поверить. Довериться своему воображению.

– Мама…

Нечеловеческий вой вырывается из груди.

Осколки стекла срываются вниз.

Разлетаются острыми иглами по всей спальне.

– Мама! – моя девочка подлетает ко мне, заключая в свои объятия, накрывая обнаженное израненное тело простыней. – Мама, прошу: ради нас с братом не мучай себя. Тебе нужно отпустить отца…

Заглядываю в мокрое от слез лицо Иши и киваю, сжимая ее ладонь на своем плече, тихо всхлипывая.

– Иди к себе. Мне нужно побыть одной и попрощаться… – резко замолкаю, дав свободу жгучим слезам.

– Хорошо, – тоненький звонкий голос Иши.

Хруст стекла под осторожными шагами дочери.

Щелчок дверей.

Открываю глаза и начинаю тихо выть.

Беззвучно скулю, обводя дрожащими пальцами быстро заживающие раны от впившихся в тело осколков.

– Я больше не могу так, любимый…

Собираю в ладонь крошки стекла и с силой сжимаю.

Закусываю губу, жмуря глаза. Так же сильно болела моя душа. Кровоточила от дыры в моем сердце.

– Ради наших детей, Иштар… – тихо говорю в пустоту.

Легкий прохладный ветер колыхнул огненную прядь, оставляя невесомый прощальный поцелуй на моем лбу.

– Иштар… – дрожа, обняла себя.

Открываю глаза и въедаюсь взглядом в оранжевые песчаные дюны. В одержимые танцы разноцветных тэрнов.

– Скоро я станцую для тебя, мой любимый…

Детские неуверенные шажки за дверью.

– Шалли.

Босые ноги опустились на пол. Осколки с остервенением впились в кожу.

Боль извне даровала мне облегчение.

Скинув зеркальную крошку, обернулась простыней, перешагнув через лоскуты своего платья, направилась встретить своего сына.

Хруст стекла под ногами.

Глухой едва слышный стук в дверь.

– Мамочка…?! – беспокойный мягкий голосок моего еще не взрослого сына.

Открываю дверь и не могу сдержать своих слез при виде его.

– Тебе опять приснился страшный сон?

– Нет, мой милый, он не был страшным, – мягко улыбаюсь ему, целуя в щечку и поднимая на руки.

– Тогда почему ты плачешь? – не понимал мой маленький воин.

– Потому что… я не хотела, чтобы он заканчивался…

– Я тебя не понимаю, – насупился сынок.

– Когда-нибудь вы с Ишей меня обязательно поймете, – нежно прошлась по его темным густым волосам и заплакала.

Глава 48

Луна еще не встретила Солнце, а одиночество уже удавкой затягивалось на моей шее.

Каждый раз, когда я оставалась в комнате одна, она с наслаждением сжимала мое горло и не давала вздохнуть. Утягивала в свой беспросветный мрак.

Судорожно делаю вздох, касаясь шеи.

Еще одна в моем списке мучительная бессонная ночь. Кинула потерянный взгляд на смятую постель, прислушиваясь к давящей тишине. Она была такой звенящей и невыносимой…

Зажмурилась, прикрывая уши, сдерживая вырывающийся из груди горестный крик.

Подтянув ноги, спрятала лицо в коленях, погружаясь во мрак.

Время тянулось издевательски медленно, словно густая сахарная патока стекала с кончика ножа вниз. Капля за каплей ударялась о дно погребальной ямы с едва уловимым звоном.

Порывистый ветер с шипением ворвался в окно спальни, срывая простынь.

Сердце взволнованно забилось в груди… затрепетало…

Иштар…

Жадно вдохнула воздух, сжимая в кулак атласную ткань на груди.

Тревожно всматриваюсь в темноту и жду, что через секунду-другую снова увижу родное лицо, услышу его бархатный глубокий голос…

Безмолвное завывание ветра…

Грудь сдавила немая боль.

Слезы скатились по щекам, смывая надежду.

Это лишь ветер. Насмешка неуправляемой стихии.

Вера оказалась такой сладкой, но вот ее послевкусие… отдавало ядовитой горечью.

Отрешенно смотрю на оставшийся на подушке след от головы, на скомканную простынь по бокам, на одеяло, что наполовину сползало на пол.

Прикрываю глаза, ощущая, как нечто древнее, затаившееся в недрах теней моей спальни, наблюдало за мной. Ожидало своего триумфального часа. Манило к себе.

Немой зов, невидимая толстая нить, еще сильнее утягивала меня всё глубже в бездну диких земель.

Подчиняюсь непреодолимой тяге.

Дрожащими руками стягиваю сорочку и торопливо накидываю вчерашнее платье, брошенное на тахту.

Беззвучно спускаюсь по каменной лестнице. Шаг за шагом приближаюсь к массивный двери. Вырываюсь наружу и срываюсь на бег, исчезая в густой ночной тьме.

Проваливаюсь в холодный песок, как в трясину, стертыми в кровь, босыми ногами, но я не останавливаюсь, продолжаю идти вперед.

Кусачий ветер трепал подол платья, то ли утягивая во мглу, то ли остерегая от этой затеи.

Со злостью стиснув зубы, сжала кулаки и сдавленно застонала. Каждый мой мускул тела был напряжен, а чувства болезненно трепыхались в груди.

Я сломалась. Сломалась под тяжестью горя.

Я не способна вырвать надежду с корнем из своего сердца. Отпустить того, кого люблю больше жизни.

Каждую ночь я ждала его шепот в мертвой тишине нашей спальни.

Подрагивающими кончиками пальцев касаюсь своих губ, мягко скольжу вниз по изгибу шеи, замирая на ключицах…

Я тосковала по запаху его кожи, поцелуям, ласковым прикосновениям его рук…

Закусываю губу, вглядываясь в бескрайнюю пустыню, обращаясь куда-то внутрь себя.

Ветер визжал, доносил запах разложившейся плоти, переплетался с моими волосами, образуя огненные вихри, через которые не пробивался лунный свет.

Кровоточащее сердце тянулось к Иштару во мрак. Оно ритмично забилось о рёбра, застучало в барабанных перепонках, разрываясь отчаянной музыкой.

Грусть пронзила мое тело, двигала им, задавала мучительный ритм одиночества и скорби.

Всхлипываю, обнимая себя за плечи, слушая стук своего сердца. Его прощальный крик в пучине безмолвия, просящий о помощи, но не находящий нигде отклика.

Удары сердца вводили в транс, влекли в темницу несвязных образов, миражей.

Расправляю руки и начинаю кружиться, подставляя мокрое лицо ночной прохладе и мерцающим звездам.

Сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее, пока все звезды не стали сливаться в одно мерцающее облако.

Холодный ветер сплетался с пальцами в безумный страстный танец, поднимая вверх песок и образуя песчаные вихри.

Я была ветром, бурлящей рекой, жалящим пламенем.

Каждое движение – борьба.

Темп нарастал.

Пряди волос пылали, хлестали по лицу, взмывали в небо и опускались, как пружины.

Делаю круг.

Еще один.

Еще….

И еще…

Пока осколки воспоминаний не превратились в языки ядовитого пламени, что яростно пытались отомстить за себя, набрасываясь друг на друга, выбивая из сил.

Бешеные удары в груди.

Сбившиеся дыхание.

Резко остановилась, вглядываясь куда-то, в темноту, куда не дотягивались холодные лучи серебряной луны.

На едва различимой границе тумана, я увидела его силуэт…

Боль стиснула сердце.

Отсветы звезд озаряли Иштара, очерчивая тёмные контуры его серьёзного лица.

Пошатнувшись, делаю неуверенный шаг в его сторону, хочу броситься вдогонку, но стоило мне сделать еще один шаг… как его фигура растворилась в тумане.

Развеялась точно дымка… Соединилась с бесформенными безликими тенями….

– Нет… – глухой шепот срывается с губ.

Рухнула на колени и пронзительно закричала в густую ночную тишину:

– Ненавижу тебя! Будь ты проклят!

Вою, срываю голос до хрипа, впиваясь в песок до побелевших костяшек.

Эхом разносится вой отчаяния, наполненный такой болью и безнадежностью, что пробудившиеся трэпты, откликаются на мой исступленный клик, сокрушительным ревом.

Я разбита. Уничтожена. Опустошена.

Животный рев трэптов.

Пронзительный рык полный боли.

За ним еще один.

Еще и еще… пока не наполнилась холодная ночь понимающим рыком всех древних созданий и не разорвала им дрожащую тишину.

Я задрожала и прикрыла глаза.

Мощная буря опасных зверей двигалась в мою сторону, откликаясь на мой внутренний зов.

Мой крик звучал эхом в звериных сердцах.

Трэпты понимали мою боль. Разделяли ее. Принимали, как свою.

Я чувствую, как горло сводит судорогой от подступающих слёз. Как надежда и вера не в силах унять мою жуткую агонию.

Закричала, что есть сил, выпуская ярость, дерущую изнутри на куски, обнажая свою душу.

Ложусь на песок и тихо захожусь в плаче.

Внутренняя пустота, которая, как черная хворь, с каждым часом становилась всё больше и больше.

Я проклинала судьбу и себя.

Каждый проклятый день я желаю услышать его голос во тьме. Увидеть еще раз его образ. Хочу, чтобы вернулся ко мне.

Желаю чувствовать его, слышать…

Я не могу без тебя, Иштар…

От рыданий содрогается тело.

Холодный ветер пробирается под тонкую ткань, обжигая своими леденящими иглами.

Всхлипываю, не замечая под собой мощную вибрацию песка.

Горячее дыхание лизнуло кожу.

– Камаль… – мой тихий шепот слился с его рыком, уносясь вдаль.

Исходящий от трэпта жар согревал меня, обволакивал заботой, поддержкой.

Еще громче завыла, крепко стискивая под собой кулаки.

Когда-то я обратила Ратмира в пыль… Предала их двоих…

Сдерживая вой, погрузила пальцы в песок, приподнимая их над ровной гладью, разрешая лёгкому ветру сдуть пыль с моих рук.

Молю его забрать мою муку, обратить в прах…

Трэпт медленно заключает меня в кольцо своего туловища, ограждая от той боли, что вырывалась наружу. От пронзающего ветра, от той тьмы к какой я рвалась.

Связь с трэптами давала мне сил жить дальше, заглушала на время мою невыносимую боль.

С нежностью провожу по песку кончиками пальцев, выводя на нем плавные линии.

Мое дыхание замедлялось, а веки тяжелели.

Тихое рычание над головой, превращалось в убаюкивающую мелодию.

Закрываю глаза и уплываю в сновидческое марево, где не было скорби. Где еще детьми мы с братом бегали по песчаным барханам, очарованные мощью древних созданий. Где когда-то я верила в любовь и боготворила богов…. Где в мыслях была властна над своей судьбой.

Позволяю себе заснуть и снова очнуться в руках своего обеспокоеного верного друга.

Глубокая морщина залегла между его бровями.

Он тяжело сглотнул. Желваки на его лице отчетливо выделялись в свете выглянувшей из-за облаков луны.

Мой пустой, неживой взгляд был устремлен на мужчину.

Шрам молчал, он знал, что никакие слова не помогут мне облегчить боль от огромной сочащейся раны, которая возникает в груди после потери самого близкого человека.

Мы смотрели друг на другу и видели в наших взглядах только скорбь, что разрывала наши сердца, ту, что осела на дне наших душ неподъемной глыбой.

Тошнота медленно подобралась к моему горлу, не давая вырваться крику.

Закусываю губу, заглушая вырывающийся тихий скулеж.

По изуродованному лицу Шрама потекли горячие слезы:

– Ш-ш-ш… – прижимает к груди, укачивая как ребенка.

Звук давался ему тяжело, а язык едва ворочался от непосильного груза, свалившегося на его плечи…

Ведь он обещал ему… нас беречь и защищать.

Смерть Иштара изменила всех нас…

– Сделай уже что-нибудь! Так больше не может продолжаться! – глухой и хриплый крик Шрама вырывает меня из беспокойного сна. – Если не поможешь ей, я лично порву тебя на куски и выколю твои проклятые желтые глаза!

Устало поднимаюсь с теплой постели и прислушиваюсь к их спору.

– Это связь убьет ее, – тихо прохрипел от отчаяния мой друг.

Я представила, как Шрам сейчас от безвыходности схватился за голову, устремляя взгляд в пол.

– Мне больно смотреть, как она умирает. Растворяется в этом безумии каждую чертову ночь! Иштар…если я… – голос Шрама дрогнул.

Сжимаю под собой атласную простынь.

– Если я… позволю ей умереть… – тихо продолжает мужчина. – Ее окутывает тьма, что с каждым мигом затягивает в свою погребальную яму. Она не просто танцует в пустыне, испытывая судьбу на прочность….она призывает свою смерть! Каждую ночь я думаю, что она будет для нее последней…

– Не забывай, кто она… – спокойный ответ Рашита. – Хоть она и потеряла свою силу и бессмертие, но в ее жилах по-прежнему течет кровь Древних! Она потеряла не мужчину, а истинную пару…тебе стоит помнить об этом! А значит…

Звонкий разъяренный удар по столу кулаком:

– Если она сдохнет, клянусь всеми стервятниками и кто еще остался в этом чертовом пекле… я посажу тебя на кол, ты будешь медленно гнить на нем, пока не сдохнешь!

– Значит, так тому и быть, – ровный беззаботный голос Рашита. – Прими то, что неизбежно.

Отворачиваюсь от своей закрытой двери и безразлично смотрю на мрачные стены.

– Скоро Иша вступит в свое совершеннолетие…. Я не могу проследить за обеими. Ты будешь присматривать не только за Шалли, но и за его матерью, пока я обеспечу им безопасность на день единения! – тяжело вздохнув, приказал Рашиту Шрам.

Грузные удаляющиеся шаги.

Моя девочка…